Полюбить монстра...

      Утро наступило быстрее, чем я ожидал. Когда спишь ночью, дни кажутся такими долгими, а ночи, наоборот, пролетают в мгновение ока. Странное чувство. Хотя у людей всё странно. Я взглянул в лоскут окна, что выглядывал из-за занавесок. В оставленную щёлку задувала влажная прохлада: небо с утра было затянуто красивыми седовласыми облаками. Их даже тучами не назовёшь, именно облака. Такие полётные и воздушные, что, глядя на них, хотелось прикрыть глаза и вобрать полные лёгкие свежего, насыщенного озоном воздуха.       Люблю такую погоду.       Славка тоже заметил моё нездоровое приподнятое настроение, саркастично отозвавшись о моём «пристрастии» к мороси. Он, в контраст со мной, выглядел слегка сонливо и удручённо, лениво переставляя ноги. Я не мог сдержать улыбки, глядя на зевающее солнышко, но одёргивал себя и упорно боролся с неконтролируемыми приступами умиления.       Мы уже около получаса сидели в компании трёх человек — меня, Мирослава и его мамы, — и чистили картошку. Вернее сказать, я и Славка чистили, а его мама упоённо колдовала над печью. Вчера ночью мы всё-таки умудрились вернуться раньше старшего сына: видимо, Игорь ещё какое-то время искал нас по лесу, отчего и задержался. Это осознание немного оправдывало его в моих глазах, как брата Славки, и даже будило колючие ростки пристыженности: всё-таки он беспокоился за этого соломоголового оболтуса, так что, как старший в семье, я его понимал. Но я всё равно не мог не смеяться с того, как растерянно он выглядел вчера, когда, переполошив родителей, нашёл нас в Славкиной комнате за видеоиграми.       Мама братьев тогда слегка огорчилась из-за очередного шума посреди ночи, оттого мы сегодня и помогали ей на кухне, а Игоря отправили работать с отцом на улице. Мне было ужасно неловко признать, что я не умею чистить картошку… Я боялся выглядеть для них белоручкой, но тётя Лариса была очень проницательна, так что объяснения не были неловкими или же постыдными. Она просто взглянула на меня и понимающе повела головой.       — Слав, научи своего друга чистить картошку, будь любезен, — только и сказала она. — И я вас очень прошу, не порежьте себе пальцы, чистите аккуратно.       Но на удивление я быстро освоился и очень скоро по качеству и скорости обогнал Мирослава. Даже тётя Лариса меня похвалила. На комментарий мамы Славик состроил разозлённую моську, скашивая на меня глаза, и, надув щёки, с удвоенной силой запыхтел над своей партией пузатой картошки. Обыденное занятие, что и без того было для меня в новинку, очень скоро переросло в яростное состязание.       Компания Мирослава преображала любую ситуацию, меняя мой взгляд на вещи. Рядом с ним трудности были весёлым приключением, а наказание превратилось в дружеское соревнование. Удивительный он парень.       — Тч-ш! Ай-ай… — вдруг тихо ойкнул Славка. Я тут же вскинул на него глаза и, бросив своё занятие, кинулся к нему.       — Сильно поранился? — я встревожено нахмурился, разворачивая его руку к себе. По большому пальцу его левой руки стекала кровь, прочерчивая алую дорожку.       — Пха! — отмахнулся он. — Ерунда. Просто крови много, оттого и выглядит пугающе. Но на самом деле — царапина.       — Что случилось? Ох, Мирослав. Иди быстрее, промой рану и не удобряй мне тут своим гемоглобином картошку, — Славка, повинуясь приказу матери, тут же скрылся за дверью.       Вот тебе и веселье… Не стоило мне его подстёгивать, он и так сегодня невыспавшийся, а тут ещё я…       — Эй, пацан. Не делай такое лицо, — обратилась ко мне женщина в бело-синем фартушке. — Славка часто по глупости калечится, ты тут ни при чём. Он сам виноват, что был не сконцентрирован и витал в облаках, — вот это мать…       — Разве вы не должны меня ругать и защищать своего сына? — удивился я.       — Должна, но не могу, когда пострадавший выглядит бодрее, чем здоровый. На тебе ж лица нет, — она недовольно покачала головой. — И потом, я люблю своих детей, но воспитывать двух пацанов без строгости — как печь хлеб без дрожжей.       Интересная мысль… Всё-таки удивительные у Славика родители, как и он сам.       — Эй! Балбес окровавленный! Раз уж даже матери на кухне не способен помочь, то вали-ка ты в магазин! И чтоб на этот раз без приключений! — крикнула она в приоткрытую дверь.       — Ладно, щас сгоняю! — послышался ответ.       Не прошло и минуты, как Славка с лейкопластырем на пальце стоял с улыбкой до ушей, выслушивая поручения матери. Видимо, для него поход в магазин был как спасение от нудной работы. Неподражаемый человек: ему порезать палец — за счастье, чтобы, не дай бог, не торчать на кухне.       Я глянул в окно, с усмешкой наблюдая за тем, как удаляющаяся фигурка скачет по дороге между луж, стараясь не намочить ноги, как того настойчиво требовала тётя Лариса.       С остатком клубней я разобрался быстро. Монотонная работа руками помогла мне привести мысли в порядок и собраться с чувствами.       — Необычный ты ребёнок, Дамиен, — вдруг отметила мама Славки, задумчиво глядя на меня. — Что, уже справился? Ловко. А вот Славка опять куда-то запропастился, — она цокнула языком. — Его только за смертью посылать! Опять где-то шляется… — я предпочёл промолчать на сии странные выражения материнской любви и озабоченности…       Пока женщина отвлеклась, забирая у меня начищенную картошку, я снова бросил взгляд в окно. Скупые слёзы серых туч, что лениво скапывали с неба ещё каких-то полчаса назад, умножились, разрастаясь до полноценного дождя. Капли настойчиво стучались в оконное стекло, размывая собой улицу и чёткость предметов. Я хотел уже отвернуться, но вдруг заметил размытые силуэты у дальнего дома: три высоких и один низенький.       Беспокойство неприятно заскребло под ложечкой.       — Тётя Лариса, я… выйду ненадолго, проверю, где там Славка, — бросил я, выскальзывая за дверь кухоньки.       — Только поторопитесь! Там ливень начинается! — услышал я вслед приглушённый голос, когда уже натягивал высокие ботинки.       Выскользнув на улицу, я помчался к людям, что маячили на том же месте, где я их видел. Пока я бежал, то смог различить намокшего Славку, который сжимал что-то в руках, и троих старших парней, которые окружили его как коршуны.       — Нарываешься, малой? — грубо рявкнул один из них, толкая Славку на землю, и тот плюхнулся в лужу, рассыпая купленное в магазине.       Мирослав упрямо встал, всё ещё прижимая какой-то комочек к груди, и зыркнул исподлобья на хулигана, сильнее раздражая троицу.       — Чё пялишься, а?! — взревел парень повыше. — Какого хрена ты героя из себя строишь, малолетка?! — сердце колотилось как сумасшедшее, а происходящее будто покадрово пролистывалось перед моими распахнутыми глазами.       Мне оставалось до них ещё несколько метров, как лидер тройки замахнулся на Славку кулаком. «Не успею…» — пронеслось у меня в голове. Я до боли сжал кулаки, рванув из последних сил к четырём фигуркам.       — Отстаньте от него! — прогремел мой крик, и всё стихло…