Время ночи

      Этим утром Бьякуя не стал уходить на другой футон намеренно. Ночь прошла спокойно, Кэтсуми лишь что-то невнятно пробурчала во сне, но чуть более крепкого объятия хватило, чтобы она продолжила спокойный сон. Утро могло оказаться, как спокойным, так и совершенно непредсказуемым. Что бы ни произошло, уважаемый супруг однозначно решил, что он сделает все возможное, чтобы пройти через главную точку стресса. Тенденция была давно понятна: переживаем пик и идем дальше. Это как шагнуть в речку в июне: сначала страшно, что будет холодно, а потом после того, как друзья окатили тебя брызгами, ты в целом даже рад происходящему, и вот уже плывешь до выдуманной точки, уверенно разводя бурные потоки руками.       Шируба зашевелилась. В полусне она еще не до конца понимала, где находится, но уже начала осознавать, что за спиной чувствуется тепло, а ее саму обхватывает рука. Не крепко, но достаточно ощутимо. Мысли тут же помутнели, сердце бешено заколотилось, хоть какие-то остатки критического мышления отказывались проявлять сопротивление. Еще секунда и она попытается вырваться, и будь, что будет.       Рывок.       Неудача.       Крепкие мужские руки буквально обездвижили беззащитное тело. Шируба все же как-то высвободила одну руку и тут же вцепилась в руку супруга, протыкая ее ногтями до крови. Через туман страха послышался голос: «Тише, Кэтсуми, тише. Это я, Бьякуя». Сердце вырывалось из груди, казалось вот-вот пробьет ребра. «Все в порядке, нет никакой опасности. Ты уснула вчера у меня на руках, и я оставил тебя здесь». В ушах шумело, каждое слово пробивалось словно через толщу воды. «Ты уже несколько ночей спокойно спишь со мной. И обычно я оставлял тебя под утро. Но сейчас я здесь, с тобой. Все в порядке». Дыхание полностью сбилось, воздуха критически не хватало и не было возможности вдохнуть или выдохнуть. Мозг просто не отдавал телу эту команду. «Выдохни. Медленно. Давай же. Вместе со мной. Теперь вдохни. И еще раз: выдохни медленно, и теперь вдохни». Сосредоточенность на дыхании начала медленно возвращать к реальности. «Я не причиню тебе боль. Не сделаю ничего, что навредит тебе или будет против твоей воли. Выдыхай. Молодец». Шум в ушах начал проходить и голос супруга начал приобретать осязаемость, он снова слышался рядом. «Кэтсуми, прошу, доверься мне. Я клянусь. Клянусь, что никогда не обижу тебя и всегда буду только защищать». С сознания постепенно спадала пелена, но все еще сложно было сосредоточиться хоть на чем-то. «Дыши, не забывай. Вместе со мной: вдох и выдох. И еще раз».       Реальность медленно обретала свои черты: вот комната, свет точно утренний, вот та же юката, что и осталась с вечера. «Ты видишь? Чувствуешь? Ничего не изменилось с вечера. Ты просто под одеялом. И твоих ночных кошмаров нет, когда я рядом. Слышишь?». Неуверенный кивок. Голос все еще парализован страхом: можно или наблюдать, как сердце пытается вырваться, или дышать, или… пока больше ничего. «Не спеши. Дыхание должно быть размеренным и успокаивающим, а не торопливым. Медленно вдох и выдох». Еще подышим. Да, дышать — это важно. Руки тоже все еще скованны, но ведь и правда, все в порядке, ничего не произошло. Просто очень-очень страшно. И сложно сопротивляться этому чувству. «Я всегда буду рядом. И мне не нужен этот мир без тебя». Вдруг ощутился ритм сердца супруга, он крепко прижимает к своей груди и на этих словах его сердце забилось сильнее. Из изумрудных глаз потекли горячие слезы. Тоже совершенно неконтролируемо. Сердце сделало еще несколько сбивчивых и резких толчков и начало медленно успокаиваться. «Тише, Кэтсуми, все хорошо, ты молодец. А теперь попробуй разжать руку». Пальцы не слушались, но все же поддались команде мозга и начали медленно выходить из руки супруга, освобождая пути струйкам крови, тут же испачкавшим одеяло, одежды и футон. Еще несколько вдохов и выдохов. Перед глазами лишь руки, одеяло, кровь. Все постепенно складывалось в единый ряд, но тело не слушалось.       -Б-бьякуя-сама, — способность говорить начала возвращаться и все произошедшее пугало Кэтсуми, но теперь хотя бы контролируемо, — тут кровь… я… я сейчас…       -Не суетись, все в порядке, — прервал ее супруг, — Сейчас я отпущу тебя. Садись и не переживай ни о чем.       Он тут же ослабил руки и сел рядом на футон, давая свободу и возможность прийти в себя после столь тяжелого пробуждения. Шируба тоже поднялась, осматривая последствия случившегося. Взгляд тут же остановился на глубоких кровоточащих ранах на изящных аристократических руках. В глазах все еще стояли слезы, по рукам проходила дрожь. Нервно выдохнув, девушка вытерла слезы, и тут же пододвинулась к супругу сформировав лечащее кидо.       -Перестань, — Бьякуя осторожно перехватил руки супруги, — Это сейчас не самое важное.       -Д-да у т-тебя же к-кровь! — речь не спешила восстанавливаться.       -Не смертельно. Лучше приди в себя до конца.       -Если т-ты не д-дашь мне руку, я с-сбегу! — речь хотя и была нестройная, зато очень уверенная. Кучики совершенно не нравились такие угрозы. Вот же только обещала не исчезать и не сбегать. Но руку он все же покорно протянул супруге под мягкий свет лечащего кидо. Раны затянулись в мгновение. Остались лишь следы крови. На постели, на одеждах. О, каким интересным может быть повод для сплетен! Хорошо бы оставить произошедшее в этих покоях.       -Спасибо. Как ты чувствуешь себя?       -Уже лучше, — Кэтсуми все так же сидела, запутавшись в кровавом одеяле, — Мне будет еще легче, всегда становится легче, после того как я решаюсь на что-то переломное для моих чувств, но как ты решился на это? И ты сказал, что мои кошмары прекратились?       -Еще в первую ночь, когда ты осталась, я испробовал все возможное, но лишь прижать тебя и согреть оказалось единственным решением.       -Ох… это было рискованно, я могла навредить тебе, — Шируба опустила взгляд, переживая за не случившиеся беды.       -Пара твоих царапин меня точно не убьет, — улыбка на аристократическом лице располагала к себе и была невероятно мягкой и доброй, — А вчера я решил довериться чувствам. Смею заметить, что все получилось.       -Это факт. Спасибо, что сделал это для меня и просто за это вот все, — Кэтсуми развела руками над постелью.       -Я замечал, ты как-то почти беззвучно зовешь Лейлу, — супруг переменил тему, ожидая, что будет понят.       -Да, все дело в том, что и в ней есть кристалл Эмерарудо. Но моему дорогому супругу это уже давно известно. Сейчас все будет.       Лейла появилась очень быстро, осмотрительно принеся с собой одежды для госпожи и пустую корзину. Ей не нужны были объяснения о том, что произошло, она лишь низко поклонилась и принялась собирать испачканное постельное и вещи. Единственный вопрос, который хоть как-то ее интересовал: когда подавать завтрак и когда запускать слуг на сторону покоев господина Кучики Бьякуи. Получив свои ответы, девушка тихо удалилась.       -Всегда было интересно, что ты с ней сделала? — спросил уважаемый супруг, поправляя капитанское хаори.       -Просто хорошо к ней отношусь, — отозвалась Кэтсуми из-за ширмы, пытаясь самостоятельно расположить оби, но все же бросила эту затею и тоже решила надеть форму шинигами, — Люди любят хорошее отношение, никогда не хочется потерять это, совершив какую-то глупость. Вот она и старается.       -А Эмерарудо? Ты же зачем-то подсадила ей кристалл?       -Вот тут я поступила неблагородно, мне нужно было проверить одну теорию, и Лейла согласилась. Ничего против ее воли я не делала, хотя это, конечно, эксперимент над ней и так делать точно неправильно.       -Во всяком случае пользы больше, чем вреда, — заключил супруг, — Не думаю, что стоит об этом переживать, скорее стоит задуматься, как это применить в будущем.       В коридорах послышался звук шагов — на территорию возвращались слуги. Стоило поспешить на завтрак и по делам.       В середине дня капитан Кучики Кэтсуми неожиданно для себя поняла, что во всей утренней суете умудрилась забыть свой занпакто в покоях супруга. Не сказать, что он прямо сейчас ей нужен, но как вообще шинигами может забыть занпакто?! Выйдя из мыслей о прошедшем утре и поставив подпись на одном из документов, она спешно покинула территорию отряда и направилась в поместье. Мало ли что, а она без занпакто. И вообще, это просто невозможно! Какой будет позор, если кто-то заметит!       Вопреки всем заведенным традициям, она в шунпо домчала до территории и мягко, словно кошка приземлилась в саду. На удивление, реацу супруга ощущалась совсем рядом, хотя он точно должен был пойти в свой отряд. Во всяком случае, он планировал это. Вторая всегда закрытая половина комнат на стороне покоев Главы клана сейчас была раскрыта настежь. Лишь подойдя ближе, Кэтсуми поняла, что ее супруг стоит в комнате с портретом Хисаны, но сейчас вокруг него ходят слуги, собирая цветы и то немногое, что осталось в покоях его первой жены.       -Да, унесите в общий зал памяти, — отдавал распоряжение Кучики по поводу фотографии бывшей супруги, — Сделайте все, как подобает.       -Бьякуя-сама, — в удивлении подошла Шируба совершенно не понимая происходящее, — Все в порядке? Что-то случилось?       -Кэтсуми? Ты не в отряде?       -Страшно даже вслух сказать, я забыла свой занпакто в ваших покоях утром, потому и вернулась.       -Да, утро было насыщенным, — согласился супруг, — Я решил навести порядок. Традиционно эта часть покоев всегда принадлежала Леди клана. Я допустил ошибку, нарушив эту традицию. И если ты не против, эти покои твои.       Кэтсуми вновь почувствовала, как забилось ее сердце. Мэй как-то говорила, что в начале отношений, пока все определяется и встает на рельсы, по которым предстоит пройти долгую жизнь, происходит очень много терзающих душу событий и каждое из них оставляет шрам на сердце, даже если это, чего ты ждешь больше всего. Шируба тут же забегала глазами по комнате в поисках Лейлы, конечно, супруг не мог не привлечь ее к этому мероприятию. Увидев же ее, она вновь перевела взгляд на мужа и уже не отводила его в сторону.       -Лейла, — она дождалась реакции служанки, но все еще не отрывала глаз от супруга, — сообщи, пожалуйста, управляющему, что я сегодня же переезжаю в покои Леди клана. И сделай так, чтобы это услышало как можно больше людей.       Супруги Кучики не отрывали взгляд друг от друга. Слуги ходили вокруг, но они словно были ничего не значащим фоном. Кэтсуми хотела сказать очень многое, у нее было столько вопросов, но в самом деле все они не имели никакого смысла, поскольку в конечно итоге ее дорогой супруг предпочел иметь подле себя живую жену, а не более чем полувековой фрагмент памяти. Едва ушел последний из слуг, Шируба тут же обняла супруга.       -Ты должна понимать, — медленно начал Бьякуя, окутывая девушку в тепло своих объятий, — Она останется частью моей жизни, моей памятью и историей, как, например, Ичимару Гин для тебя.       -Конечно, я понимаю, но твой поступок очень много значит меня.       -Тогда буду рад тебя увидеть вечером. И не забудь свой занпакто.       Вечером Шируба возвращалась домой привычной дорогой — через главные ворота. Она привычно поприветствовала управляющего, приняла поздравления в связи с переездом в новые покои и договорилась о большой чистке персонала на следующей неделе. Шепотки слышались из каждой щели. Родственные дамы то и дело выглядывали на нее из-за размашистых вееров, мужчины же более сдержанно, но все же с одобрительной улыбкой преклоняли головы. Сама Шируба одаривала своих новых родственников взглядом надменным и испепеляющим, за холод и безразличие успешно отвечал ее супруг. Управляющий же, как всегда деликатно, посоветовал наращивать свою силу как Леди клана, а для этого нужны решительные действия и сторонники. Он понимал, что эта девушка — не типичный представитель знатных семей, играть в подковерные игры она не станет, мягкой силой она тоже не будет. Однозначно полетят головы, и смена порядка будет болезненной, но в конце концов, историческая роль супруги Главы клана была очень обширной, а при мудром подходе Леди и вовсе могла обладать большей скрытой властью, нежели Глава непосредственной.       Немногим позже вернулся и уважаемый господин Кучики Бьякуя. Он обратил внимание, что присутствие супруги уже ощущается. Управляющий так же учтиво поприветствовал и доложил, что Кучики Кэстуми-доно уже проследовала в покои Леди клана, вселив одним лишь взглядом убедительный ужас во всех, кто встретился ей на пути. Двадцать восьмой Глава клана лишь чуть заметно улыбнулся этой информации, его супруга наконец решила расправить крылья и вступить свои права полноценно. Нет ничего лучше, чем найти в своей супруге соратника и товарища в любом бою, особенно семейно-политическом.       В их части дома была непривычная тишина, лишь трое слуг тенями проходили по коридорам, занимаясь текущими делами. Тепло разошлось по сердцу, когда капитан Кучики увидел мягкий свет через сёдзи покоев Леди клана. Хисана почти всегда находилась в полутьме, избегала контактов с членами семьи и была очень закрыта. Конечно, она много болела, терзалась поисками сестры и виной за то, что оставила ее. Но он любил ее просто так, не за что-то, не за помощь в делах, не за силу и емкий ум, совершенно просто так, но как же заметен сейчас контраст между двумя супругами. И какие же совершенно другие чувства он испытывает к Кэтсуми, словно любовь может быть более зрелой и даже мудрой.       Он единожды стукнул в створку и вошел в покои супруги. Она стояла у зеркала, а Лейла кружилась вокруг, помогая завязать довольно-таки большой оби. Сами же покои несколько изменились, Кэтсуми всегда имела много шкафов для хранения документов, книг и разных мелочей, все они единой линией выстроились вдоль стены. На другой стене, с проходом в покои Главы клана, уже висела работа Ширубы — большой, выполненный в изящной технике, иероглиф «Красота». Едва Лейла завершила с помощью в завязывании оби, Кэтсуми тут же оказалась рядом с супругом и слегка поклонилась.       -Мой дорогой супруг, как же я рада нашей встрече.       -Все в порядке, Кэтсуми? Нужно ли о чем-то распорядиться для тебя?       -Нет никаких поводов для беспокойства. Скоро подадут ужин.       -Что ты сделала с благородными дамами? Они даже не решались взглянуть на меня сегодня.       -Всего лишь дала понять о том, что иерархия и субординация должны соблюдаться. Не вникай, это женские дела, — Кэтсуми взяла супруга за руки и посмотрела самым успокаивающим и добродушным взглядом с теплым малахитовым оттенком.       -Не думал, что ты сильна в этом искусстве.       -Ты даже не удивишься, меня научила Мэй.       -Я, кажется, уже скучаю по этой безумной женщине, — сердце Ширубы таяло всякий раз, когда на серьезном лице супруга отражалась улыбка, вот ровно как сейчас, но этот момент длился считанные секунды, — Ты должна знать, Совет Сорока Шести назначил дату рассмотрения по делу твоего брата. Через два месяца нам нужно явиться и дать показания.       -Мне нужно многое обдумать по этому вопросу, мой уважаемый супруг. И я всем сердцем надеюсь на вашу поддержку. Но пока мне бы не хотелось поднимать эту тему.       -Хорошо, тогда стоит подготовиться к ужину.       К вечеру поместье всегда затихало, многочисленные родственники расходились по своим домам и территориям, ужин, как правило, все встречали в своих стенах. Супруги ужинали вместе, обсуждая самые будничные вопросы. Было немного непривычное чувство, что все налаживалось и вставало на свои места. В отрядах все шло своим чередом, даже собрания капитанов казались весьма приятным и спокойным времяпровождением, хотя и Главнокомандующий Кьёраку не проявлял жесткости хоть в каком-либо вопросе. Он, кстати, больше других замечал перемены в отношениях обоих Кучики, другое дело, что говорить ему об этом не было необходимости, он лишь следил за порядком. Семейные отношения в служебных делах могут быть как полезны, так и вредны, всегда нужно держать руку на пульсе, особенно, если все завязано на хрупких супружеских связях.       Это же понимали и капитаны шестого и девятого отрядов. Не было и повода, чтобы упрекнуть их, разве что давно не было совместных тренировок, но это они исправят. Сейчас же у Кэтсуми начиналась большая игра в поместье, в которой ей крайне необходима победа. Традиции традициями, но ее уважаемый супруг давно упустил момент, когда правила превратились в оправдание хамского, неподобающего и неуважительного поведения со стороны членов семьи. Двадцать восьмой Глава клана Кучики уже давно не мальчик, которому нужны постоянные советы дядюшек, а дядюшкам давно стоит приструнить своих жен. Но это мужчины, что с них взять? Женские игры куда сложнее, но если какая-то женщина занимает высокую позицию, другие, хоть и страшно завидуют, но все же признают ее силу, власть и авторитет.       В серпентарии не бывает порядка, если оставить все на самоорганизацию, Шируба это знала, когда всячески старалась избежать этого в своей компании в Мире живых, теперь ей предстояло распутать клубок в семье своего мужа. Супруг, на удачу, поддерживал ее, хотя и опасался за возможные последствия.       Организованная чистка персонала пронеслась по поместью словно гром. Всего один день перевернул всю привычную жизнь с ног на голову. Многие за годы привыкли к своим слугам, перемены не радовали никого. Часть слуг так и не вернулась после разговора с управляющим поместьем. Страшные слухи вновь расползались по углам, но проверять их не стремился никто.       После всех дел в саду в беседке Леди клана за чаем неспешно обсуждала дела с управляющим. Сторонников среди членов семьи у нее не было, во всяком случае пока это было так, зато можно было подобрать под себя персонал и решать вопросы через него. В конце концов к членам семьи должно прийти понимание о том, как теперь все будет устроено, а на это требуется время, особенно людям в годах.       -Тэцудзи-сан, мне все же интересно, что происходит за закрытыми дверями, когда вы проводите так называемый суд. Можете не бояться мне сказать.       -Госпожа Кэтсуми, — управляющий всегда испытывал легкую неловкость, когда общался с Леди Кучики, — мне, право, неудобно говорить об этом. Но если вы настаиваете… Я в поместье уже почти тысячу лет, видел многое, а сейчас вижу, как вы готовите новую эпоху в жизни всего клана. Да, мне действительно стоит быть с вами откровенным.       -Я во внимании. Слышала, вы некогда служили в Готее.       -Да, в шестом отряде, однако я не был слишком хорошим бойцом, дошел до звания двенадцатого офицера и ушел в отставку. Мой занпакто на мирной службе куда эффективнее. В шикае он превращается в весы, а я получаю возможность провести праведный суд. Я задаю вопросы, а весы решают правду или ложь отвечает противник. Если перевесит правда, мы продолжаем битву на мечах, если ложь — огромный клинок рассекает надвое лжеца и сжигает его останки. Согласитесь, не самая полезная способность на поле боя, особенно принимая во внимание, что карающая техника работает только на противнике слабее меня. В противном случае мне предстоит продолжить битву собственными силами.       -Да, действительно, не лучший вариант для офицера, зато как полезно в хозяйстве, хотя и довольно беспощадно. Получается, такой суд справедливости проходят провинившиеся слуги. И все виновные всегда погибают?       -Когда я вижу, что дело идет к казни, обычно я останавливаю суд и предлагаю покинуть поместье добровольно, хотя и встречаются упрямые личности. А как же вы? Что вы сделали на отборе слуг сегодня?       -По-хорошему, мне не следует отвечать вам на вопрос, Тэцудзи-сан, — мягко начала Леди Кучики, но голос ее был весьма серьезен, — Мне бы стоило сначала сделать нечто, и лишь после этого рассказать, но без малого за тысячу лет вы всегда были верны клану Кучики, а значит и у меня нет оснований сомневаться.       -Уважаемая госпожа Кэтсуми, — управляющий поклонился в пол — я готов жизнь отдать за благополучие семьи Кучики, а также лично за вас и господина Кучики Бьякую. Если от меня требуется что-то, лишь прикажите. Простите, если мой вопрос был неуместен.       -Тэцудзи-сан, не нужно, поднимитесь же, прошу. Я лишь рассуждаю о ситуации в целом, — мягкая улыбка возвращала спокойствие в сердце управляющего, он всегда хорошо знал свое место в этой семье и не смел претендовать на большее, чем он уже имеет, — Слишком много слуг разносило сплетни, уверенность у меня была лишь в Лейле, которая равно меня уважает и разумно опасается, хотя я в ней уверена и без этого, как и в вас. В ней кристалл моего занпакто. Его эмоциональная связующая дает мне возможность знать и, при необходимости, управлять чувствами других людей. Она была первой, на ком я это испытала. Все же новые слуги прошли через вживление кристаллов в их шеи. Жить они им не мешают, они даже не замечают их, но стоит кому-то солгать, кристалл выйдет из них и оставит небольшую кровоточащую рану. Несложно таким путем заметить лжецов и еще проще выставить их за ворота поместья.       -Звучит не менее жестоко, но насколько же действенно, — управляющий был удивлен, хотя и оценил подход молодой Леди клана. Под страхом потерять работу слуги будут многократно думать, прежде чем решиться на какие-либо действия против Главы клана и его супруги. А если слуги молчаливы, то у прочих уважаемых членов семьи руки в большинстве случаев связаны. И вряд ли какие-то подарки и обещания золотых гор смогут перевесить последствия репутации слуги-предателя. С таким анамнезом даже в малые знатные дома не сунешься.       -Да, я бы надеялась, что теперь в семье станет поспокойнее, — заключила Кэтсуми, — Теперь останется лишь две повестки: мой брат и моя беременность, но думаю, с этим я справлюсь сама.       -Лишь дайте знать, госпожа, и я сделаю всё, что от меня зависит.       -Благодарю вас, Тэцудзи-сан, каждый разговор с вами имеет для меня огромную ценность, — мужчина вновь встал и низко поклонился.       -Скоро придет ваш уважаемый супруг, госпожа Кэтсуми, я распоряжусь о подготовке ужина и отправлю сюда слуг для уборки.       Кэтсуми кивнула в благодарности и отпустила управляющего. Всего два вопроса и можно будет дышать полной грудью. Да, безусловно, впереди много дел, много непростых решений, но все это будет каждодневной рутиной, а не глубоким потрясением. До тех пор, пока их с Бьякуей сын не объявит, что женится. Но до этих событий еще очень много предварительных этапов.       Служба в Готей Тринадцать и вопросы управления кланом незаметно забирали день за днем. Кэтсуми почти каждый день оставалась спать в покоях мужа, но не смотря на решение большинства проблем со страхами, до близости у супругов так и не дошло. То ли это были дела, то ли усталость, то ли совершенно тонкое чутье Ширубы и внезапные задачи, беседы с кем-то, а то и вовсе задержки в отряде именно в те дни, когда Бьякуя желал подойти к столь деликатному вопросу.       Да, близость пугала. Все могло быть прекрасным: разговоры, касания рук, объятия, совместные ночи под одним одеялом, но лишь однажды Кэтсуми решилась коснуться супруга под покровом ночи, просто запустив руку под одежды к груди мужа, и тут же, словно от огня сбежала в собственные покои неустанно извиняясь. Бьякуя попытался тогда ее успокоить, остановить, но довольно неоднозначная волна реацу супруги убедила его в том, что просьба дать побыть в одиночестве весьма серьезна и не безосновательна.       В ту ночь Кучики совершенно не мог уснуть, он так и просидел до утра, облокотившись на рамку сёдзи в комнаты супруги, прогоняя одну мысль за другой. Он прекрасно понимал, что прошлое оставило глубокие шрамы в душе Кэтсуми, но также он понимал, как сильны ее чувства. И если бы не эти чувства, вряд ли бы они вообще находились на той точке событий, где находятся сейчас. С одной стороны, за четыре месяца после возвращения Ширубы, они прошли огромный путь и решили множество самых разных проблем, с другой — прошло не просто четыре месяца, а несколько лет, и вопрос был даже не в мужском желании, и даже не в необходимости обзавестись наследниками, а в целом в границе стоящей между супругами.       Сексуальная близость — одна из важных составляющих любого брака, и это не может быть по принуждению. Полное отсутствие же такой близости приводит к недосказанности, недопониманию и действует на отношения не самым благостным образом. Понимали это оба Кучики, сделать с этим они пока ничего не могли. Везде, где до этого доля силы и уверенности помогали пройти сложный путь, здесь они же могли все откатить до нулевой точки. И не факт, что у них обоих было достаточно сил, чтобы пройти этот пусть еще раз. Обращение к частицам занпакто друг друга в этом вопросе тоже не сильно помогало. Оставалось лишь надеяться на удачное стечение обстоятельств.       Рассветные лучи принесли Бьякуе одну идею, но без согласия супруги это все было лишь эфемерной надеждой на лучшее. Сама же супруга, как оказалось, тоже просидела всю ночь без сна, только с другой стороны сёдзи. Выяснили они это весьма забавно: Кэтсуми чихнула, а Бьякуя, преисполненный удивления от близости звука, встал и раскрыл створки, за которыми сидела не менее удивленная жена. Вся эта ситуация вызвала улыбку и позволила супругам молчаливо принять случившееся, но, конечно, не дала решение более глобального вопроса.       Второй же по важности темой был суд над Дайчи, разговор о котором Шируба избегала еще виртуознее, чем близость. Многократно Бьякуя пытался выяснить мысли и сомнения супруги по поводу ее брата, но сталкивался лишь с молчанием или уклончивыми ответами. Сама же Кэтсуми разрывалась между решением справедливым и правильным. Она понимала, что от нее зависит и судьба брата, и судьба семьи Шируба, и даже отдаленное будущее самих Кучики. Осознание серьезности настроений супруга не оставляло ей возможности хоть как-то сгладить ситуацию.       Конечно, Бьякуя был прав: унижен он, унижена его супруга, унижен весь клан, но даже этого мало, он сам, пусть и невольно, стал причиной потери ребенка, предсмертным состоянием супруги и последующем ее исчезновением. И все это лишь из-за опрометчивых действий Дайчи, в порыве ревности обиженного ребенка.       Сам же Дайчи однажды пытался прийти в поместье, но едва услышав его имя, Бьякуя велел прогнать его прочь и больше никогда не впускать. Все те несколько писем, которые старший брат Кэтсуми пытался передать, были уничтожены, прежде чем могли бы попасть в руки кому-то из супругов. Лишь однажды Дайчи удалось передать просьбу о встрече через лейтенанта девятого отряда, и Шируба даже согласилась, но в этот день, как по стечению обстоятельств, в расположение отряда пришел уважаемый супруг. Встрече так и не суждено было случиться.       За неделю до суда Шируба начала задерживаться в отряде и приходить уже за полночь, извиняясь за усталость и закрываясь в своих покоях. Безусловно, уважаемый супруг понимал, что это лишь попытки избежать разговора. Времени с каждым днем оставалось все меньше, и если была какая-то возможность что-то решить, то самое время ей воспользоваться.       Смиренно прождав еще четыре вечера без супруги, Бьякуя, по окончании рабочего дня в Готее, направился сразу в казармы девятого отряда. Супругу он нашел действительно среди документов и полностью погруженную в работу. Едва он вошел в ее кабинет, как Кэтсуми тут же отреагировала довольно сухой фразой:       -Бьякуя-сама я правда не могу сейчас.       -Я подожду. — Кучики даже не сдвинулся места, — Нам нужно, чтобы все показания были корректны, я не все помню по понятным причинам, и мне нужно, чтобы ты помогла мне в корректировке моих показаний.       -Пожалуйста, прошу, просто дай те показания, которые считаешь необходимыми.       -Кэтсуми, — неожиданно на документы легла рука супруга, взгляд же его был предельно серьезен и очень хорошо знаком Ширубе, — Этот вопрос нужно решить сейчас.       Капитан девятого отряда выдерживала действительно долгую паузу, подбирая не то слова, не то эмоции. Ни одно слово в ее голове не могло бы звучать хоть сколько-то убедительным для ее супруга сейчас. Тяжело выдохнув, она все же встала из-за стола и поклонилась:       -Мой дорогой супруг, вы столько раз просили меня довериться вам, я же сейчас прошу довериться мне. Какое бы преступление против меня не совершил Дайчи он все еще мой брат. И да, я знаю, что его преступление затронуло так же моего уважаемого супруга и честь его семьи, в которую меня так благородно приняли. Именно поэтому я прошу вас дать свои показания отдельно от моих. Что бы я ни сказала, Совет примет то решение, которого заслуживает Дайчи.       -Хорошо, но я надеюсь, это не повлечет за собой новые последствия, требующие немедленного вмешательства.       Бьякуя вышел, оставив открытой дверь. Кэтсуми опустилась на стул и легла на руки на стол. Она все еще не знала, что говорить Совету Сорока Шести по поводу всей этой ситуации с братом. Она всегда относилась к нему, словно была старше лет на десять, именно с такой ответственностью и переживанием, но все это не имело никакого смысла. Дайчи всегда и был и останется ревнивым мальчишкой, которому не хватило отцовского внимания, и лишь чудо сможет это изменить.       Двери Совета Сорока Шести были закрыты несколько часов. Внимательно и дотошно выслушивались все показания. Лишь после долгого выступления Ширубы не сдержался Кучики Бьякуя: «Может быть, теперь и в клан Кучики его примем, правда, Кэтсуми?»