Время ночи

      Кэтсуми просыпалась тяжело, голова гудела, по всему телу тяжесть, еще этот режущий свет прямо в глаза. Утро даже не пыталось быть похожим на доброе. Какое-то время потребовалось, чтобы вспомнить события вечера и понять, где она находится сейчас. Последнее воспоминание никак не сопоставлялось с реальностью: она совершенно точно последний раз помнит себя на тренировочном поле, когда хотела просто полежать и отдохнуть на траве от усталости, но сейчас она так же четко и явно находится в покоях своего супруга — этот аромат холодной лаванды сложно с чем-то перепутать.       Послышался шорох раздвигающихся седзи, но сил повернуть голову и посмотреть на входящего не было совершенно. Нужно было еще пару часов поспать и определенно что-то поесть. Ну хоть что-нибудь со дня суда над ее братом. Силуэт вошедшего так и не принял четкости, уже погружаясь в новый сон Кэтсуми остатками сознания поняла, что входил Бьякуя, но слабость оказалась сильнее.       Время близилось к вечеру, когда Шируба проснулась снова. В этот раз рядом с ней был семейный доктор, его помощник и Лейла. Едва Кэтсуми открыла глаза, Лейла заулыбалась и поспешно ушла в соседнюю комнату в покоях. По обыкновению Бьякуя использовал ее как рабочий кабинет, но почти никогда не закрывал в ней седзи. Послышался неразборчивый голос служанки и быстрые шаги. Конечно, это был супруг. Внимательный и заботливый супруг, перед которым очень о многом стоит объясниться и извиниться. Совершенно недолго он поговорил с доктором, выслушал все, не дрогнув ни мускулом, подозвал Лейлу для короткого поручения и велел всем покинуть покои.       С трудом Кэтсуми села на футоне, протерла глаза и совершенно безмолвно смотрела на супруга. Нужно было как-то начать, сказать хоть что-то, но она пока не очень была уверена в своих силах что-либо говорить. Бьякуя взял лежащий у стены дзабутон, медленно подошел к супруге и положив его возле футона опустился рядом. Следующий его жест был неожиданностью большей, чем снегопад летом: деликатным жестом он взял Ширубу за руку и положил в нее дольку сушеной хурмы. Огромные малахитовые глаза супруги замерли на дольке в руке и наполнились слезами.       -Шинигами должны есть, Кэтсуми, — голос звучал и по-капитански, и поучающе, и обеспокоенно разом, что совершенно не было похоже на Кучики Бьякую. — Начни с малого, ты лучше меня знаешь, как полезна хурма.       -Прости меня, пожалуйста, прости, я снова доставляю тебе проблемы, — Шируба не могла остановить поток слез из ее глаз и слова постоянно прерывались всхлипами и вздохами. Какая уж хурма тут, когда супруг наконец-то заговорил с ней. Успокоить ее могли сейчас лишь теплые объятия супруга, но, кажется, об этом мудрый капитан и Глава клана и сам догадывался.       -Мы позднее все обсудим, тебе нужно восстановить силы и поесть.       Не малую долю спокойствия капитану Кучики приносило ощущение маленького силуэта супруги в своих руках: не исчезла, не умерла и не награни смерти, хотя еще немного и пришлось бы передавать реацу, чтобы дать ей возможность выжить, не сбежала и все еще желает с ним разговаривать и уже даже начала извиняться за какие-то из своих опрометчивых поступков. Хотелось долго и много говорить, что-то объяснять, что обсуждалось уже добрую сотню раз и от чего сама Кэтсуми бегала словно от огня, но все случилось и с этим теперь нужно жить, принимая последующие верные решения. Они бы еще долго так просидели вместе, если бы не стук Лейлы, принесшей ужин прямо в покои. Она поставила столик рядом с футоном, расставила всю посуду, бульон, немного риса и мяса, подготовила пиалу с фруктами и бесшумно удалилась. Шум шагов после ее тихого голоса за седзи говорил о том, что слуги покидали эту часть дома Главы клана.       -Ты никогда не думала, что можно обсудить вопрос повышения Лейлы с управляющим? Или тебе нужна именно она в личных слугах? — вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Кэтсуми вытерла подсыхающие слезы, сделала пару вдохов и выдохов, откусила кусочек хурмы и задумчиво смотрела на супруга.       -На самом деле думала, но мой уважаемый супруг прав, такая личная прислуга мне тоже нужна. Ее можно было бы сделать старшей над слугами-женщинами или старшей над покоями Главы и Леди клана, с прямым подчинением нам, но при этом озаботить ее подбором мне служанки на замену себе и всегда быть доступной для меня.       -Займись этим, когда посчитаешь нужным, но прежде — поешь. Доктор предположил, что ты давно не ела, Лейла подтвердила это. Более странной ситуации сложно представить для Леди Кучики.       -Благодарю за заботу мой уважаемый супруг, и прошу меня простить за это неудобство, — Шируба собралась с силами и пересела к столику с едой. Она даже не заметила, что столько времени не ела, ее переживания совершенно отбили всякий аппетит, а в такой ситуации удивительно, что Казешини вчера не убил ее.       Бьякуя ждал, пока супруга все съест. Вести серьезные разговоры на голодный желудок и во время еды совершенно бессмысленно и непродуктивно. Оставив пиалу с фруктами, Кэтсуми вновь немного виновато попросила сушеную хурму, и получив желаемое, протерла палочки для еды и собрала ими волосы. Кучики мысленно не переставал убеждать себя в том, что однажды привыкнет к этому, в конце концов при других людях она этого не делает, ну максимум карандаш и то все реже.       -Мой дорогой и уважаемый супруг, — Кэтсуми начинала словно всю свою трапезу репетировала речь, -благодарю вас за проявленную доброту и заботу обо мне, это очень ценно и важно для меня.       -Не нужно, Кэтсуми, просто не забывай есть.       -О чем мой супруг хотел бы начать обсуждение?       -Твой брат.       Шируба тяжело выдохнула. В самом деле она не знала, какая из тем хуже и что будет проще. Что бы ни сказал супруг, она бы отреагировала одинаково. Сам же Кучики ждал. В этот раз его ожидание было уж до смешного короткое, он лишь был обеспокоен, что услышит что-то, что расстроит его и он вновь оставит супругу в одиночестве, не желая вымещать на ней свою злость.       -Я не буду извиняться за все сказанное на суде, это правда и я действительно так думаю. Дайчи заслуживает наказания за содеянное, но не того, что превратит его в демона, несущего беды всем последующим Кучики.       -Если бы он хоть что-то сделал, его бы вновь посадили и уже пожизненно — резко вмешался супруг, — Но ты почему-то просила помилования.       -Это не помилование, это мой взгляд в будущее и мои долгосрочные решения, основанные на изучении событий после моего исчезновения. Помнит ли мой дорогой супруг, когда Дайчи принес дневник моего отца? — Бьякуя кивнул, — Это случилось через неделю после того, как он похоронил своего сына. Мальчику было восемь месяцев и умер он на руках своего отца. Мне рассказали братья, им можно доверять. Из-за наших сложных отношений с Дайчи они всегда были моими тайными агентами в доме Шируба, — Кэтсуми немного усмехнулась, — они никогда мне не завидовали и не ревновали. Прошу, не нужно спорить об этом моем источнике данных. В конце концов мой уважаемый супруг тоже некогда ввел своего человека в мою прошлую семью, чтобы иметь больше контроля и информации.       -Это, однако, мне не помогло. Насколько иначе все могло бы сложиться, если бы я сообщил тебе о смерти отца раньше Дайчи.       -Возможно. Но имеем то, что имеем. Жена Дайчи проклинала его. Их ребенок сразу родился больным, а она сама чуть не умерла в родах и теперь больше не может иметь детей. Все это она связала с действиями брата и проклинала его каждый день. После смерти сына она с ним и вовсе не разговаривала несколько лет. Представляешь, просто жили под одной крышей и не обменивались ни словом.       -Представляю, — отозвался супруг, — Мы тоже так жили какое-то время.       -Но и причины были другими. В общем, в доме Шируба были очень тяжелые времена. Дайчи постоянно курсировал между моей комнатой и отцовской. Искал какого-то раскаяния или прощения. Конечно, когда я вернулась, братья предлагали ему поговорить со мной, но он настрого запретил им это и сказал, что либо он сам сможет со мной поговорить, либо он сгниет в тюрьме за свои ошибки и глупости. В целом братья тоже сказали, что он очень изменился с тех пор и всякий раз раскаивается в содеянном. Собственно это и слова моего отца заставили меня принять решение о просьбе к Совету смягчить наказание. Только смягчить наказание. Не прощать, Бьякуя-сама.       -Почему же ты мне не сказала это раньше? Не объяснила все до суда?       -Не была уверена до последнего, до самого момента, пока не начала говорить в суде. Да и стал бы мой супруг слушать такие мои слова о человеке, из-за которого мы сейчас в этом состоянии? — Бьякуя согласно молчал, этому он бы не позволил случиться. Выждав паузу, Кэтсуми завершила свою мысль, — Прошу простить меня за эту безумную вольность, но я уверена, в дальнейшем это обратится скорее пользой, чем вредом. Помимо прочего, у меня на столе в отряде лежит письмо Дайчи с просьбой принять его трех сыновей на службу в личную охрану поместья.       -У меня лежит письмо с решением Совета Сорока Шести о возвращении тебе статуса члена семьи Шируба. Быстро одобрили, вчера пришло. Но и ты прости меня, Кэтсуми, за то, что не желал тебя выслушать после суда и за то, что мои действия привели к твоему тяжелому приступу во сне.       -Ох…       Шируба совсем расстроилась и опустила голову. Как же сильно ей не хотелось, чтобы Бьякуя узнал об этом, как она старалась успокоить свои тревоги, как радовалась, что пора тяжелых приступов прошла, а тут такие повреждения дому и саду и неизвестно еще, какие раны она нанесла супругу, а он никогда и не скажет, но если досталось Лейле, то даже не хочется представлять, через что прошел уважаемый супруг, совершенно не готовый к такой ситуации. Из тяжелых мыслей Кэтсуми вернула теплая рука и заботливое объятие.       -Ты можешь довериться мне во всем, — любимый голос звучал мягко и спокойно, — Мы же уже выяснили, что если я знаю о ситуации, то она перестает быть проблемой.       -Я правда думала, что эти состояния уже в прошлом. Вероятно, я слишком сильно восприняла все события последних дней и…       -И прежде всего мою реакцию? — Шируба согласно кивнула, — Да, мне стоило проявить больше мудрости.       -Вероятно, я заслужила это.       -Ты ничем не заслужила всю ту боль и ужас, что тебе пришлось пережить. И худшее, что может с тобой случиться — повторение этого. Той ночью ты на себя была не похожа, я не знал, что можно сделать, и я не хочу, чтобы это вновь с тобой случилось.       Кэтсуми тяжело вздохнула, глаза были красные и вот-вот из них покатятся слезы, но она, сложно сдерживая в себе очередной поток эмоций, села рядом с супругом и затерялась где-то в складках его хаори, обвивая его своими ледяными руками. Бьякуя осторожно притянул ее ближе и удобнее, и заключил в свои объятия. Сейчас у них было одно желание на двоих: Кэстуми хотелось укрыться от всего мира за теплом и силой ее любимого супруга, а Бьякуя хотел укрыть и защитить от всех невзгод и проблем свою дорогую жену. Хотелось поскорее забыть обо всем и просто жить, не зная бед и тревог.       Бьякуя все прокручивал в голове слова супруги на допросе Совета и вспомнил, что ей были сказаны куда более важные слова, чем помилование Дайчи. Он слегка отстранился и приподнял Кэтсуми так, чтобы видеть ее глаза: «Я помню твои слова в суде о причинах твоего желания начать все сначала. Я тебя тоже». Ответа на его откровение не было, но зато большие глаза засияли изумрудным блеском, а руки крепче обняли в ответ. Этого было более чем достаточно сейчас.       Супруги Кучики могли бы просидеть так до самой ночи, но слабость Кэтсуми диктовала свои условия. Отпустив супруга, Шируба осознала, что у нее все еще нет сил и совершенно неприлично болит спина. Вероятно, стоило поспать еще какое-то время и дать телу восстановиться. Неудобство и болезненную мимику не мог не заметить Бьякуя. С каждым днем казалось, что он видит и замечает все больше, такое очевидное неудобство уж точно не могло скрыться от его глаз.       -Что у тебя болит, Кэтсуми?       -Спина, очень неудобно поворачиваться или держаться ровно.       -Могу посмотреть, — Кэтсуми согласно кивнула и повернулась спиной, — Вероятно, я удивлю тебя, но для этого нужно обнажить спину.       На какое-то время Шируба застыла. Что-то судорожно вертелось в ее голове. Она пыталась договориться с собой и отогнать прочь навязчивые мысли. Уважаемый супруг ее совершенно не торопил. Он даже был готов вызвать семейного доктора, чтобы не оставить вопрос без внимания, но тут же замер и перестал дышать, когда увидел, как супруга развязывает юкату и ткань медленно спускается, оголяя плечи и спину.       Межу лопаток действительно виднелся чернеющий синяк с кровоподтеком. Это можно было легко решить с помощью кидо, но такой жест Кэтсуми был большим шагом к доверию и преодолению собственных страхов. Чтобы не напугать, Бьякуя осторожно, почти невесомо коснулся спины супруги кончиками пальцев. Она тоже не дышала и только почувствовав прикосновение слегка вздрогнула и выдохнула. Кожа в мгновение покрылась мурашками, словно ее обдало холодом. Между лопаток почувствовалось теплое прикосновение всей ладони супруга, дрожь проходила.       -У тебя ссадина и синяк, — тихий голос звучал совсем близко, — вчера я не подумал, что и на спине у тебя могут быть повреждения, слишком увлекся ранами от Казешини. Я применю сейчас лечащее кидо и тебе станет легче.       Шируба согласно кивнула. Почувствовалось, как супруг поднес вторую руку и постепенно боль начала уходить. Закончив, Бьякуя снова замер, наблюдая за реакцией супруги. Она мягко расправила плечи и спину, прислушиваясь к ощущениям. Ее выдох с облегчением подтверждал, что боль ушла. Общий же вид ее обнаженного тела пробуждал в сознании скрытые чувства и эмоции. Одним мягким и невесомым прикосновением Бьякуя провел от шеи до поясницы вдоль позвоночника, чем вызвал заметный отклик. Кэтсуми слегка прогнулась в спине, рвано вдохнула и слегка дернула плечами, но главное, никуда не сбежала. Она словно изучала эти ощущения и знакомилась с ними глубже.       Доверяя чувствам, супруг обнял обнаженные плечи, и наслаждаясь столь открытой реакцией, оставил дорожку поцелуев от шеи к плечу. Сложно было разобрать, чье сердце бьется сильнее, весь этот момент близости был таким долгожданным и желанным, что было совершенно не до деталей, хотелось просто прожить на максимум, вдыхая каждое мгновение. Кэтсуми вдруг сильнее сжала колени и вздрогнула. Эта реакция организма была вполне понятна, но не ей самой, а ее дорогому супругу. Не желая спугнуть ее состояния и дать чувствам настояться, Бьякуя медленно поднял юкату и укрыл плечи. Снова поцеловал в плечо, но уже через ткань юкаты и тихо проговорил: «Тебе нужно хорошо отдохнуть и восстановиться, не делай ничего лишнего, просто отдохни, я буду в кабинете с документами».       Шируба ничего не смогла ответить, ее тело и его реакции совершенно не подчинялись ей. Эта отзывчивость на прикосновения супруга, эти безумные мурашки, совершенно неподконтрольное дыхание, бешеный пульс, этот туман в голове и самое странное, эти тянущие ощущения внизу живота — с этим всем стоило если не разобраться, то хотя бы примириться, поскольку как бы то не было, это нормальные реакции на нежность от возлюбленного, и скрываясь за всеми стенами страхов, тело уже давно знало, что хочет большего.       В своем кабинете капитан Кучики тоже примирялся с весьма понятными реакциями тела. Лишь несколько минут спокойствия, доверия и небольшой расслабленности пробудили все чувства и вызвали все реакции, которые могут быть у здорового мужчины. Однако, последнее, что он хотел — это напугать Кэтсуми. Сейчас точно не стоило спешить. И совершенно невероятных сил сознания ему стоило оставить ее наедине с собой и не совершить неправильных поступков.       Вернулся он в комнату к супруге уже за полночь, когда она точно спала. Ложась рядом и накрываясь одним одеялом, Кучики сопровождала только одна мысль: «Пусть ночь будет спокойной, а утро добрым».