Старший Аркан

Елена задержалась и вовсе не потому, что хотела заставить Орлова ждать. Из-за волнения она была нерасторопна, платье, приготовленное горничной с вечера, на утро ей не понравилось, причёску, которую почти закончили, тоже. Вопреки всему Орлов не уехал, а ждал ее у самого дома, стоял, облокотившись о машину, и курил. Как только княжна показалась на крыльце, он, затушив сигарету, пошёл ей навстречу. Под ногами приятно хрустел снег. Зимнее солнце светило, но не согревало. Погода напомнило детство: когда родилась Елена, семьей они по большей части стали жить в Затонске, на том настояла мать, отец каким-то чудом умудрялся совмещать службу с проживанием в провинции, только когда Елена подросла, они начали чаще выбираться в Петербург ради ее выездов в свет. Сколько себя помнила княжна, мама не любила бывать на светских приемах и ещё больше — их устраивать, шумной столичной жизни она предпочитала размеренную в Затонске. Зимой в парке заливали горку, наряжали ёлку, приезжали Зарецкие и Маковская. — Елена Кирилловна, — улыбнулся князь и прижался губами к руке, — рад, что вы всё-таки приняли мое предложение. Его волосы были разделены на прямой пробор и аккуратно уложены, он был выбрит и свеж, от него исходил тонкий аромат одеколона. — А я полагала, — стараясь сохранить голос ровным, несмотря на участившееся сердцебиение, — вам мой ответ ни к чему, вы бы сделали все равно по-своему. Она уловила тихий смешок и невольно улыбнулась. Орлов подвёл к машине, наклонился, не разрывая зрительного контакта, открыл дверь и помог сесть. — Сегодня вы без водителя? — Он нам не понадобится. Елена с трудом подавила улыбку, проследила, как князь обошёл автомобиль, сел с водительской стороны, отряхнул ботинки от снега и завёл мотор. — Куда мы поедем? — Как насчёт ленча? Я тогда говорил серьезно. — Вы, наверное, уже выбрали место. — Да, ещё в тот момент, когда позвал вас, — улыбнулся он и нажал на педаль. — Что ваш слуга Джордж? Успел утром отчитаться перед братом? — Вам смех, а мне нет! Слава богу, маменька успела с ним поговорить, теперь он не должен ничего рассказать. — Я не сомневался. — Но если Александр узнает... пообещайте мне, что больше не будете заявляться к нам посреди ночи. Орлов самодовольно усмехнулся и скосил на неё взгляд. — Только если вы сами этого не захотите. Елена смутилась. — Вы возмутительны! — она сложила руки на коленях. — Поразительно, почему я терплю ваше общество. Вы говорите ужасные вещи. Он мягко рассмеялся. — Вы привыкли вращаться в обществе таких слюнтяев, как граф. Правда, я слышал о случае в Биаррице. — Орлов стрельнул испытывающим взглядом. — Как вам удалось запятнать репутацию? Елена неприлично сильно покраснела и опустила глаза. — Это недоразумение. — Разумеется, — кивнул он. — С мужчинами часто так. Подстегнули воображение пылкого поклонника двусмысленной фразой? — Что? Нет! Как вам могло такое в голову прийти? — Расскажите. — А вы расскажете, как продвигается ваше дело? — резко выпалила Елена и сразу пожалела. — Простите. Но Орлов, казалось, не заметил. — Анна Викторовна не рассказывала? — Кое-что мне известно. Князь вздохнул. — Дженна была экзальтированной, истеричной особой, я списывал ее поведение на актёрскую школу, хоть и актрисой она была посредственной, ролей серьёзных и главных не играла, но второстепенные персонажи у неё получались. Она могла быть тихой и скоромной, а потом взорваться по пустяку. Когда я решил с ней расстаться, то понимал, разрыв будет для неё тяжёлый, мы порывали несколько раз и вновь сходились. Нездоровые отношения, — усмехнулся Орлов. Елена слушала, затаив дыхание. — В тот вечер терпение лопнуло, я принял окончательное решение и сказал ей, как есть. Мы поругались. Я ушёл вниз выпить... услышал ее крик, когда прибежал, было уже поздно... она умерла у меня на руках. Ну, а дальше вы знаете. — Неужели никто не видел, как вы спустились, а она осталась наверху? — Видел Питерс, слуга. Его не так давно убили, он как раз ехал на встречу со мной и адвокатом. — Какой ужас! Выходит, убийца в Лондоне. — Именно так. Скорее всего, хочет попасть на судебный процесс. — Увидеть собственными глазами, как осудят невинного, — подытожила княжна. — Какое кощунство. Кому же вы так перешли дорогу? — Признаться, я сам в недоумении. Сначала думал, ответ кроется в моем прошлом, но Анна Викторовна убеждена, что искать убийцу нужно в прошлом Дженны, чем сейчас и занят мой адвокат. — Орлов посмотрел на Елену и хитро улыбнулся. — Теперь ваша очередь. Почему произошла дуэль в Биаррице? Точнее, причина мне понятна, мне интересно, что вы сделали, отчего один бросил вызов другому? — Зачем вам? — У нас был уговор, Елена Кирилловна. Она отвернула лицо. За окном мелькали дома, встречались немногочисленные прохожие. Вот уже пошел четвертый год, как они жили в Лондоне. Елена тосковала по родине, по Российской империи, но жить в РСФСР не хотела, потому не понимала, как Владимир мог все бросить и сбежать, служить в милиции и в то же время бояться за свою жизнь, хоть ничего дурного ты и не сделал, разве что родился князем. Она была благодарна отцу за возможность безбедно жить заграницей, пусть их семья и потеряла большую часть денег. Как бы княжна ни была зла на Александра, она хорошо осознавала, что без него, без его ума и предприимчивости им бы никогда не выбраться из залитой кровью России, с ними случилось бы то же, что случилось с остальными — из «бывших». — Ничего я не сделала, — мрачно отозвалась Елена. — Все дуэли похожи одна на другую. — Ваша красота толкает мужчин на безрассудства, — заявил Орлов и прямо посмотрел в глаза. — Говорят, граф посватался? — Откуда вам известно? — Значит, правду говорят. Уже ответили? — Нет. — Думаете? Сомневаетесь, выходит. Почему? — Я на допросе? — голубые глаза рассержено блеснули из-под пушистых ресниц. — Вы меня поэтому пригласили? Орлов улыбнулся и начал сбавлять скорость, машина свернула с дороги в сторону парковки. — Предупреждаю, я хорошо стреляю. Елена едва не задохнулась от возмущения, но не успела ничего ответить, так как он вышел из машины и пошел открывать ей дверь. Когда Орлов подал ей руку, и она вложила в нее свою ладонь, то сказала: — Вы невыносимы. Клянусь, мы видимся в последний раз, я бы и вовсе... Договорить она не успела. За ночь выпало много снега, а перед этим днем моросил дождь, крепкий морозец сделал свое дело, утром гололедицу припорошило снегом, поэтому неудивительно, что разгневанная княжна не заметила под ногами слой льда. Она поскользнулась, вскрикнула, но у Орлова была хорошая реакция, он подхватил за талию и крепко притянул к себе, настолько близко, что Елена разглядела радужки глаз. У нее перехватило дыхание. Сердце забилось, как пойманная в силки птица. Он был молод, и от него исходила едва сдерживаемая сила. Она чувствовала жар его рук сквозь одежду, голова начинала кружиться... — Пустите, — слабо сказала она и легонько толкнула его кулачком в грудь. Орлов выпрямился и отпустил ее, сделал шаг назад. Княжна огляделась. Он привез ее в незнакомое место. Где они находятся, Елена знала, но никогда не посещала тот милый ресторанчик, в который он повел. Спокойное, тихое место без громкой живой музыки, чего княжна как раз не выносила. — Я угадаю, если скажу, что джаз вы не любите? Они сели за столик у окна. Елена про себя отметила приятный интерьер и большой выбор меню, неназойливых официантов. — Моему брату нравится, он любил послушать. — Удивлен, Александр Кириллович производит впечатление серьезного, сдержанного человека. — Я говорила о Владимире, — печально улыбнулась Елена, она все еще считала, что брат поступил жестоко по отношению к матери. — Вы знаете, как он? — Иногда до нас доходят его письма, идут они, правда, очень долго. Последнее брат написал в июле, а пришло оно в январе. Сообщение оборвано, письма доходят через третьи руки. Когда официант принял заказ и оставил их снова вдвоем, Орлов задумчиво проговорил: — Ваш брат сделал свой выбор, он видит свое предназначение таким образом. Вам нужно принять это, простить, если хотите. — Я давно приняла, и мама тоже, а вот Александр... брат для него умер в ту ночь, когда уехал. Я часто думаю, что бы сказал ему отец, как бы тогда поступил Владимир, будь сейчас с нами папа. Мне кажется, тогда брат бы не решился на такой шаг и остался бы в Лондоне. Он очень боялся отца. Странно, но с ним ей было легко говорить о семейных неурядицах, вот с графом, наоборот, говорить совсем не хотелось, даже о безделице. Князь слушал внимательно, пытался понять и прочесть скрытый смысл в словах. — Он бы все равно уехал рано или поздно, раз тяготился жизнью заграницей, только отъезд произошел бы позже. Сейчас у него есть шанс наладить там жизнь, раз он уехал давно, тем более, вернулся и состоит на службе в милиции, быть может, у него все удачно сложится. Елена внимательно посмотрела. — А вы бы смогли там жить? — Нет, — качнул Орлов головой, — социализм мне чужд, притом, тяжело испытывать добрые чувства к тем, кто у тебя все отобрал, уничтожил. Княжна кивнула. — Вот и я так думаю, потом, это опасно, чего только не случилось в Гражданскую войну, подумать страшно... — она подняла на него глаза. — А ведь Владимир как-никак князь, пусть и из «бывших», но он Разумовский, поехал в Затонск, где родился и вырос, где все его знают... — Возможно, в милиции он встретит тех, кто знал его родителей и поможет в новое, опасное время. Елена вспомнила о Штольмане. Владимир отзывался о пожилом следователе с теплотой, тот принял в его судьбе самое живое участие, на которое только можно расчитывать в непростое время от постороннего человека. Всё-таки как удивительна жизнь: раньше мама помогала Штольману раскрывать преступления, а теперь с ним работает ее младший сын. Тут Елена внезапно нахмурилась и не потому, что подали блюдо, а ее пронзила, как стрела, догадка — мужчина, в которого была влюблена мать, это Штольман! Ну, конечно. Они ловили преступников, много проводили вместе времени, им было, что обсудить, тогда что пошло не так, в какой момент мать предпочла выйти замуж за ее отца? — Не нравится? — спросил Орлов, заметив, как переменилась в лице княжна. — Можете заказать что-то другое. Она вздрогнула и подняла на него глаза. — Нет, все хорошо, — для убедительности отломила кусочек пирожного. Елена плохо помнила Штольмана, они почти не пересекались в Затонске, он не посещал их, а на светских приемах бывал редко, скорее, по долгу службы. Когда же она достигла определённого возраста, то семья переехала в столицу, дабы Елена начала появляться в высшем обществе, и в Затонск Разумовские возвращались лишь на лето. Все, что она знала о Штольмане — несловоохотлив, сдержан, хороший сыщик, не женат. Так вот, какая она, первая любовь мамы! Штольман — полная противоположность отца. — Уже решили, чем займётесь, когда вас оправдают? — Не связываться больше с актрисами. Княжна улыбнулась. — Почему мы не встречались с вами прежде? Орлов отпил крепкого кофе. — Я редко бывал в Англии, Россию покинул раньше вас, но с Анной Викторовной и покойным вашим батюшкой имел удовольствие видеться в свете, правда, мне уже тогда казалось, что Анна Викторовна не любит бывать на приемах. Елена согласно хмыкнула. — Да, так, но ещё больше мама не любит их устраивать. Роль хозяйки огромного дома, титул ее всегда тяготили, поэтому мы долгое время жили в Затонске. Люди в провинции проще. — Кирилл Владимирович, я так понимаю, не возражал? — Думаю, для отца не была неожиданностью мамина неприязнь к высшему обществу, — мягко улыбнулась княжна. — И все же... вы уедете? Он прищурился. Гладковыбритый, в дорогом костюме, который идеально сидел, с ухмылкой на губах, Орлов заставлял сердце Елены биться быстрее, она надеялась, что ее щеки перестали пылать. — Судебный процесс может затянуться, поэтому не торопитесь от меня избавиться. Так почему вы не принимаете предложение графа? Убеждён, Александр Кириллович кандидата на вашу руку одобряет. Его шутки задевали за живое. Мало того, что пришлось по просьбе Александра согласиться выслушать графа и пообещать «подумать», так теперь ещё Орлов над ней насмехается. — Как я могу ответить согласием, когда вы хорошо стреляете, — поддела княжна, — после второй дуэли брат запрет меня дома. Князь рассмеялся. — Но даже тогда, — удручённо произнесла Елена, — меня ничто не спасёт от графа. — Тогда мне остаётся одно. — Что? — Скомпрометировать вас, — сказал он, и правый уголок губ пополз вверх. — Вы просто хам! — воскликнула Елена и бросила взгляд на стол, ища, чем бы кинуть в самонадеянного мерзавца. — Очень жаль, что мы живем во времена, когда женщина не может вызвать на дуэль мужчину! Орлов откинул назад голову и снова рассмеялся, на сей раз громче, и она против воли улыбнулась, а затем прыснула от смеха, прикрывая рот ладонью. Наконец, он отсмеялся и сказал совершенно серьезно: — Выходите за меня.