Лишь в небе с драконом нежнейший вальс

      Мы поднялись на четвёртый этаж и расположились на том самом балконе, где очень давно отдыхали после того, как разобрались с удивительным Хозяином Рек. Работа в купальнях с наступлением ночи была в самом разгаре, поэтому в комнатах никого не было. Все звуки доносились приглушённо, будто сквозь подушку или одеяло. Мы с Рин ели жареную лапшу с овощами и, как ни странно, почти не разговаривали. Такое случается, даже если темы для разговоров накоплены с избытком, будто что-то мешает заговорить о самом важном. Быстро наевшись, даже не доев лапшу до конца, я смотрела на ясное темное небо и огромный диск почти белой Луны с темными пятнами кратеров. Я отчетливо понимала, что, а точнее, кто, не давал мне дотянуться до блокнота с рисунками.       — Так он вспомнил тебя? — внезапно спросила Рин, ставя на пол опустевшую глубокую тарелку.       Думая о другом человеке, я чуть не задала самый глупый вопрос на свете, но вовремя остановила себя.       — Нет, — покачала головой я и с большим трудом вкратце рассказала об очередном первом знакомстве с Хаку, о разговоре с Дзэнибой и о том, как проклятие Юбабы взяло верх над чарами её сестры.       Рин молча слушала меня, опираясь обеими руками на низкие перила, и не сводила с меня глаз. Я говорила недолго, потому что каждое слово давалось мне крайне непросто, особенно одно конкретное имя. Я закончила свой рассказ, и Рин, вздохнув, отвела от меня взгляд.       — Он так ждал, когда истечёт срок его службы, — сказала девушка, глядя на серебристую дорожку, проложенную холодным лунным светом на водной глади, — ты даже представить не можешь, каким он был весь этот год. Хуже любого бестелесного духа. Бледный, худой, с пустыми глазами. Я пару раз пыталась заговорить с ним, но он просто уходил. И Юбаба так поступила с ним… никто не плакал, когда она умерла, но я всплакнула, глядя, как от нас улетал дракон.       Рин снова вздохнула и убрала прядь длинных волос за ухо. Я слушала её, боясь пошевелиться: даже ноги, которые я опустила вниз, совсем перестали по-детски болтаться.       — Я надеюсь, что ты его найдёшь, Сэн. До нас доходят слухи, что его видели где-то неподалёку отсюда. Если кто-то и сможет снять с него это проклятье, так только ты.       — Дзэниба не смогла, а я смогу? — беспомощно спросила я.       Рин мягко улыбнулась:       — Нередко магия не является самой могучей силой. Думаю, ты прекрасно знаешь, что сильнее любого колдовства. Я не буду говорить это слово вслух, чтобы не смущать тебя.       Даже намёка всё же хватило, чтобы смутить меня.       — Он тебя по-настоящему…       — Знаешь, я начала много рисовать…       Мы заговорили одновременно и улыбнулись, глядя друг другу в глаза. Рин насмешливо подняла тонкую бровь и кивнула:       — Давай ты.       — Я начала много рисовать после того, как побывала здесь, — с замиранием сердца сказала я, — не шедевры, конечно, но мне это здорово помогает.       Знала бы я, уходя из дома, что первым человеком, увидевшим мои рисунки, будет Рин. Я брала скетчбук не для организации выставки своих работ — лишь для того, чтобы не расставаться с моим поверенным. И вот бумажный друг в тёмной обложке перекочевал из моих рук в руки Рин. Та щёлкнула пальцами, и приглушённый свет на балконе стал чуть настойчивее: мне даже пришлось на мгновение прикрыть глаза. Проморгавшись, я увидела, что Рин уже открыла первый разворот. За листом плотной бумаги скрывалась наклейка, своей тонкой спиной заслонявшая подпись Акиры Араи. Как я могла сравнить их с Рин?..       — Да это же я! Ничего себе, как похоже! — воскликнула девушка, ткнув пальцем в нарисованный лоб.       Я улыбнулась:       — Это не самые первые рисунки… вначале ты мало походила на человека.       — Кое-что лучше оставить при себе, Сэн, — добродушно проворчала Рин, переворачивая страницу.       Я будто впервые смотрела на свои рисунки, над которыми сидела вечерами и иногда ночами, так, чтобы не заметили родители. Юбаба и Дзэниба, смотрящие друг на друга с разных страниц разворота. Бо в сравнительно человечьем обличьи и в облике хомячка. Камази-сан, пьющий чай из жестяной кружки, и сусуватари, кружащие около него. Снова Рин, оттягивающая ухо Титияку (настоящая Рин засмеялась чуть ли не до слёз). Скромный Безликий, отрезающий кусок торта. Я смотрела на этот рисунок, как на что-то чужое: слишком привыкла к Рюити и его тёмно-карим глазам.       И, конечно, много Хаку. На эти рисунки я старалась не смотреть, но взгляд всё равно упирался в зелёные глаза совсем не того оттенка. Рин быстро пролистывала большое количество разворотов, и я была ей за это благодарна, но по этой причине я чуть не пропустила нужную мне страницу. Я так резко положила на неё руку, мешая перелистнуть дальше, что почти порвала бумагу.       — Ты чего, Сэн? — вздрогнула от неожиданности Рин.       — Хочу, чтобы ты посмотрела этот рисунок.       Я подняла руку, и сердце сжалось от одного взгляда на единственное изображение этого человека в моём блокноте. Пустой лист рядом с ним был уготовлен его прекрасной сероглазой спутнице, но я так и не успела начать её портрет.       С бумаги на нас смотрел вечно недовольный Тоси Вада. Его взгляд я успела набросать на одном из уроков в те счастливые дни, когда мы только начали общаться. Кажется, я как-то тихо пошутила, и он, приняв это на свой счёт, попытался испепелить меня. Не удалось.       Сердце стучало, как птичка, рвущаяся из клетки на волю.       — Ты не знаешь этого человека, Рин-сан? — медленно проговорила я, пытливо вглядываясь в лицо наставницы.       Она непонимающе нахмурила брови и пожала плечами:       — Нет, откуда бы я его знала, не понимаю…       — Я могу ошибаться, но если я не спрошу, я не прощу себе, — глубоко вздохнув, я продолжила говорить, пытаясь не обращать внимания на то, как настороженно смотрела на меня Рин, — это мой друг. Пожалуй… один из лучших людей, которых я когда-либо встречала в жизни. Он грубый, невыносимый сноб и не брезгует драками как способом решения проблем. И всё же он отличный парень, не верю, что это говорю, но это так. Много лет назад у него пропала старшая сестра, и он до сих пор очень переживает. Кажется, они были очень близки.       — Я не понимаю, почему ты решила мне рассказать о своём друге, Сэн-кохай, но очень это ценю, и… — осторожно начала говорить Рин, но я снова её перебила, понимая, что больше не могу петлять вокруг да около.       — Его зовут Тоси Вада.       Рин не сдвинулась с места, но у меня было ощущение, что она налетела на невидимую стену или закрытую дверь. Её узкое лицо вытянулось, а глаза распахнулись так широко, как не распахивались при взгляде на бывшую строгую хозяйку купален; на духа, готового пожрать всё на своём пути; на стены котельной, забрызганные кровью дракона. Всё это не вселяло страх в бойкую, остроумную девушку, но имя моего друга испугало её не на шутку.       Хоть где-то я оказалась наблюдательной и правой.       — Вада… Тоси Вада, — Рин говорила так тихо, что я еле смогла расслышать её слова, — как давно она пропала? Его сестра?       — Ему было пять лет, — во рту внезапно пересохло, и мой голос зазвучал неестественно, — в нашем мире прошло почти…       — Двенадцать лет, — закончила за меня Рин, осторожно касаясь нарисованной щеки Вады, — потому что здесь прошло шесть. Я успела забыть не только своё имя, но и то, когда оказалась здесь.       Моя наставница глубоко вздохнула и внезапно улыбнулась мне, хотя её глаза по-прежнему смотрели с неким страхом. Я не смогла сдержаться и спросила:       — Так я права? Ты… ты сестра Вады, Рин-сан?       — У тебя есть удивительный дар, Сэн, — проговорила Рин, всё ещё крепко сжимая мой блокнот, — возвращать жителям этого мира их имена. Когда-то меня звали Ринтаро Вада.       Рин резко повернула голову, вправо, в сторону бескрайней реки, и я поняла по её дёрнувшемуся профилю, что она силится не заплакать.       Ринтаро Вада. Я вернулась сюда не затем, чтобы найти тебя, но всё же нашла.       — Тоси был чудны́м, да как и я в детстве, наверное. Слишком любил странные истории и ненавидел детские книги, которые считал глупыми, — Рин потёрла лоб рукой, будто пытаясь «загладить» место ушиба, — но отец считал, что сына нужно воспитывать так, как воспитывали его самого. И мама читала ему сказки о недотёпах для таких же недотёп, а я приходила к нему посреди ночи, когда он просыпался, и рассказывала про танец Амэ-но удзумэ*. Мои боги говорили простым языком, шутили и ошибались, а Тоси много смеялся, — Рин закрыла глаза, — почему я про это забыла?       Я не знала ответа на этот вопрос, поэтому задала свой:       — Почему ты ушла, Рин-сан?       — Вот этого я точно не помню, — медленно ответила девушка, и я не поняла, говорила ли она правду, — кажется, это было связано с отцом. Не удивлюсь, если всё было так. Я просто вечером убежала из дома и бежала до… что там было… да, железнодорожный переезд. Я остановилась между путями буквально на несколько минут: отдышаться и успокоиться. Кажется, я даже хотела вернуться домой, — Рин на мгновение скосила глаза и посмотрела на портрет Тоси, — но тут опустились шлагбаумы, и в обе стороны поехали откуда ни возьмись появившиеся поезда. Я оказалась зажатой между ними. Я… мне было так страшно, стоял ужасный грохот, я закрыла глаза и заткнула уши руками. Когда шум стих, я была уже в другом месте. Вон там.       Рин показала длинной рукой вдаль, в сторону улицы с ресторанчиками, с которой меня связывали одни из самых страшных воспоминаний в жизни.       — Меня нашёл Титияку, вышедший вечером проверять работу местных духов. Почему-то он пожалел меня и сам отвел к Юбабе с предложением взять девчонку на работу. Та особо не противилась: здесь работало намного меньше юна, чем сейчас. Сначала от меня все сторонились, прямо как от тебя. Но человечий запах выветрился так же быстро, как воспоминания о доме.       — Как это могло случиться? — пораженно спросила я, хотя и понимала, что у Рин не было поводов лгать мне.       — Я очень хотела исчезнуть, Сэн, — сэмпай наконец-то посмотрела мне прямо в глаза, и я удивилась её спокойному взгляду, — а этот мир очень чуток к выполнению желаний. Он слушает внимательнее, чем мир людей. Ты, думаю, и сама это прекрасно чувствуешь.       Я медленно кивнула. Рин глубоко вздохнула и улыбнулась привычной задорной улыбкой.       — Мне некогда было раздумывать о своём прошлом после того, как я нашла работу, но теперь я вспомнила даже своё имя. И я рада, что ты смогла найти язык с Тоси. Как ты сказала, грубый сноб? Это точно мой брат!       Меня насторожила эта улыбка, и я осторожно спросила:       — Я не сильно расстроила тебя, Рин-сан? Просто мне показалось, что вы похожи… я выстрелила наугад.       — И попала в яблочко, — Рин погладила меня по плечу, — спасибо тебе, Сэн. Я бы попросила передать привет моему брату, но, думаю, он это не оценит.       Признаюсь честно, я обычно туго соображаю, однако тогда картинка сложилась на удивление быстро и легко.       — Рин-сан… Ты не хочешь возвращаться?       Девушка немного помолчала. Я только тогда заметила, что поднялся лёгкий ветер, чуть влажный, будто после дождя.       — Я не смогу вернуться в пустоту, Сэн. Слишком много времени ушло, слишком много воды утекло. Здесь я стала той, кем и не мечтала стать в детстве. Моё повышение стало последним для Юбабы. Меня уважают и даже немного побаиваются, но всё же я окружена друзьями. Там у меня будет только семья. Да и то она вряд ли когда-то простит мне мой побег.       — Ты так говоришь, будто семьи мало, — с досадой в голосе сказала я, замечая, как непроизвольно сжимается кулак.       Рин тоже это заметила и ответила примирительным тоном:       — Этого, конечно, не мало. Но я не уверена, что смогу отказаться от своей сегодняшней жизни, как и не уверена, что готова посмотреть в глаза своему брату. И матери с отцом.       Я промолчала. Рин закрыла скетчбук, протянула его мне, и я тут же прижала его к ногам.       — Ты можешь осуждать меня, Сэн, и я это пойму.       — Моё имя — Тихиро, — процедила я, — а твоё — Ринтаро. Я рада, что теперь ты хотя бы это знаешь.       — Нет, Тихиро, — Рин покачала головой, и её серьги с крупными тёмными камнями блеснули на свету. До этого я даже не обращала на них внимания, — меня зовут Рин, потому что это мой выбор. Прости, если разочаровала. И всё же, думаю, ты понимаешь, что этот мир не отпустит тех, кто ему однажды доверился.       Эта фраза существенно снизила градус моей злости и досады. Да, я понимала это. Иначе я бы никак не оказалась на балконе, примыкающем к комнатам юн.       Снова повисло молчание, но уже более напряженное, чем раньше. Я сжимала в руках свой скетчбук и почти жалела о том, что рядом не было Рюити. Всё же я успела иначе представить разговор с Рин, казавшийся мне безумно важным. Почему-то я была уверена, что в этой ситуации Рюити встал бы на мою сторону. Возможно, мне просто этого очень хотелось.       — Рин-сан, — тонкий женский голосок выдавал волнение его хозяйки. Я обернулась и увидела запыхавшуюся пухлощёкую юна, которая с недоверием посмотрела на меня, — духи из Хэйан-дзингу** снова отказываются платить. Господин Бандай-гаэру не справляется сам, сказал позвать вас.       — Да, Рё, иду, — Рин мельком кивнула, но осталась сидеть на месте, — Тихиро?       Я посмотрела на неё. Рин внезапно очень глубоко поклонилась мне.       — Надеюсь, что ты не будешь держать на меня зла. Я не хочу терять такого друга, как ты.       Немного замешкавшись, я поклонилась девушке в ответ и на мгновение коснулась лбом затёртых щётками деревянных половиц.       — Нет, Рин-сан, конечно, не буду.       Я была подавлена этим разговором (казалось бы, куда сильнее), но всё же я понимала свою наставницу и её страх перед пустотой и собственной семьёй. Отчасти потому, что я их разделяла.       Почти не обдумав внезапное решение, я снова раскрыла свой скетчбук, быстро пролистала зелёноглазые страницы и нашла портрет Тоси. Не без сожаления я вырвала его — единственного человека, не имевшего отношения к миру ками, который заблудился среди духов и тех, кто к ним стремился, — и протянула лист Рин.       — Он зовёт меня мегерой, а я его — придурком, — зачем-то сказала я.       Рин взяла листок и, встав с пола, аккуратно, не сворачивая, положила его в большой карман.       — Вы оба недотёпы, вот вы кто, — тихо сказала девушка и чуть громче добавила, — спустись на кухню и возьми что-нибудь для Безликого, наверняка он проголодался.       Быстро заговорив с молодой юна, Рин снова стала суровой управляющей купальнями, готовой до последнего биться за то, чтобы нерадивый клиент не ушёл без оплаты.       Вот только она не заметила, как по слегка напудренной щеке пробежала слеза. Зато юна чуть ли не с открытым ртом смотрела на свою начальницу, явно не слыша, о чем та говорит. Тронув напоследок подругу за предплечье, я ушла с балкона.