Чародейка

      Возвращаясь в милую обитель из столовой, я снова думала о том, что обожралась, как свинья, и мне в очередной раз стало страшно неловко от того, что я опять наедаюсь, пусть даже фигуре от этого ни тепло, ни холодно. Быть может, ляжки еще бастуют, но прессу плевать точно, потому что я его качаю. И почему только жир не откладывается в титьках?       Наверное, потому что они у меня и так есть. Ни у Лоуры, ни у Гули таких буферов нет, потому что одна питается своими лепреконскими замашками, а вторая, видимо, и вовсе воздухом. Я, конечно, готовить не умею, но если до конца учебного года моя стряпня не сделает их настоящими фигуристыми женщинами, то я съеду от них в другое крыло замка.       Когда я зашла в нашу квартиру, какого-то фига называемую Сенден комнаткой, меня схватил Кондратий. Гуля хлопотала над Лоурой, как курица-наседка, тащила ей какие-то стаканы, порошки, пробирочки… Эльфийка поникла, словно бесхребетная, и вид ее был до того удручающий, что плохо стало даже мне. — Что за хрень тут происходит? — спросила я, разом обеспокоенная, и взяла малиноволосую за запястье, чтобы пощупать пульс. Он был ровный, но учащенный, а судя по тому, что она вся… посерела?.. ей сейчас могло быть весьма даже несладко. — Ты мне не поверишь! Я сама охренела… Нет, тут не до светских выражений, это просто какая-то дичь! — с легкой паникой Гуля схватилась за свои растрепанные длиннющие патлы, округлив на меня глаза. — Я прихожу из Магикса, комнату прибираю, не трогаю никого, и тут в прохожую заваливаются, с шумом и матами, две какие-то девушки, и в охапке несут Лоуру… у эльфийки истерика, у меня паника, девушки уходят, я тащу успокоительное, а она его не трогает, а я… — Успокойся, эй! Слышишь меня? В руках себя держи. Лоуре еще с утра было плохо, мы сейчас быстро ее откачаем и уложим спать, — попыталась я взять ситуацию под контроль. — Откачаем? Откачаем! Ты думаешь, о чем говоришь?! Медсестру звать надо, а я номера не знаю! Спать мы ее уложим, ага! Посмотри только на этого хамелеона! Сидит, как умалишенная, бормочет рваными обрывками фраз, я даже понять не могу, что с ней происходит, трясется вся и бредит! — вскинула руками брюнетка, повысив голос. Хотя Лоура, по-моему, выглядела сейчас очень даже небуйно. — Если ты не заткнешься и не поможешь мне, я тебя закопаю! — рыкнула я на нее так громко, чтобы до девушки дошло, что я не шучу. — Я тут тебе от балды на медицинский поступила?! Дай мне фонарик, живо!       За пару минут беготни Мэгулай откопала свой телефон, после чего кинула устройство мне. Я поймала его, и, включив вспышку на камере, посветила ею в открытые глаза Лоуры. — Зрачки реагируют на свет. Пульс четкий. Общая эльфийская бледность. Возможно, из-за стресса и недоедания. Но сидит она у тебя как-то слишком тихо и спокойно для истерики… — покосилась я на черноглазую, прищурившись. — Я дала ей понюхать кальвомедат из аптечки, — Гуля немного резко и с напущенной беззаботностью пожала плечами, хотя ее трясущиеся руки выдавали волнение. Я, не доверяя этой лгунье, наклонилась к лицу синеглазой, понюхав ее лицо, и меня обуяла мгновенная злость. — Дура тупая! Какой, к черту, кальвомедат?! Она пахнет травами! — Ладно, ладно, да, это были раскрошенные семена усыпляющего плюща! Откуда у ученого взрывоопасный успокаивающий наркотик?! И вообще, откуда в аптечке наркотик!       Я посмотрела на нее с неподдельным удивлением, ощутив где-то в груди укол чувства безопасности. — Ладно кальвомедат… но откуда у тебя семена усыпляющего плюща…       Глюк округлила глаза, поняв, что ее поймали с поличным. — Ты контрабандистка?.. — осторожно поинтересовалась я, чувствуя, что у меня появился хороший повод шантажировать ее оставшийся год. — Что? Нет! Черт, иди в пень! Это просто для химических реакций! Блин, забей! Что с Лоурой делать будем? — А что с ней делать? — спросила я, выгнув бровь. — Ты дала ей понюхать порошок одного из ядовитейших растений из болот Магикса. Я удивлена, что ее это не парализовало. Хотя все симптомы смахивают на постшоковое состояние. Удивительно, а порошечек-то помог! Только если вдруг то же самое случится когда-нибудь со мной, дай мне сразу умереть, ладно? Я, эту дрянь нюхнув, буду мучиться, потому что не эльф. — Я могу написать про это доклад в лепреконский научный совет, чтобы они послали эльфам? — спросила Мэгулай, похоже, успокоившись, а потому начала аккуратно подшучивать. Но мне было несмешно, потому что эту идиотскую выходку она не загладит даже дебильным юмором! — Да, напиши! Напиши, что опытным путем было установлено, что летальная человеческая доза порошка усыпляющего плюща на эльфов не действует! Тебя посадят, а я со спокойной душой доживу остаток своих дней на свободе, зная, что ты больше никого не отравила. — Да откуда ты знаешь, что она летальная?! — зло спросила меня соседка. — Да потому что ты, видимо, не соображала толком ничего, сначала соврав мне про, дракона мне в рот, самый что ни на есть настоящий наркотик, а потом добила новостью о том, что дала ей в качестве успокоительного этот порошок… святые дудки, я этого не переживу… мы убиваем ребенка… — Она нас переживет, — обреченная своей панической глупостью и безвыходным положением, Гуля смиренно присела на стул рядом с Лоурой, заглядывая ей в глаза. — Вот, бодрячком… — Бодрячком… — машинально повторила я, поражаясь ее тупости. — Ты бы еще крови ей пустила, как в средние земные века… — Все, хватит. Я уже поняла, что действительно накосячила. Но с ней же все в порядке, верно?.. — Да, — ответила я ей, охлаждая свой пыл. — В принципе, постшоковая фаза не так опасна, как фаза самого шока, но приятного тоже мало. Так-то она в сознании, все видит и слышит прекрасно, просто воспринимать нас не может… скорее всего, ее переклинило на каком-либо впечатлении. Вкупе с голодом и нервозностью шок — адская смесь. Лоура для истерички держится прекрасно. Нам надо всего лишь «разбудить» остальную часть ее мозга, кроме подсознания, в котором она, видимо, мыслями застряла, и мы вернем подругу в эту вселенную. — И как это сделать? — поинтересовалась Мэгулай. — Клин клином вышибают. Или громкий неприятный звук прямо над ухом создать, или лед в трусы подкинуть, или еще чего-нибудь в таком духе. — Ты точно медик, а не киллер? — удивилась брюнетка. — Только учусь, — хитро улыбнулась я, не давая однозначный ответ.       Мы сошлись на том, что светошумовая граната даже для нас — это чересчур радикальные меры, и потому оставим их на самый крайний случай. А оттого выбор наш пал на то, чтобы зажать Лоуре нос, а ко рту поднести нашатырный спирт, запах которого организм Лоуры станет отвергать, так как он в концентрации очень ядовит. Но из-за того, что дыхательный путь будет заблокирован, организм станет вынужденным выработать гормон быстрого стресса, чтобы избавиться от паров яда, и полученный картизол приведет эльфийку в сознание, заставив ее мозг активней пропускать нервные импульсы…       Да, план был прост, как семечки пощелкать. Нет, мы не были садистками, а просто руководствовались подручными средствами.       И, о боже, выдайте мне какую-нибудь денежную премию, потому что эта хрень сработала! Не то что бы я ожидала обратного… Хе-хе… — Где я?.. Почему не книжный зал… — озирающаяся и недоумевающая Лоура выглядела, конечно же, очень мило, но ее серость все еще не давала мне покоя, и я пошла к плите, понимая, что без нормального питания припадки могут начать повторяться. Если это, конечно, припадки, а она к ним, судя по всему, уязвима. — Э-э-э… — Мэгулай похлопала ресницами, не понимания, о чем говорила эльфийка. — Книжный зал? А… библиотека… тебя оттуда привели, зареванную и паникующую, какие-то две ученицы, и ты быстро бормотала странные и нелогичные вещи. Я тебя успокоила, Сири — откачала, и, вот, мы сейчас поедим, и ты ляжешь отдохнуть. — Отдохнуть… я будто бы спала, но бежала. Свинцовые кости окисляются и хрустят. — Ну ты, мать, и метафор мастер, — присвистнула я. — Еще бы у тебя конечности не болели. Заставила же ты нас волноваться. — Моя вина, — уныло опустила голову Лоура, почесав в неловком жесте шею, — требуйте награду. Я не в праве упрямиться, должная вам за здоровье. Шар не разбился, а лишь немного треснул… — Лоура, — Мэгулай поближе подсела к девушке, обняв ее рукой за спину. — Такое бывает. Ты наша подруга. Так что, ну, ничего мы просить не будем, хотя ты нас знатно напугала. — Не нас, а тебя, Гуля, — поправила я, помешивая жарившиеся овощи в сковороде. — Ну, возможно, еще тех двух, мимо проходивших, и пару-тройку зевак в коридорах. — Так, стоять! Какая я тебе Гуля?! — неожиданно взвелась моя глуповатая соседка. — Какая ты мне Гуля? Ну, самая обычная, счастливая Гуля*, — я усмехнулась, приготавливаясь к тому, что превратиться в фею и начать обороняться от атак Глюк. Вообще-то, я считала эту шутку самой лучшей, которую только могла придумать, и не оставлять же мне свою гениальную идею просто так?! — Ты… ты… слов нет! Как тебе в бошку только пришло называть меня Гулей! — Ну, вот смотри. Зовут тебя Мэгулай. Имя, конечно, аристократки достойно, красивое и изящное, но ты под все эти пункты не попадаешь, а потому тебе требуется что-нибудь попроще. Мэгулай сокращаем до Гула, а для звучности слова смягчаем последнюю согласную. Воуля! Гулечка Глюк. Пионерка отечественной науки. — Нет, ты даже смерти недостойна. Я тебе отравлю, и ты будешь гореть в агонии! — В агонии кальвомедата? — задиристо и ликуя, так удачно отомщенная, я наблюдала за покрасневшим лицом Мэгулай, которая поклялась, что первый курс я не закончу, пока живу с ней в одном общежитии. — Нет! Даже не в общежитии! В одной вселенной! — Упс. Неловко как, — ответила я ей, прикрывая рот деревянной кухонной ложечкой. — Уже выгоняет. А я только переехала! Новый топ с вырезом купила… — А при чем тут еще твой топ с вырезом? — соседка смотрела на меня, как на дуру, потому что не понимала, какого черта я вставляю в свою речь слова не по теме. — При чем здесь топ? Ха! А как я тогда без него по гостиной ходить буду, чтобы тебя своей грудью бесить?       Я быстренько закрыла сковородку крышкой в ожидании погони, которая, к моему ожиданию, состоялась, да еще и какая бойкая! Только вот кто-то очень быстро выдохся, кидая на меня страшные (и завистливые, тут я подмигиваю) взгляды, полные немнимого презрения. Мы поорали друг на друга, Мэгулай села, уставшая, и свесила на руки голову, а Лоура, к всеобщей радости, из вялого огурца превратилась в уверенную помидорку. Наше баловство развеселило ее, чему бы были безгранично счастливы, а теплое и вкусное овощное рагу дало сил и согрело. После мы попили чай, немного поболтали на отвлеченные темы, а Гуля снова предложила эльфийке прилечь. — Нет, нет, никак нельзя, — отвечала она, миленько морщась и качая головой. — Если сейчас я лягу, то спать буду очень долго. Несколько суток. Такое было и раньше, когда меня охватывал стресс. Лучше что-нибудь другое. Мирное занятие. — Что ж, тогда я знаю, чем тебя отвлечь! Поможешь мне поменять интерьер в моей комнате? — подмигнула я девушке, чувствуя, что это могло бы ей помочь. — Тем более, что это не обычная перестановка. Я фея, или кто вообще? — Это можно, — улыбнулась Лоура, согласившись. — А то. Мало того, что интересно, да еще и безопасно…       Мои выразительные гляделки с Мэгулай когда-нибудь выльются мне в нехилые переломы, но, черт возьми, как же я люблю ее бесить.       Мы похожи на лучших подружек? Да, разумеется. — Пойду, займусь реагентами… — мрачно отозвалась Мэгулай, вставая из-за стола и испепеляя меня в мыслях. — Иди, пусечка. Не взорви все тут. А то будет обидно, — благословила я ее на путь истинный.       Глюк никак не ответила на колкость и, лишь гордо фыркнув на меня, удалилась в свою почивальню.

***

      Комната Сири заставила меня ахнуть. Интерьер был выстроен в мягких желто-зеленых тонах, всюду пахло лимонами, мятой и яблоками, и глаза не резало от ярких красок комнаты, потому что все было гармонично, к месту, элегантно… — Нравится? — спросила Сири с удовлетворенной улыбкой. — Как ты все это сделала? Пусть даже ты фея… разве это не материальная структурная магия? — Да, это она. Но, пожалуйста, не забывай, что происхождение и пристрастия феи отражаются на ее магическом таланте. Во мне живет многовековой дух дворцовой эстетики, от дизайна и до архитектуры резных потолков. Тут, кстати, узорчиков не хватает… и стены, как назло, белые. Не люблю этот цвет, он очень пустой. — Так ты хочешь изменить цвет стен? — Хочу. И шкаф еще поменять, этот слишком худой для моих вещичек.       Я посмотрела в угол комнаты, в котором неряшливой кучкой лежали сумки, пакеты, чемоданы… — И для тебя это проще простого? — Проще простого, — гордо подтвердила мои слова Сири.       Она торжественно сказала: «Анданте — фея темпа дизайнерского стиля», — и по комнате разлилось разноцветное сияние, а Сири предстала передо мной в облачении самой настоящей феи.       Я впервые собственными глазами увидела, насколько красивы, ярки и сказочны могут быть перевоплощения. От висков блондинки шли две маленькие косички, которые образовали крест на темечке и исчезли в высоком вьющемся хвосте. Белые мини-юбка и укороченная до топа футболка искрились белыми блестками, и украшала их россыпь маленьких вшитых в ткань разноцветных лоскутков на правом боку.       Настолько впечатленной я не была еще никогда. Сири была шикарна, невероятна, сильна. Я буквально чувствовала ее магический фон, который манил меня… я словно ощущала весь ее колдовской потенциал и питала к этому неимоверный восторг. — Если я не самая красивая фея, которую ты когда-либо видела, то уходи, — притворная серьезность отразилась мимикой на лице. Она вздернула подбородок и поправила хвост в жесте гордого ожидания. — Ты первая, — с честностью ответила я. — Но самая красивая? — выгнув бровь, уточнила Анданте. — Несомненно, — не соврала я, понимая, что трансформация Сири мне нравилась даже больше, чем мое самое красивое малиновое платье.       Блондинка, удовлетворенная моим ответом, усилила свой энергетический поток и начала щелчками пальцев в быстром темпе менять обои в комнате. От минимализма до абстракций, и все это в одной цветовой гамме с интерьером, да к тому же еще и тысячу в секунду… — Эти? Нет, может эти… хотя… у нас тут и так благовониями несет, зачем еще и листья на обоях? Типа акцент, что ли? Но я же не фея цветов. Это слишком броско. Эти вообще полуболотные… я начинаю забывать оттенки темно-зеленого, как нехорошо. Блин, а если остановиться на неспелом орехе вместо крошицы миндаля? Лоура, реши дилемму.       Я, не понимая, о чем она вообще, лишь похлопала глазами. — Мне нравились те, где на все стены один единственный замкнутый ряд нераскрывшихся камелий. Они достаточно большие, чтобы на них, например, вешать какие-либо фотографии или записи. И не слишком выделяющиеся. Можно любоваться, но глаза не мозолит. — Расцветающий бутон? Это в твоем стиле, — улыбнулась Сири, разведя руками. — Хорошо, пусть будут они. Но шкаф выберу я. Тут уже немного больше категорий, которые нужно учесть… а пока я занята, ты можешь… — Я могу спросить, — перебила я ее нарочно, — почему ты пошла в школу чародейства, хотя являешься бесспорно хорошей и талантливой феей. — Пф, ну, тут целый полк причин, и еще взвод на подходе… Тебе ответить честно или соврать? — жестикулируя в воздухе руками, от которых в небольшом количестве постоянно сыпались белые искорки, она меняла модификацию и внешний вид шкафа, добавляя ему то объем, то полочки. — Соври, — беззаботно ответила я, захотевшая послушать, что она скажет мне. — Черт, ха-ха, я думала, ты правду захочешь… ну, вот смотри. Давай я расскажу тебе историю с самого начала, но кое-где и солгу. Если ты угадаешь, где именно, то в подарок за находчивость я попыхчу над твоей комнатой тоже! — Договорились, — с восторгом кивнула я, присев на краешек ее большой и мягкой кровати, и не сводила взгляда с Анданте. — Итак…       Родилась я на планете Мелодия, но это ты, вообще-то, уже знаешь. В семье у меня были одни лишь творческие находки, один другого краше. Прапрапрапрапредки музыканты, прапрапрапредки организаторы фестивалей, прапрапредки аллеи под заказ в поместьях аристократов высаживали, и так далее по списку.       Вообще, я должна сказать тебе, что культурная история семьи всегда влияет на тебя в той или иной степени. Судьба решается корнями. Да и в целом все решается нашими предшественниками. Даже отчаянный бунтарь, идущий против системы, в которой живет, будет бороться с ней теми силами, что дали ему предыдущие поколения, поэтому здесь даже вопрос не стоял, что я вдруг открыла в себе фею. Отец маг, мама маг, дедушки и бабушки маги, кто-то больше, кто-то меньше. Все со своими заскоками. Но я этому не противилась. Работа папы меня всегда очень вдохновляла, я была рада, когда он брал меня ему помогать. Мама привила любовь к художественной философии, да и родом своим я гордилась чрезмерно… Отсюда сложилась и вся моя любовь к дизайну и архитектуре. Жить в серой комнатенке с дверью, стулом и окном, я считаю, — это значит не уважать себя как личность и подавлять собственные мысли и индивидуальность. Поэтому первым делом, когда я куда-то переезжаю, то оформляю свое жилище подстать вдохновению и характеру. Этим я занимаюсь сейчас, и этим же я занималась, когда мы с родителями переехали на Андрос.       Андрос, если честно, по сравнению с родиной казался мне небом. Ты сейчас можешь подумать, что там замки живописнее, и пляжи круче, а нет! Дело не в этом. Просто люди здесь были совсем другие, менталитет, соответственно, привычки и морали… там, где всегда уютная и мягкая атмосфера, где сладкие звуки природы открывают душам людей все грани мира, нету той решительности, пылкости, гордой рассудительности, нерушимой привязанности, что присущи только Андросу. Это не только нравы и качества, о, нет! Это все отражалось и в природе, и в традициях, и в культуре…       Представь. Море бьется о песчаные и скалистые берега, омывая камни. Русалки приветливо машут тебе хвостом, проплывая мимо вместе с игривой стайкой дельфинов. Дома степенные, невозвышенные, но очень душевные и прекрасные в своей строгости. Замысловатые орнаменты, всюду — воды океанов, их жизнь бурлит и на суше, где у каждого в качестве домашнего оберега есть своя волшебная домашняя ракушка. Через архипелаги островов разбросаны тут и там крепкие подвесные мостики. Детишки наспор задерживают дыхание под водой, занимаются дайвингом, собирают жемчуг и водоросли, ловят рыбу. На берегах живописная и пестрая растительность, наземные животные неопасны, порой и забавны. Все живут, уважая чужие интересы, но отстаивая свои. Везде вечное лето и приветливые люди. Планета поделена на владения вод и земли, где люди не лезут в дела глубоководных жителей, а те в свою очередь помогают Андросу защищать свои территории.       Это тот мир, который я полюбила, и любовь к которому питаю до сих пор. Да, Лоура, я все-таки пожелала быть феей, готовой в будущем стать своему дому помощницей и защитницей. Я и сейчас от этого не отказываюсь, если так рассудить.       Но дело только в том, что было в моей жизни одно такое обстоятельство… внезапная ситуация, ставшая точкой конца старой истории и начала новой, сломавшая меня без колебаний и зазрений совести.       До сих пор вспоминаю тот день, как самый отвратительный и ненужный в моей жизни. Предложи мне кто променять его на любой другой, я бы согласилась, не колеблясь ни секунды. Потому что я никогда не испытывала потрясений, живя в мечте, в которой у меня есть цель, а я стремлюсь к ней, не перешагивая не через себя, не через других. Однако это все такие сказки… Они разбились вдребезги, упав со скалы и разбившись об острые камни в проливе. Точно также, как и мой парень, к слову.       Да, это была тупая метафора. Но мне сейчас, на самом деле, очень больно.       Я никогда этого не забуду. Мы гуляли по северному архипелагу, а он гористый очень… Сидели у самого края обрыва, смотрели на бурлящие воды пролива. Как сейчас помню, обсуждали, как я училась в Алфее. Он комментировал ехидно, я смеялась, он тормошил мои волосы, я пыталась дотянуться до его лохматых черных кудрях, он держал свою ладонь на моей щеке, я гладила его смуглую теплую кожу… Странно, но, вспоминая все это, я не чувствую ничего. А тогда у меня была буря эмоций. Мы поцеловались почти… а потом смутились, как малолетки, и Венид предложил прогуляться вдоль обрыва, чтобы дойти до моста и пересечь пролив, а потом вернуться на основной остров и проводить меня до дома. Я согласилась.       Но, черт, лучше бы не соглашалась. Все случилось очень внезапно. Край был неровный, скользкий, шаткий, некрепкий, да какой угодно, но, мать его дери, проклятый! Венид оступился, полетев вниз… Этот истошный и надрывный крик звучит сейчас в моих ушах. Я в ступоре, мне страшно, я вдруг не фея, а камень, а он все продолжает падать, и тут уже дальше не он участник падения, а кровь его, пятном испачкавшая поток, обмякшее тело, уносившееся водой…       И я. Стоявшая там же. От страха застывшая и не предпринявшая ничего. Потерявшая любимого человека, потому что дура, дура, дура, дура, дура!       Кто я после этого? Я тварь. Я… я никто. Я пустая. Я жалкая. Из шаловливого дворцового дизайнера в никчемную, убитую, и хрен бы с последним, еще и опозоренную. Фея, не выполнившая своего долга. Возлюбленная, не спасшая возлюбленного. Одним словом? Никто.       Я никто… потому что его не стало, а я жила им. Его взглядом, глубоким голосом, мыслями, чувствами, которые он дарил только мне. Его целеустремлением и детским озорством. И имя его — Венид. Терпкое, сладкое, как вино, глубокое, томное, но долгожданное, как вода для пустынного путника… Я же мелкой аристократкой была. А с ним я стала мелкой шалуньей. Где-то в словах и выражениях он был развязный и грубый, иногда перегибал в своих суждениях и ложных убеждениях о мире. Но Венид никогда не обижал меня, поддерживал, остужал мое застоявшееся дворцовое спокойствие новыми эмоциями… душевную красоту мне подарил… и… и, в общем, ты же видишь, что я для своего происхождения не слишком-то и охрененно и хорошо держу себя… мне… мне Венида не хватает. Я веду себя, как и он когда-то, хотя порой страшно переигрываю. Мне его не хватает, Лоура. Я пытаюсь компенсировать его своим поведением. Не хватает, хотя уже никогда не хватит. Мне так тошно.       Когда Сири и сама поняла, что уже закончила монолог, в горле у нее застрял ком, но с глаз не упало ни слезинки. Она давила свои эмоции, отправляя их туда, в душу, подальше, будто пряча их от самой себя. Плечи ее были опущены, вид — уставший, а сама была напряжена, съежившись, словно от мороза.       А меня обуял ужас.       Ужас от осознания, что наш уговор с ней — заведомо нечестный. Она затеяла спор, в котором правда сокрыта под ста слоями, но даже не подозревала, что напротив нее сидел сильный эмпат.       А я ведь все чувствовала. Я все чувствовала, и от этого сейчас я вся дрожала, как лист на ветру, меня знобило, а от догадок в голове появился туман, который мутил в глазах.       Я смотрела на Сири. Она ждала моего ответа, а ответ выпал машинально, и я не успела даже подумать, перед тем, как сказать: — Венид не сам упал со скалы…       У Анданте подкосились ноги, а сердце заколотилось в сбивчивом быстром ритме. Ужас, который ощущала и я, отразился на ее лице удивлением. — Ты его толкнула…       На глазах Сири навернулись слезы. Надрывный вопль стал мне ответом: это всего лишь случайность, я не хотела! я не хотела!       Она кинулась мне в объятия, понимая, что я не стану осуждать. Плакали мы вместе. Она — потому что больно. Я — потому что больно ей.       «Мы просто обнимались. Он поскользнулся и, чувствуя падение, вцепился в меня, а я машинально оттолкнула, на каких-то сраных внутренних инстинктах, и он упал в эту долбанную воду, разбившись о камни головой…»       Мне осталось лишь разделять с ней ее эмоции и понимать, что потерять свою родную душу, наверное, еще хуже, чем самой упасть со скалы.