Ушки

       Несмотря на прохладный ветер, погода выдалась на удивление хорошей. Новое расследование занесло Николая и Якова в небольшую деревеньку близ Петербурга. Уже вечерело, поэтому Яков отправил писаря на постоялый двор, где они и остановились, а сам остался, чтобы допросить еще одного свидетеля. Гоголь не особо торопился, спокойно прохаживаясь по новой малознакомой местности и осматриваясь по сторонам. Взгляд зацепился за небольшой старенький домик, маленький двор, огороженный перекошенным забором, и невысокую старушку, которая силилась наколоть дрова. Что-то в груди юноши екнуло, ведь негоже оставлять старого человека в беде, поэтому Коля решил помочь. Сам-то он топора в руках не держал ни разу, а дрова колоть и подавно не умел, но уж взрослому парню это будет сподручнее делать и легче, чем старенькой бабушке. Милую женщину звали Агафья Николаевна, и она с радостью позволила Николаю ей помочь. Юноша справился с дровами намного быстрее, занес их в дом и помог растопить печь, а после коротких уговоров остался и на чай. Агафья давно уже жила одна, мужа схоронила, а сына единственного в столицу отправила, поэтому приходилось справляться со всем самой. Она несколько раз поблагодарила Николая за то, что тот пришел на помощь, напоила его вкуснейшим чаем и накормила пирожками, а на прощание дала ему какой-то сбор из трав, мол, на ночь заваривать его, да сон будет крепким и спокойным. Коля поблагодарил ее за все и отчалил на постоялый двор, ведь уже давно стемнело, он и не заметил, как время за разговором пролетело, Яков уже наверняка вернулся. Как и думал Николай, Гуро уже сидел за столом в своей комнате и разбирался с бумагами. Коля быстро пересказал причину своего отсутствия, за что получил похвалу от следователя, и отправился заваривать чай. Травяной запах был довольно приятным, да и вкус не уступал. Самому Николаю чая было уже достаточно, а вот Якову он не помешал бы. — Яш, отвлекись ненадолго. Держи, — Коля протягивает мужчине кружку с ароматным чаем, — Не засиживайся. — Спасибо, дорогой мой. Не волнуйся, я уже закончил. Ложись, я сейчас присоединюсь к тебе, — следователь улыбается, принимая чашку из рук писаря. Николай раздевается, небрежно сбрасывая вещи на стул — Яков наверняка будет ворчать по этому поводу — и ныряет под теплое одеяло, устраиваясь на больших подушках поудобнее. Чай действительно оказался очень вкусным, но что-то в нем было особенное и знакомое. Яков сортирует листы и складывает их в папку, собираясь ложиться. Дышать становится тяжелее, перед глазами немного плывет, и Гуро запрокидывает голову, стягивая с шеи платок. Кое-как поднявшись из-за стола, следователь в несколько шагов пересекает комнату и оседает на постель. — Коленька, душа моя, скажи, а в этом чае часом валерианы не было? — Яков с трудом стягивал с себя вещи, ведь пальцы отказывались слушаться. — Ну, да, Агафья Николаевна сказала, что ее там больше всего, а что? - Николай привстал на постели, и придвигаясь к следователю, — Ты в порядке? — Дорогой мой, я кот. На нас валериана действует как... возбудитель. Так что этот чай меня не успокоил, а совсем наоборот, — Яков прикрывает глаза и выдыхает через рот, когда Коля начинает поглаживать темные ушки. Гуро не контролирует свое тело, все мысли занимает возбуждение, тугим комком скручивающееся где-то внизу живота. Яков ластится под ласкающие руки Коли, льнет к нему всем телом, норовит подлезть хвостом под рубашку. Николай удивленно выдыхает, когда Яков стаскивает с него белье и обхватывает рукой возбужденный член. Гуро довольно жмурится, слизывая выступившую смазку, и берет сразу до конца, заставляя писаря громко застонать и сжать в ладонях темные ушки. Яков громко урчит, ластится, притирается как можно ближе к Коле, а тот тонет в удовольствии. Николай старается запомнить каждое движение Гуро, каждый взмах хвостом, подрагивание ушек, прижатых к голове от удовольствия, все его стоны и поцелуи, после которых кожа будто бы пламенем горит. Яков не отпускает его до самого рассвета. Николай чувствует себя полностью вымотанным и опустошенным, но счастливым. Гуро хватает сил только подтянуть поближе одеяло и устроить голову на плече у Коли. Тот слабо улыбается, поглаживая следователя по темным ушкам. Последней его мыслью было, что нужно бы извиниться за то, что он не подумал даже о действии валерианы, но после он смотрит на довольного Якова и думает, что тот не злится на него. Николай закрывает глаза, слегка сжимая пальцами кончик ушка, и проваливается в сон под негромкое довольное урчание.