Бонус. Пошлое.
29 июня 2020 г., 22:09
Тэхен только вышел из душа и растекся лужицей по дивану в гостиной. Он зевнул, почесал яйца и начал оглядывать комнату. Не осталось, кажется, ни единого места, где они с Чонгуком не занялись бы сексом.
На огромной кровати они занимались любовью (сказал бы Чонгук), трахались как кролики (возразил бы Тэхен) в самом начале после переезда. А потом как-то надоело, и они переместились прямо на ковер. Чонгук тогда долго гундел, что стер о жесткий ворс кожу на спине, Тэхен его жалел и извинялся бесконечными минетами. Стилисты, правда, очень ругались, потому что пришлось поменять несколько аутфитов к предстоящим записям.
На кухне в каждой тумбочке были бутылечки со смазкой, Чонгук шутил, что когда он сонный будет готовить завтрак, непременно как-нибудь перепутает смазку с приправой и накормит их чем-то непотребным. Но трахаться на кухонном столе — это то, что обоим нравилось очень сильно. Джин, правда бы не одобрил.
В хозяйской ванной (вход в которую был только из их спальни) повсюду валялись презервативы, как будто презервативная фея их везде раскидала. А все потому, что Чонгук испытывал непонятную тягу к сексу на стиральной машине. У него со стиралкой вообще был броманс — Чонгук любил стирку, а машинка вибрировала, добавляя ощущений в их сексуальную жизнь.
В коридоре все тумбочки были опробованы — вигуки нередко возвращались с работы возбужденными и не доползали до спальни, удовлетворяя друг друга прямо в коридоре. На зеркале красовались отпечатки рук Чонгука и след от задницы Тэхена — тот раз был быстрый, страстный и горячий, как лава. Тэхен запретил Чонгуку и их клининговой службе это убирать — планировал внукам показать, что их дедули были огого!
Гостевая спальня тоже была оприходована — там и кровать пожестче, и секс погорячее, да и фантазии сильно странные. Это была единственная комната, где Чонгук позволял вылизывать его попочку, думая о том, что это не он и ему почти не стыдно за язык Тэхена в собственной заднице.
— Блять, сил моих больше нет, — Тэхен поправил вяленький член, который только что кончил пару раз.
— И моих, — из душа выполз Чонгук, который все это время вымывал из себя сперму самого любимого хена.
— Люблю тебя, — Тэхен уставился на люстру, которая сверкала и сияла.
— Нет, хен, даже не думай, — Чонгук проследил за тем, куда смотрел его мужчина, — точно не выдержит.
— Что? — кое-как подавив зевок, спросил Тэхен.
— Люстра нас с тобой не выдержит, пускай будет единственным местом, где мы пока не смогли заняться любовью (сказал бы я), потрахаться, как кролики (возразил бы ты).
