Only You

Кенни осторожно, будто боясь навредить, кладёт руку на острое плечо и настойчиво разворачивает расстроенного Баттерса к себе. Вторая рука легко опускается на его талию и чуть сжимает её. Именно сейчас у Баттерса есть все основания ненавидеть этот мир и своё жалкое существование. Кенни понимает слишком хорошо, а потому не уверен, что знает, как правильно успокаивать в сложившейся ситуации. — Через месяц все забудут, я обещаю, — как можно уверенней говорит Кенни, каждой клеточкой сомневаясь в собственных словах. — Не забудут! — раздражённо вскрикивает Баттерс, нервно одёргивая вниз подол голубого платья из лёгкой органзы. Он немного пошатывается и то и дело поочередно поднимает ноги: на платформе стоять больно и неудобно. Кенни вздыхает, не зная, как быть и что сделать. Положение Баттерса, в полной мере безнадежное, подкидывало варианты такие же безнадёжные и вдобавок ко всему ещё и бредовые. Как Кенни ни хотелось, а свалить из ненавистного города прямо сейчас и больше никогда не возвращаться, избегая ответственности, у них точно не получится. Да и Баттерс не одобрит. Хотя… Широко распахнутые испуганные глаза, подрагивающие руки и пересохшие губы в полной мере демонстрировали степень его отчаяния. Перед смертью не надышишься. Казалось, единственное, чего хотелось Баттерсу в эти минуты, это выйти в ближайшее окно. И судя по тому, как обреченно он рассматривал приоткрытую форточку, вариант подобной кончины всё больше манил своей спасительной притягательностью. — Ну походишь один день в платье, подумаешь, — нервно рассмеялся Кенни. — Нам уже семнадцать! — схватившись за голову, Баттерс почти по-животному взвыл. — В детстве я часто совершал тупые поступки, после которых надо мной все издевались, но теперь… Теперь! Я думал, это давно в прошлом. Оказалось, что нет… Моя репутация! Скинув с себя руки растерявшегося Кенни, Баттерс резко развернулся, желая уйти в другой конец комнаты и похандрить там, но не успел сделать и пары шагов: нога подвернулась. Запнувшись об неё и запутавшись, он испуганно вскрикнул, с ужасом понимая, что летит вниз. — Лео! — выйдя из транса, Кенни подался вперёд, но схватить, а тем более удержать друга от неминуемой встречи с неприветливым холодным полом не получилось. Снизу раздался протяжный стон боли и разочарования, грозящийся перерасти в настоящие рыдания. — Лео, — жалобно повторил Кенни, присаживаясь на корточки. Осторожно протянув руку, он принялся поправлять подол задравшегося платья, стараясь не смотреть на ярко-зелёные трусы с кроличьим принтом. С трудом приняв устойчивое сидячее положение, Баттерс зло сбросил с ног злополучные туфли на платформе и сдул со лба светлую прядь, выпавшую из причёсанного парика. — Чтобы я ещё хоть раз играл с Эриком в эту дурацкую игру, — сплюнул он. — Кому я вообще могу понравиться таким?! — Мне? — усмехнулся Кенни, прежде чем в полной мере осознал, что именно вырвалось из его рта. — Что? — Упс, — виновато улыбнулся Кенни, помогая невезучему Стотчу подняться на ноги. Обретя свой привычный рост, Баттерс по очереди потряс уставшими конечностями, а Кенни понял, что безбожно засмотрелся. Стройные незагорелые ноги с еле заметными волосками, молочные плечи и очаровательная родинка на шее. Баттерс был обыкновенным сформировавшимся подростком, но почему-то именно эта «обыкновенность» не давала Кенни спокойно жить вот уже почти полгода. — Что ты сказал? — повторно вопросил Баттерс. — Я действительно нравлюсь тебе таким? Нравлюсь Марджорин? Кенни криво ухмыльнулся и вновь устроил руку на его талии. Баттерс вздрогнул, опустил взгляд, но отстраняться не стал. — И Марджорин, и Профессор Хаос, и просто Баттерс. Вы все мне нравитесь. — Ох, — пробормотал Баттерс, и на его щеках выступил очаровательный трогательный румянец. Подцепив его подбородок и настроив контакт глаз, Кенни наклонился низко-низко, как наклоняются для одной всем известной цели. Почувствовав, как пылает лицо, Баттерс зажмурился и подался вперёд, чуть выпячивая губы. В дверь затарабанили. — Пацаны! Баттерс! Кенни! Вы там?! — проорал Картман, выламывая деревянную преграду. Склонившись к розовому уху, Кенни прошептал: — Не отвечай. Нас нет, — и легонько чмокнул Баттерса в висок. Рука поползла ниже. Картман продолжал ломиться, а Кенни решил, что такого Баттерса не покажет никому и никогда.