Старший Аркан

— Выходите за меня. Его предложение повисло в воздухе, но вовсе не потому, что Елена не знала, как себя вести или что ответить, а потому, что на ее памяти такое было впервые, когда просили ее руки. Именно ее. Не шли договариваться к отцу, мол, у вас товар, у нас купец. С внушительным приданым, знатностью, да в придачу красотой, от кавалеров не было отбоя лет с пятнадцати, вот только они все ходили к папе, а потом начали к брату. Граф и тот сначала получил одобрение Александра, заручился поддержкой, а уже после посватался. На ее счастье, отец всем отказывал, он хотел для нее лучшей партии, в самых дерзких мечтах он желал породниться с правящей династией. Разумовский никогда не говорил о том дочери, она догадалась сама, когда очередной состоятельный ухажер получил отставку. Но Орлов... совсем другой. Конечно, он не пошел к брату, тот его на порог дома не пустит и слушать не станет, и все-таки он попросил ее руки. На что надеется или так сильно в себе уверен? Но, скорее всего, Орлов шутил, они едва знакомы и ему грозит тюрьма. — Выйти за вас? — самодовольно переспросила Елена и уничижительно добавила: — Вы почти за решеткой. — Это единственная причина отказа? — спокойно уточнил он, казалось, реакция княжны его никак не задела. — Брат не даст своего согласия. — Я прошу вашей руки, а не его. Елена с трудом подавила улыбку. — И все же. Он не даст согласия, а значит, я — бесприданница. — Согласие Александра Кирилловича может получить только такой скучный и бесполезный человек, как граф. Я рад, что не подхожу под его критерии. — Он усмехнулся: — А что, приданое внушительное? Елена вскинула подбородок и прошипела: — Как у вас наглости хватает! — Граф таких вопросов не задавал вам, понимаю, он все узнал у Александра Кирилловича. Мне не нужны ваши деньги, — заявил князь и с нагловатой улыбкой добавил: — Конечно, они были бы приятным бонусом, скрывать не буду, но куда больше меня беспокоит возможный морганатический брак. Княжна широко распахнула глаза, лицо ее пошло красными пятнами от гнева. — Я вам своего согласия не давала! — Отказа я тоже не услышал. Выйдете за меня и избавитесь от графа. — Ваша репутация оставляет желать лучшего, — высокомерно скривила губы Елена, — а манеры... что уж тут говорить! К тому же, вас пока не оправдали. Орлов наклонился к ней. — Я правильно понимаю, мои манеры смущают вас больше, чем возможный срок? Елена покачала головой. Несносный человек. — Мы едва знакомы, — назвала странную даже для себя причину не выходить за него замуж. — Это не повод разбрасываться женихами. Что вы хотите знать? Сейчас вы и мой адвокат знаете обо мне намного больше остальных. — Как вы можете делать такого рода предложения, когда вы до сих пор не оправданы? — То есть, вы подумаете? — усмехнулся Орлов, а затем серьезно сказал: — Я знаю, что не виновен, преступление, в котором меня обвиняют, не совершал. Благодаря дару вашей матери, у нас появились зацепки, мой адвокат поручил проверить теорию Анны Викторовны. — Это может занять время. — Когда вы должны дать ответ графу? — О временных рамках речи не шло. Князь кивнул. — В конце концов, если на вас начнут давить, я могу вызвать его на дуэль. Елена вспыхнула. — Не вздумайте! Слышите, бессовестный вы человек! Вы поэтому пригласили меня на ланч? Ваше предложение более, чем непристойно. — Разве? Мне показалось, вы начали задумываться. — Он улыбнулся. — Если вы не прекратите, я уйду. — Хорошо. О чем вы хотите поговорить? Может быть, о коллекции фарфоровых чашек или о погоде? Орлов раздражал и забавлял одновременно. Удивительно, как такой человек мог понравиться матери и вызвать в ней отклик, и совсем не удивительно, что он настроил против себя Александра. А что насчёт ее? Что бы сказал отец? Одобрил ли? Запятнанная репутация покоробила бы князя. Вопреки всему Елена осталась. Ланч прошел легко: Орлов много острил, изредка подтрунивал над ней. Под конец он вдруг стал серьёзным и, сцепив перед собой руки в замок, сказал: — Вы даете мне слово, что подумаете? Княжна перестала смеяться и замолчала. — Когда мой адвокат все уладит, я буду свободен от людских предрассудков. Елена поправила лежавшую на столе салфетку. — Я уже сказала вам — брат против нашего общения. — Но не Анна Викторовна. Елена отвела взгляд. — Предлагаете мне рассориться из-за вас с братом? Орлов усмехнулся. — Слишком большая плата. Рассориться… гм. Все-таки я не разбойник с лесной дороги, каким вы меня себе представляли. — Потому что ваше поведение… Он поднял ладонь, и она замолчала. — Я решу свои проблемы, — князь помолчал, подбирая слово, — с законом, и тогда мы вернемся к разговору. Обещаете мне? — Вы меня совсем не знаете, — кажется, это была последняя попытка воззвать к здравому смыслу. — Я знаю, что вы хорошо танцуете и еще очень легкая, — губы изогнулись в ухмылке, — мои руки помнят. Елена зарделась. — Прекратите сейчас же! — прошипела она. — Я сильно рисковала из-за вашей выходки. Вы хоть понимаете, что могло бы случиться, узнай Александр? Да он бы убил вас на дуэли! Орлов одарил ее взглядом, который ясно говорил: «Это мы еще посмотрим!». Она укоризненно покачала головой. — Спасибо за ланч. Мне пора идти. Тогда он подозвал официанта и попросил счёт. Елена с интересом наблюдала. Князь был в хорошей физической форме, прекрасно держался в обществе (за исключением уголовного дела), был интересным собеседником, а еще невозможным, наглым, невыносимым и… чертовски привлекательным! Она неосознанно задержала взгляд на его губах. — Значит, вы подумаете, — сказал Орлов, и она подняла на него глаза, а он, словно прочтя ее мысли, изогнул насмешливо бровь. — Что за напасть! — воскликнула княжна. — Быть может, я подумаю на досуге. Князь, расплатившись, поднялся и подал ей руку. — Тогда по рукам, — улыбнулся Орлов, и Елена подумала, что он красив, как дьявол, и ведёт себя соотвественно. К вечеру следующего дня Анна Викторовна получила записку. Адвокат выяснил, в какой психиатрической клинике лежала Дженна и кто являлся лечащим врачом.