Чародейка

      Через минут пятнадцать злость и удивление чародеек остыли, но зато любопытство разрослось десятикратно.       Пока Марфа, Аркадия и Одесса с удовольствием рассматривали, чесали за ушком (ни к кому иному на руки, кроме меня, садиться Тиф не хотел) и анализировали внешний вид моего пса, Палладия каллиграфическим почерком очень мелкими буквами выводила на чистом листе все специальности и направления чародейства. Даже несмотря на то, что писала она быстро и уверенно, прошло не меньше получаса. Марфа предложила выпить молока с медом, но Одесса вежливо отказалась, ссылаясь на блузку, запачканную соком. Мне тоже пока не хотелось пробовать чего-то слишком нового (одной этой каши утренней со странным запахом хватило) для своего организма, но я попросила налить чуть-чуть молока в блюдце, чтобы Тиф попробовал.       И, знаете, ему понравилось. А когда оказалось, что мед — это что-то очень сладкое и очень вредное для собак (даже для галактических…), я оттащила от Тифа миску, серьезно взглянув ему в глаза. — А потом заболеешь, — сказала я ему.       А он пустил в ход свои огромные, блестящие, печальные белые глаза… В общем, как вы поняли, я не смогла ему отказать, но предупредила, что это останется на его совести, и, раз уж он взрослый пес, пусть сам решает, что ему полезно.       Кажется, девушки с меня посмеялись, но посмотрим, кто будет смеяться, когда Тиф захворает, и я заставлю их его лечить.       Тиф вылакал все молоко, которое только было в холодильнике, и полбанки солярийского меда. (А Аркадия с воодушевлением отметила, что солярийский мед самый богатый на витамины и самый сладкий, потому что на этой планете всегда светит солнышко).       Наверное, у них там, на этой Солярии, совсем нет проблем с монстрами. Хорошо было бы быть феей Света, когда живешь на Лоспре. Вообще-то, чародейки мне клялись и божились (ладно, только Аркадия тут божилась), что на моей родине теперь очень даже безопасно, но верить приходилось на слово, а не на дело, и это беспокоило.       Я взяла объевшегося Тифа за живот и посадила его себе на колени. Мы вместе сидели на скамейке, удовлетворенные обществом друг друга. Я скучала по Тифу и по маме. И хотя у меня было оправдание ненавидеть родителя, я не могла этого сделать. Я слишком люблю ее.       Простить ли мне ее поступок?       Нет, я не буду ее прощать. Маму прощать не за что. Она в своем праве чувствовать себя виноватой и одинокой. И хотя я не хотела бы, чтобы она страдала, я не могу дать гарантию, что сейчас ей намного хуже, чем обычно. В конце концов… плохо ей было из-за меня и отца. Из-за отца, потому что бросил, а из-за меня, потому что я его дочь.       Как-то так мысли и кружились в моей голове круговоротом. Пока Аркадия не предложила чуть-чуть рассказать о чародействе прежде, чем я начну погружаться в эту тему на великие, как она выразилась, глубины. Пока рыжеволосая начинала монолог, Палладия тихо и не отвлекаясь отметила, что ей осталось пунктов пятьдесят. — Я, Лоура, очень люблю себя за то, что имела желание и возможности много впахивать, как не в себя, и потому начну рассказывать о специализациях, которые освоила сама. Ну, вообще, прежде всего стоит отметить, что чародейство — это как колледж с профильным уклоном, только профильные уклоны сразу по всем сферам общества. Если ты живешь в магическом измерении и чем-то увлекаешься очень сильно, то считай, что ты уже чародей, потому что учиться берут всех амбициозных и желающих.       У нас на планете научно-техническая туса достигла таких высот, что просто позорно взять и свалить куда-то с продвинутой планеты в более удаленные и отсталые места, но, однако, таким магическое измерение считают только эльфы с Квизз, а у них гордости, — Аркадия закатила глаза и провела указательным пальцем вдоль шеи. — Короче, даже у меня уже их зазнайство в печенках сидит. Изобрели корабли с межвременным ускорителем, но не путешествуют и не исследуют земли, лекарство нашли от магической чесотки, хотя им болеть в принципе не могут, и сидят, радуются. Мол, нет таких специалистов и не будет, нос задрали. И папа мой такой же. Я сказала ему прямо так, в лицо, что, пока вы не изобрели панацею от смерти, я знать вас и ваше зазнайство не хочу! Ну я и угнала батин корабль, отправившись в свой первый колледж чародейства в Магиксе…       На последних словах, сказанных Аркадией очень беззаботно, Одесса приложила ладонь к лицу, чтобы не показывать, как она смеется. — Когда я остановилась там, у меня был такой культурный шок… ничего особенного и супертехнологичного… простота и скромность! Всего понемногу и очень даже в меру. Мне так понравилось, что я осталась там на пару лет, пока училась на лингвиста. Я твердо решила для себя, что буду путешествовать и бороздить просторы магической вселенной, потому что ну очень необычно и абстрактно многие народы относятся к своей жизни, и обычаи у них всех разные, свои, особенные. Чем не заманчиво? Просто красота!       Мои врожденные способности помогли мне сначала отучиться на лингвиста (в первый год я выучила шесть языков), затем и на металингвиста. На самом деле, учить языки, концепции которых не понимаешь, невероятно тяжело, и первое время я просто долбилась лбом об стол. А после сдала экзамены и перевелась на межрасового культуролога. Когда я узнала, что в этом мире есть не только люди и эльфы, но и пикси, драконы, орки, звереподобные разумные, я поклялась себе в том, что никогда не вернусь жить на Квизз, потому что многие эльфы просто закрылись в своей скорлупе возвышенности и значимости. Они изучают вещи, которые им не интересны, изобретают то, что им не нужно, и гордятся этим. С тех пор, как появились наши первые корабли, прошли сотни лет, а экспедиции с нашей планеты на другие можно посчитать по пальцам одной руки. Вот тебе и менталитет.       А аргументы у них какие были, ты бы слышала! «Неотесанные они все, недалекие, мышление у них странное»… И бла-бла-бла! — передразнила в раздражении Аркадия. — В общем, я была очень рада, что свалила, и до сих пор ни капли не жалею об этом. Я даже по отцу не скучаю. Он сначала о-о-очень долго искал меня, а потом о-о-очень долго угрожал.       А я, знаешь, что сказала им? — Что? — удивленно спросила я. — А я сказала им: прилетайте и забирайте!       Мы все дружно засмеялись. Прилетайте и забирайте, эльфы, презирающие основное магическое общество, свою сопланетницу, если, конечно, не боитесь запачкаться об их атмосферу непринужденной душевной простоты… — В итоге никто не прилетел. Мне пальчиком погрозили и сказали, что исключат меня из списка населения планеты и закроют доступ к родному дому, но потом сами и забыли про меня. Но все к лучшему, все к лучшему, — улыбнулась Аркадия, прикрыв глаза от удовольствия. — В конце концов, еще через пару лет я экстерном закончила культурологию и переехала на соседнюю планету Ядаствис. Там был более продвинутый филиал того же чародейского колледжа, но по ускоренной и более нагруженной программе. Вообще, чародейство подразумевает, что ты учишься пять лет на одном направлении, а бывает и так, что и на двух. Но я пошла дальше и выбрала сразу четыре: демонологию (потому что зверю-юшки), межрасовые отношения (потому что я культуролог и лингвист, или кто вообще?!), историю магии и историю магической вселенной.       Задержалась я в том филиале, конечно, знатно, но зато какой опыт! А как меня потом предложениями работы заваливали… Но по некоторым обстоятельствам пришлось ненадолго вернуться домой, на Квизз, а дальше уже началась моя межгалактическая карьера супер-пупер девочки-эльфа. Ха-ха! Вот так.       Я поаплодировала Аркадии со всей серьезностью в душе, и она шутливо ответила реверансом. — Так вот, в чем мораль-то, — потерла Аркадия подбородок, прищурившись. — Добиться можно всего, если захочется, но главное — не ставить себя в рамки семейной идеологии и стремиться только к тому, к чему душа лежит. Даже если нет особых умений, но есть желание, никогда не унывай, потому что в Магикс я летела, вообще не зная их языка, а там уж мне в мозг все, что нужно, и так вбили… — Аркадия, Лоура, — Палладия прервала эльфийку, немного вымученно отрывая взгляд от исписанного вдоль и поперек листа и делая зарядку для уставшей руки. — Я закончила.       Аркадия тут же выхватила листок и с энтузиазмом редактора стала вчитываться и, судя по выражению лица, вспоминать. Через некоторое время она повернула листок к Палладии и спросила: — А где здесь магфилософия и артефакторика? Ты что, милочка, уже половину своих профессий позабывала? — издевательски протянула кареглазая, но в ее голосе ощущалась ехидная смешинка. — Не позабывала, — раздраженно ответила блондинка с растрепанными короткими волосами. — Тут места нет. Про магфилософию и артефакторику я бы и так и сяк рассказала. Но я утомилась. Отдай Лоуре список.       Аркадия несколько секунд глядела то на список, то на измученную Палладию, и в конце концов тихо, вскинув брови, выдала: — Да я Лоуре и так про все специальности расскажу…       Палладия, в шоке схватившись за сердце, встала и направилась к Аркадии, чтобы задушить ее. Палладия была ниже ростом, и выглядело это смешно, поэтому эльфийка с планеты Квизз и не сопротивлялась, когда ее подперли к стене и схватили за шею. — Тогда какого дракона я писала все это целый час?! — Ну, чтобы я посмотрела, ничего ли ты не запамятовала. — Живые эльфийские воды! Уберегите меня от мрака, уберите меня от провокатора, пока Аркадия не умерла от рук моих, которыми руководила душа, полная гнева и презрения! — Палладия, — Марфа подошла сзади светловолосой и, взяв ее за плечи, мягко отвела в сторону. — Не читай руны на Аркадию, она несправедлива, но не достойна такой смерти. — Дай ей этот список! Лоура сама спросит, если ее что-то заинтересует! Цени мой труд, дрянная эльфийка! — угрожающе вскинула кулак Палладия. — Но ты же сама не захотела использовать заклинание, чтобы ручка самостоятельно писала под диктовку! Я тебя, что ли, заставляла все от руки строчить?! — серьезно, но смешливо спросила Аркадия очевидную вещь.       Взгляд Палладии потемнел, а сама она вскинулась и пошла на низкий старт. — Я убью ее!       В итоге Палладия и Аркадия выбежали из кухни, одна за другой, и начали носиться по коридорам, а рыжеволосой еще и приходилось уворачиваться от каких-то заклинаний.       «Ах, ты магию хотела? Будет тебе магия!» — это были последние слова, которые я услышала, прежде чем чародейки покинули основной коридор.       Я осталась в компании молчаливых и очень серьезных человека и эльфийки, которые не смотрели друг друга, и даже поговорить не пытались. В итоге Одесса не выдержала напряжения и, кивнув, мягко улыбаясь, сказала, что пойдет на мостик управления, и ушла.       Мы с Марфой недолго смотрели друг на друга, а потом она предложила мне список, который упал на пол из рук Аркадии.       Я, взглянув на него, ужаснулась такому огромному количеству разнообразия. Тут, и правда, даже если не имеешь таланта, все равно найдешь, куда пойти. Это и радовало меня в чародействе. Полная свобода выбора и никаких рамок. Аркадия рассказывала, что есть такие филиалы, в которых можно выбирать несколько специальностей, а это значит, что я многие из них смогу опробовать, если захочу.       Ну, по крайней мере, если поступлю. Я не хотела сейчас думать об этом очень много. На самом деле… я вообще никогда не думала так много, как сейчас. Теперь каждый мой день был насыщен новой интересной информацией, и я получала от этого незримое удовольствие. Теперь мне точно стало ясно, почему Аркадия такая жизнерадостная и позитивная. Она просто умеет получать от жизни эйфорию. Ее ограничивали, но она сломала барьеры, и теперь считает себя счастливой, и ничто ее не переубедит.       Теперь я точно могла сказать, что Аркадия мне нравилась. Она была открытой для мира и не стеснялась своих возможностей. Я могла бы подозревать, что где-то ей могли очень сильно завидовать, но, судя по всему, ей ни капли это не мешало жить. Я была рада за нее и представляла себя такой же амбициозной, как и рыжеволосая.       Но отличает нас одно но. Пусть родственники ей и навязывались, но уж точно занимались. А моя мама меня лишь опекала. А опека — это, вообще-то, не развитие и уж тем более не заинтересованность в возможностях ребенка.       Когда я начала вести сознательную жизнь, меня оградили от мира, ссылаясь на то, что там очень опасно. Я боялась за спокойствие мамы и понимала, как ей может быть страшно, но при этом мне было отказано в доступе изучать мир самостоятельно. Несколько месяцев с тех пор, как мне впервые разрешили выйти, я провела подальше (ну, как подальше? В ближайшем лесу) от дома, и старалась всюду сунуть свой нос, даже научившись убивать маленьких нелетающих птичек ножом, который прятала у себя под поясом, пока мама не видела. Я очень долгое время провела в темени, и мои глаза до сих пор режет от ярких цветов и их гамм. Даже собственные волосы кажутся чем-то злополучным, и я прошу Аркадию собирать их в пучок или высокий хвост. Озеро около нашего дома было прозрачным, потому что в нем не было водорослей, а озеро без водорослей не имело рыбы. Поэтому оно не привлекало ни лосприйцев, ни монстров, но для скромного существования одинокой матери и ее странной дочери — в самый раз.       Стыдно признаться… но училась читать я сама, и делаю это не настолько хорошо, как мне хотелось бы. Рваная, нелогичная и нестройная речь матери тоже не самым лучшим образом влияла на меня, потому что у меня не было других примеров и по-другому говорить я не научилась.       Поделившись своими переживаниями насчет языка, и не узнавая в списке некоторые лосприйские символы, я печально обратилась к Марфе, и она села рядышком со мной, чтобы помочь. — Я никогда не научусь, — отозвалась я, будучи в глубокой грусти. — Научишься, обязательно научишься, — равнодушно, но благосклонно ответила Марфа. — Все учатся, иначе их не принимают и обесценивают. Тебе придется. — Жестоко, — улыбнулась я, повернув к ней голову, — но правда. Мне нравится. Ты говоришь реальность. — Не реальность, — свела Марфа брови к переносице. — Реальность и ее концепция — это немного разные вещи. Я помогу тебе, если ты что-то не поймешь. Читай.       И я начала вчитываться в список, узнавая для себя все более и более новые профессии чародейства.       Где-то проскальзывали незнакомые слова или буквы, и я спрашивала их значение, а Марфа терпеливо и по-родительски отвечала мне. Медленно и очень по делу. Ей не была присуща многословность, а отображая факты, она не рассказывала о себе или не вставляла в контекст повествования собственное мнение, но даже так получалось очень интересно. Она не прививала другим свой взгляд на мир и не давала сущему лишние характеристики, давая мне возможность самой рассуждать и обдумывать вещи или явления.       Тиф на моих коленях спал, но нервно задергался, когда я начала спрашивать про менталистику и ее проявления. Через пару секунд он спрыгнул на пол и, оббежав пару кругов по кухне, исчез в мгновенной вспышке синего света, куда-то телепортировавшись.       Как потом окажется, не вернется он не через месяц, и даже не через год, но я не придала этому особого значения сейчас, полностью окунувшись в мир возможностей чародейства.       В моей голове все еще белым по черному плясали первые строки списка: «светлая и темная магия»… — А как узнать, вобрали ли мои гены магические свойства? — Ну…       Марфа легонько постучала длинным красивым пальцем по виску, а потом серьезно посмотрела на меня и сказала: — Можно провести тест…