Чонгука эксцентричностью не удивить!

Любые увлечения Тэхена Чонгук всячески поддерживал. Хотел Тэ писать стихи — ему были куплены самые лучшие блокноты, самые лучшие ручки, которыми точно будет удобно стихи писать. Хотел Тэхен рисовать — ему и студию оборудовал Чонгук, и все самое лучшее для рисования купил. Захотел Тэхен фотографировать — Чонгук ему камеру купил, дорогую, пленочную, с ним вместе снимки проявлял и талантом своего парня восхищался. Когда Тэхен решил освоить пианино, Чонгук напрягся, потому что играл у них в группе много кто, а вот пиздато — Юнги. Значит, его Тэ будет ходить за хеном хвостиком и в его студии зависать, а у Чонгука каждая минута с любимым хеном на счету — времени и так мало. Вопреки ожиданиям, Тэхен за Юнги хвостиком ходил недолго — быстро разобрался что к чему (спасибо музыкальной школе, в которой он учился играть на саксофоне), Тэхен просто припирался к Юнги на студию (пароль знали все), и садился играть на его синтезаторе, врубив режим пианино. А потом Чонгук, наблюдая за любимым хеном, начал кайфовать, потому что любовался, смотря на Тэхена. У него эмоции на лице менялись, показывая любовь, страсть, восхищение, восторг, негодование… Чонгук просто забывал, что такое дышать, когда смотрел на своего такого волшебного эмоционального Тэхена. Чонгук от такого вида дико заводится, ему хотелось сгрести его волшебного Тэтэ в свои объятья и утащить в их личную сказку, с лунными кроликами, единорогами и радугой над их миленьким домом на берегу океана. — Ну хен, — канючит Чонгук, — Ну разреши мне переставить твой синтезатор подальше от стены. — Нет, пиздюк, мне так удобно, — шепелявит Юнги. — Ну Юнги-хеееооон, вопрос жизни и смерти, ну пожаааалуйста, — Чонгук глаза оленьи свои делает и смотрит так невинно-честно-умоляюще. — Я подумаю, если скажешь, на-ху-я? — Юнги бровушки хмурит. — Я ему это… Ну в общем… Отсосать хочу, пока он играет… — Чонгук глаза в пол опускает и краснеет, как умеет. — Оу… — Юнги зависает и думает, почему сам-то до такого не догадался, — Ну вообще аргументный аргумент, так-то… Только потом протрите инструмент и переставьте где был! — Хен, ты лучший, — Чонгук кидается обниматься, а Юнги думает, что пиздюки-то с фантазией. — Тэхенни, я хочу, чтобы ты для меня сыграл, — Чонгук в студию своего парня заводит и сажает за инструмент. — Но… Я стесняюсь… — Тэхен у порога студии мнется. — Ебани ради меня, Тэ, — Чонгук нетерпеливо перескакивает с ноги на ногу. — Юнги его переставил? — Тэхен смотрит на стоящий в центре комнаты синтезатор. — Пффф, никогда он ничего не понимал в обустройстве студий, — фыркает Чонгук. — А ты ж, наверное, играть так и не научился? — Да я могу, честно! — Тэхен в негодовании дышит громко. — А с завязанными глазами? — Чонгук смотрит неверяще, всем своим видом показывая, что не сможет. — Ну… Вот и смогу! — Тэхен азартом вспыхивает. — Малыш, а если только в трусиках, а то тут вентиляция хуево работает… — Да хоть голый, — бубнит Тэхен, чья творческая натура задета, — Я тебе такое запиздрячу, что ахуеешь. Когда Чонгук раздевает Тэхена до боксеров, тот, бубня, не сопротивляется. Когда макне завязывает глаза шелковой лентой — тоже, надо же доказать свои умения игры. Тэхен садится на стульчик перед, начинает играть и вдруг чувствует дыхание Чонгука в паху. — Это что… — Тэхен ерзает. — Это ты играй, — говорит Чонгук и, как котенок, лижет член своего парня сквозь боксеры. Член на такую ласку сразу откликается — начинает медленно наливаться кровью. — Гукки, я вообще-то… — Играй, мой любимый хен, — шепчет Чонгук и стягивает такое мешающее белье со своего парня. Тэхен начинает перебирать пальцами инструмент, чувствуя горячие губы своего Гукки на собственном члене. Чонгук полностью заглатывает член и прислушивается — игра прекращается. Чонгук сразу же выпускает член, облизнув напоследок головку. — Хен, чем активнее ты будешь играть, тем больше ласки получишь. — Извращенец, — стонет Тэхен, начиная играть громче и активнее. Чонгук на особенно громких нотах натягивает свои губы на член Тэхена особенно старательно. Когда он слышит, как тот просто лупит своими дрочными пальцами по синтезатору хаотично, понимает — сейчас кончит. Тэхен держится, как может, краснеет, бледнеет, забывает как дышать, но клавиши перебирает. Уткнувшись в синтезатор, он все-таки кончает прямо в горло макне. Чонгук довольно улыбается, видя распластанного на синтезаторе Тэхена. Развязывает ему глаза и одевает обессиленное тело своего парня. — Гукки, я вот ща ахуел, — обессиленно шепчет Тэхен, вытягивая ногу, чтобы удобнее было натянуть носочек. — А ты играешь богически, — Чонгук чмокает бедро своего парня в джинсах и радуется, что на инструмент никто сегодня не кончил.