Чародейка

      Волнение, ежесекундно возраставшее вместе с приземлением корабля, улетучилось в одно мгновение.       А?       Мое замешательство, видно, отразилось на лице, потому что ухмылка парня стала еще шире. Я? Принцесса? — Позволишь сразу обращаться на ты? — спросил он, но потом улыбнулся. — Хах, а я ведь уже сделал это… извини. Я профан по части дворцового этикета.       Однако виной от него и не пахло. Я, освободив свою руку, приложила ладонь ко лбу, понимая, что позволила себе быть повергнутой в шок… Хотя мне настоятельно рекомендовали сохранять перед парнями спокойствие. — Откуда ты это узнал… — поинтересовалась я, тяжко выдыхая, потому что только этого мне и не хватало. Я, вообще-то, рассчитывала на спокойную встречу, но, видимо… — Слухи ходили, — сказал он, поправив короткую темную челку. После моего вопроса в него поселилась такая уверенность в своей правоте, что я даже не поняла, когда успела дать ему подтверждение того, что я из знатной семьи. — Видео с твоим выступлением дошло до нас совсем недавно, но какой это был фурор! Мы пересматривали его по раз пять целыми толпами, собираясь в общих гостиных, и один парень, он у нас чей-то дворцовый сын, начал петь дифирамбы… «И манера говорить, и плавные движения, а как магически и интеллектуально талантлива, ну принцесса, не иначе…» И так мы и не смогли выбить это из своих голов. Я, признаюсь, боялся, что мы все просто романтики, которые заблуждаются. Но сейчас ты так мило покраснела, что у меня и сомнений не осталось: ты великолепна, Лоура…       Мне хотелось смеяться, но в то же время и плакать.       С кем поведешься, от того и наберешься. Я не замечала, что мое поведение немного выбивается из общепринятых норм, потому что меня воспитывали принцесса Стелоса и местами шаловливая, но очень серьезная светлая эльфийка. Рассуждать меня учила Аркадия, потому я и умею делать выводы, но и это не новости… А все же все эти три фактора в совокупности с внешностью оказались просто бомбой замедленного действия, которая взорвалась на прошлой неделе и последствия которой мне расхлебывать еще очень долго. — Ты не представился, — я поджала губы, дернув бровью. — Ах, точно! Приятно познакомиться, меня зовут… — Ру-у-у-ут! — услышала я за спиной возглас, перебивший парня. Он скривился, как от зубной боли, и неприязненно заворчал на подбежавшую Уно. — Я же просил не звать меня Рутом! Ты нарочно это делаешь? Трик и Рут — эти имена вообще рядом стояли?! — Здравствуй, Уно, — поздоровалась я. — Приветик, Лоура. Трик, дорогуша, не ворчи. Просто это имя тебе не идет, — Савада коснулась его плеча и показала язык, а затем, не теряя времени на споры и приветствия, побежала к кораблю, энергично размахивая черной сумкой-рюкзаком.       Трик закатил глаза, сложив руки на груди, но тут же спохватился, обратив свое внимание на меня. Судя по короткому диалогу, свидетелем которого я стала, Уно знакома с этим молодым человеком и, видимо, уже знатно успела истрепать ему нервы. Хотя у меня было ощущение, что она ему язвила за что-то давное. — Не будем стоять здесь, идем на корабль. Сегодня я твой экскурсовод, навигатор и справочник. Триквурт Анворт, рад быть полезным, — он подал мне руку, и я, секунду колеблясь, все же взяла его за локоть. Раз уж ему очень хочется поиграть в сопровождающего принцессы, я не буду его разубеждать.       Изнутри все было ровно так же, как и снаружи: утонченно, сдержанно и футуристично. Из багажа — только пара больших коробок, все остальное пространство было предоставлено под десять пассажирских кресел из белой и красной кожи. Весь передний корпус занимала большая прозрачная панель — она же окно, и она же центр управления. За сидениями пилотов кто-то сидел. Как только мы вошли, а Трик нажатием кнопки поднял спусковой мостик, кресла крутанулись, и нас с улыбками поприветствовали двое парней, вылитых, как две капли воды. — Дион и Кастор — наши лучшие инженеры-технологи. Лучшие, потому что единственные, — язвительно добавил Трик, представляя жестами близнецов. — Она такая красивая, брат, — мечтательно протянул Дион, плавно переведя взгляд с меня на второго пилота. — Эх, — вздохнул Кастор. — Знаешь что, Трик, — он облокотился на спинку стула, нахмурившись и обращаясь к моему гиду. — Я вообще не хотел тебя сюда отвозить, но раз уж ты вызвался провести краткий экскурс для мисс Иргендви, то не подбешивай хотя бы ее, — высказался он, возвращаясь обратно к панели. — Все сказал? Вот и славно. Лоура, садись рядом, пожалуйста, пока мы летим, мы можем обсудить несколько насущных вопросов. Уверен, остальное смеет подождать.       Я заняла мягкое кресло рядом с прямоугольным окном-иллюминатором. Справа от меня приземлился Трик, и совсем в противоположной стороне, прямо за сидением пилота — Уно. Я заметила отвращение, проскользнувшее во взгляде Анворта, когда Савада подошла обнять Диона и Кастора. — Знакомы? — спросила я. — На весеннем фестивале встретились. До сих пор жалею, что пошел. — На весеннем?.. — машинально повторила я, впервые встретившись с этим словосочетанием. — Странно, что ты об этом не слышала…       Оказалось, что весенний фестиваль — это продолжение традиционного осеннего, но уже предназначенный для победителей школьного этапа. Он происходит в закрытом формате и на него съезжаются видные люди науки, чтобы покритиковать или одобрить деятельность молодого поколения. Участие принимают как мужские, так и женские филиалы, а лучшие исследования выдвигают на уровень всего магического измерения, чтобы те защищали честь школы. Если так посмотреть, то этот подход очень дальновиден, и, хотя отбор крайне строг, приносит пользу не только Бете, но и всему обществу в целом. — На данный момент мне не присылали уведомление об участии. Я полагаю, это из-за того, что наш осенний фестиваль еще не закончился, — сказала я. — Да-а-а, директор Алеина не на шутку разошлась. Обычно наши фестивали идут две недели, потому что в перечень вносят только самые значимые предметы. Когда я узнал, что в этом году у вас на презентации отведен целый месяц, а соревноваться можно даже в первой медицинской помощи… — Ты удивился, — продолжила я за него. — На этот год еще выпадает пятисотлетие первой Беты, и одному этому событию посвящается столько мероприятий, что мне дико, — плечи Трика дернулись. — Двадцатилетие Саппорта и в подметки ему не годится. — Такое молодое здание? — удивилась я. — И история его связана исключительно с последней межгалактической войной, когда войска Даркара собрали всех союзников со Среднего и Дальнего колец и начали прогуливаться по Магиксу, благополучно реализуя военные кампании по захвату территории. Они совсем чуть-чуть не добрались до Солярии, и, что тебе наверняка известно, даркаровым приспешникам переехало горло Домино. Но король Радиус не лыком шит. Он чувствовал наступающую смуту еще задолго до основных действий. Тогда он был молодым, только-только взошел на престол и очень не хотел упасть с трона в грязную лужу. Поэтому одним из самых первых его королевских указов было преображение участка леса, наполненного аномально большим количеством магии, в секретную укрепленную базу, в недрах которой были бы сокрыты десятки сильнейших межпланетных порталов. Так Радиус получил возможность срочным образом перебрасывать в разные части света свои войска. Конечно, это сыграло немаловажную роль в войне, кто спорит. Но аномалия вскоре рассосалась, потому что порталы жрут некрасивое количество энергии, а огромнейшее укрепление осталось. В итоге восемь лет назад указом того же Радиуса — к слову, очень мудрого правителя — был подписан договор о предоставлении школе Бета нового учебного филиала, и в божеский вид его привели сами жители Солярии, чтобы здесь, в шаговой доступности от дома, могли учиться их дети. С учетом того, что Солярия — сильнейшая держава, и у нее уже есть свой собственный многопрофильный колледж для будущих госслужащих… Ну, не буду объяснять, как возросла его популярность. Только вот в последнее время все равно все не так гладко, как хочется. — И что же такого могло произойти? — В королевском дворе намечается что-то ужасающее. Теперь практически каждые полгода к нам наведывается со всевозможными проверками неуполномоченная для этого графиня Кассандра.

***

      Я окинула оценивающим взглядом встроенное в стену корабля зеркало.       Мое настроение оставалось отвратительным, потому что моему дворецкому не хватило мозгов сразу понять, что мне нужно срочно связаться с матерью, и я ждала этого практически четыре недели. Конечно же, чего греха таить, скоро я ее увижу и успокоюсь, а дворецкий уже уволен, так почему я все еще злюсь? Даже обычно успокаивающие медитации не могли подавить во мне бешенство.       Бета мне нравилась, очень даже нравилась, я предвкушала поступление сюда с особым трепетом! А эта тварь Химеус подложила мне грязную свинью. Мама навела связи с Радиусом и теперь потихоньку преумножала свое влияние, а потому ей было по силам организовать эту внеплановую вылазку до мужского филиала и вытащить меня, наконец-то, на неофициальный отдых от этого дурдома. — Мама! — воскликнула я, едва ее мягкие светлые волосы показались в отражении зеркала. Я повернулась и твердым шагом направилась к ней.       Я собиралась ей высказать все в лицо. — Доченька, пожалуйста, присядь. Корабль скоро взлетит, и у нас будет время все обсудить. — Какое, к черту, время?! В Бете у моего курса ментальную магию преподает Химеус!       Брови матери в неверии свелись к переносице. Выражение ее лица, раньше светлое и надменное, теперь отображало неприязнь и презрение, которые мы обе испытывали по отношению к этой грязнокровке-выскочке. Мама начала испытывать явное раздражение и даже пропустила мимо ушей ругательство. — Ты сама мне говорила, что для хорошего будущего и высокого поста требуется разбираться в человеческих умах! А сама, а сама! Отправила меня! И к кому?! — из меня сочилась ярость. — Химера, сядь! — резко и громко отрезала Кассандра, и я, не смея ее ослушаться, тут же выполнила наставление.       В такие моменты, как бы я ни была возмущена, ее нельзя было трогать, пока она не заговорит первой. Мы летели довольно долго, и половину пути мама нахмурено глядела в окно, будто прикидывая варианты, как убить Химеус. Если бы она собиралась это сделать, я бы с удовольствием поддержала ее стремление.       Химеус была внебрачной дочуркой графа Мун, которая родилась у него еще задолго до брака с моей матерью. Он очень, очень любил ее, души не чаял, и отдавал ей все лучшее — у нее невероятно хорошее образование, ей сулили прекрасное будущее. Граф Мун так на ней повернулся, что до самой смерти общался с ней чаще, чем со мной или матерью. От него нам досталась аристократичная внешность и красивые древнесолярийские имена. И я терпеть не могу то, что так на нее похожа!       После кончины отца, мама, уже будучи графиней при дворе, взяла бразды правления родом в свои руки. Она вылезла из кожи вон, но запятнала и без того не самую чистую репутацию выскочки Химеус. Она, только вдуматься можно, не желала учиться, и ее пару раз хотели отчислить из-за того, что она имела наглость приставать к преподавателю! Да сколько должно быть дерзости и слабоумия у такой дуры, как она, чтобы сначала так опозорить отца, а затем осквернить и стены родной школы?       Да, я ей завидовала. Я всегда ей завидовала. Она не особо пеклась обо мне, и мы даже не играли — спасибо маме, что остереглась подпускать меня к ней — и меня с ней ничего не связывает, кроме лютой неприязни. Я поступила на менталистику, чтобы хорошо послужить маме и, вспоминая о ее планах, всему нашему будущему королевскому двору. Но даже методы обучения Химеус оказались такими грязными, что приходится крепко стискивать зубы и терпеть зуд в кулаках. Я хотела ей не просто врезать, а расцарапать все лицо!       Я не была дурой и прекрасно видела, что она до сих пор неравнодушна к профессору Александросу, что отвратительно! Мерзостно! Черт побери, я ее ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Тебя надо перевести с менталистики на другой курс. Ты не останешься учиться у этой мерзавки, — наконец-то сказала Кассандра, не выходя из задумчивого состояния. — Но мама! Как же я тогда буду… — Трансфигурация. Займешься трансфигурацией. Это неплохое направление. Ты достаточно талантлива, чтобы быть достойной узнать все тайны стен солярийского двора. — Т-то есть ты не займешься увольнением… — во мне поднялась волна негодования. — Плевать на нее, — честно ответила мама, смерив меня взглядом. — Сейчас она никак не мешает нашим планам. Пока идет фестиваль, и программа зашла не сильно далеко, еще есть время надавить на нужные точки и перебросить одну единственную ученицу на другое направление… — Н-но как же умы людей… Чтение мыслей и тайн? — невольно вырвались мои слова, несмотря на то, что тон матери не подразумевал отказа. — Стихия трансфигурации научит тебя превращать камень в нож, горечь в льстивую улыбку, а смекалку в сильнейшее оружие. Эта наука заточит твой характер и поможет тебе сделать даже из самого популярного политика монстра в глазах окружающих.       Она мягко, но многозначительно улыбнулась, а глаза выдавали ее невысказанную коварную смешинку. — Тебе не нужна эта менталистика, пока у тебя есть я. Летом займемся твоим обучением на полном серьезе. Есть возражения?       Я, завороженно застыв, осознавая все возможности применения трансфигурации, в забвенном забытии прошептала: — Нет, мама…

***

      Когда мы приземлились на территорию Саппорта, Уно выскочила с корабля и легкой птичкой, неся в руках включенную камеру, побежала на встречу внушительного вида зданию, хотя с воздуха оно казалось значительно меньшего размера.       Трик со всей учтивостью отнесся к моим вопросам и, стараясь очень угодить, отвечал на них во всех деталях и со всеми подробностями, хотя иногда и откровенно перебарщивал. Я узнала, что это строение, темно-зеленое и мрачное снаружи, внутри имело светлую успокаивающую отделку нежно-голубых цветов, от чего половина парней Беты либо приходили в ужас, либо незатейливо шутили про мужскую любовь. Я так и не поняла, в чем была щекотливость этой новости, и на мое немое недопонимание Трик лишь откашлялся и со скромным румянцем извинился за глупые высказки.       Анворт не производил впечатление воспитанного и спокойного человека, но его знания об истории Бета — не только мужского филиала, в котором учился, а всех в принципе — поражали до глубины души и располагали к нему все мое внимание.       Саппорт раньше считался военным поселением. Подумать только, в одном этом здании училось более тысячи юношей, и, когда здесь обосновывались военнослужащие, все ласково называли Саппорт городком. Времена изменились, а привычка осталась, и теперь Саппорт — студенческий городок, хотя по факту это одно единственное здание в середине леса. Подобно тому же принципу наш замок находился в лесах Ядаствиса, хотя войти в него можно было только порталом через Магикс. Для удобства узнавания именно поэтому наш филиал числился за Магиксом, а не Ядаствисом: на нем находился еще один филиал, в котором учились мои наставницы.       Трик сообщил свои догадки о том, что в Солярии сейчас идет передел власти. Его волнения были обоснованы тем, что некая графиня Кассандра спустя каких-то четыре проверки, проведенных за один единственный год, запретила открывать существовавшие в подземельях Саппорта оставшиеся два портала, ведущие в Магикс и Ядаствис — самые развитые и технологичные планеты, помимо Зенита, находящиеся в нашей магической системе. Теперь Саппорт фактически оградился от каких-либо других связей, и единственное, с чем пока Кассандра не может бороться — это наши устои, формировавшиеся на протяжении долгих лет. Парни и девушки из этих двух филиалов как были, так и будут встречаться на балу после осеннего фестиваля; как соревновались между друг другом в науках, так и продолжат эту традицию. Останавливать это просто глупо, и об этом всей делегации твердят неустанно директор Деметрий и все его приближенные.       Все парни, даже несмотря на такие неутешительные новости, были заряжены позитивом грядущего праздника. Триквурт, показывая мне каждый уголок Беты, рассказывая мне о любой мелочи в коридорах или кабинетах, начал так утомлять, что даже привычная жажда знаний огорченно поскуливала, спрятавшись в закрома разума. Совокупность этого факта с непривычной для моих ног ходьбой на каблуках поселила во мне неуверенность в том, что я выживу до конца этой экскурсии.       В конце концов, скоро мы добрались до нижних этажей, а к этому времени уже прозвенел колокол, ознаменовавший свободный час между первой и второй лекцией, во время которого открывалась столовая. Я поняла это, потому что у нас есть точно такой же, и со всех сторон просто нахлынула толпа юношей, которые то и дело или удивленно всматривались в мою внешность, или всем своим видом показывали недоумение. — А здесь у нас череда комнат, отведенных для кружков и клубов! Могу похвастаться, что за всю свою историю в нашем филиале организовывалось и действуют до сих пор самое большое количество различных секций по интересам не только среди Беты, но и всех магических школ… Так как основной упор у нас делается на магию и обучение стражников, здесь присутствуют и стрельба, и плавание, и даже литературные собрания, и еще… — Триквурт, да ты просто псих! — услышали мы возмущенный голос, который показался мне знаком. Вскоре из толпы плавной походкой вышли недовольные Кастор и Дион, которых я не видела с самой посадки на Солярию.       Будто бы поняв, что будет что-то весьма любопытное, проходящие мимо парни уже без тени стеснения оставались на своих местах, словно вкопанные, и начинали на меня смотреть. Такое количество внимания бередило спокойствие, и моей чуткой душе становилась невероятно тошно. — Мисс Иргендви смущена, — сложив руки на груди, произнес Дион. Его тон, как и всегда, был мягок, но в этот раз имел некоторую долю чистого негодования. — Ты дятел! — ткнул Кастор пальцем в плечо Анворта. — Не видишь, что ли, что ей тяжело?! Она вся покраснела!       Да как они вообще определяют, что я покраснела? И ведь не в первый раз… — Жалоб не поступало, — тихо проворчал Трик, теряя уверенность. — Не буди во мне зверя! — Кастор подошел к шатену и отточенно-медленным движением взялся за его белоснежный ворот рубашки. В это же время Дион, будто бы попросив прощения, неловко взял меня за руку и повел к одному из перекрестков многочисленных коридоров. — Триквурт, — снисходительно добавил Дион, уже уходя, — сегодня с утра приехала проверка. О ней говорили еще вчера. Ты знал это, и все равно оставил Марка одного. Иди туда, куда должен. — Н-но… — Нам тоже есть, что показать, поэтому иди к черту! — злобно отчеканил Кастор, выпрямляя спину и отпуская одежду Триквурта из рук так, словно до этого касался зараженного. — А за свои поступки отвечать будешь не перед нами.       Под одобрительные вздохи толпы, получившей желанное представление, мы покинули это многолюдное место.

***

— Не извиняйте его, Лоура, он этого не достоин, — говорил Кастор, сурово глядя впереди себя, когда мы спускались по широкой бетонной лестнице вглубь темного перехода. Мы уже некоторое время шли и разговаривали на отвлеченные темы. — Если честно, — отозвалась я, аккуратно переставляя ноги, минуя ступеньку за ступенькой. За руку меня любезно, почти нежно поддерживал Дион. — Я никогда не была на таких мероприятиях и не знала, что сегодня что-то шло не так. Я даже думала, что должно было быть хуже. — О, нет, что вы, нет, — Кастор скривился, будто внезапно почувствовал боль, и прислонил ладонь к груди. Во второй руке он держал увесистый фонарь, освещавший нам путь. — Я не был все это время с вами, но даже так догадываюсь, что это была та еще прогулочка. Почему творит фигню он, а стыдно мне? — Ты просто совестливый человек, брат, — отозвался Дион. — Не хочу лишний раз наговаривать на Тринквурта, но его сегодняшняя выходка и впрямь сбила с толку некоторое количество людей. — А что случилось? — спросила я, хотя явно догадывалась. Мне просто хотелось услышать побольше. — Анворт хоть и дурак, но умный дурак, — начал Кастор, — и из него просто высочайшего качества историк. Дотошный, противный и скрупулезный. Он уже второй год подряд берет всякого рода медали, ездит на форумы исследователей, с весенних фестивалей так вообще привозит кучу номеров разных девушек. Проще говоря, самоуверенный и наглый. Такие многим нравятся — смазливые и дерзкие, — с неприязнью в голосе сказал он. — Но ведь ты тоже смазливый и дерзкий, брат… — Не остроумно! — Я знаю, — улыбнулся Дион. — Но ты так мило бесишься. — О чем это я… ах, да. Так вот Анворт у нас зазвездился, его заметил директор и поставил на всякого рода проверки, вознеся в статус представителя школьного комитета. Его обычная задача — и он с ней успешно справлялся — быть рядом с людьми, которые хотят докопаться до устройства Беты. И с некоторых пор это просто мега актуальная должность. Наверняка он тебе все уши прожужжал, какая у нас великолепная система, какие у нас хорошие преподаватели, а история-то какая богатая, у-у-у… — Да, знакомая песня, — я ухмыльнулась. — Такое ощущение, что он мне вашу школу рекламирует… Хотя по факту ничего важного мы так и не обсудили. — Об этом я и толкую, — поддержал Кастор мои слова, понимающе кивнув. — Потому что это не его компетенция. Сегодня с утра он обманным маневром пренебрег своими обязанностями и вместо другого человека улетел встречать вас на Ядаствис. Отвратительный поступок, я считаю. Спихнуть всю работу на Марка, заставив его развлекать графскую семейку. То же мне, мужское поведение. Мы, к слову, тоже должны перед тобой извиниться, ведь узнали об этом совсем недавно: случайно увидели, как Марк с серьезным лицом пытается не убить какого-то чиновника и вместе с тем отстоять честь Беты. — Это же мы согласились отвезти Триквурта… — объяснил Дион, в чем их вина. — Нет, пожалуйста, не говорите так. Даже я, хотя и состою в студсовете, не всего знаю. Но мне очень приятно, что вы оградили меня от настырного внимания. Мне было не по себе. — Могу себе это представить. Специалист в области аурологии чувствует себя хорошо среди кучи людей… звучит как сказочка. — А вы наблюдательны, — сказала я, и мы с Кастором встретились взглядами. Они с братом усмехнулись одновременно. — Мы не верили в россказни о том, что вы принцесса, мисс Иргендви. Это будет для вас новостью, возможно, даже и грубой, но в нашем мире принцесс учат, как не опозорить семью, а не рассуждать и делать выводы, — поведал Кастор. — Да и по некоторым оговоркам понятно, что вы никогда не вели дворцовых приемов, — подтвердил Дион. — Тогда могу я попросить вас не говорить об этом Триквурту? Он так свято в это верит! — я тихонько рассмеялась. — Вся Бета верит. — Но справедливости ради должна сказать, что не все принцессы поддаются стереотипам. По крайней мере, я действительно воспитывалась в довольно светской среде…       Если бы ее можно было так назвать. — Бесспорно, Лоура, бесспорно. Ну, раз уж речь зашла о воспитании, вы, наверное, заметили, что Триквурт по привычке своей горделив. Он превозносит все вокруг себя, будь это цветок или букашка. Такие люди, как он, любят болтать просто для того, чтобы показать, что много знают. И я могу дать на отсечение руку, если он не преминул рассказать о том, что когда-то в подземельях Беты находилось бессчетное множество порталов. — Все верно, — подтвердила я слова старшего из братьев. — Мы инженеры-технологи, а прилетели на Солярию проходить практику. Но даже нам есть, чем удивить гостью. Конечно, об организации бала или весеннего фестиваля мы не поговорим, но…       На этих словах спуск наконец-то закончился. Казалось, из-за моей скорости мы шли около получаса, но парни терпеливо и без обиняков сопроводили меня до самого нижнего этажа. Спустя миг послушался громкий стук рубильника, который опустил Кастор, тем самым включив в просто гигантском помещении свет.       Мы стояли прямо под одной из ламп. Она излучала белые, пронзающие глаза лучи, и я оставила идею рассмотреть ее внешнее устройство. Мой взор обратился к близнецам, и теперь я наконец-то разглядела то, что отличало их друг от друга: это была татуировка, выглядывавшая из-под униформы Диона в области затылка. И родинка под ухом у Кастора. Черты, которые невозможно разглядеть, разговаривая с человеком и глядя ему в лицо.       Помещение оказалось обычной бетонной коробкой. Серым, холодным подземельем. Но всюду на полу были разбросаны большие металлические конструкции сферообразной формы, имеющие кучи проводов и ответвлений. Я так поняла, что это проводники энергии, которые питали порталы.       Я высказала свою догадку парням, и они были приятно удивлены, почти с восторгом качая головами в такт моим словам: вероятно, я только что наглядно подтвердила свою находчивость, которую показывала на презентации своего исследования. Мне стало любопытно осмотреть груду металла — а иначе это и не назвать — поближе, и на нижних ножках-стойках, на каждой из шести, находилась метка с определенными последовательностями букв и цифр. Координаты. Всмотревшись внимательно и обратившись к глубинам памяти, я смогла узнать некоторые части знакомой последовательности. — Вот этот ведет в Магикс. Это точно. Но на каждой ножке последние десять запятых меняют свое положение. Скорее всего, к этому порталу привязаны шесть разных мест. — Великолепная догадка, мисс Иргендви. Но, увы, это не так, — огорошил меня Кастор. — Интригуете? — выгнула я бровь, отобразив его улыбку. — Да, интригуем, — с гордостью сказал Дион. — Но надо отдать честь вашему уму: не применяя некоторых вещей на практике, просто невозможно узнать, прав ли ты на самом деле. Я это к тому, что сначала мы думали точно так же. — А оказалось? — я удивилась, понимая, к чему они ведут. — Да вы же открывали один из них!       С ног до головы меня наполнила некая эйфория. Я внезапно почувствовала, что мы с парнями ощущали одно и то же, и в этот момент наши взгляды, мнения и мысли странным образом резонировали. Такое случается, даже если вы не касаетесь биополями, а просто встречаетесь с хорошими людьми, которые вас понимают и которых понимаете вы. Между нами образовалась крепкая ниточка доверия: символ общей тайны. — Лоура, не к ситуации будет сказано, но я внезапно осознал, что обязан предложить обращаться к вам на ты, — сказал Дион.       Кастор заикнулся, что для него несвойственно, и согласился с братом: «Я тоже… т-только что. Магия какая-то»       Я выдохнула, приложив руку к сердцу: оно бешено билось. — Вам же нельзя пользоваться порталами. И тем более странно, что вы обманываете меня в том, что Дион учится на Ядаствисе, — наставительно проговорила я, на минутку прикрыв глаза. — Это же нарушение не только государственных, но и нравственных законов, не находите?       Я буквально ощутила, как парни мгновенно напряглись. Но я поспешила опровергнуть их подозрения и впервые в жизни позволила себе шаловливо приоткрыть один глаз, будто бы проверяя, не поверили ли они в мою шутку. — Мальчики, — искренне улыбнувшись, я сложила руки за спиной и склонила голову к плечу. — Какие же вы хитрюшки!       По огромному помещению эхом пронесся заразительный звонкий смех.

***

      Казалось, что наш разговор длился вечность, и это была одна из самых приятных вечностей, которые я провела за обсуждением возможностей науки.       Сейчас по расписанию шла третья лекция, самая длинная, и мы уже поднялись на наземные этажи, чтобы завернуть пообедать. Наговорились мы вдоволь, но на минус четвертом уровне было достаточно холодно, и горло немного ссадило. Поэтому мы молчали, но молчание это было уютным, а Дион с уверенностью лекаря заверил меня в том, что горячий сладкий чай поможет уравновесить температурный баланс организма и восстановить скорость кровотока.       Дион и в правду не был учеником филиала Ядаствиса, и учился он здесь, на Солярии. Я раскрыла их маленький секрет непроизвольно, просто-напросто чувствуя обман, но обещала никому не рассказывать тайну Диона. Ведь об этом знали даже не все его одноклассники, потому что на уроках он появлялся раз через раз. Эти двое и впрямь были хитрюшками, потому что пользовались казённым кораблем, чтобы прилетать на Солярию по официальным делам (как никак, выездные механики), а сами иногда пользовались возможностями единственного сохранившегося портала и своей схожей внешностью, чтобы отправить Диона побродить по старейшей из библиотек измерения Магикса и послушать свободные лекции, доступные только самым талантливым студентам. Я помнила о том, что в том же учреждении учились мои наставницы, а значит, близнецы точно не могли оказаться простыми настолько, насколько выглядели. У них были и свои жизненные хитрости, что не могло не привести меня в восторг.       Когда выяснилась вся правда, Дион перестал сдерживать свою истинную суть и начал сыпать различными медицинскими терминами, которые и мне, изучающей биологию, могли бы показаться знакомыми смутно. Оказалось, что он учился на прикладную немагическую медицину, параллельно изучая руноведение и древние языки, чтобы в будущем уметь разбираться в старых народных фолиантах. Но в то же время он мог поддержать любой разговор Кастора о робототехнике, не уступая ему ни в знании, ни в находчивости, что невольно восхищало. Украдкой глядя на его умиротворенное и красивое лицо, зачесанные назад и черные, как смоль, волосы, я почему-то вспоминала Сири Анданте, и на сердце становилось тепло.       Мы очень много говорили о порталах. О системах, встроенных в тысячах микродвигателей, о приемных импульсаторах и, что главное, о способах телепортации. Я узнала, что способы перемещения подразделяют на линейные и сквозные, и это знание заставило меня посмотреть на безопасность Беты и ситуацию с Тифом совершенно с иной стороны.       Линейное перемещение считается самым удобным и распространенным. По большей части из-за того, что его могут освоить люди юного возраста. А еще его использование доступно даже для неколдующих людей, с помощью специального портала или волшебного артефакта. Такого вида перемещения похожи на линию, которая следует из пункта А в пункт Б, никуда не сворачивая. Но у него есть существенный и нескромный минус: таким способом нельзя перемещаться на сверхбольшие расстояния.       Другое дело обстоит со сквозной телепортацией, которая называется так потому, что она происходит по принципу пространственной дыры, минуя все другие препятствия на своем пути. Саму реальность будто бы сложили краями вместе, как лист бумаги, и проткнули в двух местах, которые силой мысли заклинателя связаны между собой. Но парни объяснили, что такими методами сейчас не пользуются, и позволить себе это могут или могущественные артефакторы, или сильные духовные личности, скорее всего, хорошо знающие менталистику и умеющие точно воплотить из образа в голове конкретное место. Исходя из этого, уже изобрели кучу куполов и барьеров, защищавшим от линейного вторжения телепортацией. Но от сквозного — нет.       Теперь стало ясно, почему Тиф так беспрепятственно появлялся в моей комнате… Сильный у него хозяин, видимо. Но вместе с тем я задалась резонным вопросом, мог ли Даркар или хотя бы один его тайный приспешник точно знать, как выглядит моя комната.       Наверное, мог, если следил за мной всю дорогу…       Когда мы зашли в столовую и до меня донесся приятный запах выпечки, я обомлела. Впервые за день я ощутила, как желудок от голода скручивается в узелок.       Я взяла себе салат и парочку булок с горячем чаем, но не успела и сделать глоток, как мои руки сильно затряслись, а я почувствовала подкативший к горлу возбужденный крик, который застрял на полпути. Парни заметили мое внезапно сменившееся состояние и начали озираться по сторонам, но я не смогла даже насильно поднять собственный взгляд. Откуда, откуда, откуда это ощущение?! Душераздирающий жар пополам с откровенной близостью? Будто кто-то наизнанку вывернул все свое естество, заставив меня с ним соприкоснуться. В моих ушах словно отдавалось чужое сердцебиение. Набатом стучали шаги, шаги, шаги… — О, Марк! Ты как раз вовремя. Мы с тобой, оказывается, должны были встретиться еще с утра, — отдаленно раздался голос одного из близнецов.       По спине прошла волна дрожи. Меня постепенно, словно бы наращивая темп, начало бросать то в жар, то в холод, а сердце перестало находить себе место. Оно ныло, кололо, растягивалось и снова сжималось до боли… И в какой-то момент, казалось, что через вечность, я нашла в себе силы развернуться и посмотреть на вошедшего… Но, только увидев его, почему-то невольно, словно внезапно опомнившись, вскочила на ноги.       Он был высокий — я ему, даже на каблуках, дохожу всего лишь до шеи. Смуглый оттенок кожи — конечно же, на порядок светлее моего, но до одури очаровательный, словно парня поцеловало само солнце. Темные волосы. Рассеченные красные губы, упрямо согнутые в линию. Серьезное, задумчивое лицо, и бездонные глаза, манящие глубокой чернотой. Его взгляд, даже не направленный на меня, вызывал в душе отголоски странного узнавания. Я была поражена, потому что мое сердце кричало мне о том, что оно радо видеть этого человека.       В этот миг, когда парень подходил к нашему столику, во мне смешались и смущение, и восторг, и ужас. Я попыталась взять себя в руки, нормально поздороваться и представиться, но затуманенный разум шептал о том, что лишние слова лишь отнимут у меня время, в течение которого я смогу упиваться теми чувствами, что овладели мной, когда парень зашел в столовую.       И чем ближе он приближался, тем становилось теплее, теплее, тепле…       Спустя время меня будто выдернули из сна. Я очнулась и поняла, что все-таки стою, и около меня уже встали близнецы, чтобы представить нас друг другу. Я насилу сконцентрировала мысли в голове и обнаружила, что еще могу себя худо-бедно контролировать, а вспышка внезапной и глубокой — я готова была поклясться, почти душевной! — привязанности была всего лишь аффектом.       Эффект ослаб. Но ощущения сокровенной близости никуда не делись. Я подняла взгляд и, наверное, впервые в жизни разнервничалась, налаживая зрительный контакт с другим человеком.       В его глазах плескалось волнами любопытство. Он был спокоен. — Марк, ты это знаешь, но я все равно скажу тебе: эту прелестную леди зовут Лоура Иргендви, и принимать ее инспекцию — сплошь и рядом одно удовольствие, — с гордостью объявил Кастор одобрительным тоном. — А это Марк Октур, наш надежный друг и товарищ, который следит в этой школе за безопасностью и относится ко всему со снисхождением старшего брата, — тем же голосом представил парня Дион. — Приятно познакомиться… — я не скрывала своего волнения, потому что это бессмысленно (они ведь уже видели, как отчаянно я вскочила!), и слегка дрожащими руками поправила выбившуюся прядь малиновых волос. — Вам плохо? — участливо поинтересовался Марк, слегка склонив голову, будто бы рассматривая меня получше. — Нет, ни в коем случае. Однако я уже целый день стараниями молодых людей хожу вокруг да около, так и не приступив к делу, за которым приехала, — придумала я отмазку на ходу, хотя она была целиком правдивой. Я почувствовала, как жар отступает от лица, и я наконец-то целиком взяла свое состояние под контроль. — И еще… я очень ценю вашу вежливость, но мы практически ровесники, так что давайте друг к другу на ты? — Что верно, то верно, — улыбнулся Марк. — Только вот, мне уже двадцать. — Хм? — выгнула я бровь и дернула вверх плечами, обозначая этим то, что эта информация не доставила мне проблем. Знали бы они, что мне слегка за шестьдесят… — Тогда, пожалуйста, спокойно поешь, а я найду на постбезе ключ от актового зала и вскоре вернусь, — он хмыкнул как будто бы каким-то своим мыслям. — Собственно, по приказу директора, это должно было быть единственное место, кроме гардеробной, которое Лоуре требовалось показать.       Я прикрыла ладошкой рот, чтобы скрыть свой сдавленный полу-истерический смех.

***

— Триквурт высокомерничал? — спросил Марк как бы между прочим, пока мы шли по одному из длинных коридоров к актовому залу. Он смотрел строго перед собой, а эмоции показывал мимикой, не изменяя обычной интонации глубокого и чарующего голоса. — В некотором роде даже перебарщивал, — ответила я, вздыхая. — Со значимостью нашего филиала переборщить получится вряд ли, однако, мне все же не хотелось бы, чтобы его привычка приукрашивать детали вылилась во что-то неблагоприятное для проведения праздника. — Ты же говоришь не о его некомпетентности? — Нет. Дело в нашем желании помочь. В последние годы, школы впервые после войны начали восстанавливать старые традиции фестивалей и юбилеев… Раз в год, так уж вышло, одна девушка из филиала Магикса должна приезжать к нам для того, чтобы подтвердить или опровергнуть участие академии в совместных программных мероприятиях. Разумеется, директорами прилагаются все силы для того, чтобы стабилизировать эти процессы, а потому полет на Солярию сейчас считается больше формальностью. На этой почве пошли разговоры, что старейший женский филиал несостоятелен и не может сам организовать хороший прием гостей. Слухи дошли и до Триквурта… он их явный сторонник, хотя этого и не показывает. Но на самом деле директор Деметрий очень хорошо знает, как тяжело леди Омелион поддерживать должность, и поэтому предлагает свою помощь. Это, во-первых, по-джентельменски. А во-вторых, нам по правде не трудно. Это снижает вашу и без того сильную нагрузку… да и парням приятно поработать ради такого дела. — Последнее слово всегда за представительским лицом. Так сказала мне наш президент совета. Но странно то, что Триквурт, имея степень по истории Беты, не понимает, что ситуация в Солярии может внезапно накалиться…       Марк ухмыльнулся одним уголком губ, слегка вздернув голову и опустив плечи. — Хорошо, что в первую очередь это понимаешь ты, Лоура. Но как человек, отвечающий здесь за безопасность, могу сказать, что нам есть, чем за себя постоять.       Через мою душу маленькой электрической точкой пробился всплеск тепла. Я ненадолго усилила свою эмпатию и поняла, что посадила между нами первые ростки доверия. И, к тому же, Марк был ко мне добродушен и с толикой снисходительного удовольствия принимался отвечать на все мои вопросы. Что радовало и, в общем-то, раскрепощало. Я больше не ощущала себя потерянной и скованной странными, возникшими из ниоткуда чувствами.       Меня охватило блаженное, упоительное спокойствие. — Так тебе двадцать? — всплыл в моей голове вопрос, который я, не хотев того, озвучила, а потому быстро прикусила язык. — Четвертый курс? — Нет, второй. Я поступил учиться не в том возрасте, в котором привычно видеть всех новичков.       Я мысленно ущипнула себе за руку, мысленно же скривилась от боли.       Это было впервые, и это было неожиданно. Меня наконец-то осенило, что значит испытывать стыд, и это однозначно было не то, что бы я хотела ощутить еще раз.       Коридор этот вскоре быстро закончился. Спустя пару минут мы минули еще несколько поворотов и вышли к большой, красивой, вьющейся вдоль уходящего вверх столба…       Лестнице.       Я, чувствуя зуд в ступнях, взмолилась. И уже отбросив всякую совесть, тихонечко, без резких движений сняла с себя туфли. — Уж лучше босиком.       Брови Марка вздернулись в удивлении. Да уж, могу себе представить. Темнокожая синеглазая девушка с малиновыми волосами, которую практически весь мужской филиал счел за принцессу, отказывается от каблуков в угоду ногам и здравому смыслу. Марк ласково посмеялся, что придало мне уверенности… и решимости. — Только не говори никому, ладно? — Это будет наш маленький секрет, — заговорческий нежный шепот стал мне ответом.

***

      Марк приставил указательный палец к губам, попросив жестом не издавать ни звука. Мы без единого шороха передвигались вдоль стены, чуть поодаль в которой есть дверь, ведущая к просторному широкому балкону. Посмотрев через окно, я поняла, что он выходит к видам светлых солярийских лесов.       Я тоже услышала отдаленные голоса, и, что странно, они были девичьи. Сначала мы подкрались к одной из колонн, подпирающих потолок рядом со входом, а затем, незаметно, нырнули в проем между резными деревянными перегородками, украшенными искусственными цветами. Одна из таких загораживала неприметное окно. Слегка пошуршав, Марк отодвинул зеленые листья достаточно, чтобы увидеть, что происходит на открытой площадке балкона. Он легким взмахом привел в действие особое заклинание, которое позволило нам слышать девушек так, если бы мы находились рядом с ними.       Я нахмурилась, потому что открывшаяся картина стала для меня неприятной неожиданностью. — Ты вообще понимаешь, что не имеешь права здесь снимать?! — повысила голос одна из девушек. Такие же длинные волосы я видела только у Мэгулай, и поэтому знала, что за ними ухаживать очень тяжело. Но ее темные синие пряди будто бы блестели, и было видно, что за своей внешностью девушка следила с особой тщательностью. А напыщенность, бледность и родинка под левым глазом выдавали в ней аристократку, когда как изысканное фиолетовое платье с розовыми вставками — ученицу Беты. — Как это не имею? — озорливо, почти подразнивая, Савада вскинула подбородок и ухмыльнулась. — У меня официальное разрешение. А что здесь забыли милые злые младшекурсницы? — Милые младшекурсницы? — уши девушки раскраснелись. — Невежественная смутьянка! Ты находишься на территории Солярии, а на этой планете официальным указом запрещено вести видеосъемку людей, которые не хотят быть участниками видеоматериалов!       Уно это не смутило. Она из смешливой стала нахмурившейся, сменив поддразнивания на издевательский сладкий голос.       Я ее просто не узнавала! — Да это не видеоматериал уже… а полная дрянь. Ты испортила мне весь репортаж своими воплями. А на Солярии официальные указы случайно не подразумевают возмещения ущерба за лопнувшие перепонки?       В конце концов, Савада сильно переборщила, и девушка, явно потерявшая внутренне равновесие, одним ловким движением выхватила камеру Уно и привела ее в негодность, просто кинув себе под ноги. Экранчик обреченно треснул. Части стеклышек разлетелись по балкону. — Что ты натвори… — Ты, чертова курица! Слушай и знай, что я тебя из-под земли — слышала меня?! — из-под земли достану! Разговаривать так с миледи Солярии! — из темноволосой сочилась ярость.       Глаза Уно округлились в понимании. Не надо было быть эмпатом, чтобы заметить, как проступил пот на ее висках, и как ее саму начало потряхивать. — Стой, стой! Д-да это же недоразумение! Слушай, — она выставила руки перед собой, как бы пытаясь загладить ситуацию. — Давай забудем это, ладно? Да взгляни ты уже по-другому на… — Заткнись!       Незнакомка ощутимо толкнула Уно в плечо, и та пошатнулась. Но зеленовласая не оставляла надежд ухватиться за оппонентку, и обе из них понимали, что в таком случае падать будут вместе. Однако аристократка проявила чудесную для людей реакцию и перехватила протянутую к ней руку, обволакиваемую тончайшим слоем дыма, а затем еще раз, с большей отдачей толкнула Саваду. Ей было противно даже близко находиться с репортершей, и она шарахнулась, как от огня, а после с гнусными и нелестными словами покинула балкон, обещая возмездие. Пока девушка, не замечая от злости ничего вокруг, прошла через весь зал и скрылась за лестницей, Уно немягко приземлилась на пол, стукнувшись о него головой. От боли она схватилась за ушибленное место, но что-то заставило ее громко крикнуть от неожиданности, и она одернула собственные руки от лица.       Какое-то время девушка лежала. Я сильно беспокоилась и хотела помочь, но Марк вовремя оставил: Уно пришла в себя. Она неуверенно присела на колени и потерла глаза, вынула несколько осколков стекла из платья и растерянно, будто не понимала, где находится, покачала головой. Ее печальный и разочарованный взгляд упал на разбитую камеру. Но, к счастью, воспроизводство видео еще работало, и на крохотном прямоугольном экране она просматривала последние события, которые сама же и сняла.       Я включила свою эмпатию на полную мощь. Эмоции Марка сбивали меня с толку, начиная сводить с ума, но я справилась и смогла наконец выборочно почувствовать конкретную цель, а не все живое в радиусе пятидесяти метров. Озарение. Потрясение. Укол совести. Страх. Она вихрем урагана выпнула все осколки с балкона, чтобы они упали на землю внизу, а сама подобрала камеру и, закинув ее в сумку, пулей вылетела не то что из зала, а, казалось, из самой Беты.       Было очевидно, что она спешила. Очень спешила найти ту девушку, которую сама же разозлила. Когда она спешила вниз по лестнице, на ее руке вновь показалась та самая дымка… но уже намного гуще предыдущей. — Да взгляни ты уже по-другому на мир! — прорычала она себе под нос, перепрыгивая через три ступеньки.       А я, внезапно выбитая из колеи ужасной догадкой, сползла по деревянной изгороди, уронив из рук туфли и закрыв ладонями лицо. Я сложила свое чувство потерянности, когда была в библиотеке, и мельчайшие несостыковки в поведении Рицы, когда она впервые (получается, во второй раз?) увидела меня и выдавала задание… и тогда я осознала…       Что в этой школе никому нельзя доверять.  — КОНЕЦ 3 АРКИ —