Время ночи

      Утро в поместье Кучики было суетливым. Сегодня Глава клана вместе с супругой оставались дома для решения внутренних вопросов, присутствия на Совете старейшин клана и подготовки к встрече гостей. Слуги передвигались быстро и бесшумно, стараясь не попадаться на глаза, члены уважаемой семьи то и дело виднелись в коридорах и аллеях, дамы перешептывались.       Оба Кучики уже шли к залу заседаний Совета старейшин, когда один из старших членов семьи встретился с ними в коридорах. Учтиво поклонившись, он все же посмел озвучить главную сплетню этого утра:       -Бьякуя-доно, Кэтсуми-доно, рад видеть вас в добром здравии. Отрадно, что стены больше не разлучают вас.       -Жаль, стены не могут скрыть крысиного шебуршания даже подле покоев самого Главы клана, не так ли? — Шируба совершенно не выбирала слов. Она и раньше слышала перешептывания, но сейчас ей казалось, что постель ее супруга — единственная тема для разговора во всем поместье. Бьякуя и вовсе держался отстраненно, видимо, подобные темы заводились с ним чаще, чем ему хотелось бы.       -Кэтсуми-доно, я лишь выразил общее настроение и радость, — вновь поклонился седой мужчина.       Уважаемый супруг одарил родственника ледяным взглядом и проронил отрывистое «идем». В зал встречи с Советом он зашел, намеренно увеличив свою реацу. Столько дел и задач, требующих решения и внимания, а всех волнует спят ли супруги Кучики в одной постели! Собственно, своим не благостным настроением он смог сразу отсечь дюжину глупых вопросов и прошений, а это существенно сокращало время собрания, что непременно радовало. Однако даже при этих обстоятельствах собрание шло без малого четыре часа. Супруги Кучики успели забыть о самых животрепещущих вопросах их большой семьи, но семья на то и семья, чтобы никогда не позволить забыть что-то неприятное.       -Бьякуя-доно, — после обсуждения всех вопросов начал один из старейшин, — все же остается важным вопрос, как скоро вы с Кэтсуми-доно объявите о наследнике?       Шируба вспыхнула, но все же нашла силы, чтобы держать себя в руках. Глава клана был привычно внешне спокоен. Все же стоит отдать должное, семья стоически терпела в ожидании много больше месяца. Так или иначе этот вопрос должен был подняться. И как бы все сложившееся не было неприятно, никто не знает всех деталей. Супругам стоило взять себя в руки и дать ответ, как исчерпывающий, так и не слишком пространный.       -Наследники — вопрос важный, но не терпящий спешки, — медленно начал Бьякуя, — я понимаю ваши волнения, однако, вы обо всем узнаете, когда придет время.       -Но, Бьякуя-доно, — отозвался один из присутствующих, — Ходят разные разговоры.       -Да, судя по ним, весь клан лучше меня осведомлен о всем происходящем в моих покоях.       -А как же ситуация с судом над братом Кэтсуми-доно? — вновь послышался вопрос из зала.       -Разбирательство в процессе, — не выдержала Шируба, — Его преступление имеет последствия, наказание за содеянное существенное, Совету Сорока Шести необходимо тщательно изучить все обстоятельства и быть объективными при вынесении решения.       -Ваших показаний недостаточно, госпожа? — продолжил тот же голос, — Ведь вы — главная жертва и чуть было не лишились жизни, прибирая за братом. Мы все помним, ваши месяцы в медицинских палатах и как вы ходили с парасолью, и каждый выход был вам в тягость. Потом ваше исчезновение, да-да, мы разобрались, но все же неизвестно, как это сказалось на вашем здоровье сейчас. Этого ли не достаточно?       -Может быть, вы расскажете Совету, как им работать? Может быть, вам всем раздать свечи и пригласить ночью в покои моего супруга, чтобы вам хватило поводов, о чем поговорить ближайшие месяцы? Может быть, вы еще и подскажете, как лучше ублажать супруга, а то я явно что-то делаю не так, раз до сих пор не ношу сразу двойню?       Кэтсуми резко встала и покинула зал совещаний громко захлопнув сёдзи за собой и рассеивая слишком высокий уровень реацу. Многие слуги попадали, не выдержав такого уровня духовного давления. В зале же стояла тишина. Согласно традиции, старейшины вполне могли задавать эти вопросы, такт и деликатность никогда не интересовали их, когда на кону стояла репутация и история всего клана. И все же именно сейчас напористость пожилых членов семьи совершенно не помогала.       Глава клана встал, нарушив гнетущую тишину, и сообщил, что собрание Совета окончено. Старейшины замерли в поклоне. Едва за капитаном Кучики закрылись сёдзи, послышался гул голосов. Да, безусловно, им всё это не по душе и в чем-то была их правота, но может быть они научатся деликатности таким путем? Во всем этом ему не нравилось лишь то, что это влияет на Кэтсуми. Ей нужно прийти в себя, нужно поставить все на рельсы стабильности и уверенности, нужно закончить со всеми вопросами, и тогда точно будет легче, а пока ему стоит найти супругу.       Кэтсуми нашлась в своих покоях. Она нервно перекладывала папки с документами из семейного архива: не нужное с шумом падало на пол, нужное же ставилось на полку. Сложно было расслышать, но она определенно что-то очень раздраженно бурчала себе под нос, вероятно, проклятия в адрес старейшин и их бестактности. Когда на пол упала очередная увесистая папка с бумагами, стоящий в дверях супруг все же решил обозначить свое присутствие.       -Ох, Бьякуя-сама… — девушка остановила суету, на мгновение задумалась, выдохнула и потупив взгляд продолжила, — Я не должна была себя так вести, но…       -Но ты не справилась, — прервал ее супруг, — Понимаю. Ты знаешь членов семьи не так долго. Мне тоже было тяжело по началу.       -Первые лет пятьдесят-семьдесят?       -Вроде того, — легкая улыбка промелькнула по сдержанному аристократическому лицу, — Со временем привыкаешь. Их уже не изменить, но тебе удалось заставить стариков задуматься, хотя я и не одобряю твой способ.       -Простите, Бьякуя-сама… — малахитовый взгляд снова изучал подол одежд.       -Кэтсуми, я здесь не для того, чтобы отчитывать тебя, — взгляд супруги вновь вернулся к контакту, — Пожалуйста, не принимай все так близко к сердцу. Мне важно, чтобы с тобой все было в порядке, чтобы по ночам ты могла спокойно спать, а днем ходить по городу без сопровождения сплетен.       -Для меня важно каждое ваше слово, мой дорогой супруг, я постараюсь проявить больше терпения, но как же все это неприятно. Особенно сейчас, когда я снова не уверена, что единственную главную функцию жены я хоть как-то способна выполнить.       -У тебя большой прогресс, не спеши. Я вполне могу подождать.       Шируба прильнула к мужу. Чувствовать его заботу было высшим удовольствием.       -Я когда-нибудь говорила, как сильно мне повезло выйти замуж за такого невероятного мужчину?       Бьякуя вновь улыбнулся и заключил супругу в объятия. До чего же приятно было слышать такие слова, почти так же, как и прикасаться друг к другу без долгих настроек и страхов. Оба Кучики понимали, что их браку уже несколько лет, а они только-только подошли к самому началу супружеской жизни. Все только начиналось, но каждому хотелось покоя и счастливых дней, и каждый молился про себя, чтобы все так и сложилось.       На то, чтобы завести разговор с лейтенантом Мацумото ушла еще неделя. Женская ассоциация шинигами собиралась не так часто, да и после таких встреч сложно было говорить о чем-то деликатном. На удивление повод нашелся случайно, когда капитан Шируба отправила Хисаги заниматься версткой Вестника Сейрейтея, а сама направилась в десятый отряд, чтобы обменяться документами из разборов архива.       Капитана не было, а вот лейтенант задумчиво лежала на полу среди стопок документов и накручивала волосы на палец.       -Рангику, привет!       -О, Кэтсуми, привет, я думала, придет Шухей.       -У него выход номера горит, есть чем заняться. А вы тут как? Удается разобрать это минное поле от Совета Сорока Шести?       -Конца-края не видно, — Мацумото все же встала и забрала у подруги документы. Их было не так много, и они однозначно шли капитану на стол, — Но на сегодня хватит. Может по саке?       -Пожалуй, можно, — отозвалась Шируба и привычно разместилась на подоконнике.       Девушки успели обсудить свежие новости о том, как Рэнджи гоняет бойцов и двое даже угораздили в четвертый отряд, как Нанао совсем не выходит из казарм первого отряда, и ее определенно нужно спасать, ну и конечно, какие оби принесла группа после вылазки в Мир живых. В целом, темы важные, требующие как минимум часового внимания, иначе можно сказать, что их и не было вовсе. Налив еще по пиале саке, Кэтсуми все же решила начать деликатный разговор.       -Рангику, ты помнишь меня в детстве и юности?       -Конечно, — озадаченно отозвалась красотка, — почему спрашиваешь?       -Ичимару-семпай… Может быть, ты знаешь, если он что-то оставлял для меня? — Шируба смотрела с надеждой и обеспокоенностью. Мацумото не спешила с ответом, словно ей в чем-то нужно было убедиться.       -Почему ты вспомнила об этом именно сейчас? Столько лет прошло.       -Ответь мне честно, что тебе известно о моем происхождении? — капитан достала дневник отца показала его подруге.       -Больше, чем нам обеим хотелось бы, Кэтсуми, — наконец сбросила тень тайны Рангику, — Гин просил молчать, разве ему откажешь? Эта книга мне, к сожалению, знакома. Я не знаю всех деталей, но, однажды Гин пришел ко мне и попросил сохранить для тебя письмо. Я, конечно, не читала его никогда.       -Оно все еще у тебя?       -Ох, да, дай-ка я встану, — лейтенант встала слегка пошатываясь, подошла к своему столу и что-то нашарив под столешницей тихо щелкнула, а потом достала пожелтевший конверт, — Гин сказал передать его тебе, если ты сама спросишь, поэтому я никогда не говорила о нем. Ты бы допила саке, подруга, не думаю, что это будет приятным прочтением.       Шируба с легкой дрожью в руках взяла заветное письмо. Пожалуй, следовало бы его прочитать в своих покоях дома, но любопытство нещадно брало верх. Она сколько-то еще смотрела на конверт, подписанный знакомым почерком ее учителя, и не решалась его открыть.       -Мне вот Гин письмо не оставил, — отозвалась Мацумото, — Только зачем-то решил умереть на моих руках, дурак… — Ее глаза наполнились слезами и голос задрожал. Оставлять ее в таком состоянии было категорически противопоказано. Кэтсуми спрятала письмо в форму и обняла подругу.       -Милая, мне тоже очень грустно, но я представляю твою боль.       -Я все еще жду, — слова терялись во всхлипах и потоке слез, — Жду, что он придет с этой своей сушеной хурмой и улыбнется, как всегда, а он не приходит. Обещал, что я не буду больше плакать, а сам…       -Мне тоже не хватает его. Тоже хочется его увидеть хотя бы еще раз и угоститься той самой хурмой. Не думала, не представляла даже никогда, что Ичимару-семпая не станет.       -Как и я. Я поверить не могла в это всё, понимаешь? Не могла!       Рангику совсем утонула в слезах. Кэтсуми осталась с подругой, пока та не начала успокаиваться, проводила до дома и проверила, чтобы она точно легла спать. По пути в поместье Кучики множество мыслей посетило ее. Хотелось сесть под ближайшим забором и скорее прочитать, что же там скрывают желтые листы, но вместе с тем было волнительно и страшно не справиться с полученной информацией.       Через ворота Шируба зашла глубоко погруженная в свои мысли и даже не заметила управляющего, с которым всегда останавливалась поболтать на несколько минут. Зато заметил он и тут же распорядился убрать всех слуг со стороны покоев Леди клана, оставив лишь привычную Лейлу.       Кэтсуми зашла в комнаты, сняла хаори и опустилась на дзабутон. Вопросов своей служанки она почти и не слышала, лишь отмахнулась, что занята и хотела бы, чтобы ее не беспокоили. Она осторожно раскрывала письмо, чтобы не повредить ни миллиметра бумаги. Раскрыв послание, она долго изучала каждую строку, вцепляясь в нее словно утопающий за воду.       Письмо не было слишком большим, даже не было слишком информативным, оно могло бы иметь большую ценность, попади оно в руки сразу после смерти отца, но все же Шируба просидела за ним очень долго. Отвлек ее только супруг, появившийся совершенно неожиданно, и совершенно не готовый увидеть дорожки слез на ее лице. Кучики опустился рядом с супругой и осторожно вытер ее слезы. Краем глаза по почерку он понимал, кем написано письмо в руках Кэстуми. Пока это значило лишь то, что разговор с лейтенантом Мацумото состоялся и принес свои плоды. Шируба смотрела в обеспокоенные серые глаза, словно искала в них кого-то. Но ее муж точно не был Ичимару Гином и даже не был его другом. Так и не набравшись сил что-то сказать, она просто отдала письмо супругу и отошла налить себе воды. Бьякуя раскрыл письмо. Все же почерк бывшего капитана третьего отряда был довольно хорош, хотя и требовал тренировки.

Кэтс-чан, как дела? Раз это письмо в твоих руках, значит я так и не удосужился дожить, чтобы рассказать тебе всё лично. Думаю, ты молодец и всё делаешь правильно. Дневник отца с моими записями тебе уже знаком, так что часть вопросов должна быть снята.

Кстати, ты такой красоткой выросла, я даже рад, что ты немного и моя дочь, вот было бы здорово, если бы и ты была блондинкой!

Давай о важном. Тебе известно кто ты. Если постараешься, то вспомнишь наши тренировки, и поймешь, что твою нестабильность мы почти победили. Но немного дерзости твоему характеру не повредит. В общем, дальше сама, малышка.

Надеюсь, твой пустой никогда не проснется, а если проснется, найди силы с ним подружиться. Пока что ты одна из немногих, кого реацу пустого не убила и не превратила в зверя. Если что, обратись к Урахаре, с ним ты давно знакома, уж и не вспомнить, сколько раз он чинил твой гигай.

Твоя реацу. Она очень интенсивна и очень активно развивается. Ты очень быстро освоила банкай и неплохо поняла его, хотя с упорством барана отрицаешь это. Не забывай тренироваться с занпакто, это важная часть твоего состояния. Я помню, как ты злилась, а у меня без сознания падали рядовые и даже некоторые офицеры. Сложно представить, где твой предел, но мы на какое-то время его искусственно создали. За это прости. Это и забрало жизнь твоего отца. Но выбор у нас был очень небольшой.

Однажды ты захочешь семью и детей. Это нормально для девочек. Рангику тоже хочет. А я дурак — это нормально для мальчиков. Так вот, будь осторожна в выборе супруга. Сильный шинигами уровня капитана или лейтенанта с большой вероятностью принесет тебе ребенка, который будет забирать у тебя много сил. Предполагаю, что и роды будут для тебя на грани возможностей. Будь осторожна, постарайся, чтобы вторая Кэтс-чан не лишила тебя жизни.

Тебе, кстати, подошел бы Кучики. Уж ты точно смогла бы вселить в него жизнь и стереть с лица эту маску аристократизма. Но тут уж тебе решать.

Что еще? Да всё, пожалуй, ешь хурму, она полезна и дальше сама-сама-сама. Я только это не смог оставить в дневнике твоего отца. А еще мне было грустно, когда ты покинула Сейрейтей. Я успел к тебе привыкнуть. Но так определенно было лучше.

Стань хорошим шинигами.

Целую в обе щечки, Кэтс-чан.

Гин.

      «Кэтс-чан». Бякуя словно слышал Гина. И это его «Тебе, кстати, подошел бы Кучики» — ну что за вздор! Как Ичимару вообще мог об этом подумать, ведь тогда они не были знакомы с Кэтсуми. Но да, он был определенно хорош в умении длительно скрывать такую грандиозную тайну.       Кучики еще раз проскользил взглядом по письму и посмотрел на супругу. Она стояла возле раскрытых в сад сёдзи и уже слегка успокоилась. На самом деле письмо Гина не открывало ничего, о чем бы не догадался мудрый капитан шестого отряда, но и вряд ли эта информация так расстроила его жену. Конечно, они еще не обсуждали детей в таком ключе, эту тему не стоило приближать столь стремительно, но Кэтсуми вполне могла самостоятельно предположить описанную ее учителем ситуацию.       Подул прохладный ветер и только сейчас Бьякуя заметил, что супруга стояла в одном лишь тонком кимоно. Он сложил письмо и спрятал его в складках хаори, а после его же уложил на хрупкие плечи девушки и осторожно обнял. Кэтсуми тяжело вздохнула:       -Мне просто стало так грустно, Бьякуя-сама.       -Все в порядке. Он многое значил для тебя, — тихо отозвался супруг и обнял чуть крепче.       -Да. Вот и попрощалась. Что-то такое я и ожидала прочитать, если бы письмо нашлось, просто это оказалось неприятным подтверждением смерти Ичимару-семпая, — какая-то птица с криком сорвалась с дерева и улетела куда-то в даль, словно подтверждая сказанное.       -По-твоему лучше жить с наивной и бессмысленной надеждой, чем с горькой реальностью?       -Нет, конечно. Надежда только на короткое время дает силы, реальность хоть и болезненна, но с ней всегда можно жить дальше. Кстати, о реальности, — Кэтсуми повернулась к мужу, взяла его за руки с полными искренности глазами, — Могу ли я воспользоваться Вратами в Сенкаймон, что находятся здесь на территории? — Бьякуя молчал, все это время вопрос о Мире живых не поднимался, и он уже даже успел выдохнуть с облегчением, — Я клянусь тебе, это один день, всего один, я никуда не исчезну, я точно вернусь, мне просто нужно закончить дела, которые там оказались подвешены на все это время.       -Стоит ли мне сопроводить тебя? — спустя довольно длинную паузу с тщательным осмыслением спросил Кучики.       -Не думаю, что тебе стоит тратить на это время. Мне нужно решить вопрос с моим статусом, с квартирой и с Юмико. Она уже в очень почтенных годах.       -Ладно, — ответ был спокойным, но Кэтсуми успела заметить, как глаза супруга сделались темными, словно грозовое небо. Ему абсолютно не нравилась эта идея.       В целом не удивительно, почти каждый раз, когда Шируба покидала Общество душ, случалось что-то неприятное и однозначно требующее серьезного вмешательства. Запретить супруге Бьякуя, конечно, мог, но имело ли это какой-то прагматичный смысл? Так или иначе, она бы все равно ушла, и уж лучше знать, где она находится, чем переворачивать все миры в ее поисках, и хуже того, надумывать себе худшие из вариантов. Капитана успокаивало лишь то, что сейчас их отношения и чувства открыты, а каждый разговор строится на доверии. По меньшей мере сам по себе такой вопрос уже является актом доверия. Еще один аргумент в копилку неразумности запретов.       -Мой дорогой супруг, — нежный тихий голос вернул из мыслей, — Мой понимающий и мудрый супруг, если так будет спокойнее вашему сердцу, мы можем пойти вместе.       -Думаю, мое присутствие будет действительно лишним, но я очень прошу тебя вернуться или найти способ сообщить мне, если тебе потребуется помощь.       -Обещаю и благодарю за ваше доверие, Бьякуя-сама, — Кэтсуми склонила голову.       Аристократическая сущность Главы клана Кучики всегда радовалась традиционно-протокольному поведению супруги, но это же поведение резало его душу на части. В голове так и возникали ситуации прошлого, когда Шируба вернулась из больничных палат, восстанавливала силы и совершенно не терпела присутствия своего супруга. Обычаи же как раз помогали справиться ей со своими сложностями, но выглядела она ранимой, уязвимой, беззащитной, и до сих пор выглядит так, стоит ей хоть слово сказать в высоко уважительном тоне. Это и стало причиной, почему супруге позволено общаться с Главой клана неформально, но лишь наедине. Ни разу Кэтсуми не позволила себе в присутствии членов семьи обратиться к супругу неподобающе. Да и в целом претензий к соблюдению ею протокола не было. Разве что иногда она позволяла себе носить мужские оби или забирала у супруга любимое темно-зеленое кимоно с переливающейся вышивкой из хризантем и гортензий, но такую шалость можно и вовсе оставить незамеченной.       -Перестань, Кэтсуми, — Бьякуя все же опустил руки и немного отстранился.       -Что перестать?       -Когда ты так говоришь, так ведешь себя, я совершенно бессилен.       -Я не понимаю, — супруга действительно была в замешательстве, такого Кучики Бьякую она и представить не могла, — Это всего лишь жест уважения и благодарности к тебе. Мне действительно это важно, пожалуйста, прости меня, если я обидела тебя чем-то.       -Нет, тебе не за что извиняться.       Шируба совершенно не понимала, что происходит. Это самое необычное поведение, какое она могла бы представить у супруга. Она уже давно сделала себе медальон с лепестком Сенбонзакуры, а сейчас был подходящий повод им воспользоваться. Потратив немного времени, все же удалось понять: бесстраший капитан боится и отчего-то чувствует вину. Кэтсуми снова взяла супруга за руки и приложила их к груди.       -Бьякуя-сама, чего ты так боишься?       -Ты уже знаешь ответ на этот вопрос, — он попробовал убрать руки, но теперь уже Шируба удерживала их контакт, и прервать его не было ни малейшего шанса.       -Будет здорово, если ты расскажешь.       Еще одна пауза рассеялась по комнате. Воспоминания так и возникали в голове сами собой, и они совершенно не были приятными.       -Я боюсь, что все может повториться, — медленно открывался супруг, — То, какой ты была в период восстановления сил, ранило меня каждый день. Ты действительно не доставляла проблем своим поведением, но лучше бы я постоянно забирал тебя пьяной у Мэй и успокаивал твои эмоциональные вспышки, чем видеть тебя покорной, беззащитной и отстраненной. И сейчас, когда ты так учтива со мной, я не понимаю, что мне делать, а потому готов и вовсе делать что угодно, только бы не потерять настоящую тебя.       Кэстуми лишь тихо охнула. Такой открытости она совершенно не ожидала. От лепестка Сенбонзакуры слышались отклики-подтверждения каждого слова, сердце вырывалось из груди, и это точно не оставалось незамеченным. Бьякуя все же осторожно перехватил руки супруги и невесомо коснулся губами. Что-то сильное охватывало их обоих и накрывало с головой, и сопротивляться тому совершенно бессмысленно. Сейчас капитаны говорили лишь взглядами и чувствами.       Воздух становился совсем тяжелым и, повинуясь лишь чувствам, Бякуя с нежностью убрал прядь волос с лица супруги, обнял крепче и приподняв за подбородок осторожно коснулся ее губ. Мягкое тепло растеклось по телу, когда он получил ответ на поцелуй, робкий, нежный, с сумасшедшим ритмом сердца. Он лишь на полсекунды прервался, чтобы убедиться в правильности своих действий, и тут же вернулся к начатому, словно влюбленный мальчишка.       -Кэтсуми, — голова шла кругом и голос супруга звучал словно эхо из другого мира, — Не смей исчезать.       Сквозь туман чувств она все же начала приходить в себя. Совершенно рассеянный, но сияющий взгляд изумрудных глаз едва-едва начал возвращаться к реальности, как по телу прошла болезненно отрезвляющая дрожь.       Только не поддайся страху…