Время ночи

      Утро было теплым и солнечным, город привычно гудел, тысячи машин и людей спешили по своим делам. Шинигами в капитанском хаори наблюдала за всем с высоты. За годы ее отсутствия многое успело измениться: появились новые здания, в парке подросли деревья и обновились пешеходные дорожки, новые светофоры и рекламные вывески, которые ночью почти заменят солнце. Привычным остался уличный торговец с мороженым, тайяки, данго и какигори. Когда-то Кэтсуми каждый день выходила на обед, чтобы побаловать себя чем-то вкусным у добродушного лавочника.       В офисе ожидаемо кипела работа. Это вызывало и радость и грусть одновременно. Как бы все это не было дорого, как бы Шируба не любила каждого из своих друзей, она сюда больше не вернется. Собственно, кроме Мэй никто ее и не увидит, а вот с последней уже давно пора снять груз ответственности и дать спокойно жить. Мэй переехала в кабинет Кэтсуми, и как раз сейчас проводила утреннее совещание. Шируба наблюдала за окном, все не решаясь, как же ей появиться и начать разговор с подругой, главным партнером в делах и человеком, перед которым ей также очень стыдно и о многом придется объясниться.       Мэй отвечала на письмо, это забрало все ее внимание. Лишь спустя полчаса она подняла глаза и увидела в кресле пропавшую без вести подругу в форме шинигами. Они встретились взглядами, но никто не решался заговорить. В конце концов Ширубы не было почти 8 лет, хотя она обещала, что вернется через месяц-два после того, как ушла с Кучики. Еще немного подумав, блондинка подняла телефонную трубку и набрала короткий номер: «Да, это я. Отмени на сегодня все встречи… Да, даже с господином Танака… И на завтра на всякий случай тоже все отмени… Да, спасибо… Скоро уйду и не вернусь сегодня».       Она все еще смотрела на подругу-шинигами, словно не до конца верила своим же глазам. Остается совсем немного до того, как Кэтсуми Шируба будет официально объявлена пропавшей без вести и вступит в силу ее завещание. Да, они были к этому готовы, планировали такой вариант развития событий, и уже даже все процессы запущены, но сейчас ее появление может все изменить, а это потребует еще больше действий.       -Что следует делать, если в твоем кабинете сидит бог смерти? — все же начала разговор Мэй.       -Выслушать и простить? — немного виновато отвечала подруга.       -Черт тебя дери, Кэтсуми! Я уже столько раз похоронила тебя! Что этот Кучики с тобой сделал!!! — Блондинка словно в шунпо оказалась рядом с Ширубой и крепко тряхнула ее за плечи, — Честное слово, я убью и тебя и его за все, что мне тут пришлось пережить! Скажи же мне хоть что-то?! Ну хоть что-нибудь, что оправдает твою восьмилетнюю пропажу!       -Прости меня, Мэй, тысячу раз прости, — снова звучали извинения, — но мне придется очень долго рассказывать. И времени у меня тоже не сказать, что много. Давай я попробую начать с важного.       -Удиви же, — Мэй все же отпустила подругу, но все еще выглядела очень раздосадовано и гневно.       -Я не умерла, хотя очень старалась. Но для этого мира я все же сделала это, — Кэтсуми протянула тонкую папку, — один офицер полиции мне давно был обязан, он все подготовил, тебе нужно только подписать и совсем скоро это закончится.       Мэй взяла документы, хмурясь прочитала каждый лист. Все это ей не нравилось, но когда-то давно она успела пообещать подруге, что и такую просьбу она тоже выполнит.       -То есть я должна подтвердить, что опознала тебя и устроить вот эти бутафорские похороны, про которые мы говорили лет тридцать назад?       -Ну… за то не надо ждать два года до истечения срока, потом еще суд, вступление в наследство, тут дел еще года на четыре, а так закончится все за полгода-год, и ты сможешь принять мою долю в компании и спокойно управлять делами.       -Ладно, хорошо. Давай тогда решим дела по порядку, — голос Мэй звучал уверенно, но грустно, — Боюсь, ты появилась более чем вовремя. Мне как раз пришло сообщение от дочери Юмико. Последние три года она в больнице под аппаратами и сегодня ей стало хуже. Я обещала приехать.       -Тогда нам стоит поспешить.       Мэй вышла из кабинета, попрощалась с секретарем и зашла в лифт. Ей вдруг показалось забытым чувство, когда она вот так ходит с шинигами за спиной, и лишь она может видеть свою спутницу. Это так странно, что они даже толком не могут поговорить, но она знала, что нужно проявить терпение и подруга не оставит ее без объяснений.       В больнице были резкие запахи медикаментов, по коридорам ходил медперсонал. Шируба видела, как многие души-плюс уже на грани, но у этого заведения есть дежурный шинигами, не стоило отвлекаться на всех.       У палаты Юмико стояли родственники. Они понимали, что им остаются последние дни, а то и вовсе часы до прощания с мамой и бабушкой. Семья очень ее любила.       -Госпожа Мэй, — отозвалась худенькая девушка, кажется, она была старшей дочерью Юмико, — Спасибо, что вы пришли. Врач сказал, что маме осталось совсем не долго. Отказывает все.       -Минако, милая, конечно, я пришла. Разве я могла не прийти, — Мэй обняла девушку и посмотрела на подругу, указав на палату взглядом.       -А госпожа Кэтсуми? Так ничего и не слышно?       -Увы, но если она вернется, то будет очень расстроена.       -Мэй, пожалуйста, переведи им деньги с моего счета. Я обещала Юмико, что не оставлю без поддержки их, — голос Кэтсуми буквально прозвучал в голове, — Я пока пойду, время пришло.       Все стали старше за это время, но давняя помощница и мудрый друг Ширубы словно лишилась разом двадцати лет. Болезнь буквально высушила ее. Последние минуты ее жизни подходили к концу, это было грустно и в то же время, капитан была рада, что сможет попрощаться с другом. Юмико вдруг встала и открыла глаза:       -Ох, госпожа Кэтсуми, как же я рада видеть вас!       -Как и я тебя, Юмико, — Шируба обняла ее крепко, тут же дали тревогу аппараты, — но я тут по делу.       -Мне пора? — понимающе смотрела пожилая женщина, — А как же они?       За окном в палату плакали дочери. Их мужья старались их поддержать. Мэй тоже тихо вытирала слезы платком, хотя сейчас она прекрасно видела и подругу и Юмико. Врачи кружились над телом на кровати, пытаясь по протоколу выполнить все, что должно спасти жизнь. Это, оказывается, больно, видеть страдания близких по поводу собственной смерти. Ведь, это ты уходишь в некий лучший мир, а они остаются без мамы, бабушки, жены, сестры…       -Они справятся, все справляются, и они тоже. Но сейчас им будет очень тяжело. Мы не сможем им ничем помочь, смерть — это часть жизни, и все что мы можем — принять ее.       -Не могу с вами поспорить, госпожа. В вопросах смерти вы куда больший эксперт, чем я, — улыбка Юмико обезоруживала, — И что же теперь? Как ваша квартира?       -Не беспокойся об этом, я пришла, чтобы закончить здесь все дела и остаться в Обществе душ. Живое — живым, — Шируба тоже тепло улыбалась и старалась как-то расслабить старого друга перед переходом, — Но я хотела спросить, не хотели бы вы продолжить помогать мне и после смерти? Я вышла замуж за капитана Кучики, думаю, вы его помните, и мне бы хотелось хоть как-то облегчить вашу… жизнь после смерти.       -Ох, что вы, госпожа, — Юмико склонилась, — Вы так много сделали для меня при жизни, так помогли, я не смею вас просить и не смею принять такое щедрое предложение. Пусть судьба распорядится моей смертью.       -Хорошо, я понимаю, но если что-то потребуется, если будет тяжело или даже просто грустно, пожалуйста, найди меня. Подойди к воротам Сейрейтея и попроси связаться с Кучики Кэтсуми. Я сделаю все возможное для тебя.       -Спасибо вам большое! Я всегда буду благодарна вам госпожа, но я надеюсь, моя смерть принесет мне покой.       -Тогда пора.       Кэтсуми крепко обняла свою помощницу. Мэй смотрела на них через стекло, и заметив улыбку Юмико, улыбнулась ей в ответ. Она раньше никогда не видела, как это происходит, Шируба достала свой занпакто, обернутый изумрудной лентой, перевернула его в руке и приложила рукоять ко лбу Юмико. Палата и коридор наполнились светом, и в небо улетела яркой звездой душа Юмико. Врачи констатировали смерть.       -Пойдем, Мэй, у нас еще много дел, — Шируба появилась рядом с подругой неожиданно, — Родственникам нужно побыть в своем кругу.       Блондинка вытерла слезы, кивнула и попросила минуту. Она что-то быстро обсудила с мужьями дочерей Юмико, пожала им руки, обняла девушек и тихо скрылась в коридорах, следуя за белым хаори.       До дома, где располагалась квартира Ширубы, они ехали в полной тишине. Девушкам было, о чем подумать, осмыслить, что Юмико больше нет, и что это произошло именно в тот день, когда вернулась Кэтсуми, хотя это было скорее стечением обстоятельств, нежели намеренным планом.       В квартире стояла оглушающая тишина, уже несколько лет сюда никто не заходил. Когда Юмико попала в больницу, Мэй распорядилась законсервировать квартиру: все выключить, убрать что-либо портящееся или требующее ухода, накрыть всю мебель. Шируба включила электричество, сработали все приборы освещения, вентиляция, загудел холодильник, мелодично отозвалась варочная панель и духовка. Квартира неспешно оживала. С мебели в гостиной девушки стянули накидки и выставили на столик предусмотрительно взятую еду из ресторана на первом этаже.       -Даже странно осознавать, что я здесь последний раз, — Кэтсуми сидела в кресле у панорамного окна с видом на город. Когда-то здесь же они с Бьякуей пили чай и вели непростые разговоры.       -Давай ты мне уже все расскажешь, — отозвалась из соседнего кресла Мэй, — мне пока примерно ничего не понятно, но уж очень интересно.       Немного подумав, Кэтсуми решила начать с самого начала, с момента, как прекрасный капитан Кучики забрал ее к себе и началась подготовка к свадьбе. Это было довольно непросто рассказать все события прошедших лет кратко, но не упустив ничего важного. Еще сложнее было вспоминать времена, когда на ее дорогого супруга действовало проклятье брата, и после, когда она не могла никак справиться со всем пережитым. Она ведь даже с Бьякуей не поднимала эти темы, а Мэй точно стоило все рассказать.       Подруга лишь успевала удивляться, иногда что-то уточняла, но в основном просто слушала. Жизнь не готовит к тому, что твоей лучшей подругой станет шинигами, и не готовит к тому, что однажды подруга придет в последний раз.       -Так-так, стой, — после завершения долгого рассказа затараторила Мэй, — то есть ты сейчас говоришь, что после всей этой мясорубки, что ты пережила, сейчас, когда у тебя наметился такой прогресс с мужем, ты просто ушла и оставила его там?       -Ну нет, я не ушла, это же были мои покои. Но я запаниковала. Столько чувств и эмоций, с которыми приходится справляться, от чего мне пришлось попросить его оставить меня одну.       -Кэтс, ты дура, честно. Вот никто тебе не скажет, а я скажу! — Мэй просто фонтанировала, а Шируба радовалась ее взрывной эмоциональности, прямолинейности и откровенности, — Ну вы там серьезно что ли до зрелого человека по несколько сотен лет развиваетесь?       -Да почему же? Нет, нормально мы развиваемся, просто долго остаемся молодыми. Ты бы главнокомандующего Кьераку видела, его если побрить — лет тридцать от силы дашь!       -Я не о вечной молодости, я о тебе! Ну в самом деле, ты опять не понимаешь, что снова влюбляешься в своего мужа? Что ты просто естественно реагируешь на объект симпатии?       -То есть ты мне хочешь сказать, что это уже не страхи прошлого, а страх за будущее? — почти в состоянии катарсиса спросила Кэтсуми, — То есть вот это вот состояние, это просто симпатия и, прости меня Король Душ, всего лишь желание, с которым я не могу справиться?       -Ну с желанием к супругу не нужно справляться, — успокаивала с легкой усмешкой подруга, — С желанием нужно ложиться в постель, а там дальше пестики-тычинки и все такое, ну ты понимаешь.       -Да ну нет, Мэй, брось. Я все еще с содроганием думаю о нашей близости.       -А ты не думай, приди к мужу в покои, сними кимоно и дальше доверься. Кучики, конечно, та еще ледышка, но уверена, он знает, что нужно делать, если перед ним такая женщина.       -А если не получится?       -Значит еще раз попробуете. Я тебя умоляю, ну как ребенок. Доверься мужу! Он взял ответственность за тебя, ему ее и нести, — Шируба что-то хотела добавить, но Мэй не позволила, — Да, Кэтс, даже если это вопрос вашей постели. Все наладится, возьмешь этот вопрос в свои руки, но пока просто доверься. Уверена, ты не пожалеешь об этом! Шируба зарделась, а Мэй закатилась смехом, хотя и была совершенно серьезна в каждом своем слове.       -Знаешь, мне будет очень тебя не хватать, Мэй, — сменила тему шинигами, — Ты столько раз помогала мне, уверена и этот твой неловкий совет окажется применимым и действенным.       -Кстати, да, пока ехали, я подумала, что Юмико подала хороший пример.       -Что ты имеешь ввиду?       -Я бы хотела умереть и пройти свою смерть сама до перерождения.       -Но ты могла бы стать шинигами, у тебя все способности к тому, я бы помогла тебе.       -Именно так, Кэтс, ты бы помогла, но кем бы я стала? Вряд ли бы дошла до какой-то достойной позиции, может меня эти ваши пустые убьют в первый же раз? Ну зачем мне это? Я и тут всегда была в твоей тени, но это мой выбор, я не жалуюсь, не подумай, но после смерти я хочу пройти по судьбе. И да, я знаю, как тебя найти.       -Конечно, Мэй, я понимаю. Это твой выбор, и я принимаю его.       -Спасибо тебе. Мне бы хотелось однажды тебя увидеть еще раз. Еще много раз, честно говоря.       -Как и мне. Но давай решим уже что делать дальше. К ночи бы вернуться домой и не расстраивать моего дорого супруга.       Еще долго девушки разбирали документы, обсуждали планы, вспоминали что-то приятное, но в основном делали все, чтобы попрощаться навсегда.       Уже ближе к ночи уставшая и немного грустная капитан прошла через Сенкаймон в саду поместья. Она обещала уложиться за один день — она это сделала, хотя объективно понимала, что ей бы еще пару дней, чтобы в последний раз… Хотя лучше отрубить бродячей собаке хвост с прогрессирующим некрозом сразу, чем отпиливать по кусочку, мотивируя это заботой о животном. Какое-то время капитан просто стояла в саду, привыкая к тишине и размеренности Общества душ. Она раньше никогда не замечала этой огромной разницы между суетой, шумом и хаотичностью Мира живых против спокойствия и неспешности здесь.       Еще немного она прислушивалась к ощущениям: ее дорогой супруг был в своих покоях, тревожен, но сдержан. Сложно подумать, что он успел пережить за день отсутствия своей жены, которая то и дело стремилась исчезнуть или попасть в неприятности, и каких усилий ему стоило не отправиться за ней на рассвете в Сенкаймон, но это останется его тайной. Пройти к своим покоям, минуя покои супруга, Шируба не могла — единственная дорога пролегала через густые кусты, а это уже откровенное ребячество. От разговора с Мэй о чувствах тут же загорались щеки и даже уши, но все сложнее было убеждать себя в ее неправоте.       Вдохнув еще несколько раз теплый воздух, Шируба двинулась через сад напрямую к покоям супруга. Каким бы тяжелым не был этот день — Бьякуя первый, кто достоин знать о нем всё прямо сейчас и в подробностях, может быть, за исключением пары деталей, от которых все еще виднелся румянец на лице Кэтсуми. Вечером сёдзи в покои Главы семьи часто бывают закрыты, но сегодня он, очевидно, намеренно хотел все держать под контролем и видеть каждого обитателя сада.       Супруг нашелся за самым кучиковским времяпровождением — каллиграфией. Он сидел за столом с идеальной осанкой, в темно-зеленом кимоно, которое так нравилось иногда носить его жене, что оно уже успело пропитаться ее ароматом ландышей. Дыхание было настолько ровным и мягким, что с трудом можно было заметить, он словно идеальная фарфоровая кукла с черными гладкими волосами, переливающимся серебристыми взглядом и идеальной светлой кожей — хоть сейчас бери и ставь под стекло, чтобы сохранить на вечно. Капитан Кучики с аристократической точностью сосредоточенно выводил линии иероглифов и остальной мир, казалось, не существовал для него.       Едва открылись врата Сенкаймона, он с облегчением выдохнул — супруга вернулась. Хотелось тут же встать и выйти ей на встречу, но следовало дать произойти всем событиям последовательно. Кучики Бьякуя лучше всего умел, но больше всего не любил ждать, особенно если это касалось его личных волнений. Он даже поверил, что Шируба умудрится как-то проскользнуть мимо его покоев, но чуть заметно с облегчением выдохнул, услышав очень тихую, но знакомую поступь по доскам веранды. Не подавая вида, он продолжил выводить изящные линии. Со вчерашнего вечера уважаемый капитан пребывает в определенном недоумении и замешательстве: не сделал ли он что-то не так? Не обидел ли чем-то свою супругу? Не слишком ли стремительно перешел черту? К тому же Кэтсуми ушла, едва первые лучи солнца появились из-за горизонта и даже не зашла попрощаться. Возможно, она просто не хотела помешать последним минутам сна, а может быть ушла, ведомая своим страхом. Во всяком случае сейчас точно не место спешки. Бьякуя уже множество раз убедился, что необузданной натуре супруги стоит дать время на самостоятельные решения и действия.       Шируба встала у входа рядом с сёдзи, осторожно наблюдая за супругом и не смея побеспокоить. Она сама знала, как важно завершить начатое в каллиграфии, и как раздражает, если кто-то нарушит твой ритм и настрой. Бьякуя был погружен в процесс. По меньшей мере это выглядело именно так. И каждая дополнительная минута давала девушке осмыслить произошедшее вчера между ними, и что еще важнее — понять свои чувства и отношение к этому. Неожиданно для себя она ощутила, как в животе что-то сжимается и поднимает градус волнения, пульс вдруг стал немного чаще. Все это она обычно относила к страху, и даже сейчас это был он (только отчасти, но все же), однако правда в том, что не о прошлом. Это была тревога о будущем и действительно сильные чувства к прекрасному капитану шестого отряда.       -Здравствуй, Кэтсуми, — почти не отрываясь от бумаги начал Кучики.       -Бьякуя-сама, добрый вечер, — Кэтсуми позволила себе войти в покои и поклонилась, — Как и обещала, я все сделала за один день. А как прошел ваш день?       Мужчина чуть заметно фыркнул и ухмыльнулся. Он медленно в полной тишине собрал принадлежности для каллиграфии и убрал в шкаф. Шируба лишь наблюдала за ним. В целом, спешить было некуда, впереди целая вечность.       -Ты не успела к ужину, — прервал тишину супруг, — Мне распорядиться о позднем ужине для тебя?       -Благодарю, но я не голодна. Успела поужинать с Мэй, а сейчас была бы рада рассказать все моему дорогому супругу за чаем, — Бьякуя кивнул, — Я попрошу, чтобы принесли все необходимое, и вернусь, буквально через несколько минут. Такое чувство, что хаори весит целую тонну.       -Давно не проводила обряд духовного погребения? Кто-то умер? — супруг посмотрел обеспокоенно и очень внимательно. Об этом мало кто говорит, но почему-то капитанское хаори всегда отзывается не самым благостным образом на обычный обряд погребения. Для капитанов это не частая работа, даже совершенно непривычная, и, вероятно, поэтому она так сильно ощущается.       -Да, попрощались с Юмико.       -Соболезную.       -Все в порядке, это жизнь, она так или иначе заканчивается смертью. Ладно, я скоро.       Кучики Бьякуя в очередной раз поразился насколько спокойно супруга относится к смерти. Даже вспоминая смерть ее отца, она скорее расстроилась из-за выходки брата, чем из-за кончины родного человека. Хотя была одна смерть, которая ее задела — Ичимару Гин. Но не исключено, что в первый момент ее реакция была такой же безжизненной, и лишь спустя время она смогла дать волю своим чувствам.       А если я умру, ты тоже скажешь, что это естественный ход вещей?       Не прошло и двадцати минут, как в покоях появилась Лейла с чайным столиком и всем необходимым, а за ней в нежно-голубой юкате с белым поясом и слегка небрежно собранным пучком на голове вошла Кэтсуми. Бьякуя почему-то ожидал, что супруга придет в протокольном обличии, но он же сам позволил ей вольности, если того не требуют обстоятельства. И в самом деле за двадцать минут просто невозможно собраться, как того требуют правила.       -На удивление, я сегодня все успеваю, даже уложилась в двадцать минут.       -Мы располагаем достаточным количеством времени, можно не спешить.       -И то верно, мой дорогой супруг, — Шируба засуетилась, указывая Лейле, куда поставить столик, и выбирая любимые дзабутоны в шкафу. Всё подготовив, она поблагодарила и отпустила Лейлу, а вместе с тем попросила передать управляющему просьбу об отзыве слуг из части покоев господина. Не хотелось, чтобы хоть какие-то сплетни просочились за пределы комнат.       Кэтсуми неспешно начала заваривать чай. Внутри все еще что-то бушевало, но ритуалы нужны, чтобы успокоиться и сделать все правильно. Первую пиалу с чаем она подала супругу. Спустя три глотка, Бьякуя все же нарушил тишину:       -Я рад, что ты вернулась.       -Иначе и быть не могло. Меньше всего мне хотелось расстроить моего дорого супруга, — девушка неспешно наполнила чаем опустевшие пиалы. — В общем-то, я все завершила, хотя это было не так просто, как мне того хотелось бы.       -Что случилось с Юмико? Несчастный случай? — этот вопрос действительно интересовал супруга, пусть и недолго, но он был знаком с этой добродушной женщиной, и знал, как она важна для Кэтсуми.       -Болезни и возраст. Еще тогда ей было без малого семьдесят лет, моложе со временем, к сожалению, не становятся. Но все прошло хорошо за исключением того, что я не могла выразить свои соболезнования ее близким.       -Почему?       -Я не использовала гигай, — удивленный взгляд супруга очень позабавил, — Только Мэй меня видела, ну и Юмико в свои последние минуты. Мы оформили документы о моей смерти и поставили точку в этой истории.       -Это смелый шаг, Кэтсуми, ты действительно все обдумала? — такое заявление одновременно и радовало и тревожило капитана Кучики. С одной стороны — меньше поводов для тревог и меньше причин, чтобы исчезнуть, с другой — какова цена этого решения и как оно скажется на его супруге?       -Ну, я попробую все объяснить. Если начинать с самого простого: всем моим друзьям к пятидесяти и это видно на их лицах, в их голосах — я понаблюдала за ними, понимаю о чем говорю, а я застряла где-то в районе двадцати пяти. Я и так всеми правдами избегала фотографий, но уже сейчас это становится заметным, а дальше — больше. Я же не могу жить вечно как человек.       -Разумно.       -Да, и потом, не хочется мне хоронить их всех. Однажды это произойдет, и скорее всего первой после смерти они увидят меня. Было бы неплохо избежать лишних объяснений. Все легко прошло с Юмико, она даже была рада этому, еще могла бы понять Мэй, но каково будет остальным? Даже думать не хочу.       -Ты не думала позвать Юмико для помощи здесь в поместье? Мало ли куда она попадет после распределения, — такая озабоченность супруга теплом растекалась по сердцу.       -Я так благодарна, что ты спросил об этом. Это было моим предложением, но она отказалась. Сказала, что хочет пройти свой путь после смерти сама. Кстати, Мэй сказала, что хочет последовать ее примеру.       -Вот как, — заключил Бьякуя, обдумывая решения близких людей его супруги, в самом деле очень мудрый поступок.       -Их тоже можно понять. В конце концов та же Юмико должна быстрой уйти в перерождение, не думаю, что она тут надолго задержится. Мэй, я надеюсь, пройдет тем же путем. В любом случае каждая из них знает как меня найти.       -Хорошо, они всегда могут обратиться в наш дом за помощью. Но что же дальше? — вернулся к теме Бьякуя, — Как Мэй все это восприняла?       -Нууу… она хотела меня убить, — Кэтсуми немного грустно ухмыльнулась и вновь обновила чай себе и супругу, — Я обещала ей вернуться через месяц-два, а сама пропала на восемь лет. Я бы тоже хотела меня убить. Особенно, учитывая, как я у нее появилась, — супруг вопросительно приподнял бровь, он понимал, что это не самая простая ситуация, не дежурное чаепитие точно, — Ну, пока она была занята, я развалилась у нее на кресле в кабинете и ждала, когда она меня заметит.       -Ты мастер тактичных появлений.       -Да, я знаю, первая строчка в Вестнике Сейрейтея, — супруги рассмеялись, — Ну в общем, дальше я рассказала обо всем, что случилось, чем повергла в очередной шок Мэй, потом всё обсудили, погрустили, подписали документы о моей смерти, поговорили о дальнейших планах в отношении моего имущества, да и всё.       -Мэй даже не дала бесценных советов? — Кэтсуми в мгновение зарделась, — Значит, дала, — удовлетворенно заметил супруг. В глубине души он надеялся на то, что дерзкая и прямолинейная подруга поможет Кэтсуми. Теперь его распирало от любопытства, но стоило проявить терпение.       -В общем-то да. И возвращаясь к первоначальному вопросу: да, я все обдумала. Живое, как говорится, живым, а моя судьба здесь в Обществе душ. Думаю, мне пора бы расставить приоритеты и прекратить эту беготню между мирами, раз уж всё так сложилось. По правде говоря, я думала обо всем этом с тех пор, как обуздала пустого внутри себя, и всякий раз мои мысли приходили лишь к одному решению, которое я не могла принять даже внутри себя, — Шируба в нерешительности вздохнула и все же озвучила то, что было так важно сказать ей и услышать ее мужу, — Выбирая между нестабильностью столь заманчивого Мира живых и вечностью, пускай пока и не очень определенной, но с моим прекрасным супругом, мой выбор очевиден.       Кучики замер. Это был ответ на вопрос, что поселился в нем ядовитым червяком сомнений прошедшим вечером, или даже много раньше, и весь этот день терзал его, заставляя появляться ужасным картинам будущего в голове. Сейчас же каждое слово растекалось словно теплый мед по телу. Мог ли он сейчас желать большего? Пожалуй, да, но это всего лишь желание физической близости, а это он вполне мог подождать. Но вот вернуть столь же откровенный жест стоило сейчас. Кэтсуми уже успела до суха извертеть пиалу в руках, ожидая хоть какой-то реакции, и только сейчас Бьякуя заметил, насколько затянулась его пауза.       -Отвечая на твой вопрос: мой день прошел в тревоге и ожидании. Больше всего я боялся, что ты не вернешься. Ты ушла не попрощавшись, и я подумал, что мог вчера обидеть тебя, и это терзало меня еще больше, — он поставил свою пиалу на стол и девушка увидела, как на руке сверкнул браслет с Посланцем Вакаме, она и не замечала раньше, что супруг носит его, — Но теперь я понимаю, что все мои тревоги напрасны. Кучики Кэтсуми, ты сделала меня самым счастливым мужчиной.       -Интересно, что ты мне скажешь, когда я все же подарю тебе первенца? — Шируба улыбнулась, уж очень хотелось как-то в шутку обсудить еще и этот вопрос, но чтобы снять весь этот флер серьезности и ответственности. Да и это откровение тоже было очень приятным и для нее. В действительности они оба держат многое внутри себя, и стоит иногда озвучивать свои чувства, чтобы партнер мог понимать тебя и чувствовать себя так же понятым.       -Жду этого с нетерпением, — теплая рука супруга вдруг оказалась рядом и накрыла все еще тревожно крутящую пиалу руку Кэтсуми, — Уверен, это будет мой второй самый счастливый день в жизни.       Этот момент они все же позволили растянуть и посмаковать довольно долго. Чайный столик отодвинулся сам собой, руки оказались переплетены, Кэтсуми сидела, облокотившись спиной на грудь супруга, Бьякуя вдыхал ставший любимым аромат ландышей и наслаждался теплом столь приятной и невинной близости. Во времена исчезновения Кэтсуми он столько раз жалел, что у них было мало таких вот приятных моментов вместе, когда мир и время существуют лишь для них двоих. Хорошо, что теперь все время принадлежит лишь им, и таким может быть каждый день.       Он хотел поправить волосы, выбившиеся из пучка супруги, когда почувствовал, как она обмякла в его руках. Впервые с момента ее возвращения она смогла расслабиться и довериться настолько, что просто уснула в объятиях. Бьякуя улыбнулся и с легкой дрожью выдохнул, посмотрев в небо. Спасибо, что не забрала ее. Теперь я буду счастлив, Хисана. Он осторожно, чтобы не разбудить, перенес Кэтсуми на футон, накрыл одеялом и, кажется, тоже впервые, спокойно уснул рядом, прижимая супругу к себе, словно самое главное сокровище в жизни.