Чонгука эксцентричностью не удивить!

Чонгук жутенько так обожал обувь на тяжелой подошве. Он как маньячелло бегал по магазинам (и таскал по ним Чимина, который тоже пиздец шопоголик), в поисках «чего-нибудь такого, чтобы Тэтэ сказал — наступи ими мне на горло». Дохулиярд обуви стоял в гардеробной, а Тэхен так ничего и не говорил. Но макне-то какой? Зо-ло-той, поэтому он скупал обувь в промышленных масштабах. В его золотомакнешную головушку даже заглядывала мыслишка купить шпильки, но, вспоминая то, как Тэхен на каком-то шоу щеголял на них, Чонгук передумывал. Тэхен свалил куда-то на запись песни для очередной дорамы, и Чонгук с видом маньяка открывал коробки с только что купленной обувью. — Моя прелесть, — мурлыкал Чонгук себе под нос, примеряя очередную пару. Так как в комнате он был один, а окно было плотно закрыто, то мерял он ее в одних боксерах. Не, ну, а чего — Тэ нет, мемберы без стука не зайдут, а дома жарко. — Чонгукки, а я вот все уже сделал, — Тэхен без стука ввалился в их комнату и обомлел — посреди комнаты стоял Чон, мать его, Чонгук, в одних черных боксерах и в ебучих ботинках с тяжелой платформой. — Малыш? Ты ж какого хуя так быстро? — Чонгук гулко сглотнул и вдруг понял, что он слегка почти голенький. — А я… Вот… Все уже… Сделал, — промямлил Тэхен, шаря взглядом по подтянутому торсу своего любимого. — Я сейчас оденусь, хен, — Чонгук крабиком начал пятиться к креслу, на котором висела пижама. — А не надо, Гукки, — Тэхен облизал свои потрясающие губы и приготовился к атаке. — Это неприлично, — тихо, как мышка, прошептал Чонгук и слегка прихуел, когда посмотрел на Тэхена, который смотрел на него… Жадно. По телу пробежали мурашки — такой Тэхен возбуждал дико. Чонгук опустил голову, прикрывая ладонями соски, как девственница, которую застали за просмотром порно. — Гукки, где смазка? Ты убирался в комнате, а я ее закинул куда-то в ебеня, когда любил тебя утром, — Тэхен сказал это ТЕМ САМЫМ голосом. Чонгук понял, что пиздец, сейчас будет секс. Хочет он того или нет (да, блять, конечно хочет, кого он обманывает?). — В тумбочке, — Чонгук неуверенно улыбнулся и нагнулся, чтобы стянуть с себя обувь. — Оставь, — приказным тоном сказал Тэхен и как-то очень быстро прыгнул к тумбочке. — Что, мы прямо в них будем трах… любить друг друга, — Чонгук взглядом указал на ботинки. — Я всегда хотел, чтобы ты наступил ими на мое горло, — тихо прошептал Тэхен, подходя вплотную. — Я всегда думал, что они тебя не возбуждают, — простонал Чонгук, который почувствовал, что Тэхен сдергивает с него боксеры. — Меня возбуждаешь ты, — Тэхен чуть грубовато толкнул Чонгука, отчего он повалился грудью на стол. — Хен, хен, хен, — Чонгук пошире расставил ноги, чтобы Тэхену было удобнее его растягивать. Растяжка не сильно была нужна, но это же Тэ, он же всегда думал о попочке своего парня. — Гукки, ты такой горячий, — прошептал Тэхен Чонгуку куда-то в шею и вжикнул молнией на своих штанах. — И что, даже не разденешься? — Чонгук почувствовал, как в него ввинчиваются сразу два пальца, хорошенько смазанных. — Я сейчас нахуй в штаны кончу, если тебя не возьму, — Тэхен укусил Чонгука за загривок и заменил пальцы на член. — Блять, ты даже дверь не закрыл, — простонал Чонгук и подался навстречу уверенным толчкам Тэхена. Звуки шлепков наполнили комнату, и вдруг стало как-то похуй, что кто-то может войти и увидеть их. Когда Тэ начал раз за разом проезжать по простате, Чонгука сорвало — он начал кричать в голос, ни в чем себе не отказывая. Край стола больно вбивался в живот, но Чонгуку было, мягко говоря, похуй. А вот ботинки, на которые он в конце концов кончил, было жалко. С другой стороны, каждый раз, когда он будет их носить, он точно вспомнит про этот внезапный порыв страсти своего парня (самого любимого, на самом деле).