Глава XIV
4 сентября 2023 г., 13:34
Лионель лежал в траве на вершине холма, жмуря глаза от света Дельфы и наслаждаясь живой тишиной. И лишь иногда мимолетное темное воспоминание бросало тень на его безмятежное выражение лица – брови слегка хмурились, а закрытые веки болезненно подрагивали.
С победы над пиратами прошел месяц. Рана на боку, умело зашитая капитаном Нолт, зарубцевалась, пилот почти восстановился и мог, хоть и запыхавшись, но без особого труда взобраться на холм, чтобы полюбоваться сверху красотой флоринской природы, послушать тишину и ветер.
Зашуршала трава. Лионель приоткрыл один глаз и жестом поприветствовал Тиа, пришедшую помолчать вместе с братом. Она уселась с ним рядышком и устремила взор куда-то вдаль. Каверес тоже приподнялся, разглядывая горизонт.
Перед ними расстилались бескрайние луга и холмы Флорины. Мягко светила Дельфа, стрекотали и шелестели лазурные «кузнечики», неподалеку две маленькие зверюшки с пушистой золотисто-бурой шерсткой ссорились из-за сочного плода какого-то растения...
Будто ничего и не произошло.
– Спой, пожалуйста, – вдруг тихо попросил Лионель, не глядя на ринханку.
Тиа не ответила. Лишь глубоко вздохнула. Подумала.
И тихонько запела.
Но что это была за песня...
Рвущая душу, полная тоски мелодия летела с холма, становилась все громче, сильнее. Музыка, казалось, заполнила собой все вокруг. Текст был странным, иносказательным, но Каверес чувствовал – это плач. По светлому прошлому, по тем, кого уже не воскресить, по веселым песням и танцам у костра. Плач по жизни.
«Неужели эта печаль останется с ней навсегда?» – с горечью подумал пилот. Еще ни разу после победы алора не засмеялась, на лице ее больше не появлялась жизнерадостная улыбка, которую так любил Лионель.
Тиа пряла мелодию, словно невесомую нить, и отпускала ее вдаль. Плач постепенно превращался в печальную колыбельную.
Лионель снова улегся в траву, прикрыв глаза и слушая алору.
Против воли он вспоминал то немногое, что помнил сам, и то, что рассказали ему друзья.
***
Тиа еле слышно плакала у него на руках, кровь пропитала бинты, а две обнявшиеся вдалеке фигуры расплывались перед глазами. Из последних сил Лионель встряхнул девочку. – Смотри. Та внимательно вгляделась вдаль сквозь стену дождя и тихо ахнула. – Беги скорей к нему. Сам хотел подняться и побежать вслед за певуньей, стрелой помчавшейся к Айлету, но не смог. Нечетким уменьшающимся облачком стелилась по земле бегущая алора, рядом пронеслись мутные силуэты Великих... – Ох, Лайне! – Вьянта, останься с ним! Сейчас мы приведем Айли!***
Ларт не отрываясь смотрел на подругу, словно онемев от радости. До конца еще не верилось в то, что она снова рядом. Вдали раздался визг Тиа и крик Фьярны. Айлет встрепенулся, оглянулся и увидел бегущих наперегонки Великих и алору. Еще немного – и они оказались в его объятиях. – Да все со мной хорошо, не переживайте, – с нежностью гладил он Тиа по голове, одновременно прижавшись щекой к щеке гвеннарийки. – Я должна была раньше услышать молнию, – корила себя Фьярна. – Прости меня, Айли! – Ты мне жизнь спасла, так что прекрати, – с удивлением возразил пилот. – Вот, познакомьтесь с моим лучшим другом, – и он представил Туми обеим флоринкам. Остальные Гвенна-Ри подбежали следом, переговариваясь и переглядываясь. – А где старлей? – с тревогой спросил Ларт. – Как – лежит?! Что ж вы молчите-то! – он вскочил, поскользнулся на мокрой траве, выругался сквозь зубы и, хромая, поспешил к товарищу, никого не слушая. Нолт подорвалась с места почти одновременно с другом, снова не дав ему упасть. Рядом с Лионелем лежала Вьянта, грея пилота своим телом. Ему было совсем плохо – рана открылась, действие лекарства из ампулы закончилось окончательно. – Что-то у вас тут совсем все грустно, – нахмурилась Туми. – Я могу помочь. Ты не против? – ободряюще подмигнула она Кавересу, который нашел в себе силы усмехнуться шутке. Капитан сочла это добрым знаком. – У меня в корабле маленький, но полноценный медотсек. Тебя же срочно штопать надо. – Да уж, – хмыкнул Ларт, – нужно зализывать раны. Да и под крышу всем пора, по-моему, – он в очередной раз с раздражением вытер мокрое от ливня лицо. – Тебя бы тоже подлатать, – кивнула летчица, подставляя Лионелю, у которого туман плыл перед глазами, свое плечо. – А наш вождь?! – вдруг всполошился Тайки, тревожно переминаясь с ноги на ногу. Тиа опустила голову: – Он там, в холмах. С ним Тьярра. Я сделала все, что могла, но Тайви-Гвин так и не пришел в себя. – Надо лететь, – посерьезнел Айлет. – Он долго так не протянет. – А нога? – возразила подруга. – У Айли вывих, я вправлю, – вдруг заявила немного успокоившаяся Тиа. – Не вопрос, милая, – улыбнулась капитан. – Ты целительница? – Ну-у... – Еще какая, – подтвердил Ястреб, перебив вдруг смутившуюся девочку. – Уже спасла мне сегодня руку, а теперь ногу спасет. Да, Тиа? Алора кивнула. – Вот и отлично, – щелкнула пальцами Нолт. – Займись ногой Айли, а я займусь ранами старшего лейтенанта. Окажу хотя бы первую нормальную помощь и вылечу вслед за вами. Ну-ка пойдем, – и она потащила почти бесчувственного Кавереса в свой корабль.***
Пока измученные победители добирались до ринханской деревни с Тайви-Гвином на борту «Гейзера» и с Лионелем на кораблике Туми, дождь закончился и тучи унеслись прочь. Дельфа на умытом чистом небе уже клонилась к закату, и тела несчастных ринхов отбрасывали длинные тени, делая картину разгрома еще страшнее. Нужно было скорее помочь раненым, но все застыли при виде жуткого зрелища. – Ни фига себе у вас тут творилось, – пораженно прошептала Нолт. – Бедные... Тиа выплакала все слезы за этот злой день и теперь молча сидела в мокрой траве на коленках, согнувшись в три погибели и закрыв лицо ладошками. Невдалеке потерянно сидела старушка Каи, крепко держа спящего, уставшего плакать Рана. Малыш уже понял, что мама никогда больше не споет ему колыбельную. – Светлячок, – Айлет, еще слегка хромая, подошел к алоре и мягко обнял ее за плечи. – Светлячок, бой еще не кончен. Ринханка вздрогнула и взглянула на друга. Страх в ее глазах граничил с безумием. – Тайви-Гвин, – напомнил Ларт. – И Лайне. Ты нужна им. Ты нужна нам всем. Он понимал – нужно постоянно отвлекать ее от горя, иначе... Майор не хотел даже думать о том, что девочка может повредиться в уме. Это было бы уже слишком. – Лайне, – тихо повторила Тиа. Взгляд ее вдруг стал осмысленным. – Лайне! Она вскочила на ноги и на мгновение прижалась к Айлету. – Я сейчас, – и она бросилась к дому целителя.***
Несколько дней Тайви-Гвин висел на волоске от смерти. Лионелю было немногим лучше – он потерял слишком много крови. И все же у старшего лейтенанта выздоровление шло быстрее. Через десять дней пилот уже довольно уверенно стоял на ногах, хотя мастерски зашитая рана тем не менее обещала заживать долго и жутко болела. К вождю же Тиа никого не пускала, кроме Тьярры и Туми, которой пришлось на время тоже превратиться во врача. За эти дни летчица сумела подружиться с девочкой и, как могла, подбадривала бедняжку, пережившую еще и похороны. А похороны были тяжелыми. Все ринхи теперь покоились в одной братской могиле. Целителя Тиа умоляла похоронить отдельно, и Ларт, которому пришлось копать могилу в одиночку, не смог отказать девочке. Он знал, чего она хочет. Знал, что алора будет постоянно навещать наставника и разговаривать с ним, держа в руках окану. И быть может, даже слышать ответные слова. Вместо цветов Айлет положил на могилу ожерелье Роа. И долго потом сидел рядом, вспоминая маленькую непоседу, так похожую на его Ронни, и всех загубленных пиратами ринханских детей. Пока Каверес, время от времени теряя сознание, лежал в медотсеке, а затем в доме целителя, Ларт и Туми провели масштабную «уборку», закопав трупы пиратов и мусор и попытавшись хотя бы немного очистить землю на месте пиратского лагеря. Бур для добычи ксенона Айлет оставил пока в покое, планируя в будущем разобрать его на запчасти, а пиратский фрегат осмотрел и решил оставить как запасной транспорт, хоть и топлива в нем оставалось действительно совсем немного. Работа отвлекала. До темноты. А ночью Ларту мерещились алые вспышки лазера и милое детское украшение из белых ракушек. Он вздрагивал, просыпался и со злостью признавал, что Вентеру снова удалось ранить его в самое сердце; а Тиа, к которой не шел сон, успокаивала своего друга, потом сворачивалась рядом с ним калачиком и все же засыпала. Но жизнь брала свое. И наступил день, когда очнувшийся и набравшийся сил Тайви-Гвин смог, наконец, встать и сделать первые неуверенные шаги под бдительным присмотром алоры-целительницы и ее названого брата, который сам еще ходил перебинтованный. – Ты храбро сражался, вождь, – слегка поклонившись, поприветствовал его Каверес у дверей «лазарета». – Ты победил хворь. Это были те самые слова, которыми покойный целитель когда-то приветствовал самого Лионеля, очнувшегося после тяжелой травмы. Пилоту совершенно неожиданно для себя захотелось произнести их – почтить память мудрого ворчуна. Но Тиа, услышав это, вся посерела и побрела к своему стоящему в стороне домику, такому теперь одинокому на фоне разоренных жилищ.***
Потом были песни у большого костра, угощение в честь победы... Но сквозь все это чувствовалась горечь и боль утраты. Гвенна-Ри и Лионель тихо беседовали в сторонке, Туми в обнимку с Каи и Тиа сидела ближе к костру. Тьярра, единственная поющая Великая, сменила замолчавшую на время алору и пела что-то печальное на гвеннарийском языке, подняв голову к сумеречному небу с уже сверкавшими первыми звездами. А Ларт то и дело перебирал в памяти первые минуты после взрыва флайера. Вот Туми, появившись из дыма и дождя, словно героиня какого-нибудь боевика, бежит, нет, летит к нему. Вот он уже крепко прижимает ее к себе, боясь, что она всего-навсего наваждение. Поудобнее перехватывает бластер, настороженно осматриваясь – Янг может появиться откуда угодно. – Успокойся. Вентер никому больше не причинит зла, – угадывает Туми причину тревоги друга. – Извини, что не дала тебе с ним закончить, но вы бы тут еще долго по небу носились. Ларт ошалело смотрит на подругу. – Да, да, – подтверждает она. – Несколько зарядов в упор и несколько контрольных. Пара секунд, чтобы осознать весь масштаб произошедшего. – Он мертв?.. – выдыхает Айлет. – Потом посмотришь на него. Вернее, на то, что от него осталось, – кивает Туми. – Хотя лучше бы и не смотреть, – и она опускает голову. Ларт чувствует – ей страшно. И вдруг понимает – свершилось то, чего он жаждал и боялся одновременно. Он поднял руку не на какого-то рядового пирата, а на человека, с которым вырос, учился, летал. И вот – этого человека больше нет. Но самое страшное заключается в том, что именно на долю Туми выпало убить бывшего друга. Туми, которой он не сделал ничего плохого. Или сделал?.. Она ведь не выпустила бы в Янга весь заряд бластера без веской причины. – Ты так спокойно об этом говоришь... – изумленно произносит майор. – Поверить не могу. Туми лишь рвано вздыхает. Так всегда, когда она очень волнуется – ей словно не хватает воздуха. И пилоту становится ясно – подруга просто-напросто хорошо держит себя в руках. Но позже, оставшись наедине с собой, непременно сорвется и поплачет. Остается еще один вопрос. – А скажи... Ты и вправду хотела, чтобы я в тебя выстрелил? – голос Ларта тоже слегка дрожит. – Почему, Туми? – Я знала, что ты все равно это сделаешь. Поэтому решила поторопить тебя. – Знала? – Конечно. Хоть я и без формы, хоть и в отставке, но по-прежнему военный пилот. Ведь ты убиваешь всех, кто... – Я больше не убиваю, – вдруг перебивает ее Айлет. Нолт внимательно смотрит на друга. А тот вдруг задумывается – что было бы, если бы их встреча состоялась лет пять назад? Смог бы он выстрелить в почти сестру? Неужели... И у него вдруг вырывается: – Прости меня. Прости. Теперь очередь подруги укрывать его в объятиях. И плевать, что оба промокли до нитки. Не замерзнут. Не простудятся. Пламенная дружба согреет, а Светлячок, как всегда, угостит фирменным противопростудным чаем... – Это ты меня прости. Надо было сразу вернуть тебя, временно спрятать, арестовать Янга и заставить его публично признаться в клевете. – Как ты нашла-то нас? – спустя некоторое время спрашивает пилот. – Это была очень длинная дорога, – капитан вздыхает, вспомнив все трудности и опасности. – Обшаривала каждую планету, аккуратно собирала сведения... Пролетала мимо Флорины, послушалась интуиции и завернула, чтобы поискать и здесь. Лечу, прочесываю планету, и вдруг на теплосканере – два дерущихся флайера. Ну, я понаблюдала и ахнула – увидела ваши фирменные кренделя в небе. Отследила Янга и пальнула по его двигателю. А дальше ты знаешь. Айлет в очередной раз поражается самоотверженности Нолт – впрочем, иного от нее ожидать и не следовало. Если разобраться, то во всем виноват только он один. К Янгу нужно было быть чутче, нужно было распознать в нем зависть и поговорить по душам. Может, и обошлось бы, и все сейчас были бы вместе. Живые. Каи ушла укладывать Рана спать, а Тиалора осталась у костра, молча слушая неторопливый разговор Великих, друзей и новой знакомой. Ей пришлась по душе эта жизнерадостная женщина с далекой Земли. – Вы очень незаметно снова стали прежними, – заметил Лионель, обращаясь к Совету. – Как у вас это получилось? Когда я увидел вашу ярость, побоялся, что вы такими и останетесь. – Так и могло случиться, – кивнул Тайки. – То есть... Вы были не уверены? – Огонь легко разжечь, но сложно погасить, – туманно ответила Фьярна, и Каверес понял – Великие не хотят делиться секретами управления сознанием и памятью. Одно было ясно – это давалось им нелегко и требовало много сил.***
На следующий день после праздника в поселение пришла небольшая группа ринхов из далекой деревни. До них дошли слухи о вторжении чужаков и их страшном преступлении, и они решили поддержать родню, но оказалось, что поддерживать почти некого. Главным среди новоприбывших был молодой смышленый целитель, который в первую очередь осмотрел Рана и отогнал от Каи некоторых чересчур сердобольных сородичей. День прошел в объятиях, слезах и хлопотах, а на следующее утро ринхи, отказавшись от помощи летчиков, установили рядом с братской могилой большой камень, вырезав на нем особый знак. Каи дала мертвому поселению имя – Место Ужаса – и уговаривала родичей уйти на другую сторону леса, чтобы начать там все сначала. Но мнения разделились. Тиа не собиралась покидать дом, тогда как Каи и слышать не хотела о том, чтобы возродить разоренную деревню. – Никогда и ни за что! – рассерженно заявила старушка. – Ран не сможет здесь нормально расти, подумай хотя бы о нем, Тиалора! – Но я же как-то выросла, – тихо возразила та. – Тогда совсем другое дело было, – парировала Каи, – не сравнивай. – Ты хочешь сказать, что мое горе меньше? – вдруг вспыхнула Тиа, мгновенно раскрасившись в яркие оттенки тлеющих углей. – Уходи, Каи. Уходите все сегодня же, слышишь? А мой дом – здесь. Старушка долго смотрела на алору. – Ты все меньше становишься похожей на Ринх, – наконец, произнесла она. Тем же вечером Каи и остальные ринхи печально попрощались с пилотами и алорой и покинули Место Ужаса, стройной вереницей двинувшись вглубь леса.***
– Слушай, старлей, надо что-то делать. Я больше не могу видеть ее в таком состоянии. Пилоты снова сидели на той самой скамейке у дома Тиа, но теперь уже будучи друзьями. – А конкретнее? – Я про Тиа! – чуточку раздраженно пояснил Ларт. – Будто сам не замечаешь, что с ней творится! – С ней творится психотравма, – вздохнул Лионель. – И вылечить ее может только время и Гвенна-Ри – они лучшие психологи на этой планете. «Весьма лестно». Внутренний голос принадлежал подошедшему к летчикам Тайки. «Лайне прав. Время – лучший целитель, Айли. Ты ведь и сам это знаешь». – Время, время... А если для излечения и целой жизни не хватит? «Значит, нужно ускорить процесс». – Но как? Тайки загадочно улыбнулся. «Тебе ли спрашивать об этом, Айли?» Майор задумался. И вдруг его осенило. Стало быть, пришло время отдать долг ринханке и Фьярне. Они вдвоем не жалели сил и нервов, чтобы успокоить его мятущуюся душу и возвратить ему его самого. Значит, теперь настала его очередь залечивать душевные раны своего Светлячка.***
Тени удлинились, а свет звезды стал еще мягче. У подножия холма потихоньку начал сгущаться легкий туман. Тиа давно уже замолчала и отрешенно наблюдала за облаками, устроившись в траве рядом с братом и крепко обняв его. И вдруг Лионель понял – сейчас самое время. – Помнишь, ты хотела узнать подробнее, что случилось с Айли? – посмотрел он искоса на девочку. Та встрепенулась: – Да, конечно! Расскажи, Лайне! – Только ему не понравится, что ты обо всем этом знаешь. – Ничего, – пожала плечами Тиа. – Постараюсь не проговориться. Ведь он болен, я же вижу. И если я буду знать причину его болезни, то, возможно, смогу помочь. – Рассуждаешь, как истинная целительница, – похвалил ее Каверес, а сам подумал, что неизвестно теперь, кто больше нуждается в лечении – алора или майор. – Ну, слушай... И он пересказал девочке историю Ястреба. Сначала счастливую и безоблачную, потом страшную и кровавую. Лионель даже не пытался сглаживать самые жуткие места, понимая – Тиа, как истинный врач, должна увидеть клиническую картину целиком. И она больше не пугалась, лишь периодически скорбно качая головой. Уже в сумерках они спустились с холма. – Почему ты не ушла вместе со всеми? – спросил летчик по дороге к дому. – Как же племя – и без алоры? – Такое бывает, – ответила ринханка, – и довольно часто. Племя не может обойтись без вождя и целителя. А песни могут петь все. – Но тебе ведь будет одиноко. Может, тебе еще не поздно к ним присоединиться? – Нет, Лайне, – твердо сказала девочка. – Нет. Нельзя только из-за нелепого страха покидать места, где столетиями жили твои предки. Думаю, мы сможем иногда навещать друг друга... если они этого захотят. А что до одиночества – у меня есть ты и Айли. И Великие. Лионель ничего не ответил. Только прижал к себе сестренку, стараясь не думать о том, что до его отлета с Флорины осталось всего двадцать девять дней.
