Старший Аркан

Приход графа разбудил Елену. Кто, ради Бога, приходит в такую рань после бала? Проклиная все на свете, она все же позволила горничной собрать себя, подозревая, как терпение брата с каждой минутой улетучивается, словно вода испаряется на раскалённых углях. Спустя примерно час сборов она спустилась вниз и застала в гостиной одну Анну Викторовну. Княгиня сидела за книгой и пила кофе. На миг Елена решила, что граф ушёл, но не успела вздохнуть с облегчением, как мать подняла глаза. – Chérie, – ласкова позвала княгиня, и от улыбки вокруг глаз появилась сеточка морщин. – Доброе утро. – Маменька, – Елена поцеловала в щеку, прислушиваясь к голосам в доме, но не уловила посторонних звуков. Быть может?.. – У нас гости. Призрачная надежда разбилась о реальность, как зеркало, упавшее со стены на пол. Елена собралась было уйти, как мать окликнула: – Прежде я хотела бы поговорить с тобой. Присядь. Елена послушно села. На секунду она испугалась, приняв желание матери поговорить, как решение переубедить и согласиться. – Ты знаешь, о чем я хочу поговорить, – мягко начала Анна Викторовна и взяла руку дочери в свою. – Граф просит твоей руки, он и Александр сейчас ждут тебя. Твоё мнение о нем мне известно. Скажу то, что сказала вчера твоему брату – своё благословение я дам, если ты согласишься принять предложение графа. Елена заметно приободрилась. – Я вам очень благодарна, маменька, – искренне ответила княжна. – У Аркадия Петровича, несомненно, множество достоинств. Я уверена, он ещё встретит женщину, которая сможет составить его счастье. Анна Викторовна смотрела внимательно, всматриваясь в лицо дочери так пристально, будто хотела прочесть мысли. Елена заставила себя не опустить глаза долу, но почувствовала, как начала краснеть. – Моей руки, – нарушила тишину княгиня, – просили многие. Жили мы в достатке по меркам провинциального городка, но покойный батюшка не мог дать за мной большое приданое. – Елена слушала внимательно, впитывая каждая слово, так как никогда раньше мать не говорила ни о чем подобном. – Когда посватался твой отец, – Анна Викторовна запнулась, подбирая правильные слова, – я собиралась отказать... из-за матери я выслушала его признание, она настаивала. Я не думала выходить за него. Мне ... тогда у меня были другие интересы. Но я выслушала и дала слово, что подумаю. Время шло, я знала, что откажу, он не торопил с ответом. – Но ведь вы приняли предложение, – не выдержала Елена. Слова матери шли вразрез с тем, что она наблюдала всю свою жизнь – взаимопонимание, уважение и нежное, трепетное отношение между отцом и матерью. – Да, приняла. Сама. Меня никто не заставлял. Поначалу было сложно свыкнуться с мыслью. – Маменька, – дрогнувшим голосом обратилась дочь, – вы любили папеньку? Анна Викторовна улыбнулась и провела ладонью по волосам Елены, цвета вороного крыла. Каждый ребёнок хочет знать, что его родители любили друг друга и были счастливы. – Любила. Очень. И сейчас люблю. Но я полюбила его позже. – Моей руки просили и раньше, но мы никогда не обсуждали... – Елена запнулась и замолчала, чувствуя неловкость из-за разговора, как будто мать посвящала в то, во что нельзя посвящать детей. – Да, ты права. Первое предложение руки и сердца Елена получила, когда ещё был жив отец. Ее даже не спросили, уже после, несмотря на подходящий возраст для замужества, она узнала о решительном отказе отца. Примерно ещё через полгода последовало второе предложение и снова отказ. – Я лишь хочу сказать, подумай. Не будь категорична. Присмотрись. – Если вы настаиваете, хорошо. – Отнюдь, ma fille. Ты можешь отказать прямо сейчас. – Но что вы думаете об этом? Анна Викторовна помолчала. – Граф – порядочный человек, он хорошо известен в наших кругах. Только одно меня огорчает – в случае, если вы поженитесь, ты уедешь в Париж. – Ох, маменька... – Пустое, дорогая. – Анна Викторовна ободряюще похлопала по руке. – Рано или поздно, дети покидают отчий дом. Елена сморгнула слёзы и положила голову на плечо матери. – Даю слово, я не уеду. Поцелуй в макушку успокоил княжну, мать погладила по плечу и мягко сказала: – Иди. Тебя заждались. Уже в дверях Елена взглянула на мать и подумала, что, если бы к ней посватался такой человек, как отец, она бы, не задумываясь, согласилась. Мать сказала про какие-то интересы – это что же получается, ей кто-то нравился до отца? Рассматривая спокойное лицо матери, прямую, как игла, спину, Елена не могла представить никого другого рядом с ней, кроме отца. Неслыханно. Интересно, Александр знает? Княжна поджала губы и вышла. У кабинета она вдруг остановилась, не до конца уверенная в правильности своего решения. Она не хотела давать надежду. По правде сказать, от графа давно хотелось избавиться, и почему только сейчас мать предложила обдумать все спокойно. Чем граф отличается от тех, кто был до него? Вздёрнув подбородок и расправив плечи, Елена вошла в кабинет. Увы, граф никуда не ушёл. Напротив, он о чём-то оживленно беседовал с Александром, потягивая бренди. При ее появлении они оба замолчали, граф обернулся и широко улыбнулся. – Дорогая, неподражаемая Елена Кирилловна! – он вскочил так резко, отчего княжна вздрогнула, но заставила себя улыбнуться. Она протянула руку, мысленно содрогаясь, чувствуя его неприятные губы на своей коже. – Аркадий Петрович, как рано вы нас посетили, рада. Дорогой брат, ты хотел меня видеть. Александр, который хотел видеть сестру час назад, вышел из-за стола и сказал: – Елена, с тобой хотел бы поговорить Аркадий Петрович. Я оставлю вас. Дверь за братом закрылась. Как подобает всякой скромной барышне, оставшейся наедине с мужчиной для того самого разговора, Елена опустила глаза. Интересно, какие чувства обуревали маменьку, когда отец просил ее руки? Быть не может, чтобы она думала отказать. – Пожалуйста, не стойте, – в волнении произнёс граф и указал на одно из кресел. Почему мужчины в такие моменты всегда нервничают? Отец тоже нервничал? Неужели его руки тоже дрожали? А брат – он бы тоже? Елена нахмурилась и подняла глаза, заметив, как граф под ее взглядом окончательно стушевался, она благосклонно улыбнулась. – Елена Кирилловна, – начал Аркадий Петрович, собравшись с духом и делая осторожный шаг к девушке, боясь, будто от одного резкого движения она может исчезнуть, – вы настоящее сокровище. Счастлив будет тот мужчина... Елена подавила вздох и продолжила слушать все то, что слышала ранее, вырывая из длинной речи куски фраз. Сейчас скажет: «который станет вашим мужем». – ... который станет вашим мужем. «Опорой, надёжным другом» – ... он станет для вас опорой, надёжным другом, союзником. «Ваша красота, добродетель» – ... ваша красота, ваша добродетель, рассудительность и скромность... Она едва не зевнула. – Я склоняюсь перед вами, как Парис перед Еленой. Я простираю к вам руки... Черт возьми, на улице что, град? Княжна поняла, что граф закончил монолог по установившейся тишине в кабинете. Застыв как изваяние, он жадно смотрел на предмет своей страсти и ожидал ответа. Разгладив невидимые складки на платье, якобы в волнении, Елена ответила спокойным голосом, открыто глядя в глаза: – Аркадий Петрович, я до глубины души тронута вашим признанием. Я и помыслить не могла, как глубоки ваши чувства и, право, совсем не представляю, чем могла их вызвать. Ваше признание столь неожиданно, я в смятении. – Здесь княжна отвела взгляд в лучших традициях. – Я прошу дать мне время. Я ... я должна подумать. По лицу графа Елена поняла – он рад такому исходу дела, всё-таки закрепившаяся за ней репутация отпугивала некоторых претендентов на руку и сердце. Обещание подумать не означало отказа, а, следовательно, шансы на благоприятный исход имеются. Ещё минут пять граф раскланивался, рассыпаясь в комплиментах, и под конец запечатлел пылкий поцелуй в ладонь. Оставшись одна, Елена поморщилась и вернулась в кресло. Настроение улучшилось. «Подумать» для неё – то же, что отказ, просто она откажет через месяц-другой. Откинувшись на спинку кресла, она разглядывала узоры на потолке и медленно постукивала пальцами по подлокотникам. Брат пришёл спустя минут десять. Будучи удивлённым развязкой не менее графа, он скосил заинтересованный взгляд на сестру, идя мимо неё к столу. Елена слышала, как отодвинули кресло, как зашуршали бумагами. – Почему согласилась подумать? – нарушил он тишину после минуты молчания. – Маменька попросила, – просто сказала сестра. – Вот как. Елена выпрямилась. – Все? Не скажешь, какая я молодец? – Мы оба знаем, какая будет развязка. Она помолчала, прокручивая в голове разговор с матерью, думая, спросить ли у брата. В конце концов, если кто и знает семейные тайны, то Александр. Отец поверял ему многое, если не всё. – Мама сказала, она не собиралась выходить за отца. Ты знал? Рука Александра замерла над бумагой. Знал. Ну, конечно. Кто бы сомневался. – Сейчас это неважно. – Знал и не сказал! – взъелась Елена, всплеснув руками. – Владимир тоже знал? Она поздно поняла, что ступила на зыбкую почву, упомянув брата. – Сомневаюсь, – холодно сказал Александр. – Если только духи нашептали. – То есть, из нас одна я не знала? Ты знал, потому что отец тебе все рассказывал, а Владимира просветили умершие. Одна я жила в королевстве грёз! Александр поморщился и ответил, продолжая работать: – То в прошлом. Не всегда женщины дают ответ сразу. Иногда требуется время. – Мама не давала ответ не потому, что строила из себя гордячку. Ей... ей кто-то нравился. По тому, как резко брат поднял голову, как поджались его губы, Елена поняла – угодила в самое яблочко. – То в прошлом, Елена, – ледяным тоном повторил он, и сестра прикусила язык. Всю жизнь Елена думала, что единственный мужчина, который был интересен матери, как она сама выразилась, был ее отец. Она не могла представить никого больше, не получалось. Она насупилась, почувствовав обиду за отца, словно его предали. Заметив реакцию сестры, Александр, скрепя сердце, вернулся к неприятной теме и сказал, дабы развеять сомнения: – Мать выходила за отца, уже полюбив его. С годами ее любовь только росла и крепла. Незачем забивать голову, Лена. Не все женщины влюбляются с первого взгляда. Елена вздохнула. – Хорошо. Для меня все это было неожиданностью. Не очень-то приятно, когда все знают, а ты нет. – Есть вещи, которые дочерям не нужно знать. – Ох, Бога ради! – поморщилась сестра и подошла к окну. Она стояла так минут пять, не произнося ни слова, лишь смотря на усыпанную снегом дорогу. Сцепив за спиной руки, Елена мысленно переживала вчерашние события. Надо признать, незнакомец заинтриговал. – Что тебя мучает? – приподняв голову, спросил Александр. С самого утра Елена была задумчива, сначала он списал настроение на ранний визит графа и предложение, но теперь, когда вопрос разрешился, настроение тоже должно было улучшиться. – Ты знаешь всех гостей, кто был вчера? Почувствовав неладное, брат отложил письмо и внимательно посмотрел на сестру. – Думаю, да, хотя никогда ни в чем нельзя быть уверенным наверняка. – Один мужчина, – Елена запнулась под насмешливым взглядом, – мужчина в чёрном костюме. Александр усмехнулся. Ну, конечно, с досадой подумала Елена, понимая, как глупо выглядит сейчас. Добрая половина гостей была во фраках. Но нет, он был именно в образе, в плаще. – В чёрном костюме? И, наверное, в маске? – Да, в маске, – раздраженно ответила девушка. – Ты знаешь его? – С такими выходными данными очень сложно точно ответить. Что-то ещё? – Я... я с ним танцевала. Глаза брата сузились. – Тогда ты должна знать, кто это. – Ты знаешь, что не знаю, иначе не спрашивала! Мы были не представлены друг другу. – Не представлены и танцевали? – Господи, да! – Как так вышло? Елена поморщилась и сложила на груди руки. – Разве ты не присматривал за мной? Александр поджал губы. Все это случилось, когда он находился в другом зале и принимал активное участие в разговоре. – Танец с незнакомым мужчиной на глазах у всех! Что дальше, Елена? Сядешь в машину к незнакомцу? – Ох, прекрати, пожалуйста, драматизировать, – ощетинилась сестра. – Один танец не несёт вреда. – Ты поэтому захотела узнать, знаю ли я его? Она пожала плечами так, как будто ей абсолютно все равно. – Думала, ты знаешь. – Не имею представления, с кем ты танцевала, но могу заверить, он точно не сын лакея. – Тогда ты должен быть спокоен – репутация нашего дома спасена. Брат вернулся к письму. – Поверь, никому из нас не удастся так опорочить наш дом, как Владимиру. Танец с незнакомцем – какой пустяк. Я не ханжа. – Александр замер, перечитывая написанное, и, довольный результатом своих трудов, продолжил писать: – В мире, где все перевернулось с ног на голову, твоя шалость ничего не значит. Владимир всегда относился к ней с добротой, многое позволял в тайне от Александра и родителей, часто прикрывал в детстве. Она не хотела выбирать между ними, наоборот, Елена всю жизнь выступала в роли примирителя. Они оба были ей дороги, но в душе знала – в случае, если собьётся с правильного пути, поймёт ее Александр. Поймёт и примет, хоть с виду и казался поборником правил и традиций. Почему-то ей брат мог простить ошибку, с Владимира же спрашивал куда строже. Елена знала, какой груз лежит на его плечах и не хотела докучать глупыми разговорами о сомнительных мужчинах. Вместо этого княжна подошла и обняла, утыкаясь подбородком в затылок брата, чувствуя все напряжение, накапливающееся месяцами. Рука Александра дрогнула, замерла; он выпрямился. – Мы справимся, – тихо подбодрила сестра и сжала за предплечья. Она не хотела принимать чью-то сторону, но приняла два года назад, сама того не подозревая. В ту ночь, когда Владимир уехал, оставив на столе в гостиной письмо. Не попрощался, ушёл вот так, как будто они не семья, а так... приютили во время метели. Явись он теперь, Елена бы простила ему предательство, но отказалась бы от роли проводника – стать маяком для двух братьев – разобщенных, разных. Александр положил ладонь на запястье сестры и провёл большим пальцем вдоль. – У нас нет выхода, – горько усмехнулся и, пожалуй, то было единственное проявление слабости, какое он мог себе позволить. Елена, как и любая девушка, выросшая в той обстановке, которая царила в доме Разумовских, мало разбиралась в финансовых вопросах и не представляла, каких трудов стоило Александру то положение, какое они сейчас занимали. Не представляла, но догадывалась, видя, как плохо идут дела у других семей. Он дёрнулся от поцелуя в щеку, а она громко рассмеялась, что, наверное, смех услышала и княгиня. – Опять ты со своими нежностями, – скривился Александр, вытирая место поцелуя и уклоняясь от очередного. – Нет, решительно тебя пора выдать замуж!

***

По тому, как Елена постукивала ножкой по тротуару и вытягивала голову в поисках машины, было ясно – девушка нервничала. Бумажные пакеты, прислонённые к фонарю, запорошило снегом. Ещё минут двадцать, и она окоченеет. Машина давно должна была приехать, Роджер опаздывал на полчаса. Она оглянулась – издательство закрыто, а вокруг нет ни одного приличного места, где можно было бы переждать непогоду. Если уйти на поиски такси, а Роджер приедет? Что могло случиться? Уж не разыгравшаяся ли метель виной грубому опозданию шофёра? Закусив губу, Елена силилась разглядеть вдали знакомую машину. Холод пробирал до костей. Нет, до погоды в России Лондону было далеко, но когда стоишь на морозе битые полчаса, даже небольшой минус покажется запредельным. Но вот, за поворотом показалась машина. Обрадованная, княжна схватила пакеты и подошла к дороге. Улыбка стерлась с лица, когда автомобиль приблизился, и стали видны незнакомые номера. Машина поравнялась с ней и остановилась, что немало удивило. Окно немного опустили так, чтобы были видны лишь глаза, направленные прямо на девушку. Серые глаза. Сделано было как будто специально, дабы Елена быстро сообразила, кто перед ней, воскресив в памяти незнакомца в маске. Княжна отпрянула, будто на неё смотрел сам дьявол. Ну, конечно, кто ещё будет разъезжать по вечерним улицам Лондона? Серые, дерзкие глаза смотрели ей в лицо, а затем взгляд с неслыханной наглостью медленно скользнул вниз. – Что делает девушка вашего положения в столь поздний час одна на улице? – раздался низкий голос из машины. По спине пробежал холодок. Елена заставила себя не обернуться в надежде на спасителя, не показать своего страха. Он князь, а князья не нападают на девушек. Как же, князь. Это всего-то его слова. Разговаривать вот так тоже неправильно. Неподобающе для девушки ее положения – наклониться к окну и о чём-то беседовать. Словно прочтя мысли, дверь машины открылась, и пока мужчина выходил, Елена успела его рассмотреть. Высокий, широкоплечий брюнет лет тридцати пяти. Правда, это она поняла ещё на маскараде. Свет фонаря бил прямо в лицо, резко очерчивая белый точёный профиль. Елена смотрела на короткие чёрные волосы, на прямой нос, на губы, изогнутые в дерзкой ухмылке. Они действительно никогда раньше не встречались, иначе она бы запомнила. Иногда про мужчин говорят: «Красив, как Бог», но он был красив, как Дьявол, и опасен не меньше. На сей раз мужчина не подошёл близко, держался на расстоянии, явно ощущая в воздухе витавшие сгустки недоверия. – Могу я вас подвезти? Девушке не пристало гулять так поздно одной. – Девушке не пристало садиться к незнакомцу в машину. Назовите своё имя. Он сощурился, губы растянула ухмылка. – Князь Алексей Дмитриевич Орлов к вашим услугам. Галантно поклонился. Князь. Всё-таки князь. Орлов. Ее слуха уже касалась эта фамилия. Не тот ли он Орлов, который последние десять лет жил заграницей и о романах которого с блистательными женщинами ходило множество слухов? Елена зачем-то огляделась. Ни одного такси, а на город давно опустились сумерки, вдобавок, она замёрзла. Если она позволит себя довезти, насколько сильно это отразится на репутации? Может, никто не узнает... Брат убьёт ее. С другой стороны, не стоять же ей ночью посреди улицы с пакетами в ожидании чуда? За ней давно должна была приехать машина, Александр сам виноват. Она вновь посмотрела на ... Орлова, терпеливо ждавшего, пока Елена взвесит все «за» и «против» и примет его предложение. – Возьмите пакеты, – сказала княжна, вздёрнув подбородок. – Стив, помоги с вещами, – не отрывая взгляда от Елены, бросил он на английском в сторону шофёра. Стив бережно взял пакеты, как будто в них заключалась главная ценность мира, а Орлов указал рукой: – Прошу, Елена Кирилловна. Елена расправила плечи и шагнула вперёд. В салоне было тепло, и княжна с наслаждением облокотилась о сидение. Орлов сел, соблюдая дистанцию. Они ехали в молчании недолго. Елена представляла реакцию брата и придумывала отговорки, как неожиданный вопрос князя заставил вздрогнуть всем телом. – Адрес? Адрес. Точно. Какая гусыня. Елена быстро назвала адрес, радуясь, каким голос показался спокойным. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд и, собрав все мужество, повернула голову. Их взгляды встретились – серые глаза напротив кристально-голубых. Ее сердце дрогнуло. Продолжая смотреть в глаза, Елена спросила, словно бросая вызов: – Вы в Лондоне проездом? Уголок губы дернулся в улыбке. – По делам. Он продолжал прожигать взглядом – смотрел так, будто у неё на лбу появился третий глаз. – Вас не учили манерам? – раздраженно спросила Елена. – Мои манеры, как у разбойника? – Хуже. – Может быть, – прищурился Орлов, – однако я, в отличие от разбойника, довезу вас в целости и сохранности. – Merci. Он перевёл взгляд на дорогу, она – на затылок Стива. – Ваш шофёр задержался или не нашёл дорогу из-за метели? – Не имею ни малейшего представления, где его носит. – Елена немного помолчала. – Вы часто бываете в Лондоне? Странно, что мы раньше не встречались. Он посмотрел на неё так, как если бы она задала совершенно глупый и неуместный вопрос. Аккуратно подбирая слова, Орлов медленно ответил: – В последнее время я мало куда выезжал. На языке у Елены крутилась масса вопросов, но она лишь кивнула и обратила взор к окну. Непонятные чувства обуревали ею – неожиданная встреча спустя неделю после маскарада посеяла в душе крупицы волнения. – Могу я спросить? Елена, выведенная тихим голосом из задумчивости, повернула голову и кивнула. – Как давно вы здесь живете? – С 1919. Мы бежали из Омска через Китай. Было ... тяжело. – Не могу представить, через что вы прошли. – Я была не одна, со мной были братья и маменька. Орлов нахмурился, что-то вспоминая, и проговорил: – Я знаю только одного вашего брата – Александра Кирилловича. Второй совсем ребёнок? Губы дрогнули в улыбке от забавного вопроса, но Елена быстро поникла, так как не имела желания отвечать. Вопросы, связанные с Владимиром, напоминали нарыв, который никак не проходил и болел, болел. – О, нет. Он меня старше. – Не припомню его на... – Он не любит такие мероприятия, – перебила Елена, мысленно давая себе подзатыльник за ложь. Как будто никто не знает, где на самом деле Владимир; даже если Орлов не знает, то рано или поздно ему расскажут в кулуарах. Княжна вздрогнула, представив, как гнусные языки обсуждают их семью. Орлов сощурился. Конечно, он уловил нервозность в голосе, но, считая, что у каждого есть право на собственные тайны, не стал развивать разговор в этом русле. Тем более, они приехали. Князь помог выйти из машины. Стив отдал пакеты. – Благодарю вас, Алексей Дмитриевич. Орлов поклонился. – Я был рад оказаться в нужном месте в нужное время. Елена посмотрела в последний раз, улыбнулась и зашагала к дому. Она чувствовала спиной его взгляд и надеялась, что походка не выдаёт волнения. Анна Викторовна вышла из гостиной сразу. На обеспокоенном лице мелькнула растерянность, сменившаяся облегчением. – Боже мой, где ты была? Ты с братом? – Нет, за мной никто не приехал. Где брат? – У Роджера спустило колесо. Саша поехал за тобой. Проклятье. – Ты взяла такси? В тот самый момент, когда Елена думала, как помягче сообщить правду, в дверь позвонили, и Джордж с проворством, которого за ним давно не замечали, открыл дверь. На пороге стоял Орлов с забытым Еленой пакетом в руках. Анна Викторовна приподняла бровь, бросила недоумённый взгляд на дочь. – Прошу простить, Анна Викторовна. Ваша дочь кое-что забыла. Видит бог, Елена приложила все силы, дабы не покраснеть. Игнорируя удивленное лицо матери, она подошла к князю и забрала пакет. – Благодарю, Алексей Дмитриевич. Княжна обернулась и собралась представить, но тут входная дверь распахнулась – Александр вошёл в дом. Плотно сжатые губы, брови сведены к переносице, он смотрел перед собой и, заметив Елену, не сразу обратил внимание на гостя. Лишь когда сестра испуганно глянула вправо, он проследил за взглядом. Повисла тишина. Елена не знала, что сказать и мысленно сожалела – вернись брат двумя-тремя минутами позже, ничего не пришлось бы объяснять. – Князь Орлов, – неожиданно сказал мужчина, и Елена готова была поклясться, в глазах брата блеснул опасный огонёк. Александр даже не глянул на сестру, чтобы понять, кто перед ним. Ответ очевиден. Пока брат молчал, Елена успела подметить, что оба мужчины одного роста, и взгляд, направленный на Орлова, далек от дружеского. Когда молчание затянулось до неприличия, княгиня подалась вперёд, желая разрубить узел, как вдруг Александр ледяным тоном представился в ответ. Елена изумлённо вскинула брови. На ее памяти брат вёл себя так неучтиво впервые. Всем своим видом он показывал, как не рад гостю. – Рад знакомству, – ответил Орлов, не замечая пренебрежения хозяина дома, и перевёл взгляд на княгиню, а после – на Елену. – Анна Викторовна, простите за неожиданный визит. Елена Кирилловна, прощайте. Елена бы так и стояла, как громом поражённая, если бы не разыгравшаяся буря. – Я не желаю видеть его в нашем доме, – резко сказал Александр, как дверь закрылась, что слова, можно было не сомневаться, долетели до слуха Орлова. Лицо Елены вытянулось в изумлении. – Но... – В лакейском сыне чести больше, чем в нем, – Александр, не глядя на Джорджа, бросил ему пальто и приблизился к сестре, та неосознанно отступила, напуганная поведением брата. – Я все сказал. Всему есть предел. Всему, Елена. – Орлов, – в задумчивости проговорила Анна Викторовна, Александр перевёл взгляд. – Я слышала об одном. Не он ли... – Матушка! – оборвал Александр. – Запутанная история, – заключила княгиня, как бы говоря сама с собой, устремляя взгляд в стену. – Я другого мнения. – Да что происходит? – взвилась Елена. Опять она одна ничего не знает. Александр рассерженно посмотрел на сестру и прошипел сквозь зубы: – Это дурной человек. Ты не должна с ним общаться. – Возможно, ты и прав, Александр, – согласилась княгиня. – Но что значит понятие «дурной человек» в наше время? Но раз ты настаиваешь, мы, конечно, не будем его принимать. Елена, округлив глаза, смотрела то на мать, то на брата. Ради всего святого, ну не убийца же он!