Время ночи

      Два месяца в Руконгае на время отвлекли Ширубу от насущной проблемы. Но чем ближе к первому району она приближалась, тем тяжелее становилось на душе. Ей отчаянно хотелось, чтобы все случившееся в первый месяц семейной жизни забылось, чтобы проблема рассосалась сама собой. Взятая с собой литература, прочитанная от корки до корки, не помогла выявить симптомов и найти хоть какую-то зацепку. В последних трех районах капитан тянула время настолько, насколько вообще было можно его тянуть. Но любая проверка должна иметь свой конец. Как и требовала формальность, отчет был сдан в течение недели после возвращения из длительной командировки по окрестностям Общества душ. Все время подготовки отчета Шируба возвращалась на ночь в постоялый дом в первом районе Руконгая, но это не могло длиться вечно.       -С возвращением, госпожа Кучики, - учтивое приветствие слышалось из каждого угла поместья. Но Шируба со страхом ждала времени после заката солнца. Едва тьма начала проступать в комнату, как послышался звук раскрывающихся седзи. Достаточно было лишь взгляда, чтобы понять, что ничего не изменилось. Кэтсуми сдержала комок в горле. Какое-то время она пыталась сопротивляться, но вскоре не выдержала и запустила хадо прямо в грудь Кучики. Это дезориентировало его, но не нанесло видимого ущерба. Шируба молнией выскочила в сад и выхватила занпакто.       -Бьякуя! Очнись же!       Серые глаза смотрели словно в пустоту.       -Ты под каким-то влиянием, дай мне изучить тебя, понять, что происходит.       Кучики одним резким движением достал свой занпакто.       -Я прошу тебя! Я хочу помочь!       В саду эхом разлился звон скрестившихся катан. Бой длился достаточно долго, но закончился поражением Ширубы. Обессиленная она лежала на холодной траве, с трудом переводя дыхание. Кучики убрал занпакто и ушел. Кэтсуми проводила его взглядом и отпустила занпакто. Прохлада ночи постепенно приводила ее в чувства. Она с трудом нашла в себе силы, чтобы вернуться в комнату.       Еще неделю капитан девятого отряда делила время с Миром живых, лишь днем появляясь в отряде и выполняя свою работу. Мэй и Юмико пытались разговорить ее, но это было совершенно бесполезной затеей. Ночи напролет Шируба перерывала всю возможную литература, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, но поиски не приносили никаких результатов.       Попытки провести время в поместье заканчивались либо боем, либо насилием. Сил оставалось все меньше. После очередного поражения капитан лежала на земле и впитывала в себя холод ночи. Решения все не было, скрывать происходящее с каждым днем становилось все сложнее, просить помощи - не у кого. На минуту ей захотелось просто не проснуться. Вдруг она почувствовала, как кто-то поднимает ее за плечи.Она инстинктивно закрылась руками и вскрикнула.       -Кэтсуми, все хорошо, это я, - большие фиалковые глаза Рукии выражали неподдельную обеспокоенность, - Так больше не может продолжаться.       -Ты знаешь? Кто еще? - Шируба с трудом поднялась и села на траве.       -Пока только я. Ты хорошо скрывала ваши проблемы, но делать это бесконечно нельзя.       -И как давно тебе известно?       -Спустя неделю после свадьбы я поняла, что происходит явно что-то не правильное. Но ты была так убедительна, что никто не посмел даже вскользь поинтересоваться. Даже на официальных мероприятиях никто и слова не проронил о вас. Но объясни, что у вас случилось?       Шируба собиралась с мыслями. Как бы то не было, здесь в обществе душ Рукия была для нее подругой. Она всегда была готова помочь или просто выслушать. И кто как не Рукия лучше всего знает Бьякую? Выдержав слишком долгую паузу Кэтсуми выдохнула.       -Дайчи. У меня нет других вариантов. Он что-то сделал в день свадьбы. Что-то, что я не могу исправить. С рассвета Бьякуя словно не знает о моем существовании, а после заката он... просто животное. Рукия, я испробовала все, что могла - снадобья, заговоры, я сдавала на анализ его свадебную одежду капитану Куроцучи, но ничего. Я не знаю, что можно сделать. Я начинаю ненавидеть его.       Рукия слушала. Как и всегда. Ее большие глаза стали еще больше. Наконец, маленькая шинигами поднялась с холодной земли и протянула руку, чтобы увести девушку к себе и залечить раны. Уже в тепле комнаты Рукия обещала помочь во всем разобраться, хотя и совершенно не представляла как. День за днем ситуация ухудшалась. Первые дни Рукии даже удавалось спрятать Ширубу у себя, усиливая собственную реацу, в то время как Кэтсуми скрывала свою. Но вскоре это перестало помогать. После очередной ночной битвы с Бьякуей уже на банкаях Кэтсуми потеряла сознание прямо во время тренировки офицеров своего отряда. Хисаги насколько возможно быстро доставил капитана в четвертый отряд, но дождаться хоть каких-то объяснений ему не позволила капитан Унохана.       Шируба приходила в себя довольно долго, но она с трудом сдержала возглас страха, лежа в постели четвертого отряда и наблюдая как солнце зашло за горизонт. Ее пробуждение заметила медик и тут же убежала. Капитан попыталась встать, но ее ужасно штормило. Сил не было совершенно. Она с трудом оделась, когда в палату вошла Рецу Унохана.       -Привычка уходить до окончания лечения передается вместе с фамилией? - спокойный и добродушный голос заставил Ширубу опуститься на кровать, - Ты знаешь, что с тобой?       -Нет.       -И уходишь?       -Простите, Унохана-сан. Я просто... Просто...       -Что у вас с Бьякуей? Можешь не бояться, здесь установлены кидо-барьеры. Ты в безопасности.       Шируба молчала. Ей совершенно не хотелось посвящать кого-либо в свои проблемы. Капитан Ухонаха всегда славилась своей мудростью и пониманием, но о том, что происходит в маленькому аду Кучики ей не следовало знать.       -Кэтсуми, - ответом все также была тишина, Рецу тяжело вздохнула, ей ничего не оставалось, кроме как сказать правду, - Ты беременна.       Минутное замешательство. Взгляд нервно забегал, к горлу подкатывал комок, руки дрожали... Что-то пыталось материализоваться в слова, но получались лишь бессвязные звуки. У Ширубы начиналась истерика. Совершенно неконтролируемая эмоциональная встряска с криком, слезами и битьем всего подвернувшегося под руку. Капитан Унохана смогла отчетливо понять лишь "не хочу". Убеждения и просьбы успокоиться уходили в затуманенное никуда. Рецу пришлось использовать кидо, чтобы успокоить и погрузить в сон Кэтсуми. Уже утром Шируба проснулась с осознанием произошедшего. Рано или поздно это вполне могло случиться. Оставалось лишь принять ситуацию и что-то сделать с Бьякуей.       Дверь в кабинет капитана четвертого отряда медленно открылась. Рецу отложила кисть и поприветствовала посетителя.       -Проходи, Кэтсуми. Как ты себя чувствуешь?       -Как будто я совершила ужасную ошибку и мне нужна помощь.       -Не любую ошибку можно исправить, но твоя кажется вполне поправимой, - капитан Унохана выдержала паузу, чтобы Шируба начала свой рассказ, но девушка лишь опустила взгляд, - Этот ребенок отнимает очень много твоих сил. Срок не больше пяти недель. И тебе нужен покой, здоровый сон, размеренный ритм и отсутствие волнений.       -Обычные рекомендации...       -Но, есть причины, по которым ты не можешь их исполнять, - пронзительный взгляд и неизменная улыбка капитана Уноханы обладали невероятной силой убеждения.       -Я не могу, потому что... - Кэтсуми вдохнула, собралась с силами, и быстро продолжила на выдохе, - Я никому не хотела говорить, думала, что смогу справиться сама. И все эти сочувствующие взгляды... Бьякуя. Он. С ним что-то не то. Он под каким-то воздействием, и я не могу разобраться в этом. В день нашей свадьбы, мой брат Дайчи сделал что-то. Что-то, что полностью изменило Бьякую. Я искала информацию во всех доступных источниках, но ничего не нашла.       Шируба еще долго рассказывала обо всем, что она делала, что находила, и что не приблизилась к решению ни на шаг. Капитан Унохана слушала каждое ее слово и даже не пыталась что-то уточнить. Девушке стоило выговориться, и, возможно, это могло помочь найти решение. Наконец, Кэтсуми с облегчением выдохнула и закончила свой рассказ. Рецу еще что-то обдумывала и осматривала пациентку. Решение казалось таким очевидным, что даже сложно было о нем подумать.       -Что общего есть у тебя и Дайчи? На что ты могла не обратить внимания?       -Мы всегда были отдельно друг от друга не считая детства. Ничего общего кроме дома и сказок отца, - вдруг Шируба подняла глаза. Какая-то мысль пыталась облачиться в слова, в ключевую идею, и Унохана вновь не мешала этому процессу, - Сказки серебряного леса. Папа всегда рассказывал их нам. Но, могут ли сказки быть правдой?       -Ваш отец читал их или рассказывал по памяти?       -Однажды я видела книгу, но она скорее всего в поместье Шируба, а мне туда хода нет, если, конечно не война.       -Любая книга имеет копию в Великой Духовной библиотеке. Стоит уточнить. У тебя есть предположение?       -В одной из сказок рассказывалось про людей-демонов, что подменяли сознания других людей, и лишь в затмение сильные духом могли помочь проклятым. Но я очень плохо помню ее. Папа всегда говорил, что мы должны помнить эти сказки, потому что в них скрыты великие знания.       -Я сделаю запрос в библиотеку. А пока можешь остаться здесь.       Шируба поблагодарила капитана Унохану, но предпочла вернуться в свой отряд. Взволнованный Хисаги был искренне рад возвращению своего капитана, но не решился спросить, что с ней случилось. Служба пошла в своем привычном режиме, хотя для Кэтсуми ожидание сведений из библиотеки растягивало дни в бесконечную нить. Вскоре адская бабочка принесла просьбу явиться в четвертый отряд. Шируба бросила отчёт на середине страницы и, ничего не сказав Хисаги, умчалась из кабинета.       Капитан Унохана подала Кэтсуми очень старую книгу, в кожаной обложке, с хрустящими пожелтевшими страницами и каллиграфически выведенными строками. Кэтсуми узнала ее. Именно такую она когда-то видела у отца. И пусть это было глубоко в детстве, она была уверена, что здесь не может быть ошибки. Страницы приятно похрустывали в руках пока девушка не остановилась спустя две трети книги. Она в полной тишине бегала глазами по строкам, руки заметно подрагивали и что-то явно менялось в ее эмоциях.       -Я нашла. И это вовсе не сказки. Это история тысячелетней давности. Но, Унохана-сан, разве такое возможно? Проклятие? - она протянула раскрытую книгу, и Рецу начала изучать текст.       -Наследие древних, - наконец заключила капитан, - Удивительно, что это вообще сохранилось до наших дней.       -Я даже не думала, что навести проклятие так просто, но чтобы снять... Это вообще возможно? - Шируба все еще не могла поверить в прочитанное.       -Возможно, - Унохана вновь выдержала паузу, - Но тебе нужно сделать выбор: Бьякуя или ребенок. И, думаю, выбор очевиден. Ближайшее затмение через три недели. Кэтсуми сжала книгу. Ей и в голову не могло прийти, что брат мог совершить что-то подобное. Насколько в действительности он ненавидит ее, если обрёк быть вещью в собственном доме. Впервые за долгие годы Шируба не пыталась найти оправданий Дайчи. Она хотела мести. Хотела, чтобы он тоже стоял перед выбором, как и она сейчас. Сохранить жизнь ребенку, о котором никогда не говорил открыто, но очень давно мечтал Бьякуя, или же снять проклятие с мужа и жить со знанием жертвы. Жертвы, которую она хотела избежать.       -Есть хоть какой-то шанс? Чтобы не делать этот выбор?       -Я не буду давать тебе ложных надежд, но сделаю все, что в моих силах.       Шируба кивнула в ответ и села переписывать текст. Ей предстояла подготовка и следовало учесть каждую мелочь. В ее состоянии ошибка могла стоить ей жизни. Для снятия этого проклятия требовалось очень много реацу, а свою она делила с ребенком. Продержаться три недели в покое, находясь в поместье Кучики, было невозможным испытанием. Но другого выбора у нее не было.       Дни до затмения тянулись словно густой мед, ожидание и страх ошибки сжимались кольцом на горле. Шируба в срочном порядке приводила дела в порядок, исправно посещала Четвертый отряд для осмотра и собиралась с мыслями и духом. Из всего, что ее ожидало, она больше всего боялась необходимости рассказать обо всем Бьякуе. Не найдя в себе сил, Кэтсуми попросила капитана Унохану ничего и никому не говорить о ребенке. Рецу лишь чуть заметно грустно улыбнулась.       -Если честно, Рукия, я все еще не уверена во всем этом мероприятии, - Кэтсуми сидела на окне в своем кабинете и пыталась найти слова. Заговорить о найденном решении с Рукией Шируба не решалась почти до самого конца. Но ей нужна была помощь, и только маленькая шинигами могла сделать все, что нужно и сохранить тайну.       -Ты говоришь, что основная суть в том, чтобы всю полную фазу затмения держать максимально возможный уровень реацу, но я не понимаю, о чем тебе переживать. Ты же капитан, - Рукия пыталась разобраться во всем, но это было невозможной задачей.       -Есть кое-что, что ставит все под удар, но я надеюсь справиться. Если бы твой брат не был тем, кто он есть, все было бы гораздо проще, - Шируба тяжело вздохнула, достала из кармана пачку сигарет, и спустя мгновение сомнения, убрала ее обратно, - Не знаю, как все сложится, но вряд ли я буду в сознании после всего этого. Я постараюсь что-то рассказать Бьякуе, если смогу, что-то напишу, но я прошу тебя, Рукия, если у него будут вопросы, как бы тебе это не было неприятно, ответь на них.       -Как долго это может длиться?       -В источнике указано до трех месяцев.       -Кэтсуми, - Рукия подошла к подруге и взяла ее за руку, - Тебе страшно, но я уверена, все получится. И Нии-сама, он бы никогда осознанно...       -Не сделал бы все то, что он сделал, - капитан закончила фразу и крепко сжала ладонь в ответ, - Постарайся завтра, как только появится тень луны на солнце, сразу же привести его к себе. Чем больше времени, тем лучше. Постарайся заговорить его, иначе он уйдет и все будет зря. Остальное я сделаю.       -Это будет очень непростой задачей, но в крайнем случае, я всегда могу поднять вопрос о моем замужестве.       -Давай без таких жертв, - Кэтсуми впервые за долгое время рассмеялась. Замужество Рукии всегда было вопросом открытым, но поднимался он только в крайних случаях.       -На войне все средства хороши, так что я готова обсудить даже это.       -Война - это путь хитрости. Средства должны быть распределены разумно, свои силы и силы противника должны быть оценены правильно. На войне не может быть ошибок.       -Ты говоришь, как Нии-сама.       -Мы просто читаем одни и те же книги.       Девушки допили чай и бесшумно вернулись в поместье. Этот вечер требовал последних приготовлений. Последней вспышки затуманенного гнева главы клана. Кэтсуми раскрыла седзи в сад и села на дзабутон, ожидая появления супруга. Холод улицы проникал в комнату и душу, но знание того, что скоро все должно закончиться согревало изнутри.       Бьякуя появился в комнате бесшумно, но Кэтсуми уже привыкла заранее слышать его шаги. Ей нужно было, чтобы все прошло быстро. Она в мгновение достала свой занпакто. Пустой серый взгляд мужа даже не переменился, он сделал шаг и их катаны скрестились. Почти каждое следующее движение было предсказуемым, Шируба подставилась под удар руки и в ту же секунду отлетела к ближайшему облетевшему дереву сакуры.       -Встань! - голос капитана Кучики явно требовал продолжения.       -А ты заставь, - Шируба тяжело дышала, опираясь на ствол дерева, - Сияй, Эмерарудо!       Тысячи изумрудных кристаллов взвились тучей вокруг девушки, и тут же устремились к Бьякуе. Большую часть он с легкостью отразил, но даже одного кристалла достаточно, чтобы дезориентировать противника эмоциями. Кэтсуми знала, что чувство потери всегда ослабляло Кучики, но после делало сильнее. У нее был только один шанс. Как только Бьякуя замер, Шируба в шунпо оказалась рядом с ним и выбила рукоять занпакто из руки. Еще секунда. Стальной и изумрудный взгляды встретились.       -Пора просыпаться, Бьякуя-сама!       Что-то словно под самой кожей резануло и Кучики неприятно дернулся. Но уже через секунду Шируба проломила собой массивную ветку старого дерева. Она лежала на земле даже не пытаясь пошевелиться, волосы накрыли ее лицо, но она отчетливо видела, как Бьякуя уходит из сада, а вместе с ним и кристалл Эмерарудо, размером с песчинку где-то глубоко под кожей. Зерно сомнений посеяно, осталось совсем немного.       Утром лейтенант Хисаги был удивлен письму от капитана с указаниями по работе с отрядом и просьбой не беспокоиться, а в случае вопросов - обращаться к капитану Шестого отряда. Но Шухей привык доверять своему капитану и лишь принял указания к сведению. Девятый отряд в меру дисциплинирован и не дает подов для излишнего беспокойства.       К обеду Кэтсуми дописала последние письма и завершила ближайшие дела. Волнение сменилось спокойствием преисполненным чувством неизбежности. Шируба размеренно готовила все необходимое в комнате Рукии к чайной церемонии. Отношение Бьякуи к ритуалам давало надежду на то, что все пройдет так, как нужно. Счастливым стечением обстоятельств было и то, что глава клана Кучики намеревался провести этот день в поместье, занимаясь хозяйственными вопросами.       Луна уже появилась рядом с солнцем, но еще не отбрасывала на него свою тень. Рукия и Кэтсуми в тишине следили за движением небесных тел. Сложно было сказать, о чем они думали, но вероятнее всего об одном и том же. Лунный диск уже почти касался светила. Рукия бесшумно покинула комнату.       Тихий стук заставил Бьякую отвлечься от очередного документа.       -Входи, Рукия, - привычный, ровный и спокойный голос брата неожиданно пробрал до дрожи в поджилках.       -Прошу прощения, Нии-сама, я бы хотела обсудить кое-что важное.       -Это срочно?       -Да.       -Тогда я слушаю тебя, - Бьякуя все также не отвлекался от бумаг.       -Нии-сама, мне было бы легче, если бы вы прошли со мной. Я приготовила чай, - серые глаза брата пристально изучали маленькую шинигами.       -Этот вопрос действительно не терпит до вечера?       -Нет. Это очень важно и срочно.       -Идем, - Кучики поднялся из-за стола и направился к выходу из кабинета.       Рукия лишь кивнула в благодарности и пошла вслед за братом. Лишь только подойдя к комнате сестры Бьякуя почувствовал прохладу улицы и был несколько удивлен раскрытым в сад седзи в такой морозный день. Присутствие Ширубы пока так и оставалось для него незаметным. Но только брат и сестра заняли свои места за столиком, Кэтсуми медленно встала и начала работать с заранее заученными кидо. Диск луны уже начал прикрывать солнце. Рукия медленно и тщательно выполняла каждое действие, растягивая время в вечность. Брат внимательно следил за ее движениями, и как только маленькая шинигами разлила чай, он сделал глоток и задал вопрос:       -Что ты хотела обсудить, Рукия?       Девушка тяжело вздохнула, посмотрела на Кэтсуми и на небо, перевела взгляд на брата. Ей всегда сложно было говорить с ним, а сейчас еще того хуже.       -Вы не находите красивым это природное явление, Нии-сама? Затмения бывают так редко.       -Рукия, - укор в голосе требовал перейти к сути вопроса.       -Скажите, - взгляд вдруг зацепился за кандзаси с изумрудами, которые Бьякуя когда-то подарил Кэтсуми, - Скажите, кто сейчас капитан в девятом отряде?       -Тебе известно, что в девятом отряде нет капитана. Ты хочешь сдавать капитанский экзамен? Тебе уже известно мое мнение по этому вопросу.       -О, нет. Мне просто нужно было кое-что уточнить. Вы не помните, что было полгода назад?       -Тебе стоит яснее выражать свои мысли. Я не могу держать все события в голове.       -Это было очень важное событие в вашей жизни, Нии-сама, - Рукия с каким-то сожалением посмотрела на брата, - И я не знаю, как вам правильно напомнить об этом.       -Тебе достаточно сказать об этом прямо.       Солнце уже почти скрылось за лунным диском, а комнату вдруг озарила яркая вспышка. Шируба закончила все приготовления и начала медленно повышать свой уровень реацу.       -Что вы видите на столике? - Рукия уже не задумывалась над вопросами, что-то вело ее само собой.       Бьякуя нахмурился, но все же опустил взгляд на столик и тут же замер. Он отчетливо помнил, когда они только садились, на столе были лишь чайные принадлежности. Рука сама потянулась к украшению с семейным гербом.       -Откуда у тебя эта кандзаси?       Рукия посмотрела на Кэтсуми. Девушка стояла у выхода в сад, облокотившись на стену. Ее усталость была заметна, но духовное давление только нарастало.       -Нии-сама, я спрошу еще раз, кто сейчас капитан в девятом отряде?       Тяжелая волна прокатилась по комнате. Бьякуя вдруг почувствовал, что спадает какая-то пелена с разума. Какие-то отрывки забегали в памяти. Он все также держал переливающиеся кандзаси в руках и почти неслышно проговорил: "Кэтсуми". Рукия бесшумно встала из-за столика и отошла к своему футону. Она выполнила свою роль, теперь все зависит только от Ширубы. Солнце полностью скрылось за темным диском луны. Бьякуя сейчас отчетливо чувствовал реацу своей супруги, но не решался поднять взгляд. Все, что происходило в его мыслях казалось каким-то обманом. С подменяемых месяцами воспоминаний спадала пелена, и все открывающееся лишь усиливало чувство вины с одновременным нежеланием верить в правдивость этого безумия. Он не мог. Никогда бы в здравом уме не совершил всех этих ужасных поступков. Он обещал оберегать, обещал, что Кэтсуми всегда будет под его защитой. Руки опускались от открывшейся единомоментной правды.       -Бьякуя, ты ведь слышишь меня и видишь, и чувствуешь, - на ее мягкий мелодичный голос сложно было не отозваться, но что-то непривычно резануло слух. Успевшие забыться ощущения от эмоций Ширубы растекались по венам. Одновременно происходило слишком много, и сложно было ухватиться за одну единственную нужную нить.       -Кэтсуми, - почти шепотом, но даже это казалось слишком громким, - Что сейчас происходит?       Тяжесть капитанской реацу казалось разорвет комнату, воздух можно было разрезать ножом, но кидо-барьеры исправно выполняли свою функцию и за их пределами никто не мог догадаться о том, что здесь происходит. Шируба мягко подошла к чайному столику, но не опустилась за него. Наконец, она дождалась встречи со свинцово-серым взглядом и протянула очень знакомый бархатный мешочек.       -Отложить это как обычное украшение было сущей глупостью, - не разрывая контакт глаз, Бьякуя осторожно взял мешочек, - Есть мнение, что если бы эти частицы занпакто были при нас, то не произошло бы того, что произошло. Но их не было, и поэтому сейчас я делаю все, чтобы вернуть тебя.       Сложно предположить, что сейчас было в голове у Кучики, но он встал с дзабутона, казалось, неожиданно даже для самого себя, и после сделал осторожный шаг навстречу Кэтсуми, она тут же отступила сохраняя изначально заданную ей же самой дистанцию. Капитаны замерли, словно каменные изваяния. Один не понимал, что может сделать, другая - боялась ошибиться. Пожалуй, это был единственный случай, когда глаза у двадцать восьмого главы клана Кучики бегали как у провинившегося мальчишки, и он совершенно не мог контролировать этот процесс.       -Все эти воспоминания. Они реальны? - Шируба кивнула в ответ.       -Полгода? - вновь кивок.       -Дайчи Шируба? - ответа не последовало. Какими бы не были сложные отношения между старшими детьми семьи Шируба, Кэтсуми все еще не была готова отдать брата на волю своему благородному супругу, - Можешь не отвечать.       -Пообещай. Пообещай мне, что дашь разобраться с ним самой. Сейчас он глава семьи, и я боюсь, могут пострадать младшие братья. Пожалуйста.       -Нет. Не проси. Даже сейчас, когда тебя, твои чувства, твои желания, твои мечты и надежды втоптали в пыль ты защищаешь его. Ты прощала ему годы издевательств в вашем доме, прощала все оскорбления, все выходки, порочащие твою репутацию внутри семьи, - каждое слово вскрывало старательно забытые обиды и пробуждало чувство ненависти к брату, - Ты простила ему даже запрет на прощание с отцом. Хватит поважать его. Мальчишке пора научиться нести ответственность за свои поступки.       -Мне не нужно прибегать к силе собственного занпакто, чтобы понять твои намерения. Он не стоит того.       -Я найду в себе силы сделать все законно. И это я могу тебе пообещать, - Бьякуя все же осторожно приблизился к Кэтсуми, - Ты тратишь слишком много реацу.       -Так нужно, иначе все будет бессмысленно. Послушай, у меня очень мало времени, это прочитаешь позже - в руки лег аккуратный сверток рисовой бумаги, - Не удивляйся ничему. На все твои вопросы ответит Рукия, и вообще слушай ее, она знает, что нужно делать. Все могло бы пройти проще, если бы я нашла решение раньше, но это успело вжиться в тебя. Старое забытое всеми проклятье, рассказанное когда-то сказкой детям семьи Шируба. Оно проникает в сознание, пускает свои корни, и чем дольше оно держится, тем сложнее его снять. Если угодно, я выжигаю его своей реацу и силой Эмерарудо.       Бьякуя успел увидеть, как рядом с шеей сверкнуло лезвие и на ключице почувствовался тонкий порез. Ледяные пальцы коснулись раны и вытащили что-то очень маленькое, но невероятно обжигающее, а после неприятные ощущения растворились под светом лечащего кидо.       -Мне нужно было это сделать, но сейчас ты уже вполне в сознании, чтобы я могла отпустить контроль твоих эмоций.       Какая-то легкая опустошенность на секунду заполнила собой внутренний мир Кучики, но он привычно вернул себе контроль через маленькую частицу в бархатном мешочке. Собственные воспоминания путались с эмоциями Ширубы, казалось, что все вокруг рушится и падает в бездну. Он мог бы еще долго расплетать этот запутанный клубок, но Кэтсуми вдруг упала сгибаясь от боли. Бьякуя едва успел подхватить ее.       -Что я могу сделать?       Ледяной изумрудный взгляд обратился к небесным сферам. Все еще полная фаза, а сил уже так мало. Ребенок почувствовал, что привычная сила уходит, и сейчас он пытается сохранить свою жизнь, поглощая как можно больше материнской реацу. Спустя несколько вдохов и выдохов Шируба возвращает себе контроль.       -Ничего. Нужно дождаться окончания полной фазы и вот потом ты вполне можешь обеспечить мне покой.       -С тобой что-то не так.       -С тобой не так было полгода. Я уж потерплю несколько минут.       Шируба все больше теряла силы, взгляд начал затуманиваться, но она все еще поддерживала капитанский уровень реацу. Как сквозь толщу воды она слышала голос Бьякуи, видела, как в углу комнаты сжавшись в комок сидит Рукия.       -Солнце открывается, хватит! - фраза прозвучала неожиданно четко и контроль над чувствами вдруг вернулся, - Кэтсуми!       Чувствовались тепло и сила мужских рук. Серый взгляд вдруг принял голубой оттенок, как в день их свадьбы. Голос вновь стал спокойным и ровным. Шируба посмотрела на небо: лунный диск отходил в сторону, и солнечный свет прорывался плотными пучками. Изумрудный взгляд начал тускнеть, уровень реацу стремительно падал, и после короткого "получилось" Кэтсуми обмякла и потеряла сознание.       -Рукия, срочно нужна капитан Унохана!       -Нет.       Бьякуя не сразу осознал, что сказала сестра, и старался аккуратнее взять на руки супругу. Но понимание окатило его словно ледяной водой. Его взгляда было достаточно, чтобы Рукия могла продолжить.       -Кэтсуми просила вас слушать меня. Капитан Унохана придет завтра. Сейчас нужно унести ее в комнату и дать возможность восстановиться.       -Ее уровень реацу все еще падает. Ей нужна помощь.       -Нии-сама! Пожалуйста! - этому взгляду больших взволнованных фиалковых глаз сложно было противостоять, - Сейчас так и будет. И это нормально. Уровень упадет до минимума и остановится. Она должна восстановиться сама.       -Хорошо, распорядись, чтобы приготовили футон в ее комнате.       Бьякуя поразился насколько легче стала Шируба. Он осторожно унес и положил супругу на футон и невольно начал осматривать ее. Тонкая ткань домашнего кимоно чуть собиралась, открывая некоторые участки кожи. Кучики хмурился каждой ссадине и синяку, вытаскивая из глубин сознания кажущиеся чужими воспоминания последних дней. Из мыслей его вернул звук раскрывающихся седзи. На входе стояла одна из служанок. При виде главы клана девушка оцепенела, но спустя мгновение упала в поклон и извинилась.       -Ты, ведь, Лейла. Единственная, кого к себе допускает Кэтсуми.       -Верно, господин, простите, я не знала, что вы здесь.       -Принеси чистую юката и все необходимое для обработки ран.       -Слушаюсь, господин.       На удивление Лейла вернулась со всем необходимым очень быстро. Девушка все делала без лишней суеты, не задавала вопросов и даже не задерживалась взглядом, чтобы не доставлять неудобств своим присутствием. После, она лишь уточнила, может ли быть еще чем-то полезна господину, и получив отрицательный ответ бесшумно задвинула за собой седзи.       Чувство вины за все случившее разрывало Кучики изнутри. Еще большую боль приносило понимание собственного бессилия в этой ситуации. Бьякуя глубоко вдохнул и начал медленно развязывать пояс и снимать одежду с супруги. Он помнил каким было ее тело в их первую ночь, и истощенный его вид сейчас только добавлял груза вины. Но все эмоции бушевали лишь внутри. Медленно и аккуратно он обрабатывал каждую рану, любую ссадину и осторожно укрывал, чтобы сохранить тепло. Закончив внешнюю обработку, Бьякуя расположил руки для лечащего кидо. Ему уже не единожды доводилось работать с реацу Кэтсуми в таком ключе, и он хорошо помнил ее особенности. Но сейчас что-то было другим. Что-то новое смешивалось в привычных ощущениях. Еще раз сосредоточившись, Бьякуя вел руками вдоль тела, в поисках источника изменений. К собственному удивлению источник перемен находился внизу живота.       Внутри что-то упало и разбилось на тысячи осколков. Рука сама нащупала сверток рисовой бумаги, но красивый почерк не сообщал того, что ожидал прочитать Кучики. Не могла же она не знать. Капитан вдруг встал и вышел из комнаты.       От резкого однократного стука Рукия вздрогнула. Она тоже переживала обо всем произошедшем сегодня и прекрасно видела, что брат хоть и выглядит привычно, но не на шутку чем-то встревожен. Еще более встревожен, чем когда он уносил Кэтсуми в ее комнату.       -Рукия, есть ли что-то, что мне нужно знать, но Кэтсуми не успела мне сказать?       -Она говорила мне, что напишет вам письмо. Не думаю, что мне известно что-то большее, чем вам, Нии-сама.       Сестра никогда не умела обманывать и даже не пыталась этого делать. Бьякуя выдержал паузу, давая возможность сказать ей что-то еще, и после покинул комнату. Рукия действительно не знала ничего, что могло бы подтвердить догадки и ощущения.       Глава клана Кучики шел по коридорам серой тенью, глубоко погруженный в свои мысли. Тревога внутри только усиливалась, но вновь войдя в комнату Ширубы, он успокоил себя решением дождаться встречи с капитаном Уноханой.       Рука привычно перебирала мягкий бархат с частицей Эмерарудо, но этот оглушающий своим спокойствием фон был хуже любых эмоций. Взгляд сам собой нашел в комнате занпакто Ширубы. Катана одиноко стояла в углу с распутанной изумрудной лентой. Какое-то внутреннее чувство привычки потребовало обернуть лезвие в ленту. Бьякуя взял Эмерарудо и опустился рядом с Кэтсуми. Медленными, ровными движениями лезвие окутывала гладкая и очень прочная ткань. Шируба обычно всегда предпочитала, чтобы лента сама оборачивалась вокруг занпакто, но иногда, когда эмоции стоило усмирить, она окутывала свое оружие сама. Это было вроде медитации и для нее самой и для всякого наблюдающего за этой картиной. На последнем обороте Бьякуя остановился, он много раз видел этот ритуал, но никак не мог вспомнить, как крепилась лента. Стоило ему только отпустить ткань, как она тут же распуталась, обнажая металл. Ответ пришел сам собой: лента поддерживается силой реацу. И сейчас этой силы хватает на минимальное поддержание жизненных функций.       Утром Кучики лично встретил и проводил капитана Унохану. Она долго проводила осмотр, запретив входить в комнату даже хозяину дома. По окончании осмотра капитаны ушли глубоко в сад.       -Кто залечивал раны Кэтсуми? - Рецу задала свой вопрос очень осторожно, словно опасаясь услышать ответ.       -Что-то не так?       -Нет, все в порядке. Все сделано правильно.       -Унохана-сан, - Бьякуя вдруг остановился, - Есть ли что-то, что мне нужно знать?       С мудростью Рецу мог конкурировать разве только сам Генрюсай Ямамото, и пусть она знала, что подобный вопрос может быть задан, сложно было ответить на него сразу.       -Все, что тебе известно - правдиво.       -Она тоже просила не говорить?       Капитан четвертого отряда лишь сочувствующе улыбнулась в ответ. Полвека назад что-то подобное уже происходило в жизни Кучики Бьякуи, но тогда шансов не было совсем и Хисана умирала уверенная, что уносит эту тайну с собой. Она тоже не хотела расстраивать своего благородного супруга, у которого и так хватало забот.       -Какие прогнозы?       -Только Кэтсуми. И это может произойти в любой момент. Ее стоит доставить в четвертый отряд и оставить под наблюдением.       -Пока она останется в поместье. Наблюдение ей будет обеспечено должным образом.       -Если хоть что-то изменится в ее состоянии, будет необходима срочная госпитализация. Достоверной информации об этом нет.       -Я лично прослежу за всем.       Почти каждую свободную минуту Кучики проводил рядом с своей супругой, в надежде, что она придет в сознание в любой момент. Вечерами Лейла докладывала о том, что в состоянии госпожи не было никаких изменений в течение дня, и после Бьякуя оставался один в ее комнате. Он редко что-то говорил. Все чаще вчитывался в строки письма.       Возможно, это слишком, но я очень прошу помочь лейтенанту Хисаги с подготовкой отчета.       Эту просьбу он исполнил на следующий же день. Лейтенант Хисаги был несколько удивлен личному присутствию капитана шестого отряда, но был очень благодарен за возможность обращаться при необходимости за помощью. Совершенно ожидаемым был вопрос, когда вернется его капитан и что с ней случилось. Кучики не хотел посвящать кого-либо в дела их семьи, поэтому ограничился кратким ответом, о том что Кэтсуми нездоровится и она сможет вернуться к обязанностям капитана, как только будет чувствовать себя лучше. И пусть такого ответа Шухею было недостаточно, он не подал вида и лишь поблагодарил.       Не знаю, сколько продлится мое восстановление. Вообще, очень надеюсь, что вся эта затея увенчается успехом. Я снова хочу смотреть на тебя с трепетом, восхищением и любовью. Я снова хочу смотреть и видеть именно тебя.       Бьякуя прокручивал в голове эти строки чаще других. Он осторожно разглаживал длинные черные волосы Кэтсуми, касался кончиками пальцев ее непривычно холодных рук, и чуть слышно просил скорее вернуться.       Рукия, Рецу Унохана и Генрюсай Ямамото - единственные, кто знают об этой ситуации. Остальные лишь выносят догадки о том, что наш брак всего лишь формальность. Главнокомандующий готов к моему отсутствию, отнесся с пониманием, и если потребуется, он будет на нашей стороне. Капитан Унохана. Если бы не она, наверное, я бы уже сдалась. Рукия. Первая кто узнал. Помогала сохранить все в тайне, помогала мне во всем. Всеми своими соображениями я делилась с ней. Ей было страшно, но у тебя есть поводы гордиться своей сестрой.       Рукия. Она тоже иногда приходила в комнату Кэтсуми. Она не задавала вопросов, не докучала с советами, просто сидела рядом и это уже было поддержкой, хоть Бьякуя и не показывал этого. Однажды он спросил, почему он не видел их фамильную кандзаси. Рукия пожала плечами, но поделилась идей Ширубы о том, что украшение может хранить ее энергию в какой-то мере, поскольку она очень часто его носила и, кроме того, оно имеет значение для них обоих. Поэтому, скорее всего, он было бы незаметным вначале и должно было бы открыться с началом действия всех необходимых сил. Идея действительно не была лишена смысла. Других вопросов Бьякуя не задавал. Было достаточно собственных воспоминаний и оставленных Кэтсуми пояснений обо всем случившемся.       Чуть больше недели прошло в этом размеренном ритме, и ожидание обретало более спокойные оттенки, пока один из дней не перевернул все с ног на голову. Бьякуя возвращался со службы после обеда, чтобы заняться делами клана, как у ворот его чуть не сбила с ног Лейла. Девушка была очень встревожена:       -Кучики-доно, как хорошо, что вы вернулись! Госпожа... с ней что-то не так.       -Как давно?       -Совсем недавно, не больше получаса. Я сразу же пошла за вами!       Бьякуя уже не слушал. Он понимал, Унохана предупреждала об ухудшении состояния и помнил причины, но следовало убедиться. Шируба буквально горела, реацу то вспыхивала, то угасала. Нескольких секунд было достаточно, чтобы срочно вызвать Рецу.       Капитан четвертого отряда забрала Кэтсуми и запретила Кучики появляться в пределах госпиталя до обеда следующего дня. Впервые за это время кристалл Эмерарудо проявил активность. Весь вечер и ночь всплески эмоций Ширубы обжигали чувства Бьякуи. Он мог легко закрыться от них, но это казалось единственным способом понимать, что с ней и знать, что она все еще жива. Если он не любил ее, если все это было лишь желанием находиться в комфорте и спокойствии, если эмоциями правили лишь собственнические инстинкты, почему сейчас становится так страшно потерять ее? С рассветом последний всплеск Эмерарудо утих, и кристалл снова излучал ровный фон пустоты. Только сейчас пришло осознание того, что Кэтсуми нет в поместье и она вряд ли скоро в него вернется.       Неведение удушало, давило со всех сторон. И сколько бы не было важных и не отложных дел у капитана Шестого отряда, к обеду он уже мерно шел по территории медицинского отряда. Капитан Унохана выглядела уставшей, но откладывать встречу с Кучики не было смысла. Капитаны встретились в холле госпиталя и в безмолвии проследовали в самый конец крыла. В палате Ширубы было довольно прохладно, но она лежала под теплым одеялом. Некогда яркая и сильная капитан девятого отряда сейчас была похожа на бледную тень в пасмурную погоду, только ее волосы расползались черными прядями по подушке.       Рецу осталась у входа, позволив Кучики скрыть эмоции за спиной. Он расположил руку над Кэтсуми и ненадолго окружил ее светом кидо. Ему хватило нескольких секунд, чтобы получить ответ.       -Теперь все? Восстановление будет идти должным образом? - привычный голос капитана Кучики, казалось, ничего не выражал.       -Надеюсь, что так. Ночь была тяжелой, и даже сейчас ее состояние стабилизируется с помощью кидо каждый час.       -Сколько это может занять времени?       -Это зависит только от ее собственного желания жить, - на этих словах Бьякуя наконец обернулся к Рецу. Он ожидал несколько иного ответа.       -Почему-то я был уверен, что старых ошибок уже никогда не повторю, но все это напоминает мне не самые приятные события, - в этих словах узнавался тот молодой влюбленный парень, который был готов на все ради любимой женщины. Утешать его сейчас было бесполезно, давать прогнозы - бессмысленно. Унохана сдержала слово, она ничего не сказала Бьякуе, но и скрыть от него что-либо оказалось невозможным.       -От тебя сейчас не зависит ничего. Нужно время и наблюдение.       -Благодарю.       Кучики вышел из палаты, даже не обернувшись. На какое-то время Рецу допустила мысль, что он больше не вернется, как и в начале их с Ширубой отношений, когда ее ранил арранкар, но все сомнения развеялись на следующий же день. На собрании капитанов был озвучен доклад Второго отряда о фатальных разрушениях и мощном всплеске реацу в лесу на окраинах Сейрейтея прошлой ночью, предположительно могла произойти битва с пустыми, но Двенадцатый отряд не фиксировал никаких вторжений. Главнокомандующий бросил взгляд на Кучики, но получив привычное отсутствие реакции, озвучил предположение, что случай не требует расследования, поскольку без факта присутствия пустых остается предполагать, что это была тренировка, вероятно, лейтенантов. И с последними следует провести беседу с рекомендацией проведения тренировок на территориях отрядов для минимизации ущерба. После собрания же капитан Кучики раньше Рецу оказался в палате Кэтсуми.       Его посещения были исправны, шинигами в четвертом отряде могли даже сверять время по визитам капитана Шестого отряда. Спустя месяц без изменений Бьякуя вдруг появился вместе с занпакто своей супруги в руках. Дежурная медик непонимающе посмотрела на катану с изумрудной лентой, но привычно оставила супругов наедине. Бьякуя осторожно расположил Эмерарудо рядом с Кэтсуми и положил ее руку на рукоять занпакто.       -Мне столько нужно рассказать тебе, возвращайся.       Усталость долгих дней накатила сама собой и Кучики уснул, сжимая руку Кэтсуми вместе с занпакто.       Бьякуя открыл глаза в странном месте. Было темно, резкий ветер сбивал с ног. Редкие, похожие на грозовые, вспышки освещали местность. Повсюду были голые деревья, некоторые вывернуты с корнями или сломаны. Сложно было понять, как он оказался здесь. Вдруг в руку уперлось что-то мягкое. Бьякуя резко опустил взгляд, готовый в следующий момент к атаке, но рядом с ним сидел серебристо-белый лис. Очередная вспышка света осветила животное: лис был крупнее любого другого представителя своего вида и у него были такие знакомые изумрудные глаза. Зверь встал и указал мордочкой следовать за ним. Пройдя какое-то время Кучики остановился. Лис подошел к дереву рядом с которым кто-то сидел, лег рядом и положил свою голову на колени сидящему. Яркая и продолжительная вспышка молний осветила местность. Под деревом сидела Шируба. Она что-то спросила у лиса, и он накрыл морду лапой.       -Тебе не стоит здесь находиться, - голос девушки звучал вовсе не привычными мягкими переливами, он был тверд и безразличен.       -Кэтсуми, это мир твоего занпакто? - Кучики был насторожен, но что-то начал понимать.       -Я не знаю, как ты попал сюда, Бьякуя, но тебе действительно лучше уйти, - ее взгляд был таким родным и чужим одновременно.       -Ты уйдешь со мной, - он наконец решился и подошел ближе, удивительно как во всем этом царстве стихий ему удавалось слышать Ширубу, - Прошло уже два месяца, пора возвращаться.       -Стой где стоишь, мне нет смысла возвращаться.       -Почему?       -Это мои причины.       -Ты ведешь себя эгоистично. И, почему-то я уверен, ты знаешь, что твое возвращение зависит от твоего желания жить.       -Было бы проще отпустить меня, Бьякуя-сама, - жесткий голос вдруг смягчился и стал вновь узнаваем.       -Кэтсуми, пожалуйста, возвращайся. У нас будет достаточно времени все обсудить.       Порыв ветра вдруг стал слишком сильным и Кучики буквально выкинуло из сна. Он проснулся все также в палате Ширубы, сжимая ее руку. Солнце уже зашло за горизонт. Нужно было возвращаться в поместье. Капитан заботливо поправил одеяло, положил занпакто в ногах и коснулся губами бледной тонкой руки Кэтсуми.       Вовзращайся.