Время ночи

      У здания Совета Сорока Шести сегодня собрались многие. Это было первое судебное заседание после возвращения Кэтсуми, и как планировалось, оно же должно стать и последним. Члены клана Кучики входили и выходили лишь ненадолго задерживаясь на допросе. Рукия ожидаемо провела там больше часа. Она не обсуждала свои показания ни с братом, ни с Кэтсуми. Ей было достаточно того, что она видела и знала. Однако и ей было тяжело отвечать на вопросы Совета. Вся эта ситуация словно обсуждение упавших штанов у доски в школе — неприятно, унизительно, хочется никогда не вспоминать, а лучше стереть из памяти навсегда.       -Кучики Рукия, — низкий мужской голос задавал вопрос, — вам было известно о беременности Кучики Кэтсуми в период совершения преступления Дайчи Ширубой?       -Нет, эта информация мне стала известна уже после снятия проклятия с моего уважаемого брата, когда его жена экстренно поступила в палаты четвертого отряда и только потеряв ребенка она могла бы сохранить жизнь.       -Как вы думаете, знала ли об этом капитан Унохана?       -Я не могу знать ответ на этот вопрос. С моей стороны может быть лишь предположение, — Рукия отвечала уверенно, хотя брат успел ей рассказать, что бывшему капитану четвертого отряда все было известно.       -Можете ли озвучить ваше предположение?       -Оно не имеет значения. Капитана Уноханы с нами больше нет, кроме нее ответить на этот вопрос никто не сможет. Так же мне известно, что Совет успел допросить ее до всех печальных событий, что постигли нас. Ее показания должны быть исчерпывающими.       -Вы могли бы предположить, почему Кучики Кэтсуми скрывала эту информацию? — голос так и не унимался, Рукии ничего не оставалось кроме прямолинейных ответов.       -Да, но это лишь догадки, — маленькая капитан держалась уверенно, она уже давно перестала быть той пугливой девочкой, что много лет назад была приговорена к смерти, однако, события первого года брака ее брата и Кэтсуми все еще вызывали неприятную дрожь по спине, — Я полагаю, что Кучики Кэтсуми могла знать о своей беременности и понимала, что спасти может только кого-то одного. Конечно, она выбрала действующего Главу клана Кучики — своего мужа. Вероятно, чтобы не расстраивать моего уважаемого брата, она выбрала молчание. Нерожденный ребенок не мог решить никаких вопросов, а его рождение не принесло бы должных результатов. Вероятнее всего, мой брат убил бы и супругу и ребенка, находясь под действием проклятия.       -Ваши показания приняты, допрос окончен.       Рукия покинула зал судебных заседаний Совета Сорока Шести с беспокойством глядя на брата и подругу. Она сделала ровно то, что должна была сделать и это было единственным решением. Следующей допрашивали служанку Лейлу, ее показания не отличались от всех прочих, разве что молодой девушке, крепко преданной своей хозяйке, было тяжело сдерживать свои эмоции, когда речь шла о страданиях ее госпожи. Вряд ли бы слезы могли растрогать членов Совета, но в их искренности не сомневались ни Бьякуя, ни Кэтсуми. Для последней же эта ситуация только ослабляла выбранную линию поведения.       Аналогичные показания дал и управляющий поместьем Кучики. Он не видел всего, но понимал, что происходит что-то совершенно неправильное и требующее полной анонимности, тем самым он обеспечил минимальное присутствие слуг на территории дома Главы клана и его супруги. Все дальнейшее подтверждало лишь то, насколько тяжело было восстановиться госпоже Кучики Кэтсуми, как много усилий приложил господин Кучики Бьякуя, и до сих пор все его действия направлены на создание комфорта и покоя супруги.       Допрос самого Бьякуи был кратким. Он не единожды давал свои показания и письменно и устно, сейчас он только подтверждал свои слова и требовал высшей меры наказания для Дайчи Ширубы в виде заключения под стражу на сто лет.       К допросу вызывается Кучики Кэтсуми.       Капитан встала. Сегодня она не могла определиться, кто же она на этом судебном заседании: капитан Девятого отряда, благородная дама и супруга Кучики Бьякуи, может быть и вовсе бывшая Шируба? Она не нашла для себя ничего лучше, кроме как прийти в форме шинигами даже без хаори и заколоть волосы шпилькой с гербом Кучики. Но каждый шаг в столь удобной одежде был каменным и почти невозможным. Она посмотрела на брата: он все заседание просидел с опущенной головой, перебирая отцовские четки из горного хрусталя. Сейчас ее слова станут решающими, времени на раздумья не осталось.       -Кучики Кэтсуми, — начал почти добродушный женский голос, — поддерживаете ли вы обвинения, заявленные вашим супругом, Двадцать восьмым Главой клана Кучики, Кучики Бьякуей, против Дайчи Ширубы? — Впервые за все время брат поднял глаза.       -Поддерживаю, — Шируба отвечала уверенно, но тихо, однако, ее ответ был услышан всеми. Дайчи снова опустил голову. Бьякуя в чуть заметном выдохе облегчения прикрыл глаза.       -Вы можете нам пояснить о деталях произошедшего?       -Уважаемые члены Совета Сорока Шести, я позволю себе длинную речь по этой ситуации, я надеюсь, моя позиция будет понятна всем. Безусловно, если будут вопросы, я отвечу на них, но надеюсь, мои слова будут исчерпывающим, — Кэтсуми выдержала паузу, дожидаясь реакции совета, наблюдая за братом и супругом. Тишина приглашала к продолжению, — Мне больно и сложно вспоминать все, что произошло уже восемь лет назад. Все показания свидетелей верны. И да, это был мой личный ад, Дайчи. Худший из кошмаров, который все никак не закончится.       Брат смотрел на Ширубу с дрожью в руках. Она впервые за все время обратилась к нему и заговорила. Пусть так, на суде, но она заговорила с ним. Каждое ее слово он хватал как воздух, не понимая, чего ему ждать. Перед отцом она всегда старалась сгладить глубину и серьезность их конфликта, но эта ситуация совершенно иная.       -Да, Дайчи Шируба, я живу в страхе до сих пор, что бы мой муж ни делал, как бы он ко мне ни относился, мне все еще страшно. И поверь, — взгляд девушки наполнился опасным сиянием, — я не единожды задумалась о том, чтобы ответить тебе взаимностью в отношении твоих дочерей. Благо, разум оказался сильнее эмоций. Но я рыдала каждый день, Дайчи, каждый. И до сих пор я срываюсь. Срываюсь и прячусь, пока никто не видит. Я не понимала, почему ты так поступил со мной, ведь у меня никогда не было претензий ни на наследство, ни на регалии, я прекрасно знала, что я бастард нашего отца, не знала только всех деталей, но теперь и они известны. Если это была твоя ревность, то как же это глупо.       Дайчи вновь опустил голову чуть слышно говоря: «прости меня, прости…» Он был вынужден ждать своего времени высказаться об обвинениях, и пусть так, через Совет, но все же поговорить с сестрой и наконец-то сказать ей все, что не смог.       -Возвращаясь же к ситуации, я поддерживаю каждое слово обвинения. Это все так и было, и позвольте, я не буду терзать себя воспоминаниями о деталях. Я чудом осталась жива. И я намеренно не сказала своему уважаемому супругу о беременности, поскольку во время действия проклятия, это было невозможно, а после — уже не имело смысла. Мне не хотелось причинить ему боль еще большую, чем та, что до сих пор его сопровождает. Я сбежала и пыталась умереть, в надежде прекратить это все, но смерть не задалась. И да, я вернулась. Вернулась, чтобы начать сначала, потому что однажды я осознала, что люблю Кучики Бьякую и хочу прожить с ним всю свою жизнь, чего бы мне это не стоило.       Эти слова стрелой пронзили сердце капитана Шестого отряда. В ушах зашумело и неприлично увеличился пульс. Конечно, заметить это было невозможно, но слов любви столь открыто супруги друг другу еще ни разу не говорили. Это заявление на Совете Сорока Шести было очень продуманным, дальше Бьякуе, очевидно, придется смириться с куда менее приятными новостями. Шируба же продолжала, словно на все слова у нее только один вдох, и он вот-вот закончится:       -Я вернулась, и ожидаемо узнала об этом суде. Все верно, это не могло остаться безнаказанно, в этом мой супруг прав. Однако, отец, наш общий с Дайчи отец, учил меня мудрости и справедливости, учил принимать верные и дальновидные решения, учил прощать и понимать, учил снисхождению и гибкости. У нас с братом было много ссор и проблем, всем известно, что едва отец умер — он лишил меня фамилии. Правдой будет то, что Дайчи всегда ревновал, поскольку так уж вышло, я забирала много времени отца. В итоге я и забрала жизнь отца, не напрямую, но все же. И причиной того, что мы все сейчас находимся здесь, является ревность обиженного мальчишки. Я долго думала, и все же хочу поступить, как учил меня Сэтоши Шируба. Я прошу признать Дайчи Ширубу виновным по обвинениями, однако, наказание прошу назначить более мягкое. Глупое поведение ревнивого мальчишки не должно стать наказанием для его братьев, детей и жены. Оно так же и не должно стать проблемой для будущих поколений Кучики, когда обозленный, оставленный наедине с собой Дайчи выйдет на свободу с желанием еще большей мести. Я видела, что мой брат, хоть и отрекшийся от меня, начал меняться. У меня было время понаблюдать за ним, и мне бы хотелось думать, что я права. Он очень талантлив в проектировании и строительстве, все разрушения в поместье семьи Шируба всегда чинил он. Сейчас идет стройка — привлеките его туда. Он принесет пользу, отработает наказание трудом, останется с семьей и не допустит проявления вражды. Но если же это не поможет, наказание всегда можно пересмотреть на заключение. Я не прощаю брата, на это уйдут годы, но я прошу Совет Сорока Шести вынести справедливое и мудрое решение.       Шируба закончила свою речь и наконец заметно выдохнула. Тишина тяжело накрыла зал Совета. Дайчи смотрел на сестру сквозь слезы и уже был готов расцеловать ее ноги в благодарности, но сдерживал себя из последних сил. Молчание же разрезал Кучики Бьякуя:       -Может быть, теперь и в клан Кучики его примем, правда, Кэтсуми? — его голос был ледяным и мало кто решился бы сейчас хоть слово ему сказать против. Обычно после таких интонаций в ход шла Сенбонзакура, хорошо, что сейчас не та обстановка.       -Мой уважаемы супруг, — голос Ширубы звучал непривычно мягко, но все еще уверенно, — Каждый дал показания так, как считает нужным. Я не соврала и не исказила факты, решение остается за Советом Сорока Шести. Все сказанное, лишь мое мнение.       -Соблюдайте порядок! Кучики Кэтсуми, — из зала последовал вопрос, — есть ли сейчас у вас близость с супругом?       -Нет. Нет, потому что для меня это ужасно, — Шируба крепко сжимала руки, стараясь стабилизировать свое состояние, но давалось ей это с трудом, — Мой уважаемый супруг делает все возможное и, порой даже невозможное, чтобы помочь мне. Мы проводим вместе ночи, но без какой-либо близости, в настоящее время это невозможно.       -Есть ли перспектива, что это станет возможным? Великому клану нужны наследники.       -Да, есть. За весьма короткий срок у нас пройден большой путь. Все это требует времени, — вопросы были крайне неприятны, но необходимы, — Я понимаю, что прошли годы, но у меня другое ощущение произошедшего.       -Ясно. Есть ли еще вопросы у Совета к Кучики Кэтсуми? — тяжелым раскатом прошел по залу голос одного из членов Совета. Вопросов не последовало, и голос продолжил, — К допросу вызывается Дайчи Шируба.       Кэтсуми не пошла к супругу, сейчас ему точно стоит остыть. Она встала у стены и почти исчезла в тенях. Брат встал на место для допросов и постоянно оглядывался на сестру, но в тени было совершенно невозможно разглядеть ее эмоции и реакции.       -Дайчи Шируба, — снова добродушный женский голос начал допрос, — Согласны ли вы с выдвинутыми обвинениями против вас Двадцать восьмым Главой клана Кучики, Кучики Бьякуей, поддержанные его супругой госпожой Кучики Кэтсуми?       -Согласен.       -Вам есть, что сказать?       -Д-да, да, мне есть, что сказать, — Дайчи все так же стоял опустив голову, оттого слова его были немного приглушены, но было видно его раскаяние и сожаления, — У меня так и не было возможности поговорить ни с госпожой Кучики Кэтсуми, ни с ее супругом господином Кучики Бьякуей. Это справедливое решение с их стороны, я бы поступил так же. Я понимаю, как могут мои слова звучать сейчас, но в распоряжении Совета Сорока Шести есть мое заявление с просьбой вернуть Кучики Кэтсуми статус члена семьи Шируба. Я сделал это не для того, чтобы иметь официальные отношения с кланом Кучики. Я сделал это, потому что хочу, чтобы Кэтсуми снова была моей сестрой. За эти годы я понял, что сделал, и у меня растут дочери… Не представляю, что бы со мной стало, если бы с ними что-то случилось. Моя сестра права в том, что мое преступление — действия глупого ревнивого обиженного мальчишки. Я не должен был так поступать с ней. Я прошу прощения у Кучики Кэтсуми и Кучики Бьякуи, но я не смею надеяться на его получение, к тому же моя сестра и так проявила великодушие, которого я точно не заслуживаю.       На вынесение решения Совет Сорока Шести потратил еще почти час. В ожидании за дверями Совета стояли все участники процесса: члены клана Кучики обсуждали свои же показания, Лейла, опустив глаза, что-то спрашивала у управляющего и тревожно заламывала руки, Рукия и супруги Кучики молча стояли вместе. Ни Рукия, ни Бьякуя не могли понять Кэтсуми в ее просьбе, сама же Шируба не спешила им хоть что-то объяснить. В целом же свою позицию и причины своей просьбы к Совету она объяснила достаточно ясно, и если желание мести и расправы сильнее разумного и справедливого решения, то здесь будет сложно что-то доказать. И на самом деле кроме нее никто больше не понимает всей тяжести, болезненности и глубокой сложности произошедшего.       Дайчи Шируба стоял в стороне, но незадолго до открытия дверей в зал Совета Сорока Шести все же подошел к сестре. Кучики встретили его недоброжелательно, Рукия положила руку на рукоять занпакто, Бьякуя уже сделал шаг вперед и даже что-то начал говорить, но его остановила сама Кэтсуми:       -Я слушаю тебя, Дайчи Шируба, говори здесь в присутствии моей семьи, — как же сильно она старалась говорить строго, уверенно и жестко, хотя в глубине души, она уже была на пути к прощению брата.       -Кэтсуми, сестра…       -Ты обращаешься к моей жене, делай это подобающе, — резко вставил Бьякуя, несмотря на останавливающий жест супруги. Дайчи сжался и словно в два раза стал меньше.       -Уважаемый господин Кучики Бякуя, я не смею просить вашего прощения, но я приношу свои глубочайшие извинения вам, за всю боль и все ужасные последствия, что принесли мои глупые действия, — Шируба низко поклонился, он лишь боковым зрением заметил, что сестра остановила своего супруга жестом и принял это как знак продолжить, — уважаемая госпожа Кучики Кэтсуми, сестра, — дальнейшие слова он говорил уже стоя на коленях и поклонившись в пол, — я не смею просить у вас прощения, но если однажды вы простите меня, если есть такой шанс, я готов сделать, что угодно ради этого. Это было долгое время, очень долгое, я все осознал, и я клянусь, даже если меня посадят на сто лет, я не причиню вреда хоть кому-либо из клана Кучики, более того, своих сыновей я готов отдать в ваше личное служение, чтобы отработать мой долг перед вами.       -Дайчи, Сказки серебряного леса у тебя с собой?       Из складок хаори брат вытащил книгу в старом переплете и протянул сестре. Впервые он что-то отдавал молча, не сопротивляясь, не скандаля и не выясняя, кто есть кто и у кого какие права. Вероятно, он полагал, что Кэтсуми потребует эту книгу, и очень предусмотрительно взял ее с собой.       -Ты удивляешь, — сестра медленно перелистывала знакомые страницы, — Я забираю ее и никогда не верну. Больше никто из Шируба никогда не причинит боль другому человеку. С прощением же ты прав, я не уверена, что это будет скоро, но у тебя действительно есть шанс, и чтобы им воспользоваться, стань достойным человеком для Общества душ. Начни с малого.       Дайчи снова начал рассыпаться в благодарностях перед сестрой, но его прервали вызовом в зал Совета Сорока Шести. Решение было неожиданным и даже неприемлемым для большинства: Дайчи Шируба был отправлен на стройку до завершения работ по комплексному восстановлению утраченной части Сейрейтея, с регулярным наблюдением за поведением, а также с принесением публичных извинений семье Кучики. Вероятно, раскаяние самого Дайчи и речь Кэтсуми возымели свое воздействие на Совет, но также в решении было условие о пожизненном заключении в случае нарушения условий «доброй воли Кучики Кэтсуми», как их назвали в итоговом документе. У Дайчи был ровно один шанс без права на ошибку.       Все Кучики стояли рядом на оглашении решения. По окончании Бьякуя даже не взглянул на супругу, молча развернулся и ушел. Рукия попыталась поддержать подругу, но ее слова словно растворились в тумане. Дайчи безуспешно попытался подойти к сестре, но она отмахнулась и скрылась в толпе. Кэтсуми и так пожертвовала миром с супругом ради спасения семьи брата, который однажды отрекся от нее. Тратить еще хоть минуту своего времени на человека, который разрушил ее жизнь, она не намеревалась.       Вечером в поместье Шируба вновь попыталась завести разговор с супругом, однако в первую попытку он ускорил шаг и ушел, так и не явившись к ужину, а в другой раз вовсе захлопнул седзи перед Кэтсуми. Бьякуя однозначно ждал извинений, но никак не слов «я не заслуживаю такого отношения». Это он не заслуживает такого отношения! Он столько лет старался прийти с справедливому решению, которое принесет хоть какие-то сатисфакции клану Кучики и чести Главы и Леди клана, а Кэтсуми просто разрушила все старания, словно ее брат всего лишь нарисовал неприличный рисунок на заборе! Нестерпимо. Непростительно. Позор. Как можно позволить себе настолько унизить своего супруга, потом говорить, что она чего-то там не заслуживает?!       Капитан Кучики весь вечер пребывал в дурном расположении духа, пытался сосредоточиться на документах, пытался заниматься каллиграфией, но все без толку: мысли так и возвращали в зал заседаний Совета Сорока Шести и к словам Кэтсуми о необходимости каких-то там справедливых и мудрых решений. Но даже это состояние и глубокая обида на супругу оставили ему возможность заметить отсутствие света в покоях Леди клана. Еще не хватало, чтобы после всех этих событий она куда-то сбежала и усугубила ситуацию. Однако, реацу ясно давала понять, что супруга в своих покоях, и это успокаивало хотя бы одну тревогу.       И без того беспокойный сон Кучики Бьякуи прервали тревожные крики из соседних покоев. Накинув кимоно, он резко раздвинул седзи и вошел в комнату. Лейла безуспешно пыталась успокоить свою госпожу, но увидев Бьякую, тут же изменилась в лице, побледнела и сообщила о необходимости срочно вернуться в его покои.       -Лейла, вспомни, с кем ты разговариваешь, мне ли не знать, что делать, если все предыдущие ночи были спокойны?!       -Уважаемый господин, я прошу вас, я умоляю, это другая ситуация! — служанка говорила торопливо, пытаясь укутать Кэтсуми в одеяло, — Этого не было уже очень давно, такие реакции были во времена, до исчезновения госпожи и первые недели после возвращения. Она так реагирует на вас, когда ей страшно, когда она уязвима. Но самое главное, она сейчас спит! Вы ничего не сможете сделать! Пожалуйста, оставьте нас, я успокою ее.       -Что ты говоришь? Отойди!       Бьякуя даже не успел приблизиться хоть на какое-то близкое расстояние к супруге, как тут же получил мощным хадо в грудь и, пробив стену, оказался в саду. Кэтсуми явно не была похожа на себя: взъерошенная, с тяжелым дыханием, с дикими глазами, полными страха — она точно была не в себе. На имя она совершенно не реагировала. Связывающее кидо она в мгновение разорвала. Ее реацу так и полыхала, каким-то чудом Лейла еще держалась на ногах и пыталась успокоить свою госпожу.       -Кэтсуми, приди в себя! — супруг оказался рядом и попытался удержать Кэтсуми, — Я ничего тебе не сделаю, приди же в себя!       Шируба снова отбросила мужа и готовилась к новому хадо. Кажется, сейчас капитан Кучики начал понимать, что чувствовала его жена, когда он был под действием проклятия. И конечно, первой мыслью было уничтожить Дайчи, который что-то сделал с Кэтсуми!       -Уважаемый господин! — Лейла подбежала с желанием помочь встать и объяснениями, — Госпожа спит, понимаете, врач говорил, что в этом состоянии она спит и ей правят страхи. Нужно убрать источник стресса, и я смогу ее успокоить.       -Боюсь, это уже не поможет, — Бьякуя в шунпо оказался рядом с супругой, крепко сжал ее и начал что-то быстро говорить.       Сильнейшим взрывом реацу сломало ближайшее дерево. Глава клана тяжело поднимался со сломанных ступеней террасы, Лейла приходила в себя после потери сознания. Кэтсуми лежала без движения посреди сада. Она потратила максимум сил на защиту от своего главного страха и отключилась, вернувшись в спокойный сон. Осторожно Бьякуя помог подняться Лейле и подошел к супруге. Она лишь атаковала, но на руках виднелись ссадины и синяки, хотя ни одним своим действием, супруг был уверен, он не мог причинить вред. Он взял Ширубу на руки и отнес в свои покои.       -То есть, такое уже случалось, и ты справлялась? — Кучики задал вопрос тихо стоявшей у стены Лейле.       -Да, господин Кучики Бьякуя, достаточно было согреть ее и убедить выпить успокаивающий настой. Возможно, вчера, она не выпила его или перенервничала из-за суда и всего, что случилось. Не все страхи оставили нашу госпожу.       -Откуда синяки и ссадины?       -Ох, позвольте, я все исправлю, — Лейла подошла к спящей Кэтсуми и под ее руками мягко засветилось лечащее кидо. Бьякуя наблюдал. Последний раз лечащее кидо над супругой принесло ему печальные вести, — Госпожа в этом состоянии иногда неосознанно вредит себе, как я поняла это, ей во сне кажется, что вы нападаете на нее.       -Она ничего не говорила об этом.       -Не было нужды, ее страхи постепенно затихли. Это произошло впервые с тех пор, как вы проводите ночи вместе, уважаемый господин. Простите меня за эти слова.       -Откуда ты знаешь кидо?       -Госпожа увидела во мне потенциал, научила простому кидо и, как оказалось, я талантлива в шунпо, но лишь настолько, насколько в этом может быть талантлива служанка.       А еще у тебя довольно высокий уровень собственной духовной силы, если ты все это выдерживала каждый раз. Бьякуя все еще поражался, сколько еще всего скрывает Кэтсуми. И не сказать, что намеренно и во вред, в целом, тревожиться Главе клана не о чем, ведь, что может быть лучше, чем преданные и сильные слуги?       -Простите, уважаемый господин Кучики Бьякуя, — Лейла выдернула из своих мыслей, — Мне стоит провести уборку в комнатах госпожи и составить список дел для рабочих дома и сада, нужно все привести в порядок.       -Ступай, Лейла, постарайся все сделать тихо.       -Разумеется, уважаемый господин. Я только прошу вас дать госпоже выспаться. Она поймет, что произошло и будет волноваться, но ей крайне важно восстановить свои силы.       Бьякуя кивком отпустил служанку. Сейчас его заботили совершенно другие вопросы. Починить повреждения и прибрать в саду можно за несколько дней, чинить же что-то сломавшееся в душе у Кэтсуми куда дольше и сложнее. Неужели обида супруга так глубоко ранила ее, что вернулся старый приступ? Неужели она живет вот в таком страхе и непонимании столько времени? Бьякуя пережил это состояние лишь несколько минут, страшно представить, каково жить в таком состоянии месяцами рядом, а потом и вовсе наедине с собой и призраками прошедших дней несколько лет, и как вообще она находит в себе силы идти на контакт с объектом собственного страха? Отсюда еще менее понятно, как можно было устроить этот аттракцион благородства по отношению к своему брату.       Проснулась Шируба, когда солнце было высоко. Оказаться в покоях супруга этим утром было неожиданно, но его самого уже давно не было. Ощущения в теле и следы травы и земли на одежде давали понять, что ночь была непростой. Капитан медленно встала и прошла на звук тихой работы в своей комнате. Лейла и две другие служанки собирали мусор и приводили в порядок комнату, стена и створка седзи выглядели, словно кто-то вылетел в них, в саду рабочие ровняли газон и убирали сломанные ветки и деревья.       Лейла рассказала о событиях ночи, что совершенно не принесло успокоения. Хотелось просто провалиться сквозь землю, ведь все эти проблемы — последнее, что она хотела рассказать супругу. Теперь появилась еще одна тема, о которой нужно объясниться. Сложнее всего, когда приходится беспокоить теми вопросами, которыми беспокоить не хотелось, а тут еще и суд, и разговор, который все никак не сложится со вчерашнего дня.       Так и не придя к идеальному решению в своей голове, Кэтсуми ушла в отряд, ведь именно работа уже столько раз приводила ее мысли в порядок и помогала найти решения. В течение дня она многократно чувствовала, как супруг вторгается в ее чувства, но кроме смятения и безысходной грусти ей было нечего ни скрыть, ни показать. Работа шла тяжело, делать что-то наперед желания не было, а текущие дела были выполнены и не требовали вмешательства. После обеда капитан прошла на тренировочное поле к офицерам, провела индивидуальные разборы с каждым, указывая на недочеты и помогая советом. Сейчас в отряде недобор по первым двадцати офицерам, Шируба хотела сходить в академию и посмотреть на новую кровь, может быть там будет из кого выбрать.       -Тайчо… Кучики-тайчо… Шируба-тайчо! — Хисаги уже несколько минут пытался достучаться до капитана, но она не то была в задумчивости, не то в ленивой медитации с занпакто.       -Ох, Хисаги, прости, — Шируба вышла из своих мыслей и тут же с руки распуталась и лениво повисла изумрудная лента занпакто, — Я не в лучшей форме сегодня.       -Да, я слышал о вчерашнем суде. Может, быть отпустите всех и проведем тренировку. Со мной вы всегда сосредоточены, это поможет собраться с мыслями.       -Отправляй всех, уже дело к вечеру, — Шируба отмахнулась и пошла собирать волосы в пучок, чтобы подготовиться к тренировке с лейтенантом. Это всегда было отличным решением, Хисаги заметно вырос и усилил связь с занпакто, что делало его все более достойным противником.       Капитан Кучики наблюдал незаметно за боем супруги и лейтенанта. Сегодня определенно был не ее день: столько ошибок она не допускала никогда раньше, и помимо прочего ей словно не хватало реацу удерживать высвобожденный занпакто или дать достаточное усилие для кидо, хотя совершенно очевидно, что действовала Кэтсуми на максимуме ресурсов. Это совершенно не клеилось с тем мощным всплеском реацу, что превратил часть дома и сада в поле боя. И даже если бы Шируба решила уступить своему лейтенанту, она бы точно не пропустила два удара Казешини, оставивших глубокие раны.       Кэтсуми остановила бой неожиданно, словно силы действительно покинули ее. Шухей выразил обеспокоенность, но был отправлен «заниматься своими делами и не беспокоиться по ерунде». Едва лейтенант покинул тренировочное поле, Шируба упала на землю, запечатала занпакто и, что-то прошептав, потеряла сознание.       Бьякуя в секунду оказался рядом, очевидно была утечка реацу, не удивительно, что со вчерашнего дня она так и не восстановилась, вероятно, Лейла что-то могла упустить или ей не хватило способностей. В шунпо, чтобы никто не видел, Кучики забрал супругу домой.       В поместье же Лейла возникла словно из неоткуда, встревожилась, увидев свою госпожу без сознания и без каких-либо комментариев тут же расстелила футон, принесла таз с водой и все необходимое. Бьякуя вновь безмолвно дал понять, что не желает присутствия кого-либо в своих покоях, но Лейле и не нужны были слова.       Ни разу, после возвращения Кэтсуми у них не было совместных тренировок, ни разу она не сказала, что у нее есть такие проблемы со сном, ни разу он не использовал на ней лечащее кидо. Сейчас требовалось именно оно, и даже три тысячи объективных пониманий реальности не могли успокоить пульсирующую тревогу в душе Главы клана. Память о его последнем лечащем кидо и беременности супруги, принесенной в жертву, заставляла руки подрагивать. Медленно выдохнув, он поднял руки и вместе с мягким светом пришло и успокоение. Простая утрата реацу, вчера Лейла действительно не справилась, не мудрено, если ты не имеешь постоянных тренировок и лишь знаешь базовые принципы.       После окончания Кэтсуми тяжело вздохнула и слегка простонала во сне. Оставлять ее одну капитан Кучики не намеревался. Утром им нужно будет все обсудить и расставить точки над i, иначе… даже не хочется думать о том, что еще может быть иначе.       Бьякуя тихо лег рядом с супругой, стараясь не совершать лишних действий и даже не дышать слишком шумно, словно опасаясь, что утро принесет новую проблему.