Время ночи

      Капитан шестого отряда всё сидел в своем кабинете в казармах, хотя уже все разошлись, и давно стемнело, и отчет никак не хотел складываться в ровные строки. Напряжение длиной в несколько лет нельзя выносить вечно, даже если ты Кучики. Бьякуя прекрасно осознавал, что если дело касается его супруги, то он совершено перестает быть похожим на себя. Раньше он спокойно держался в себе, но появление Кэтсуми и кристалла ее занпакто быть привычным собой становилось все сложнее: чужие эмоции так и норовили сплестись со своими и навести небывалую смуту в размеренном аристократическом мире.       Нет, вряд ли Кучики размякнет и превратится в лужицу теплого воска, но что-то человечное и даже порочно-слабое позволяло себе разрастаться в нем. В конце концов он устал. Устал от ожиданий, от стрессов, от эмоциональных вспышек супруги, от необходимости быть мудрым, рассудительным и сильным, от груза ответственности за отряд, за свою семью, за сестру, за супругу, да словно за весь мир в целом. Когда живешь вторую сотню лет от этого можно начать уставать, и кажется, Кучики начал догадываться в причинах алкоголизма (или все же алкогольной терапии?) капитана Кьёраку. Может, и правда пара пиал саке в день и ничего не болит? Особенно душа.       С уставшим выдохом Бьякуя скрестил пальцы и подпер руками подбородок. Еще эти разговоры в поместье, мол Глава клана спит с супругой в разных комнатах. Он, может, и рад бы спать в одной. Хотя бы просто в одной комнате, не говоря уже об одном футоне, но как это вообще возможно, если служанка Кэтсуми регулярно отчитывается о тревожном сне своей госпожи, а семейный врач каждый вечер приносит в ее покои снадобье из успокаивающих трав. К тому же еще не завершен суд над Дайчи, на котором может вскрыться правда о нарушениях полувековой давности, повлекших рождение странно сбалансированной Кэтсуми, а за этим еще больше тайн Ичимуру Гина, еще больше разговоров, которые придется пресекать на корню и внушать во всех причастных небывалый ужас. И это все приведет уже к прямому вопросу о сне в разных комнатах и наследнике. Возможен ли он при таких исходных составляющих? Некогда потерянный Кэтсуми ребенок во имя спасения души капитана Кучики, а вместе с ним и надежды на спасение брака, намекал на возможность наследника, однако все прочее к тому совершенно не располагало.       Капитану критически требуется покой. Хотя бы на один день. Но как же много сейчас зависит от него. Дома уже должна ждать Кэтсуми и еще один непростой вечер для них обоих. Важный, приятный, но непростой. Безусловно такая борьба со внутренними страхами, хоть и осознанная, и обоюдная, не может не оставить следов усталости, но каждый день в этом мероприятии важен, ценен и прокладывает дорогу к решению проблемы. Уже абсолютно очевидно, что для Ширубы эта часть дня стала критически важной. Занятно наблюдать, как для такой хаотичной натуры, как она, последовательность, стройность и стабильность в каждодневной рутине так легко стала важной и даже жизненно необходимой. Сейчас, кстати, Кучики самолично нарушал этот новый уклад их жизни и откровенно не испытывал вины по этому поводу, чему успел ненадолго удивиться.       Может поспать в казармах? Что может случиться за одну ночь? Капитан даже начал приходить к выводу, что стабильность и понятность, пусть и очень шаткие, пугают больше неопределенности и постоянных проблем без видимых границ. Когда ты постоянно живешь словно кошка, готовая к прыжку, мирный теплый день, мягкая лежанка и стабильная миска с кормом вызывают тревогу нежели чувство покоя. И за последние недели пришла некая определенность, стабильность, намечен вектор решения задач, видны конечные точки в большинстве намеченных дорог. До чего же это пугающе хорошо.       В капитанских комнатах на территории отряда точно есть запасной футон и форма. Одна ночь. Всего одна. Капитан поднялся, вновь с выдохом усталости, и отправился в комнаты. Можно было бы отправить супруге бабочку, чтобы она не беспокоилась, но моральных сил не было даже на это. Бьякуя неспешно разложил футон, снял форму, лег и уснул под гул сверчков и переклики ночных птиц.       Утро встретило приятной прохладой и мягким светом. Привычка вставать до рассвета брала свое. К собственному удивлению на столике у окна он нашел бэнто с завтраком, свежие полотенца из дома (они уж точно приятнее казарменных) и записку аккуратным почерком:

Мой дорогой супруг, надеюсь ваше утро доброе!

Не стала тревожить вас в ночи, хотя признаю свое беспокойство и надеюсь на скорую встречу.

Кучики Кэтсуми

      Едва проснувшись Бьякуя успел пропустить удар сердца, что супруга не проявила беспокойства и все его старания можно отправить Йоруичи под хвост, но следы ее тихого визита вновь успокоили его пульс. И если он сам проснулся до рассвета, а бенто еще теплое, то во сколько встала сама Шируба? Еще немного прислушиваясь к ощущениям, он понял, что ушла она совсем недавно. Тепло от ее руки все еще отдается эхом на щеке. Мягкая улыбка на секунду отразилась на лице капитана. Удивительно, как он не проснулся от присутствия постороннего. Может потому, что Кэтсуми таковой и не была? Под подушкой нашелся изрядно потертый бархатный мешочек с кристаллом Эмерарудо. Кучики прислушался к нему: легкая тревога, небольшая грусть, сосредоточенность и в то же время усталость. Судя по реацу его супруга как раз была в казармах девятого отряда.       Бьякуя не торопился. Утренний моцион требовал своего порядка и уж точно не терпел спешки, а хорошим завтраком и вовсе велено наслаждаться. К началу рабочего дня капитан уже был в своем кабинете и с некоторым сожалением смотрел на пустующее место лейтенанта. Не удивительно, что ему было так комфортно работать с собственной супругой, хотя и в эмоциях у нее раздрай, в делах она отличалась исполнительностью и небывалым порядком, а это самое ценное, для лейтенанта. И для первой леди клана. И в целом неплохое такое качество. Вот бы побольше шинигами могли этим похвастать.       Сегодня было много почты. Первый отряд и Совет Сорока Шести словно наняли добрую сотню секретарей и разом отписали все ответы, приказы и распоряжения за прошедший месяц. Когда третий офицер зашел уже в шестой раз с новыми документами, Кучики даже оторвал глаза от бумаг и посмотрел на парня. -Не могу вам обещать, тайчо, что это последнее, — почти извиняясь отрапортовал офицер, -Сегодня все будто с ума посходили, но говорят, что начали разбирать смешавшиеся архивы после всех нападений, и этот поток может очень нескоро закончиться. Кучики выслушал, указал кивком, куда все положить и вернулся к бумагам. Порядок — это хорошо. К тому же начали строить новое здание архива, так что весь этот поток документов совершенно объясним. Очередная рутина.       Несколько раз за день, как ответственный супруг, Бьякуя обращался к привычному бархатному мешочку, чтобы оценить состояние Ширубы и понять, не слишком ли много отстраненности он себе позволяет. Хоть утро и принесло ему успокоение, меньше всего ему хотелось потерять столь тяжело достигнутых результатов. Вселяло некую уверенность, что фон кристалла был довольно стабильный, не пустой и безжизненный, а вполне себе будничный. Кэтсуми наверняка тоже погрузилась в архивные документы и вряд ли у нее было время на собственные переживания.       К вечеру капитан шестого отряда отложил работу. В конце концов для истории есть вечность и за один день полкабинета документов ему не разобрать. Он сверился с ощущениями: супруга была все еще в девятом отряде. Иногда к Кучики закрадывалась тревога, что однажды попытавшись установить привычную связь, он не найдет реацу Кэтсуми. Не найдет ее нигде больше. И всякий раз этот мерзкий змей страха растворялся в сознании, едва реацу находила отклик.       Кучики вновь замер за столом с идеальной осанкой, прислушиваясь к себе. Хватило ли ему этого времени, чтобы отдохнуть? Готов ли он снова взять на себя всю требующую его внимания ответственность? Пожалуй, пока хватит. Большая отстраненность уже точно могла привести к недопониманию, а в некоторых вопросах даже к негативным последствиям. Капитан спокойно выдохнул и направился в казармы девятого отряда. Там его чуть было не сбил с ног Хисаги со стопой документов почти выше головы. Работы и правда идут полным ходом.       В капитанский кабинет он вошел тихо. Шируба, не отрываясь от документов, указала рукой на свободное место возле шкафа и попросила Шухея положить туда новые документы. Бьякуя не реагировал и лишь молча наблюдал. Кэтсуми потребовалось некоторое время, чтобы переключиться и понять, что ее лейтенанта здесь нет и новых документов (наконец-то) тоже нет. Еще какое-то мгновение ей потребовалась на осознание того, что в дверях стоит ее супруг.       -Бьякуя-сама, — она торопливо встала из-за стола и подошла ближе, оставив лишь совсем небольшое расстояние между ними, — Как же я рада! Все хорошо?       Кучики протянул руку с раскрытой ладонью в привычном жесте за последние недели, но был сбит с толку робким и осторожным объятием супруги. Может быть, ему стоит почаще вот так ночевать в казармах?       -Теперь хорошо, Кэтсуми, — он не был уверен, как стоит действовать, так быстро их контакт не настраивался даже в лучшие времена, но все же он позволил себе обнять плечи девушки в ответ и легким поцелуем коснуться ее макушки. Она все так же приятно пахнет ландышами и все так же по ней расходятся волны тревоги и страха, но сегодня что-то оказалось сильнее этого.       Они простояли так еще какое-то довольно продолжительное время, словно безмолвно рассказывая обо всем произошедшем друг другу. Их единение прервал стук в дверь. Хисаги принес последнюю стопку документов. Шируба вновь указала на свободное место у шкафа и в этот раз успешно.       После ужина оба Кучики вышли в сад. Тишина и легкая прелость летнего вечера располагали к неспешной прогулке, кажется, первой за очень долгое время. Солнце уже почти касалось горизонта и окрашивало немногие облака в серебристо розовые тона, вечерние птицы постепенно сбавляли свой гомон, даже карпы в пруду плескались тихо и очень неспешно. Кэтсуми держала супруга под руку и наслаждалась возможностью быть рядом без давления собственного страха.       Они дошли до беседки среди розовых кустов, и Кэтсуми нарушила их молчаливый променад:       -У тебя все в порядке?       -Почему спрашиваешь? — Бьякуя понимал, что совсем без вопросов его поведение не могло остаться.       -Мой дорогой супруг не вернулся вчера домой, — осторожно начала Шируба, — Признаю, мне было очень тревожно, каждый вечер я жду с нетерпением нашу встречу, и я даже настроилась на поиск реацу, чтобы хоть немного успокоить свои тревоги. И да, к Сенбонзакуре я тоже прислушалась и лишь поэтому не завалила толпой адских бабочек и не прибежала в казармы лично.       Кучики улыбался внутри себя. Он испытывал легкое чувство вины, но во всей их ситуации, разве может быть что-то лучшее, чем желание Кэтсуми увидеться со своим мужем и тревога о нем?       -Но я так же понимаю, что тебе нужен отдых. Пожалуй, много больше, чем одна ночь в казармах. На тебя навалилось слишком многое, и я бы рада помочь, но плохо представляю, что я сейчас могу сделать.       -Ты и так делаешь очень многое, — наконец отозвался уважаемый и очень уставший супруг, — Но, если ты найдешь в себе силы для подготовки к суду над твоим братом, это очень поможет нам обоим.       -Он не будет молчать, даже будучи под гнетом вины и раскаяния он никогда не отступит. Дайчи поднимет вопрос о дневнике отца и Ичимару Гина, и я даже думать не хочу, что за этим последует, — девушка села на ступени беседки и притянула к себе один из стеблей роз, словно в нем было спрятано и решение, и утешение разом.       -Последует наказание твоего брата за преступление против членов одной из четырех великих семей, — голос звучал спокойно, как и всегда, словно этот сценарий был уже отыгран полсотни раз, хотя, зная Кучики, так оно и было, — Можешь ли ты быть осуждена за свое рождение? Нет. Может ли твой отец понести ответственность за это? Думаю, ты была бы рада, если бы он был жив, пусть и со всеми последствиями содеянного, собственно, как и твоя мать. Может ли Ичимару Гин понести ответственность за то, что он знал обо всем и утаивал? У него и без того большой послужной список, даже если бы он был жив.       -Хотя именно Ичимару-семпай мог бы мне помочь сейчас больше родного отца, — капитан Кучики чуть дернул бровью, так Гина в его присутствии никто не называл, и это звучало очень непривычно.       -Ты никогда не упоминала о нем, когда рассказывала о своем прошлом.       -После всех событий я и вовсе не уверена, что о нем можно вспоминать в Обществе душ. Это для меня он семпай и почти как отец, а для остальных предатель.       После многого пережитого восстание Айзена было уже не самым страшным событием в истории, но не осталось никого, чья жизнь не изменилась после этого. Как бы всё это не было ужасно, именно эти события чуть не лишили Главу великого клана и сестры и собственной жизни, и одновременно изменили отношения с Рукией в лучшую сторону, а это оказалось очень даже не лишним в долгой перспективе.       Кучики сел на ступени рядом с супругой. Все события прошедших лет казались настолько далекими, словно и не были никогда. Только шрамы на теле не давали забыть и напоминали о реальности произошедшего. Он раньше не задумывался, что восстание Айзена тоже коснулось его супруги, и для нее эти события принесли большую потерю, о которой она даже не смела говорить.       -Как ты узнала? — Шируба подняла взгляд на мужа, — Об Ичимару.       -Отец сказал. Вызвал тогда из Мира Живых и долго пытался подобрать слова, — девушка все же сорвала один из белоснежных бутонов на стебле розового куста, — Я не знала, что сказать, что чувствовать, почему-то я всегда думала, что семпай будет рядом. В конце концов он еще столько обещал мне рассказать! Но отец попросил не слишком углубляться в рассказы других шинигами о нем и его смерти, и не упоминать его в разговорах с кем бы то ни было. Даже с отцом мы почти никогда не возвращались к разговору о капитане Ичимару. Да и… В общем, мне грустно, что его больше нет.       Бьякуя внимательно слушал супругу, все это было очевидно, но только сейчас приняло какой-то осязаемый и понятный вид. Учитывая, сколько времени Шируба провела с бывшим капитаном третьего отряда, сколько он знал о ней и как сильно оберегал, его смерть оставила глубокий след в сердце Кэтсуми. Спустя какое-то мгновение Кучики накрыл руку супруги своей. Не так много слов утешения можно сказать, да и не настолько они были нужны сейчас.       -Ты не думала спросить у лейтенанта Мацумото, не оставил ли что-то Ичимару Гин для тебя?       -Даже не знаю, как начать этот разговор с ней. Ее глаза все еще наполняются слезами, едва кто-то вспомнит его имя.       -Но она же знала о тебе?       -Конечно. Может показаться, что Рангику — главная сплетница Сейрейтея, но она умеет хранить тайны лучше многих, если ситуация того требует, и, вероятно, Ичимару-семпай объяснил всю необходимость.       -Всё же стоит спросить ее. Не думаю, что он ушел вот так.       -Я попробую. Если действительно что-то есть, это может нам помочь. А если нет, то, пожалуй, ты прав — вряд ли меня осудят за факт моего порочного рождения.       -Пойдем в дом, Кэтсуми, мы очень давно не занимались каллиграфией. Шируба с радостью приняла предложение. В начале их отношений каллиграфия не мало помогла им сблизиться, чем не хорошее занятие для вечера с супругом? Но все еще актуальным остается разговор с Рангику и безутешное желание поговорить с теми, кого уже больше нет в живых.       Между тем каллиграфия действительно сближала супругов. Им было что показать друг другу и обсудить. Любовь к эстетике стала еще одной связью, еще одним поводом стать ближе, еще одним шагом к большей близости. Уже за полночь Кэтсуми убирала все принадлежности для занятий каллиграфией и что-то внутри нее расходилось легким трепетом. Это был первый спокойный вечер, когда она просто расслабилась, будучи рядом со своим мужем и отсутствие необходимости постоянно держать контроль своего состояния открыл место новым чувствам. Это скорее была тревога. Тревога от непонимания, как вести себя и что делать. Тревога за то, что ее страх может вернуться и всё будет зря. В конце концов ей просто хочется быть рядом и быть собой, но за все эти годы она научилась чему угодно, кроме как быть собой. Можно даже стать мальчишкой-лейтенантом, но точно не собой!       Бьякуя видел тень смятения на лице супруги, он тоже заметил легкость этого вечера и сам погрузился в легкое беспокойство о следующем шаге в их отношениях. Кроме очевидной попытки собственной инициативы других идей у него не было. Он вспомнил, как подарил Кэстуми кандзаси с гербом семьи Кучики, и к собственному удовольствию увидел, как одна из них держит прическу. Это максимально глупо, но может оказаться отличной идеей. Он осторожно подошел к сосредоточенной на раскладывании кистей супруге и вытащил искрящуюся шпильку из волос. Под собственной тяжестью они быстро распустились вдоль спины, открывая белую прядь и выпуская внезапную волну реацу Кэстуми.       -Что ты делаешь? — девушка растерялась, она действительно не ожидала этого, но немного осознав момент, порадовалась этому воскресшему из памяти жесту.       -Скучаю, — взгляд супруга был спокоен, но слегка выражал заинтересованность, — Скучаю по старым привычкам.       -Прости, я просто не ожидала, и поэтому так отреагиро… — последнее слово Кэтсуми договаривала уже в домашнее хаори своего мужа, крепко, но нежно прижатая его теплом. Они оба давно не испытывали именно этих ощущений. Сердце бешено колотилось и сложно сказать у кого сильнее, но постепенно пульс выравнивался, эмоции утихали и оставалось только их тепло и тишина.       -Я буду счастлив, если ты останешься сегодня со мной, Кэтсуми, — аристократическая деликатность должна была сгладить всю смелость предложения, — Просто в одних покоях. Мы подготовим для тебя второй футон. Все будет так, как ты пожелаешь.       -Бьякуя-сама, — Кэтсуми попыталась немного отстраниться, но быстро поняла, что этой возможности у нее нет, — У меня очень тревожный сон, я не дам вам выспаться.       -Это единственная причина почему ты хочешь мне отказать?       -На самом деле я не знаю, готова ли…       -Но ты бы хотела попробовать? — супруг не сдавался, ему просто жизненно необходимо было понять, до какой точки они действительно могут сейчас дойти.       -Есть две части моего состояния: одна сгорает от страха, а другая не может дождаться близости. И пока побеждает первая.       -Уверен, что вторая сегодня не единожды взяла верх.       -Если у меня нет выбора… — девушка опустила глаза, возможно будь у нее весь этот вечер на раздумье, она бы успела подготовиться, но так скоро дать ответ ей очень тяжело.       -Кэтсуми, ты не обязана, но я действительно хочу быть ближе к тебе, — крепкие объятия вдруг ослабли, оставляя свободу выбора.       Шируба сколько-то подумала над своими ощущениями и все же сообщила, что перед сном ей нужно выпить снадобье из успокаивающих трав. Это было вполне достаточным ответом, чтобы вызвать слуг и подготовить покои ко сну.       Ожидаемо спокойный сон двадцать восьмого Главы клана Кучики был прерван. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить о присутствии супруги в своих комнатах. Он впервые видел ее настолько тревожный сон. Попытки осторожно разбудить не принесли успеха, хотя долгое прикосновение к руке словно слегка успокаивало тревогу сна Кэтсуми. Бьякуя прекрасно осознавал тот факт, что в его покоях находится женщина, не привыкшая спать с кем-либо даже в одной комнате, не говоря об общем футоне, все что угодно сейчас могло пойти не так.       Возможно, он действовал бы как-то иначе, но последний день лишь доказывал, что нужно делать то, что велит сердце. Еще немного погладив супругу по голове, он взял свое одеяло и лег рядом, крепко укутывая в свои объятия. Она вдруг обмякла, затихла и мерно засопела. Главное, проснуться раньше нее. Уже погружаясь в сон, Бьякуя вспомнил, что не наложил на свои покои барьер, но если сплетням суждено случиться, то даже десяток кидо-барьеров не остановит любопытные носы. В конце концов он спит в своих покоях, со своей женой, какие могут быть вопросы?       Впервые за долгое время никто из двоих Кучики не проснулся раньше рассвета, но первые рассветные лучи успели проскользнуть в комнату и пригревать. Тепло разбудило Бьякую первым. Ему потребовалась некоторая ловкость, чтобы бесшумно и осторожно переместиться на свой футон. Напугать супругу своей близостью ему хотелось меньше всего. На удивление, хоть и ночь была неспокойной, он отметил отсутствие усталости и даже некоторую бодрость. По правде говоря, он и сам не привык делить постель с кем бы то ни было. Это утро также было необычным и для капитана Кучики. Он все же встал и раздвинул сёдзи в сад. В это время на стороне его покоев не было даже слуг. Сад так и искрился росой, сладкими ароматами цветов и хрустящей зелени. Свежий воздух наполнял покои, и совсем скоро послышалось шуршание одеяла.       Бьякуя с чуть заметной улыбкой наблюдал за супругой. Она, вероятно, еще не успела вспомнить, что спала не у себя. Кэтсуми лениво потянулась, словно кошка, перевернулась на другой бок, обняла подушку и только после этого начала медленно открывать глаза. Да, она начала вспоминать, чем закончился вечер и где она уснула. Уважаемый Кучики не стал упускать момент и погрузился в связь с кристаллом Эмерарудо: беспокойство, смятение, некоторые ноты радости, но тут же тревога. Ты сама-то успеваешь понять, что ты чувствуешь?       -Бьякуя-сама… я потревожила ваш сон? — едва слышно проговорила девушка, взволнованно глядя на супруга. Это действительно беспокоило ее больше всего. Она прекрасно знала из рассказов Лейлы, что ее ночные кошмары длятся долго и успокаиваются лишь под утро. Разбудить ее сложно, и кто знает, сколько в итоге удалось поспать ее мужу.       -Доброе утро, Кэтсуми.       -Д-да, доброе утро, — девушка все же попыталась выпутаться из одеяла и сесть на футон.       -Я недавно проснулся и мне удалось отдохнуть, — Кучики опустился рядом на футон супруги, — Ты беспокойно спала какое-то время, но я нашел решение этой ситуации, — взгляд Ширубы был очень красноречивым и жаждущим подробностей, — Тебе не стоит беспокоиться. Скажи, как ты себя чувствуешь?       -Меньше всего мне хочется отнимать твой сон, но на удивление, я тоже словно отдохнула.       -Тогда нам стоит поспешить к завтраку, сегодня очень много дел, — он уже было начал вставать, но почувствовал нежное касание на своей руке. Кэтсуми смотрела на супруга взглядом тысячи благодарностей и восхищения. Ей еще требовалось время на осознание прошедшего дня, ночи и так непривычно наступившего утра, но уже сейчас она точно знала, что должна сказать важные слова своему мужу:       -Спасибо за всё, что ты делаешь для меня. Я счастлива с тобой.       -Как и я, Кэтсуми.