Чонгука эксцентричностью не удивить!

То, что BTS полным составом всегда любили Америку, ни для кого не было секретом — ни для стаффа, который ездил с ними по заграничным командировкам, ни для фанатов, которых буквально закармливали лайвами и контентом, ни для самих местных жителей, которые могли столкнуться с парнями буквально на ровном месте, углу дома, в любимой качалке. Намджун любил вообще все поездки — в любом месте, буквально на любом материке он находил огромные музеи, по которым можно было шастать бесконечно, ловя творческие вайбы. Иногда он садился на пол у какой-нибудь дохуя древней колонны и писал-писал-писал тексты песен. Да, некоторые из них были не идеальны: Под сводом зала, где колонна спит в веках, Моё тело в танце — как лист в потоках звука, И музыка струится в теплых облаках, Касаясь сердца мягко, но глубже, чем наука …но кому какая разница, когда вдохновение плещет через край? А еще он любил находить местечковых дизайнеров и покупать у них «всякий хлам», сказал бы Юнги, «опять что-то новое, что выглядит, как панталоны деда», дополнил бы Джин, «произведения искусства», возразил бы Намджун. Его дом был почти музеем, потому что там можно было найти дохрена всякого концептуального и непонятного простому обывателю. Но жемчужиной своей коллекции он считал картину с прибитыми к раме старыми тапками, которые образовывали силуэт Бэтмена, если смотреть под нужным углом, при нужном освещении и когда Стрелец непременно Раком в Овне. Америка же открывалась каждый раз с новой стороны — то какой-то потомок племени коренных удмуртов находил пластиковую бутылку, датированную хрен знает каким годом до нашей эры, то известный художник слетал с катушек и рисовал картины огуречной водой своим членом, то пизданутая непонятая скульпторка ваяла из говна, палок и страз символ протеста против сифилиса, асфиксии и витамина С. Джин любил Америку за то, что там можно было есть. Нет, с едой у него проблем давно не было — он как-то на заре зарождения их группы пригрозил отхреначить менеджера, притащившего список разрешенных продуктов, скалкой. Так и повелось — всем по листу салата, Джину — полноценный прием пищи (первое, второе, еще второе, десерт, компот), который добрый, отзывчивый и человеколюбивый хен скармливал особо голодающим мемберам. Самым голодным был, есть и будет есть Чонгук, но и остальным перепадало. Но в Америке был другой жрательный вайб — и доставка еды непривычная, и курьеры веселые, и агентство весь банкет оплачивало. Так что да, Джин ел. Мотался по всяким ресторанам, зависал в телефоне, выбирая блюда для заказа, и всячески смотрел обучающие ролики «как сожрать бургер и не обляпать все и всех вокруг». Хосок любил Америку за брендовые шмотки. Не те, что навязывали ему в рекламных контрактах и напяливали на сцену/мероприятия/выходы стилисты, а вот за какую-то особо вайбовую местную моду. Наденька любил напялить на лицо маску, очки, накладные усы (на всякий случай), надеть на голову парик, кепку и сверху повязать платок и в образе городского сумасшедшего прошвырнуться по местным секонд-хендам. Пускай саму одежду он покупал редко — все-таки жемчужины в горе навоза попадались раз в пятилетку, да и в целом он брезговал всяким поношенным тряпьем (помянем бедного менеджера, который в сжатые сроки организовывал химчистку, обеззараживание и дезинсекцию вещей). Но Чону всегда нравилось оценивать, перенимать идеи и просто наслаждаться тем, как ушлые продавцы на манекенах сочетают несочетаемое. Иногда он фотографировал образы и повторял их, выкладывая результат в социальных сетях. Отзывы были разные от «как заказать в интернете святую воду для глаз» от стилистов агентства, до «ёбушки-воробушки, зачем ты портки на голову натянул?» от Юнги. Сам Юнги тоже любил Америку. Именно в этой стране в нем просыпался настоящий технофил. Сам он ходил со скромным Самсунгом, техникой особо не интересовался, каждый раз удивлялся, приезжая к Чонгуку с Тэхеном в гости, потому что у младших вечно появлялись какие-то неебически странные гаджеты. Однажды Мин наткнулся на странный шкаф, который издавал непонятные звуки, а когда открыл — оттуда повалил пар. Перекрестившись и убедившись, что он не выставил пещерку Джина, он поинтересовался у хозяина дома, что это за херабора. И сильно удивился, когда узнал, что это специальный шкаф, который сам гладит одежду — вешаешь на вешалку безбожно мятое что угодно, убираешь в шкаф, чешешь жопу/спишь/думаешь о вечном и вуаля — вещь после цикла паровой обработки будто поглажена лапками енота. Таким образом он узнал о холодильнике для вина, который поддерживал нужную конкретной бутылке температуру, про умную домашнюю метеостанцию, способную измерять и регулировать температуру, уровень влажности и количество кислорода в комнате, про умную подушку, которая и под конкретно взятую голову подстроится с помощью мини-гидравлических штуковин, и храп уберет, и рамштайн в качестве колыбельной споет (если очень попросишь). Но в Америке Юнги прямо-таки чувствовал себя на волне прогресса всяких новейших технологий (и похуй, что большинство из них были разработаны и произведены в Китае). Юнги самозабвенно заказывал всякие примочки (электрический штопор, автокормушка для питомца, самостерилизующиеся дверные ручки, зонт с системой распознавания дождя), которые потом раздаривал всем, кто просто проходил мимо — не переть же весь этот хлам все это добро в Сеул? Чимин любил Америку за тишину. Нет, любой город был стандартно шумным — везде пипикали машины, стоящие в пробках, строились или ремонтировались рядом стоящие дома, обязательно находился человек-сосед с дрелью, пожарная сигнализация орала по КД. Но именно в Америке Чимин чувствовал внутреннюю тишину. То ли дело было в том, что его в кои-то веки оставляли в относительном спокойствии, то ли в том, что семья звонила редко и все их общение ограничивалось короткими сообщениями, типа «Жив. Здоров. Ел. Я у папы молодец», то ли в том, что остальные участники были при делах. Но Чимину действительно хватало времени на медитацию, тщательное пережевывание листьев салата, даже на книги, список которых он тщательно составлял (и не успел прочитать в армии). Так что да, любое долгосрочное посещение Америки всегда сулило ему полный релакс, чилаут и уединение. Тэхен именно в Америке вдруг начинал активно заниматься спортом. Он выбирал какой-то близлежащий спортзал, брал в охапку всех своих тренеров и тащил их в обитель слез, пота и красивых качков. Ким просто кайфовал не от стерильных условий огромного спортзала в агентстве, где при его появлении в одну секунду исчезали все посетители — особое распоряжение начальства, где после каждого подхода дезинфицировали каждый тренажер, где специально обученный человек мониторил все его показатели (благодаря браслету, который заставляли надевать в самом начале), а при наличии отклонений — останавливали тренировку и заставляли пить/ есть протеиновые батончики/стоять в специальной охлаждающей зоне. А в Америке, в простых клубах не было всяких навороченных тренажеров, систем отслеживания положения сетчатки жопы, холодильников с бутылками концентрированных витаминов и микроэлементов, поддерживающих все, что может отвалиться. Зато были старые-добрые потрепанные жизнью и руками посетителей штанги и гантели, полудохлые кондиционеры, которые не справлялись со своей задачей и воздух зачастую можно было буквально резать, сомнительного качества вода из простенького кулера. И в этом был свой кайф. Занятые своими телами качки не обращали никакого внимания на Тэхена с кучкой тренеров, могли подстраховать, когда он тягал штангу, и предложить вытереться их пропитанными потом полотенцами. Чонгук Америку не любил. Потому что дел было просто миллиард, и на все про все было всего 24 часа в сутки. Нужно было успеть спиздить у Намджуна очередной блокнот с написанной в музеях лирикой. Лидер часто писал что-то годное для дальнейших манипуляций, но по собственной рассеянности мог выкинуть блокнот в мусорку, или схватить страницей с будущим хитом какую-то букашку, чтобы вынести ее из номера и отпустить в полет, вместе с бумажкой. Еще нужно было успеть на дегустацию очередного вкусового эксперимента Джина. Тот всегда выискивал что-то эдакое (зачастую несъедобное), но где они еще это все попробуют, если не в компании со старшим хеном? Пробежаться по магазинам с Хосоком было делом чести. Просто потому что Хоби умел находить какие-то малоизвестные марки, в которые Чонгук позже влюблялся. Например, именно Чон подогнал Чонгуку первый костюм, сшитый на манер современного ханбока, а потом младший мало того что скупил всю линейку этих нарядов, так еще и мужчине своему парочку подогнал. С Юнги у них была традиция — каждый раз ходить в фирменный магазин Apple и покупать хену самый новомодный смартфон. Каждый гребаный раз Чонгук настраивал девайс, переносил все данные со стремненького дедовского Самсунга, учил пользоваться прелестями современных устройств… И каждый раз, возвращаясь в Корею, Чон с жалостью во взгляде наблюдал за тем, как Мин проклинает Тима Кука, желает ему всех чертей в жопу и снова достает свой Гнусмас. Чимин слишком сильно отдалялся от всех в поездках именно в Америку, так что приходилось его тормошить, развлекать и социализировать. Под злобное шипенье хозяина гостиничного номера Чон притаскивал соджу, настолки и планшет и под долгие протяжные вздохи общался с хеном, хотел тот или нет. Но самым главным занятием было следить за Тэхеном на его тренировках. Видели бы вы, какие шакальные залы выбирал Тэхен — ни тебе закрывающихся кабинок в душе, ни отдельных комнат для переодевания, ни стыда, ни совести у местных аполлонов. И Чонгук напрашивался на тренировки с хеном (с честными глазами сообщая, что так они сэкономят деньги на человекочасах персональных тренеров), чтобы потом и в душе своего мужика загородить, и полотенчико подержать, пока тот переодевался, и отгонять своим видом «этот мужик занят» качков.