Время ночи

      После падения последних барьеров из страха Кэтсуми, жизнь супругов Кучики изменилась. Никто не смел спросить напрямую, слуги тоже молчали, даже если кто-то и знал, то даже в самом страшном сне не мог представить, что обсуждает постель Главы и Леди клана, однако, не было того, кто не заметил, что уважаемая чета стала спокойнее, терпеливее, у них появилось больше близости, что обычно случается у влюбленных людей. Можно было выносить какие-то догадки, но молчаливо все сходились на том, что близится день объявления о наследнике.       Супругов такой порядок тоже устраивал. Конечно, вопрос об их близости актуален для членов клана, но если они не спрашивают, то и сообщать пока не о чем. Они жили свои жизни, выполняли обязанности в семье, в отрядах, были образцовыми членами Общества душ, собственно, как и полагалось шинигами с их статусом. Но все же на одной из женских чайных церемоний благородная дама поместья позволила себе поднять деликатную тему:       -Госпожа Кэтсуми, мы не могли не заметить, простите, если вопрос не уместен, но в последние недели ваш внутренний свет не может остаться незамеченным. Наш уважаемый господин проявляет небывалую заботу? – даме было действительно неловко говорить об этом, и она очень боялась вызвать гнев Леди Кучики, о котором по поместью уже ходили легенды, стоило всего лишь раз вспылить на Совете старейшин.       -Госпожа Аюру, - Кэтсуми заботливо налила свежий чай в ее пиалу, - понимаю ваш вопрос и спасибо, то нашли в себе смелость задать его. Я постараюсь ответить деликатно, но свободно от разнотолков. У нас с господином Бьякуей разрешились все сложности и прошли все недопонимания, о которых вам было известно, это принесло нам свободу, открытость и радость, ведь нет ничего прекраснее, чем иметь возможность касаться любимого человека и давать ему свою любовь.       -Вы очень добры, молодая госпожа, - дама поклонилась насколько ей позволяли одежды и поза, в которой она сидела, - Желаем вам долгих лет в любви и взаимопонимании. Нет новости прекраснее, чем знать, что у вас и моего дорогого племянника все хорошо.       -Рада, что мой ответ подарил вам покой и вернул улыбку на ваше лицо.       Кэтсуми прекрасно знала, что теперь-то ее слова разойдутся по всему поместью, но тем самым все закроют животрепещущий вопрос, а у нее и Бьякуи пропадет необходимость как-то дополнительно изъясняться перед членами клана. Это определенно даст время для понимания ее действительного состояния. Прошло больше месяца с начала их новой жизни, но даже сама Шируба не замечала за собой признаков беременности. И чем дольше она думала об этом, тем сложнее ей представлялся разговор с супругом. Неизвестно, какие последствия повлекла за собой потеря первого ребенка и все дальнейшие метаморфозы с ее телом.       Бьякуя старался не поднимать эту тему, все те же мысли были и у него в голове, но одно он знал точно – женщинам порой требуется время для зачатия и тут, как и во всех вопросах ранее, не стоило спешить. Капитан Кучики все еще лучше многих умел ждать, не проблема, и тут дождется, хотя часто, когда Кэтсуми уже спит, он складывает над ее животом руки для кидо и проверяет, нет ли заветных изменений реацу.       Каждый раз с замиранием сердца.       Каждый раз безуспешно.       Он все чаще находил себя в мыслях об отцовстве, в планировании их жизни и работы, когда появятся дети, многое определенно стоило обсудить с супругой, чтобы не быть обвиненным в очередном единоличном принятии решений, но всякий раз, когда у него появлялось такое желание, он сверялся с чувствами через кристалл Эмерарудо и каждый раз находил там тревогу по вопросу детей. В конце концов он решил отдаться ситуации, так как капитан уже успел понять, все лучшее случается тогда, когда ты меньше всего этого ждешь.       Жизнь шла своим чередом. Принятые на службу в личную охрану поместья Кучики дети Дайчи Ширубы уже научились в служебное время обращаться к своей тетушке как подобает обращаться к Леди Кучики, и лишь в редкие выходные позволяли себе просить госпожу Кэтсуми об аудиенции, где уже привычно общались с ней. Об отце они учтиво не упоминали, зная сколько боли он причинил. Иногда они собирались на обед или ужин вместе с младшими братьями Кэтсуми, со временем к ним начал присоединяться и Бьякуя. Первое время это были неловкие встречи, но все же ответственность и образованность молодых мужчин растопила лед в сердце аристократа, а тяжелые паузы в разговорах сменились на долгие беседы о жизни, работе, книгах, которые Глава клана заботливо предлагал из личной библиотеки, а порой и вовсе переходили на тренировочное поле в поместье.       Все действительно налаживалось. Сейрейтей восстанавливался. Дайчи успел сдать основную часть работ по восстановлению библиотеки Общества Душ, куда он был направлен отрабатывать наказание. На новом этапе требовалась лишь рабочая сила, а в отрядах многие постройки требовали существенных работ по проектированию и наблюдению за качеством восстановления несущих конструкций зданий.       В Девятом отряде таким объектом был дом капитана, но Шируба там больше не жила, поэтому не спешила ставить свои нужды выше других офицеров Готея, а если ситуация того требовала, то она использовала для сна свободную комнату в офицерских казармах. В этой связи ей было странно и удивительно увидеть брата в дверях своего кабинета с документами от Совета Сорока Шести.       -Сестра, прошу не подумай неверно, я не просил, чтобы меня к тебе распределили, но я рад видеть тебя и готов помочь по любому вопросу, - Дайчи низко поклонился, даже не обращая внимание на удивленного Хисаги. Последний раз лейтенант видел брата своего капитана не в лучшем расположении духа и хорошо помнил, чем это закончилось. А единственное, что рассказала ему Кэтсуми по итогам суда, так это то, что со своим братом она общаться не желает в ближайшие несколько десятков лет.       Шируба молча взяла документы. Действительно, Совет решил направить Дайчи прямиком к ней, вероятно, ожидая быстрой реакции и перехода к пожизненному заключению ее брата. Наблюдать за ним они совершенно не хотели, но зачем тогда соглашались с ее просьбой и заменили наказание? В любом случае отказаться от распоряжения Совета она не могла и ей ничего не оставалось, кроме как принять эту ситуацию.       -Ладно, Дайчи, пойдем осмотрим, какой фронт работ тебя ждет, - Кэтсуми подписала бумаги и отдала брату, - Но даже не думай считать себя прощенным.       -И не подумал бы, Кэтсуми. Ты сказала, стать достойным членом Общества Душ – этим я и занимаюсь. Ну и выполняю распоряжения Совета Сорока Шести.       -Ладно, - Шируба вышла из кабинета и повела Дайчи к разрушенному дому.       Брат долго осматривал, сверялся с планами, задавал множество вопросов сестре. Кэтсуми без особого желания участвовала в этом разговоре, а на очередной вопрос о планировке дома резко отрезала, что ей «больше не нужно уходить жить в отряд, ведь ее никто не выгоняет из родного дома». Дайчи молча проглотил это, как минимум эти слова он заслужил, и укоризненные ответы сестры – меньшее из того, что она могла бы сделать. Выждав небольшую паузу, он все же вынес предложение, что он сам разработает проект под любые нужды и ему лишь потребуется ее подпись на документах. Кэтсуми кивнула и оставила брата работать на руинах.       Как бы сильно не щемило у нее в груди во время суда, боль от действий брата была сильнее. И пусть сейчас все разрешилось, она все еще иногда засыпает со страхом, что утром ее любимый, ее нежный, заботливый и чуткий супруг вновь забудет о ней. Еще раз что-то подобное она не перенесет, просто не справится с этим и тогда ее самоубийство станет реальностью, потому что жить, зная, что она никто для своего супруга после всего этого внимания, ласки и трепетного отношения, просто невыносимо.       Конечно, вечером она обсудила это с Бьякуей, и он остался крайне недоволен решением Совета Сорока Шести, в моменте он даже был готов обратиться к ним с прошением о замене объекта отбывания наказания, ведь если так нужно приставить Дайчи к кому-то из Кучики, то Шестому отряду давно требуется ремонт крытого тренировочного и хозяйственного блоков. Потом он почти распорядился о сопровождении супруги личной охраной, но в обоих случаях Кэтсуми остановила его порывы. В конце концов капитан Готей Тринадцать будет по меньшей мере странно выглядеть с сопровождением в виде охраны, а решения Совета Сорока Шести и вовсе не принято обсуждать. Капитан Кучики выдохнул, что-то недовольно пробурчал себе под нос, но все же отпустил ситуацию, договорившись, что будет иногда приходить в Девятый отряд, чтобы проследить, как ведутся работы. Шируба согласно улыбнулась, хоть какой-то покой это принесет им обоим.       Спустя неделю Дайчи пришел в отряд с проектом. Стоило заметить, что он действительно был очень хорош и не выходил за рамки бюджета. Кэтсуми позволила себе внести пару небольших правок, получила одобрение от брата и после подписала проект.       Еще через неделю он вышел с бригадой на работы. Демонтаж и вывоз мусора занимали много времени, но торопиться им было некуда. Кэтсуми лишь изредка приходила проверить, как идет стройка, как правило в то же время, когда в отряд приходил Бьякуя, хотя и случались личные визиты, которые не длились долго. Как бы капитан Кучики не был возмущен, он не мог не заметить, что работа Дайчи действительно на высоком уровне, и не случись всего, что случилось, он бы даже привлек его к работам на территории поместья, но сейчас вход ему туда заказан.       В один из дней к Кэтсуми пришел рабочий из бригады строителей и деликатно попросил ее распорядиться о выходном для Дайчи Ширубы, поскольку тот неважно себя чувствует и в болезненном состоянии приходит работать на зимнем воздухе. Как бы сильно госпожа Кучики не злилась на своего брата, позволить ему работать с болезнью на морозе она не могла. Она молча встала, закуталась в Гинпаку, который надевала в морозные дни с согласия супруга и направилась на стройку. Дайчи действительно выглядел плохо.       -Сестра, - поклонился он, - не ожидал тебя увидеть здесь в такой холодный день.       -Как и я не думала, что ты будешь работать, не будучи здоровым. У нас нет никакой спешки, возьми несколько дней для восстановления и иди домой, я сообщу в Совет, что согласовала твое отсутствие.       -Мне, правда, лучше здесь. Пожалуйста, не гони меня домой.       -Что не так, Дайчи? – Кэтсуми сощурила глаза. Пару месяцев назад братья что-то говорили о тяжелой обстановке дома, но она тогда не придала значения их словам.       -Все в порядке, просто на работе лучше, - брат отвечал, потупив взгляд. Было заметно, что ему стыдно.       -Идем за мной.       В кабинете Кэтсуми предложила брату теплое одеяло и чай. Он выглядел совсем неважно, насколько же все плохо дома, что он, будучи в последних силах идет на работу?       -Спасибо, сестра, ты очень добра ко мне, я не заслуживаю этого, - мужчина снова сидел, изучая узоры на полу.       -Дайчи, просто ответь мне честно, - Кэтсуми села напротив и подняла его за подбородок так, чтобы встретиться взглядом, - Жена так и не простила тебя?       Брат молчал, замерев, как статуя, потом опустил глаза, махнул головой, тяжело вздохнул и выдавил из себя что-то вроде: «Тебя меньше всего должно волновать, во что превратилась моя жизнь»       -Я сама в силах выбрать, что меня волнует. Давай ты будешь отвечать на мои вопросы, и если я спрашиваю – мне это важно, - голос капитана не был мягким или доброжелательным, скорее будничным и немного командным, но из серых глаз ее брата появились тонкие дорожки из слез, которые он тут же принялся вытирать.       -Прости, прости, я не должен, - он вдруг засуетился, зачем-то начал искать, куда поставить пиалу с согревающим чаем.       -ДАЙЧИ! – резко повысила голос Кэтсуми, и брат прекратил суету, - Сядь и расскажи мне все. Последний раз тебя прошу, или я сама наведаюсь в ваш дом! Помнишь, ты сам дал мне право в него входить?       -Прости, сестра, я не могу найти себе места. Мне так стыдно.       -Время стыда прошло, давай жить с тем, что есть. Что случилось дома?       -Жена ненавидит меня, ты права. Дома тяжело находиться, она каждый день велит идти кланяться вам с Кучики Бьякуей в ноги, но вы же меня с этим отправите куда подальше.       -И будем правы, все что ты мог сказать и сделать, ты сказал и сделал, - Кэтсуми налила брату свежего чая и добавила немного лекарственных трав, у него уже начинался довольно глубокий кашель.       -Я знаю, что заслужил все это, но я не знаю, как с этим справляться, сестра. И мне стыдно, очень стыдно, что с этими проблемами я вновь оказался перед тобой.       -Идем к тебе домой. Будем говорить с Макото. Пора ей оправдывать значение своего имени о правильности и верности. Собственный муж – последний человек, которого стоит предавать, даже если он неправ и совершил глупости.       -До конца своих дней я буду тебе обязан, - Дайчи упал на колени и поклонился в пол перед сестрой.       -Да встань же ты уже. Побереги силы, чтобы дойти до дома.       Несколько лет Кэтсуми даже не проходила мимо дома семьи Шируба. Но как бы то не было, там она выросла, там много теплых воспоминаний – все они заставили ее вздрогнуть при виде знакомых стен. В доме было совсем мало слуг, они быстро передвигались по территории, ежась от холода, и в основном носили дрова, чтобы прогреть комнаты. Кэтсуми попросила Дайчи войти первым в дом. Тут же на него накинулась жена с надрывом крича, что он совершенно не пытается загладить свою вину перед Кучики.       -Макото, здравствуй, - обратила на себя внимание капитан, - Давно не виделись.       -Кэтсуми… - женщина замерла и с дрожью в руках смотрела на гостью.       -Распорядись, чтобы твоему мужу дали лекарства, уложили в теплую кровать, и проследи чтобы он не покидал дом, пока не будет чувствовать себя окрепшим и здоровым, а мы с тобой пойдем выпьем чая, как в былые времена.       -Ты в жизни не расплатишься за свои долги перед сестрой, - бросила она мужу и тут же рявкнула на слуг, - Что стоите? Не слышали распоряжений госпожи Кучики Кэтсуми? Немедленно приступайте!       Супруга Дайчи нервно готовила чай, то рассыпала листья, то проливала воду и даже разбила одну из пиал. Кэтсуми сдержанно наблюдала за действиями невестки, но разбитая пиала заставила ее взять инициативу на себя:       -Макото, остановись и сядь, - Кэтсуми встала перед светловолосой девушкой и закрыла полами формы осколки разбитой пиалы. Она медленно присела и собрала черепки с пола, затем усадила невестку за стол, и сама налила чай. Все в этом доме было ей знакомо, со дня, когда она последний раз была тут, ничего не изменилось.       -Кэтсуми, прости нас, прости меня, за то, что я не удержала своего мужа, прости его за глупость, прости нас, пожалуйста, - затараторила женщина, - я сделаю все, что ты скажешь, но дай нам прощение, - Шируба остановила ее жестом руки.       -Остановись и прекрати это. Прекрати изводить своего мужа. Прекрати изводить себя, - она говорила спокойно, но словно вколачивала каждое свое слово в голову супруги брата, — Я не держу на тебя зла или обиды. Дайчи получил то, что заслужил, и да, я зла на него. Если бы не он, моему первенцу могло бы быть лет семь-восемь, я бы не лишилась нескольких лет жизни со своим мужем, я бы не проходила через весь тот ад, через который была вынуждена пройти. Все было бы иначе, и требуется много времени, чтобы эта боль отошла. Но это – отношения меня и Дайчи, как брата и сестры. Ты здесь не при чем, и ты не можешь злиться на него за это.       -Он ведь и нас лишил покоя и счастливой жизни, - со слезами на глазах отвечала Макото.       -Да, и ребенка. Я знаю. И хороших отношений со мной. И еще много чего. Но и ты тоже в этом виновата, будь ты мудрее, ты бы не изводила его, а поддержала бы. В конце концов, ты всегда могла отправить мне бабочку, письмо или вовсе прийти. Против тебя обвинения не выдвигались, ты ничего не делала, а противостоять Дайчи тех времен не было сил ни у кого. С тобой я бы поговорила, как и говорю сейчас.       -Но, Кэтсуми…       -Я знаю, что ты хочешь сказать, но не нужно принимать решения за других людей и думать за других людей тоже не стоит. Еще лет тридцать я не планировала войти в этот дом, буду откровенна, но мне стало жаль Дайчи в том, как он страдает от действий собственной жены, и я здесь, чтобы поговорить с тобой и прекратить эти издевательства.       Макото крепко сжимала пиалу. Кэтсуми держала руки собранными в замок. Она понимала, что какой бы ни была ситуация, ее естественная реакция – защитить брата. Отец воспитал ее слишком хорошо, слишком ответственно, если бы не он, вряд ли бы у Дайчи были хоть какие-то шансы выйти из суда в обычную жизнь, а не в заключение на сотню лет.       -Что за шум здесь? – из коридора раздался знакомый голос, и на кухню вошла приемная мать Кэтсуми.       -Матушка, Кэтсуми привела Дайчи, он болен и… она хотела поговорить со мной, - вновь протараторила Макото. Она всегда немного побаивалась свекровь, но относилась к ней с глубоким уважением.       -Моя приемная дочь все так же продолжает защищать моего непутевого сына даже от кары собственной жены.       -Не такой уж он и непутевый, Шируба-сан, - заметила Кэтсуми, - Вряд ли бы он стал таким, не приведи отец меня.       -Я же приняла тебя, у него, как у ребенка, не было права голоса, - приемная мать взяла чистую пиалу, поставила на стол и попросила налить ей чая.       -Он был ребенком, ему не хватало внимания. Не знаю, как себя должен вести родитель в такой ситуации, я еще не имею такого опыта…       -Все еще по вине Дайчи, - вновь вставила реплику женщина.       -Шируба-сан, да прекратите же вы все винить его! Только мне он причинил эту боль, за которую вы его как котенка носом тыкаете! Вы же со свету его сживете! Что вы творите-то?! – Кэтсуми резко ударила по столу и женщины вздрогнули и затихли.       -Сэтоши воспитал достойную первую дочь. Лучше, чем я воспитала первого сына.       -Шируба-сан, займитесь лучше невесткой и позаботьтесь о сыне, ваши самобичевания не принесут пользы ни мне, ни Дайчи, ни кому бы то ни было во всем Сейрейтее. Я все сказала, надеюсь, мне не придется повторять. Дайчи назначено наказание Советом Сорока Шести и ни чьих более наказаний он отбывать не должен, так же как и получить прощение из-за вреда, причиненного семье Кучики, он должен от меня и моего уважаемого супруга. И ни от кого, я повторюсь, ни от кого более.       Кэтсуми встала и покинула комнату. На мгновение она остановилась в коридоре, решая уйти ли сразу или заглянуть в комнату брата. Внутреннее беспокойство взяло верх, и она поднялась на второй этаж по знакомому маршруту. Дайчи уже крепко спал. Кэтсуми не стала его будить и оставила короткую записку:

«Дайчи, только я и мой муж вправе на тебя обижаться, если эти женщины снова попытаются сжить тебя со свету, сообщи мне.

Кучики Кэтсуми»

      Дамы семьи Шируба так и остались сидеть на кухне, прислушиваясь к шагам в доме. Лишь когда закрылась дверь за быстрыми и четкими шагами Кэтсуми, ее приемная мать сказала Макото свою мысль со времен суда над Дайчи:       -На самом деле она уже давно его простила, просто не готова смириться с этим.       -Вы так думаете?       -Я в этом уверена, Макото. Она всегда была хорошей девочкой с добрым сердцем, что удивительно, зная, какой была ее мать. Видимо, все лучшее она получила от моего покойного Сэтоши. Ладно, иди займись мужем. Наша взрослая госпожа Кучики права в том, что судить Дайчи не нам и прощение ему ждать тоже не от нас.       Этот визит в отцовский дом Кэтсуми не стала скрывать от супруга. Она не встретила в нем большой поддержки, но и не получила осуждения. Кучики Бьякуя, тоже понимал, что свое наказание Дайчи уже отбывает, а все остальное решит время. Он лишь удивлялся, насколько много света и искренности в душе его супруги, что даже в такой ситуации она нашла силы вернуться в дом, из которого некогда была изгнана, и защитить брата от собственной матери и жены. Сделал ли бы то же самое кто-то из Кучики для своих близких? Он был не уверен, но Кэтсуми уже начала менять устои этого дома, может быть, и такому благородству научит своих новых родственников.       Через несколько дней Дайчи Шируба вполне здоровый и бодрый появился в Девятом отряде. Он долго не решался постучать в кабинет капитана, нужно было как-то отблагодарить сестру, вернувшую покой в его дом, но за все это время так и не пришло ни одной идеи, как это сделать.       -Шируба-сан, - голос Хисаги пробежал мурашками по спине, - если вы к капитану, она сегодня в поместье.       -Хисаги-сан, - светловолосый мужчина поклонился в приветствии, - тогда я зайду завтра, а сегодня выйду на площадку.       -Если вам нужно что-то ей передать, я могу отправить бабочку.       -Ничего важного. Спасибо вам.       Дайчи вновь поклонился и ушел к территории капитанского дома. Выглядел он все еще очень виновато и неловко. Лейтенант Девятого отряда недолго думая, все же отправил Кэтсуми бабочку с новостями о возвращении ее брата к работам. Не то чтобы она как-то отреагировала, но на следующий день сама пришла на стройку и пригласила брата выпить чая в кабинете. Дайчи все еще не знал, куда ему деться от неловкости, но все же начал с благодарности:       -Ты снова спасаешь меня, сестра. Не представляю, на сколько бы меня еще хватило, но даже мать сменила гнев на милость.       -Ох, даже Шируба-сан, - капитан сидела за своим столом и дописывала уведомление для Совета Сорока Шести о том, что осужденный снова приступил к работе и действует без нарушений, - Она перестала навлекать на свою голову все беды этого мира?       -Не на столько, - мужчина улыбался, - тогда она перестанет быть моей матерью. Прости, если вопрос покажется неуместным, но почему ты всегда обращаешься к ней Шируба-сан? Так ведь было еще с детства.       -Потому что твоя мать велела мне называть ее так, сказав, что моя мать умерла и она ее заменять не собирается. Хотя мне грешно жаловаться, при всех обстоятельствах, она дала мне достаточно своего внимания, знаний и многому научила. Обиды я на нее не держу. Но почему ты спросил?       -Потому что она сокрушалась, что ты не называешь ее мамой, что глубоко поразило меня, - Кэтсуми посмотрела на брата с удивлением, он же сам тоже говорил это со вскинутыми бровями, будто только что услышал.       -Вряд ли я когда-либо назову ее так. Я выросла без слова «мама», сейчас оно мне уже без надобности.       -Прости за эти слова, - брат снова опустил голову, - но я каждый день молюсь, чтобы ты услышала слово «мама» от своих детей.       -Оставь, Дайчи, сделано, что сделано. Но я надеюсь, твои молитвы будут однажды услышаны. Ладно, - Кэтсуми помахала рукой над документом, чтобы краска немного подсохла, - уведомление для Совета готово, дела не ждут, но ты заходи иногда на чай, иначе, как я увижу, что ты становишься достойным членом Общества Душ?       -Моя благодарность к тебе бесконечна, просто дай знать, если я могу быть хоть чем-то для тебя полезен.       -Иди уже, - капитан улыбалась, в ее словах не было обиды или гнева, она просто не выносила этих долгих расшаркиваний, но понимала, что сейчас ее брат и не сможет иначе.       Такие встречи брата и сестры Шируба стали происходить чаще. Не сказать, что они виделись каждую неделю, но на день рождения Кучики Бьякуи он лично сделал подставку под занпакто из цельного куска дуба и просил передать этот подарок свою сестру. Капитан Кучики воспринял это с толикой недоверия, но оставил подставку в кабинете, уж очень хорошо она там выглядела. Может быть он бы и унес ее домой, но недоверие пока было сильнее.       В поместье Кучики тоже все было довольно спокойно. Со всеми членами семьи был найден контакт, настроены хорошие отношения. Конечно, все ждали новостей о беременности молодой госпожи, но тема деликатно обходилась. Ответственность по защите супруги от лишних стрессов по этому поводу взял на себя сам Бьякуя, а как известно, одного его взгляда хватало, чтобы даже перестать думать об интересующем вопросе. Он предлагал взять что-то вроде отпуска и покинуть Сейрейтей на какое-то время, забыв о заботах и обязанностях, но Кэтсуми так и не решилась на это. Она призналась супругу, что не готова остаться наедине с мыслями о том, что, пройдя все сложности, она так и не может забеременеть. Это расстраивало, тревожило и совершенно не располагало к спокойному отдыху. Рабочие вопросы помогали ей справиться с этим, тем более что всякий раз у нее была возможность обсудить свое состояние с семейным доктором и держать это на контроле. Бьякуя прекрасно понимал эту позицию и лишь поддерживал супругу. Сейчас лучшее, что он мог сделать – оградить ее от вопросов, и это у него получалось.       К цветению сакуры стройка подходила к концу, оставались в основном отделочные работы, и у Дайчи стало больше времени на беседы с сестрой. Как-то раз она пребывала в настолько хорошем настроении, что заставила его выйти на тренировочное поле и обнажить занпакто. Всего-то тренировочный бой, она прекрасно знала, что брат неплох в ближнем бою, и ей вдруг захотелось устроить поединок, как в юности, когда они оба тренировались дома. Дайчи сопротивлялся этому всеми силами, даже просил Хисаги о помощи, но лейтенант лишь с улыбкой пожимал плечами. Он все еще не знал, как ему стоит себя вести с братом его тайчо, поэтому выбирал максимально нейтральную позицию.       -Кэтс, ты же капитан, - продолжал отнекиваться брат, - ну куда мне с тобой тягаться?       -Давай же, Дайчи, ну что ты как мальчишка, - подзуживала Шируба, - всего лишь ближний бой, ты всегда был хорош в этом!       -А если кто-то из Совета Сорока Шести увидит, что я с мечом наголо нападаю на тебя? Мне несдобровать.       -Я напишу им письмо и дам показания, к тому же у нас есть свидетели, - Кэтсуми кивнула на Хисаги, - Он подтвердит, что этот бой был по моей инициативе. Ведь так, Шухей?       -Так точно, тайчо, - отзывался лейтенант.       -Нет, сестра, давай не будем рисковать, я прошу тебя. Давай я лучше еще несколько домов построю, чем подниму оружие против тебя.       -Защищайся, Дайчи!       Мужчине пришлось быстро выставить катану, удар от сестры пришелся сверху. Она двигалась быстро, и ему приходилось постоянно стоять в защитной позиции. Со времен их юности утекло много воды, капитаном Кэтсуми стала не за красивые глаза, хотя такой мысли ни у кого и не было. Дайчи так и не решался нападать, но все же в особенно опасный момент ушел в шунпо. Кэтсуми восприняла это как согласие брата на сражение и нападала с новой силой. Бой действительно увлек ее, она улыбалась почти как Зараки в пылу битвы.       -Давай же, Дайчи, покажи мне свой шикай! Покажи пыльную бурю!       -Сестра, я прошу тебя, ну поигрались и хватит, пора остановиться, - брат отскочил на безопасное расстояние и пытался отдышаться. Что-то подсказывало ему, что хорошим это не закончится.       -Сияй, Эмерарудо! – Шируба высвободила свой шикай и замерла. Что-то непривычное происходило с ней в этот момент, что-то, что кричало об опасности. Расход реацу стал больше, чем в банкае. Еще через мгновение из руки выпала рукоять меча, кристаллы начали собираться в лезвие, а Кэтсуми уже не держалась на ногах. Дайчи бросил свой занпакто и в последний момент подоспел к сестре в шунпо, она упала к нему на руки без сознания.       -Хисаги-сан! Врачей в Шестой отряд! НЕМЕДЛЕННО! Я унесу сестру туда!       Шируба исчез вместе с сестрой на руках. Как же чертовски он не хотел этого боя! Какие Меносы укусили Кэтсуми! Все же только начало налаживаться, как он теперь объяснится с капитаном Кучики? Что скажет Совету? Что вообще случилось с сестрой? Почему она так внезапно потеряла силы и сознание? Тревога больно отзывалась в сердце. Дайчи бесконечно винил себя во всем. Успокивало его лишь то, что он довольно хорош в шунпо и уже вот-вот окажется в казармах Шестого отряда. Возможно, Бьякуя знает, что делать.       Дайчи увидел капитана на тренировочном поле с офицерами. Немедля ни секунды, он опустился перед ним, бережно держа сестру на руках. Прежде, чем лицо Бьякуи стало еще белее, а глаза превратились в грозовые тучи, он успел быстро начать:       -Господин Кучики Бьякуя, это срочно. Хисаги вызвал к вам медиков сюда. Кэтсуми пожелала тренировочный бой со мной, но она словно лишилась сил, когда высвободила шикай. Я тут же отправился к вам.       -Высвободила шикай и лишилась сил? – Кучики сузил глаза, - В капитанский дом срочно. Продолжайте тренировку без меня!       Дайчи проследовал за капитаном, осторожно уложил сестру на расправленный футон и отошел в сторону. Бьякуя опустился на колени перед супругой. Сердце вырывалось из груди. Вероятно, никакой медицинский отряд ему уже не нужен. Вероятно, он уже знает, что случилось с Кэтсуми. Вероятно… Вероятно, он медлит, потому что боится получить не тот ответ, который он ожидает.       Капитан Кучики поднял руки над животом супруги, появился мягкий свет кидо. С каждой секундой сердце билось сильнее, но медленнее, словно, пропуская удары. Реацу была спутана как клубок из разных ниток, Бьякуе это состояние было знакомо, такой реацу супруги была всегда, однако, сейчас не получалось понять ее структуру, выровнять естественный поток. Кэтсуми слабела с каждой минутой.       -Господин Кучики Бьякуя, - тихо проявился Дайчи, - что, если сестра беременна и ребенок забирает ее реацу?       -Это я и пытаюсь понять, - рявкнул капитан в ответ, - Если ты дашь мне больше информации, возможно, мне будет легче.       -Я сказал, все что было: мы сражались в ближнем бою, затем добавили шунпо, а потом Кэтсуми захотела продолжить бой с использованием шикая. Я пытался остановить ее с самого начала, пытался отказаться от этого, но она настаивала, поверьте, мне не хотелось сражаться с сестрой даже на деревянных мечах. А дальше вы знаете, она высвободила шикай и вот мы здесь.       -Если ты хоть как-то навредил ей, я уничтожу тебя, - капитан бросил угрозу, даже не отрываясь от попыток разобраться с реацу Кэтсуми.       -Я бы и не подумал, Господин Кучики.       -Приведи сюда медиков, они уже должны быть на территории.       Дайчи спешно покинул дом капитана. Если Кучики Бьякуя знает, что делает, то почему у него не получается? Что могло пойти не так? Может быть слишком маленький срок, и материнская реацу сильнее детской, а потому их сложно разделить? Он не простит себе, если с сестрой что-то случится. Сам лично пойдет в Совет Сорока Шести и сдастся.       Медики нашлись довольно быстро. Дайчи поспешил их проводить к дому капитана. Они уже подходили, когда волной реацу распахнуло дверь и выбило окна. На мгновение все замерли, но после сразу же поспешили в дом. Обычно, такие вспышки не предвещают ничего хорошего.