Лишь в небе с драконом нежнейший вальс

      На следующий день после моего Рагнарёка* и воскрешения я с некоторой опаской зашла в полупустой класс. Ни Хироко, ни Хаку ещё не было. Зато Вада уже сидел на своём месте. Когда я проходила мимо, он выставил вперёд левую руку, преграждая мне дорогу. Я не сразу поняла, что так со мной здороваются. Да, к Тоси мне нужно было привыкать. Я дала ему пять и перехватила его насмешливый взгляд.       — Тебе письмо, детка.       — Чегооо? — возмущённо спросила я, — с какого это чёрта я детка?       — Просто хотел, чтобы фраза прозвучала круто… — Тоси улыбнулся, мне показалось, даже чуть виновато. Я хмыкнула:       — Мог бы сказать: «Вам письмо, босс», и было бы в разы круче…       — Круто для меня, а не для тебя, мегера! — со смехом ответил Вада, и я едва удержалась от того, чтобы не стукнуть его по открытому лбу.       Открытому?.. Да он сделал укладку и убрал чёлку назад! На что только не идут громовержцы для того, чтобы понравиться прекрасным богиням плодородия… Видимо, я надолго задержала взгляд на Тоси, потому что он недовольно сказал:       — Ну и что ты уставилась?       Я ненавидела этот тон, тем не менее, достаточно миролюбиво сказала:       — Ты хорошо выглядишь, Аса-Тор**.       Уши Вады чуть-чуть покраснели, но всё же он всегда знал, чем ответить:       — Кто-то начал знакомство со «Старшей Эддой», а?       — Не думай, что это твоя заслуга, — сказала я, наконец подходя к своей парте.       На ней действительно лежал квадратный белый конверт, подписанный моим именем. Я недоуменно села за парту и неаккуратно разорвала бумагу. Внутри лежала простенькая открытка, изображающая красивые цветущие сакуры на бледно-голубом фоне. С обратной стороны было напечатано: «С началом Ханами***. P. S. Это были очень хорошие стихи». Кто-то явно не хотел, чтобы я узнала его почерк. Понятное дело, что я тут же подумала о Хаку и снова набросилась на Ваду, с хитринкой в прищуренных темных глазах наблюдавшего за мной:       — Кто оставил этот конверт? Ты ведь видел?       Тоси посмотрел за мою спину и сказал:       — Дай пройти Хайо, не загораживай проход.       Я вздрогнула и посторонилась. Хаку с улыбкой поздоровался с нами и прошёл к своему месту. Быстро разложив свои вещи, он с интересом посмотрел на мою парту и чуть выгнулся, чтобы как следует рассмотреть открытку.       — Красивая. От кого это?       «От тебя», — хотела рявкнуть я, но вместо этого опять начала трясти Тоси Ваду за плечо:       — Вадааа, ну скажи мне, от кого эта открытка?       — От Исигуро-сана, — внезапно очень громко сказал он, опять глядя в сторону двери. Я тут же опустила плечо Вады и чуть не поперхнулась, но, стоило мне посмотреть в ту же сторону, как мне всё стало ясно.       Разумеется, в класс заходила Акира Араи, блистательная, как всегда, но совсем не покорявшая меня своей красотой. Я отметила, что с ней не поздоровались многие ребята (и не могла этому не порадоваться), но тут Хаку и Тоси в унисон сказали:       — Привет дочери Локи!       Я непроизвольно обернулась, чтобы посмотреть на Кохакунуси. Тот подмигнул мне. Из-за этого я, к сожалению, пропустила реакцию Араи. Но каково же было моё удивление, когда в класс почти тут же зашла Хироко, аккуратно наступающая на травмированную ногу, и презрительно бросила нашей королеве:       — Привет дочери Локи.       Никогда не слышала подобного тона от подруги. Араи ничего не ответила ей. Молчала и её свита в полном составе. Хироко широко улыбнулась нам с Тоси и неторопливо прошла к своей парте. Я растерянно проводила её взглядом и увидела, как Хаку показал ей большой палец. Заметив мой взгляд, подруга смутилась и поправила волосы:       — Это была идея Нигихаями, — вполголоса сказала она.       Свой растерянный взгляд я обратила на Хаку. Тот пожал плечами, крутя ручку между пальцами.       — Должен же я хоть что-то сделать.       Волна благодарности к моим друзьям была такой сильной, что чуть не выдавила из меня слёзы. Никогда я не чувствовала такой поддержки; никогда не знала за собой подобной опоры. Было странно, что всё это появилось в моей жизни благодаря Хаку, но в то же время… так закономерно.       Рядом со мной цокнул языком Вада. Я поняла, что до сих пор стою рядом с ним, держась за спинку его стула.       — Если ты пространно нас благодаришь, то спешу тебя известить: мы не умеем читать мысли, — растягивая слова, сказал Тоси.       — Если ты не начнёшь говорить нормально, — передразнила я его, — то спешу тебя известить: я тебя побью, придурок.       Вада сокрушенно вздохнул:       — Мегера!       — Придурок! — с готовностью повторила я.       — Мне определённо нравится их дуэт, — сказал Хаку, поворачиваясь к Хироко.       Подруга тихо засмеялась:       — Конфликт мировоззрений…       Боги, куда я попала. С духами проще, чем с этими интеллектуалами.       А если интеллектуал ещё и из мира духов, — это вообще кошмар. Ну, или другое слово из шести букв.       В этот момент я действительно была рада, что никто в классе не умел читать мысли.       По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

***

      Конечно, Вада обедал с нами в тот день. И через день. А после выходных я уже не могла представить себе обеденный перерыв без его постоянно закатывающихся глаз и того, как он звал меня мегерой по поводу и без.       Я действительно быстро заводила друзей, и это было так странно: куда делась моя постоянная потребность в одиночестве, в самокопании и долгих мысленных странствиях по местам прошлого? Она исчезла с моей мечтой вернуться в мир духов. Я не думала, что мне будет так просто от этого отказаться, но рассказ Дзенибы, казалось, подвел логическую черту тоске по купальням Абурая и их славным работникам. Рядом были мои друзья. Рядом был Хаку, Кохакунуси, Нигихаями. Мне было этого достаточно. Никакие чудеса я бы ни за что не поставила в один ряд с возможностями видеть его каждый день, случайно касаться локтем или смеяться над его шутками. Я смотрела на Хаку, когда он увлеченно беседовал с Тоси, что-то упорно доказывая, и думала: «Спи сладко, мой бело-зеленый дракон, и дай нам просто жить так, как мы и хотели». Когда зеленоглазый парень чувствовал мой слишком долгий взгляд и поворачивал голову, я смущенно улыбалась и опускала глаза. Он незаметно пинал меня под столом, иногда попадая по ноге Хироко или Вады. Такое случалось почти каждый день, и я не знала, можно ли быть счастливее.       Мы потрясающе спелись вчетвером, я не переставала удивляться: почему мы не общались с Вадой раньше? С ним было бы далеко не так скучно, как думала, да и Хироко была бы так счастлива… глупые мы дети.       Теперь мы обедали в столовой, если шёл дождь, или во внутреннем дворе школы, если было тепло. Наш с Хироко аскетичный столик в галерее школы больше не подходил нам по размерам. За обедом Тоси всегда говорил очень громко, будто нарочно привлекая к нам внимание и говоря этим: «Эй, неудачники, я провожу время с друзьями, и они даже не хотят меня убить!» Я замечала заинтересованные взгляды одноклассников и знакомых из других классов и видела, что Хироко тоже обращала на них внимание. Парням же было плевать. Даже тихий Хаку под влиянием Тоси начинал оглушительно хохотать и, совершенно не таясь, обсуждать с ним любые темы. Мы с Хироко вели себя намного тише, но я бы соврала, сказав, что мне не нравилось, как они обсуждали богиню Хель, Акиру Араи. Да, это был не верх галантности и воспитанности, но меня это не особо волновало. Я никогда не считала себя хорошим человеком.       Иногда мы разговаривали и о нормальных вещах. В четверг, ровно через неделю после того сумасшедшего дня, речь зашла о путешествиях.       — Я очень хочу в Исландию, — сказал Вада, с подозрением смотря на нас, будто мы могли бы ему возразить. Но мы слушали с интересом. Тоси, как и мне, было непросто привыкнуть к новому положению дел.       — Там магическая природа, — кивнул Хаку, — вулканы, гейзеры, много воды…       — Меня больше интересует исландский язык, — отмахнулся Вада, — вот было бы здорово всерьёз заняться его изучением и читать саги в оригинале! Исландский не был подвержен сильным влияниям других языков и сохранил свою чистоту: в нем почти нет заимствований. Вот, например, вы знаете, как будет «телефон» по-исландски?       Я тихо вздохнула. Да, иногда Ваду уносило в далекие дали. Зато Хироко с восторгом спросила его:       — Как?       — «Sìmi», в честь волшебной нити, которая помогала героям саг связываться друг с другом! Ну не потрясающе ли?       — Я бы тоже съездил в Исландию, — вклинился в разговор Хаку, — но всё же затем, чтобы подышать их воздухом. И послушать исполнение скальдических стихов, конечно — торопливо добавил он, глядя на насупившегося Тоси.       — А я хочу в Англию, — сказала Хироко, протягивая нам мармелад, — даже не могу сказать почему, просто очень хочу с самого детства.       — Британский музей… — начал Тоси, но я не выдержала и прервала его:       — Вот в музей «Властелина колец» в Новой Зеландии я бы сходила, а про твой Британский ещё подумала бы!       Мой голос немного дрогнул: всё же я чувствовала себя очень глупой рядом с друзьями, и это меня обижало. Все они (даже Хаку! даже он!) развивались, узнавали что-то новое, а как проводила время я? В мечтах о мире духов-ками! Я немного разозлилась на Хаку за это, хотя его вины ни в чем, конечно, не было.       Тоси внимательно посмотрел на меня и медленно сказал:       — А одно другому не мешает, Огино. В музей «Властелина колец» и я сходил бы с большим удовольствием. Может, нам удастся попасть туда всем вместе?       Хироко, как всегда, покраснев, сказала, что не смотрела ни один фильм из трилогии, и возмущённо-изумлённое внимание парней тут же перекинулось на неё. Я же поняла, что у меня отлегло от сердца, а наш альянс с громовержцем Тоси внезапно укрепился ещё сильнее.       Всё же на следующий день он умудрился удивить меня ещё сильнее, потому что он заключил ещё один союз. Не то чтобы это было неожиданно… но даже самые ожидаемые вещи имеют свойство греметь громом среди ясного неба.

***

      В пятницу я проснулась в холодном поту и так резко выпрямилась, что тут же потемнело в глазах. Я тяжело дышала, сжимая голову обеими руками и повторяя, как когда-то очень давно:       — Это всё сон… сон… сон.       Мне приснился Безликий, стоявший в школьном дворе. В одной руке он держал бархатный красный мешок, другой он призывно махал мне. Я подошла к нему ближе, и ками швырнул мне этот мешок под ноги. Позолоченная тесьма расплелась сама по себе, и из мешка выкатилась отрубленная голова бело-зеленого дракона. Я даже не смогла закричать. Я только посмотрела на Безликого и спросила:       — Зачем?       Он ничего мне не ответил. Он был немым.       Этот сон, небогатый на детали, выбил меня из колеи: я еле шевелилась, и Тамако в последний момент остановила мою руку, которая хотела насыпать в рис сахар вместо соли. Тем не менее, из дома я вышла раньше обычного, просто потому что в комнате я будто чувствовала на себе взгляд Безликого из моего сна.       Светило доброе яркое солнце, и я немного повеселела, подумав о сакурах, к которым мы должны были пойти вчетвером на следующий день. Парк, который я любила больше всего в своем маленьком городе, был раскинут в чудесном месте: вдали от жилых кварталов, на возвышенности, с которой открывался вид на реку Иваки, огромное рисовое поле и город, находящийся за ним. К небольшому парку, в котором и начали цвести самые красивые сакуры, вела длинная лестница, по обеим сторонам её охраняли статуи ками. Я пыталась медитировать, думая об этой лестнице, но перед глазами то и дело всплывал ужасный дар Безликого из моего сна.       Я не заметила, как дошла до школы. Желания идти внутрь у меня не было, поэтому я села на одну из скамеек и закрыла глаза руками, чуть надавливая пальцами на переносицу. В таком положении меня нашел Хаку, приехавший в то утро на велосипеде. Я, стыдно признаться, узнала его по звуку, с которым тот тормозил, и подняла голову.       До чего я была рада его видеть. Мне кажется, или весеннее утреннее солнце способно сделать самого красивого человека идеальным? Но мне в тот момент была не важна его красота. Он жив. Всё, что произошло во сне, останется там. Я была близка к тому, чтобы вскочить и обнять его. Хаку настороженно посмотрел на меня и спросил, ставя велосипед на велостоянку:       — Всё нормально, Тихиро? Выглядишь так себе, если честно. И ты сегодня рано.       — Да, всё хорошо. Просто плохо спала, вот и решила выйти раньше из дома, чтобы проветриться. Ты тоже сегодня рано приехал.       Хаку подошел ко мне и присел рядом.       — Я обещал бабушке вытрясти ковры, а она уверена, что это исключительно дорассветное занятие. Не возражаешь, что я тут расселся?       — Конечно, нет. Я даже рада, — я улыбнулась ему и тут же снова опустила голову, — не хочу пока идти в класс. Сегодня хорошая погода.       — Завтра будет лучше. Так бабушка сказала, — Хаку усмехнулся и толкнул меня плечом, — эй, Огино, ну-ка приходи в себя! У тебя пустые глаза! Хочешь, я тебя развеселю?       — Попробуй, — я развернулась к нему и в ожидании сложила руки на груди.       — Кажется, Ханами мы проведем вдвоем. Есть у меня такое подозрение.       — Чтоооо? — я тут же забыла о своем сне, — а Хироко и Вада?       Хаку неопределенно повел плечами:       — Тебе Хироко ничего не писала?       — Нет, а что она должна была мне сообщить?       — Просто Тоси вчера позвонил мне со словами: «Хайо, я самый счастливый человек на свете, ты должен это знать и завидовать мне», и бросил трубку. Как думаешь, что это может означать?..       Я пораженно смотрела в асфальт, будто пытаясь найти в нём ответ на вопрос Хаку. Никакой информации потрескавшееся дорожное покрытие под ногами мне не предоставило, поэтому я перевела взгляд на одноклассника. Тот уже тихо смеялся:       — А ты будто удивлена, а?       — Не то слово! Тоси и Хироко… это что-то…       — Прекрасное? — подсказал мне смеющийся Хаку. Его зеленые глаза будто светились изнутри.       — Странное, — поправила я его, — они совсем разные.       — Они классные, а вместе будут самой лучшей парой. Я за них рад, чего и тебе советую.       — Я радуюсь, только…       — Тихиро!       Я удивленно посмотрела на дорогу и увидела запыхавшуюся Тамако, спешащую к нам.       Сердце ухнуло вниз. «Что она здесь делает? Что-то случилось. Определенно что-то случилось», — судорожно думала я, вскакивая с места.       — Что такое? — от волнения я задала этот вопрос слишком громко. Тамако вздрогнула и полезла в свою сумку. Спустя пару секунд она достала оттуда моё бэнто и протянула мне.       — Ты забыла обед!       Мне стало очень стыдно. Сестре пришлось бежать совсем в другую сторону только для того, чтобы принести мне еду. Сейчас она рисковала опоздать на занятия.       — Спасибо, Тамако… — начала я, забирая коробочку, но сестрица даже не слушала меня. Она с любопытством смотрела на Хаку, который тоже поднялся со скамейки и подошел к нам. Я тут же вспомнила тот набросок, что она случайно увидела, и мысленно обругала себя.       — Ты Кохакунуси, да? — как ни в чем не бывало, спросила Тамако, протягивая руку, — я сестра Тихиро, Огино Тамако.       — Очень приятно, — Хаку с коротким поклоном пожал ей руку и быстро посмотрел на нас обеих по очереди, — а вы похожи.       — Да, нам все так говорят, — Тамако широко улыбнулась и добавила, — но мне кажется, что Тихиро намного красивее.       — Что ты несешь, — прошипела я. «Ой влетит тебе, сестрица», — раздраженно подумала я.       Хаку сделал вид, что серьезно задумался, а после сказал:       — По-моему, вы обе очень красивые.       Я поймала на себе лукавый взгляд сестры. Она тоже это слышала. Я не ослышалась. О боги, я не ослышалась!       — Спасибо, Кохакунуси. Мне, к сожалению, пора бежать. Ты зайдешь к нам в гости? Мне было бы приятно с тобой поболтать.       — Раз ты зовешь, значит, обязательно зайду, — засмеялся Хаку, шутливо кланяясь, — до встречи, Тамако-тян.       — Пока-пока!       Сестра убежала, оставляя за собой почти осязаемый шлейф цитрусового парфюма.       — Хорооошая девочка, — протянул Хаку.       Пришла моя очередь толкать его плечом:       — Это моя младшая сестренка, между прочим. За нее я могу и убить, имей в виду.       Хаку отмахнулся:       — Меня не убьешь.       — Пока ты просто не давал мне повода…       — И что же, всерьёз поднимешь на меня руку? — Хаку с интересом посмотрел на меня. Я скрепя сердце кивнула:       — Если обидишь мою сестру.       Зеленоглазый парень покачал головой:       — Не буду я её обижать. Я вообще очень мирный человек, ты же знаешь.       — О да, — усмехнулась я, — особенно с Акирой Араи.       — Это особый случай!       Мы немного посмеялись. Через двор проходило всё большее количество людей, но мы пока не спешили зайти в школу. Погода действительно была прекрасна. Прошедшую мимо Араи мы в один голос поприветствовали, как полагается при её божественном происхождении. Её красивое лицо скривилось в презрительной гримасе, но она промолчала. Надо сказать, что Араи так и не сказала никому о нашей стычке. Конечно, и директор ничего не сделал ей, лишь объявил выговор, но я понимала, что из этой неприятной ситуации я вышла победительницей. И это очень тешило мое самолюбие вкупе с тем, как холодно начал разговаривать с Акирой Исигуро-сан.       И вот мы дождались звезд дня. Хироко шла с Тоси за руку. Оба красивые, смущенные и счастливые. Мне почему-то стало смешно, и я даже хмыкнула, за что получила очередной ощутимый толчок в бок.       — Привет, — тихо сказала Хироко, заливаясь румянцем, от чего её глаза в серых линзах начали казаться еще светлее.       — Привет, — ответили мы с Хаку в унисон. Тоси молчал, исподлобья глядя то на меня, то на него.       Честно, я не представляла, что нужно говорить. Поздравлять? Давать своё благословение? Всё это казалось таким глупым и наигранным, поэтому я задала самый странный вопрос из всех возможных в той ситуации:       — Ну, а обедать-то вы будете с нами?       Тоси стукнул себя свободной рукой по лбу:       — Огино, ты ведь прикидываешься, правда? Ты не можешь быть такой ту…       — Конечно, Тихиро! — перебила его Хироко, — Всё останется по-прежнему! Ну… почти, — чистосердечно добавила она.       — Мы пойдем, — сказал Тоси, — встретимся в классе.       Я проводила их взглядом. Хаку кивнул:       — Я был прав. Думаю, на их компанию завтра можно не рассчитывать, раз они уже не хотят дойти с нами до класса. Ну, так что, пойдешь со мной в парк?       — А если не пойду? — с внезапным интересом спросила я.       — Тогда я не подарю тебе подарок, — равнодушно сказал Хаку.       Мой интерес, как по волшебству, расширился до размеров Солнечной системы. Подарок?..       — Какой такой подарок? Ты о чем?       — Ты не узнаешь, если не придешь завтра в одиннадцать в парк, — тем же равнодушным тоном произнес Кохакунуси.       Но его зеленые глаза грели меня, словно солнце.       — А если я приду? — ляпнула я, не подумав, и тут же пожалела. Хаку не выдержал и засмеялся.       — Я, в отличие от Тоси, уверен, что ты прикидываешься, Тихиро. Если ты придешь, я, конечно, подарю тебе кое-что. Не просто же так я неуемно сжирал твои прекрасные тяданго. Ну и я не намерен отказываться от своего первого свидания, даже если оно перестанет быть двойным.       Его скулы нисколько не порозовели. Он был уверен в себе и спокоен, а я почувствовала, как начали трястись колени.       — На всякий случай: про двойное свидание придумал не я, а Тоси. Если у тебя есть вопросы, обращайся к нему. И, думаю, нам пора в школу. Скоро звонок.       Хаку невозмутимо поправил ремень сумки и пошел вперед. Я догнала его только у самых дверей школы, абсолютно не понимая, что происходит, со странным желанием, поселившимся в душе.       Мне безумно хотелось врезать Ваде по носу, а после расцеловать его в обе щеки.