Антрацитовый туман

      Утро следующего дня встретило детектива прохладно: несмотря на то, что на улице значительно потеплело, он ощущал холод. Квартира вдруг как-то потемнела и словно сжалась до размеров горошины, а звуки шуршания где-то на кухне дико раздражали. Сегодня среда. Дни в последнее время будто слились воедино, став одной сплошной серостью, и даже несмотря на то что детектив вышел на нужных ему людей, действовать он не спешил, а это уже было на него не похоже. Обычно Ричард все продумывал и только тогда шёл к капитану, не только с доказательствами, но и с планом. Это давало ему возможность если не руководить операцией, то хотя бы иметь шанс её корректировать. И он очень хотел, чтобы сейчас кто-нибудь вот так откорректировал его жизнь.       Прошлепав босыми ногами на кухню, Рик первым делом насыпал коту корма, а затем сел за кухонный стол, положив руки на гладкую прохладную поверхность. Вокруг царила стерильная чистота – ещё бы, откуда тут взяться беспорядку, ведь детектив всё время пропадает на работе, а Персиваль, словно по волшебству, перестал устраивать хаос в доме, оставаясь один. Всё изменилось как-то слишком резко и вместе с этим совсем неуловимо.       Поджаренный хлеб с характерным громким звуком выскочил из тостера, наполняя кухню приятным ароматом, но аппетита не было. В последнее время детектив чувствовал какую-то апатию и сколько бы он не работал, это не доставляло такого морального удовлетворения, как раньше. Теперь это лишь приносило раздражение, а неудержимое желание задвинуть дело в самый далёкий ящик поражало, заставляло признать, что он не смог его раскрыть. Хотелось выбросить все это из головы и уже перейти к чему-то новому. Мужчина тяжело вздохнул, он уже давно вырос и делать вид, что чувства – это ниже его достоинства, он не станет. Нежелание заканчивать работу исходило и из кое-чего другого. Он хотел, чтобы Гэвин остался. Да, он это признавал, но не мог понять к чему это приведёт, да и хочет ли этого сам девиант. Пусть нахальному и любопытному андроиду и интересно в участке, и сама работа в полиции заставляет седьмого сиять, всё это не значит, что он хочет продолжать. В конце концов, не будь он полицейским андроидом, он не попал бы к Златко, не стал бы девиантом, не сблизился бы с Ричардом... На этой мысли детектив оборвал себя. В груди как-то больно закололо. «Ну вот, я уже благодарен этому психу за то, что он сотворил. Напоминает какое-то помешательство.» ***       Горячий кофе неприятно обжёг горло, и высокий темноволосый мужчина с раздражением швырнул ещё полный стакан в урну у входа в полицейский участок. Стеклянные стены внутри здания в купе со светло-серым интерьером полностью соответствовали его унылому настроению, да и пустующий стол напротив его стола радости не доставлял. Младший Андерсон чувствовал себя брошенным, и это тоже было трудно отрицать, внимание со стороны девианта стало таким привычным, что без этого детектив просто терялся, а чувство тревоги лишь нарастало. — Эй, Рич! Ты уже слышал новость? — Спросил Коннор, перехватывая брата у его стола. Веселым он, отнюдь, не выглядел, что не могло не напрячь детектива. — Еще нет. Просвети меня, буду рад. — Суд по твоему делу. Его отложили, хотя точной даты пока не сообщают. — Вот как! Черт, это плохо, — как можно спокойней проговорил Ричард, стараясь скрыть то радостное облегчение, которое он сейчас испытывал, — Гэвин уже знает? — Я ему не говорил, а раз он не сидит в облике Сатаны у тебя за столом, то думаю, что ещё не в курсе, —Коннор задумчиво покосился на пустующее кресло. — Это хорошо. Я сам ему сообщу, когда придет время, иначе очередного приступа его бешенства мы можем и не пережить, — детектив махнул рукой старшему брату и сел за свой стол. Первым делом он включил терминал и, проверив почту, удалил оповещение. Рик быстро собрал необходимые документы и отправился в суд. Но если быть честным, он просто сбежал. Он крайне редко использовал работу как предлог, чтобы избегать кого-то или чего-то, но сейчас это могло помочь ему. Вот только от себя не убежишь, и детектив это прекрасно знал.       Он так хотел вернуть тот порядок, в котором жил до этого момента, когда всё было так привычно и обыденно, и даже скучно. В любом случае, голова в то время болела реже. Но прежде всего ему хотелось покоя, перестать изводить себя посторонними мыслями, которые съедают изнутри. Они с братом это умели делать чертовски хорошо. И если Коннор не стеснялся, показывая это, то Ричард, словно стеклянный сосуд, постепенно покрывался трещинами, пока не лопался, протыкая острыми осколками себя и окружающих. Сколько раз он уже наступал на эти грабли? Не особо много, но помнил, как сильно они бьют. Если он поделится этим с братом, тот выслушает, возможно даже даст совет, и начнёт постепенно подталкивать Ричарда к решению этой проблемы. Он и сам прекрасно знал, как решить это всё – просто уже признаться самому себе и принять. Вот только не важно сколько тебе лет, всегда остаётся страх.       Ричард ощущал себя в какой-то изоляции, причём он понимал, что сам себя туда и загнал. Ему нравилось ругаться с Гэвином, но видеть его было порой просто невыносимо. Не только потому что он крыл матом всё что движется, а еще и потому что в голову лезли те самые моменты, когда тот был в его квартире; когда они вместе смотрели сериалы и спорили о происходящем на экране, будто это имело значение; о том, как взбесился Гэвин, когда Перси порвал его джинсы; о том, насколько близко были его руки к сердцу андроида, что это заставляло того дрожать. Все это вызывало странную, но приятную дрожь по всему телу.       Детектив глубоко вдохнул и посмотрел себе под ноги. Он стоял на крыше полицейского участка, стискивая в зубах слабо тлеющую сигарету. Небо над его головой было пронзительно серым, затянутое грозовыми тучами, с редкими ослепительно-белыми солнечными просветами. Под его ногами простиралась улица и кусок территории департамента с парковкой, был слышен гул машин, которые, не переставая, сновали туда-сюда, и гул этот с воем ветра сливались в какофонию хаоса – вот-вот и грянет гром. Закончив свои дела в суде, Ричард приехал в участок, но ему совершенно не хотелось возвращаться в отдел, заполнять бумаги и отправлять отчеты. Вместо этого он поднялся сюда, на пустую крышу. Он уже и не помнил, когда последний раз здесь бывал. С Гэвином Рик совсем позабыл о своей вечной потребности в уединении.       Сигарета продолжала тлеть, заполняла рот горьким привкусом никотина и смолы, и детектив, сделав очередную крепкую затяжку, беззастенчиво стряхнул белый пепел вниз. «Черт! От меня снова будет пахнуть табаком. Надеюсь, запах быстро выветрится. Коннор, может, ничего и не заметит, а вот Гэвин точно учует. Интересно, он меня снова отругает или же проигнорирует… Почему меня вообще волнует его реакция сейчас?»       Телефон в кармане резко завибрировал, а следом негромко заиграла мелодия – кто-то звонил и этот кто-то был очень упорным, ведь не остановился даже и на шестом гудке. Ричард звонившего стоически игнорировал. Сейчас как никогда ему хотелось побыть одному. Однако спустя еще три или четыре вызова он не выдержал и все-таки достал разрывающийся телефон из кармана и, даже не глядя на дисплей, нажал на светящуюся кнопку, отвечая. — Хули до тебя не дозвониться, как до Трампа? Где ты сейчас? — раздался из динамика взъяренный и такой знакомый голос. — Не важно. Что ты хотел? — спокойно, но как-то отрешенно ответил Ричард. — Суд перенесли, — раздражённо сообщил девиант. Это почему-то позабавило мужчину, и он не удержал смешок. — Поднимайся на крышу участка.       Не прошло и пяти минут, как андроид уже был там, стоял рядом, сложив руки на груди, и сверлил человека злым синтетическим взглядом. К удивлению Ричарда, седьмой не стал ругать его за сигареты и, уж тем более, не поучал его. Это было приятно: то, что он не навязывал себя. Ричард так не мог, он привык контролировать всё, до чего дотрагивался, для него слово забота - синоним тотального контроля, и он понимал, что Гэвин такого не выдержит, а ломать его снова было бы слишком чудовищно. Пожалуй, сейчас как никогда раньше человек ощутил, как он силен и каким беспощадным может быть по отношению к существу, которое слишком любознательно, чтобы усидеть на месте. С Ричардом он не сможет быть свободным. С Ричардом он бы задохнулся. — Ричард! — крикнул девиант, хотя стоял достаточно близко, — еблет открой и ответь мне уже. — Что? — немного растерялся мужчина, вздрогнув от внезапно громких слов. В последнее время погружаться слишком глубоко в свои мысли было для детектива вполне нормальным явлением. — Почему ты не сказал мне, что процесс перенесли? — максимально раздражённо произнёс андроид, продолжая прожигать в человеке дыру взглядом. —Ты знаешь. Если бы я сказал, ты бы разозлился. А это в деле нам не поможет, — честно признался детектив. Его светлые глаза были устремлены вниз, за перила, смотрели расфокусировано, не задерживаясь на чем-то конкретном. — Я был в суде. Сейчас СМИ следят за делом одного серийного убийцы, и так уж получилось, что людям на данный момент времени больше интересен маньяк.       Андерсон кожей чувствовал, как напряглась фигура за его спиной. От услышанного Гэвин даже засунул руки в карманы, а его диод ровно светившийся алым, вдруг очень быстро и рвано замигал. — Ясно, — только и смог выдавить из себя девиант. — Дело будет рассмотрено через две с половиной недели, — человек наконец обернулся, встречаясь глазами с роботом. — Скажи, Гэвин…       Оборвав фразу на середине, Ричард быстро сократил между ними расстояние, оказавшись почти вплотную к андроиду, и продолжил: — Ты сможешь дать показания? Ты ещё помнишь, что там произошло, в том переулке и на том заводе? — Тёплое живое дыхание едва касалось синтетической кожи, а прохладный ветер тут же слизывал его широкими мазками и уносил прочь, стирая всякие свидетельства до следующего вздоха. Девиант хотел было отшатнуться, но что-то удерживало его на месте. От такой внезапной близости Гэвин чувствовал себя уязвимым и сбитым с толку, почти как тогда, на техосмотре в кабинете Камски. Он понимал, к чему клонит детектив, похоже, его проблемы с памятью уже ни для кого не секрет.       Детектив в свою очередь прищурился, увидев, как поменялось чужое лицо,и попытался понять, что на уме у андроида. Конечно, Гэвин думал, что это Элайджа рассказал всё детективу. — Я дам показания, если ты так хочешь, — почти шёпотом проговорил девиант. — Отлично. Я так понимаю, ты четко запоминаешь события, вызванные сильным эмоциональным потрясением? — Сделав шаг назад, поинтересовался Ричард. Он выудил из кармана полупустую пачку Dunhill и, достав очередную сигарету, отправил ее в рот, прикусывая плотный фильтр зубами. Затем он начал лихорадочно шарить по карманам в поисках зажигалки и было видно, как мелко дрожат его руки, как сжимается его челюсть. Когда источник огня был найден, а пламя зажжено и снова потушено, Ричард затянулся так крепко, как только мог, и выпустил изо рта белое облако густого дыма. Курение всегда расслабляло детектива, успокаивало нервы. — Видимо – да, — глухо отозвался андроид. Вопрос ему явно не понравился. Гэвин постарался разорвать зрительный контакт, но Ричард ему не позволил, крепко ухватив за плечо. И прежде чем девиант понял, что произошло, он ощутил живое тепло на своих губах и увидел пронзительные светлые глаза так поразительно близко. Все происходящее было так удивительно, что процессор невольно выдал ошибку. Потом еще одну, и еще. Синтетическое сердце забилось часто-часто, и казалось, что еще мгновение, и оно выскочит из груди, и синяя кровь зальет их одежду и пол под ногами. А Ричард продолжал целовать чужие губы, мягко и осторожно, постепенно усиливая давление, будто пробуя на вкус границы дозволенного. Андроид даже не смог толком уловить, когда разорвался их внезапный контакт, однако, точно запомнил лицо человека, что так и не закрыл глаза, впрочем, как и андроид. Мужчина будто чего-то ждал, возможно, хотел увидеть реакцию, но чужое бездействие затянулось, и Рик отстранился, разжимая пальцы. — Думаю, этого ты не забудешь — произнес он тихо и хрипло, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       Ричард больше не смотрел в глаза андроиду, он лишь сделал шаг в сторону и, застыв всего лишь на секунду, направился в сторону лестницы.       Вниз детектив почти бежал, не глядя под ноги, перепрыгивая через ступеньки. Сердце его билось так сильно и так громко, что показалось, будто он уже оглох. А в голове вертелись лишь воспоминания о, можно сказать, краденом поцелуе. Как Ричард объяснял себе – это был сиюминутный порыв на фоне резко обострившихся чувств. Порыв, который грозился перерасти в катастрофу. Они с Гэвином и так потеряли прежнюю комфортную нить отношений, и данный поступок мог отдалить их друг от друга ещё сильнее. «Если он сбежит, тогда всё снова станет как прежде. Так будет лучше для нас обоих.» ***       Детектив сидел за столом, в очередной раз просматривая бумаги по делу, хотя это бессмысленное действие уже начало попахивать психозом. Расследование в клубе вывело его к одной любопытной организации, но это сейчас было вторично. Всё вокруг младшего Андерсона словно плавало в густом киселе. Шатен откинулся на кресле, устремив взгляд в потолок. Мысли в его голове двигались медленно и неохотно, а главное – все в одну сторону.       Мужчина сожалел о том, что сделал. Он бы понял, если бы андроид врезал ему, был бы удивлён, если бы тот ответил взаимностью, но то, что этот робот со своим вечно незакрывающимся ртом промолчал, убивало Ричарда. Неведение было хуже всего, это чувство словно отрава въедалось в кожу, проникало в мышцы и вены, пропитывало кровь, разнося яд дальше по всему телу. И сейчас Ричарда раздражало всё, что попадалось ему на глаза, в особенности люди. Поэтому разглядывание потолка теперь не казалось такой уж плохой идеей. Постепенно голоса в офисе слились в сплошную убаюкивающую какофонию, и этот гул невольно вернул Ричарда к тому моменту на крыше. Прошло всего несколько дней, а по ощущениям, что целый месяц. Кажется, тогда он впервые задумался о том, что будет, если ему повезёт и андроид ответит ему. Сможет ли он держать себя в руках? В конце концов, тяга к полному контролю была неотъемлемой частью самого Андерсона и причиной его одиночества. ***       В этот день детективу снова пришлось задержаться на работе. Голова была полна отвлекающих мыслей, и справиться с отчетами он смог, лишь когда участок почти опустел. К своему облегчению, до дома он доехал быстро и без происшествий, не попав ни в одну пробку, что объяснялось довольно поздним часом.       Когда извивающийся под ногами змеей белый кот был покормлен и приласкан, Ричард устало побрел в гостиную, собираясь уже упасть на мягкий диван, как вдруг услышал, как поворачивается ключ в замочной скважине. Любой бы человек подумал, что это воры и что пора хвататься за табельное, но Ричард знал, что ключи от его дома были только у брата. Пойди ещё разыщи вора, которому хватит ума вламываться с главного входа.       Коннор широко улыбнулся, заходя в комнату. В руках он держал цветастый пакет. Кинув свое небрежное «привет, Рик», он отправился на кухню, где по-хозяйски начал стучать ящиками в поисках ему одному известного предмета.       Когда он вернулся в гостиную, в руках он держал две бутылки темного пива и пакет поменьше, на котором Ричард смог разглядеть название их любимого китайского ресторана. — Я принёс пару хорроров. Мне показалось, что ты захочешь посмотреть, — они оба понимали, что просмотр фильмов, это только предлог, чтобы встретиться.       После того, как они выпили все пиво и съели всю принесенную Коннором еду, Ричард, ощущая повисшее в воздухе напряжение, все же спросил: — Я что, настолько дерьмово выгляжу, что ты решил меня навестить? — Помнишь, каким ты был, когда Лора тебя бросила? — в ответ младший лишь коротко кивнул, а Коннор протянул руку и взъерошил идеально уложенные волосы мужчины. — Может, расскажешь мне все. — Нет.       Коннор не знал, что опять произошло в жизни его младшего брата, но видел, как тому плохо. И раз Рик сам не хочет рассказывать, то настаивать сержант не намерен. В конце концов, он уважал желания Ричарда и надеялся, что, будь ситуация достаточно серьезной, тот обязательно попросил бы о помощи.       Финальные титры яркими полосами поползли по экрану, когда старший Андерсон посмотрел на спящего мужчину возле себя и убрал непослушную прядь с бледного лба. Затем Коннор поднялся со своего места, однако далеко уходить он не собирался. Старший Андерсон привёл гостиную в порядок и дал коту остро пахнущее кошачье угощение, которое так же принес с собой. Сержант улыбнулся, вспоминая, как однажды немного раскормил Персиваля, по-тихому подбрасывая тому вкусняшек, пока хозяин не видит. Помнится, Ричард тогда сильно разозлился и посадил пребывающего в блаженном неведении кота на диету.       Потрепав зверька за ухом, Коннор принялся убирать грязную посуду. Мужчина старался действовать тихо, но всё равно разбудил брата.       Ричард был сонным, но все равно помог всё собрать и отнести в раковину. Остатки еды сержант складывал в холодильник, в то время как его близнец принялся за мытье посуды.       Резкий звук бьющегося стекла огласил помещение. Коннор обернулся и устремил взгляд на пол, к ногам брата, где валялась разлетевшаяся на части тарелка. Он хотел было подойти и помочь собрать осколки, но вид стоящего особняком Ричарда заставил его замереть. Мужчина крепко сжимал губку для мытья посуды, роняя большие пенные капли на пол, руки его были напряжены так, что побелели костяшки пальцев, и выступили крупные вены. Коннор понял, что его брат прикладывает неимоверные усилия, чтобы не сорваться. Он плотно сжимал зубы, а его взгляд был холодным, устремленным себе под ноги, но ничего перед собой не видящим. Кареглазый мужчина подошёл ближе, двигаясь медленно и тихо, забрал из мокрых рук губку и бросил ее в раковину, а затем аккуратно обнял брата. Коннор прижал Ричарда к себе, а свободной рукой стал перебирать темные пряди чужих волос. Продолжая сжимать в объятиях своего близнеца, Коннор почувствовал, как тот понемногу расслаблялся. Напряженная спина расправилась, а мокрые руки поднялись и в ответ крепко обхватили спину сержанта. — Пошли, — тихо произнес Коннор, разрывая объятия и утягивая брата за собой в сторону гостиной.       Оказавшись в гостиной, он сел на диван, жестом предлагая Рику сделать тоже самое. Ричард послушался и сел. Коннор знал, что его младший брат всегда был скуп на яркое проявление эмоций, но сейчас он выглядел совершенно подавленным и безэмоциональным. Сержант протянул руку и мягко коснулся щеки брата, борясь с желанием снова его обнять. Но, к удивлению кареглазого, Ричард сам потянулся к нему и, удобно устроившись у брата на груди, вздохнул. — Я поцеловал Гэвина на крыше, — вот так просто и обыденно эти слова соскользнули с губ мужчины и утонули в тишине комнаты. Коннор ничего не ответил, на секунду напрягшись, но его сердце продолжало биться ровно, приятно успокаивая. Объятия стали крепче, и тогда Коннор заговорил: — Что ты почувствовал?       Ричард вздрогнул. Он был удивлён. За последнее время он был так сосредоточен на поведении девианта, на том, ответит ли тот на его чувства, что упустил из вида свои. — Это было странно и непонятно. Я просто поддался эмоциям, но потом меня словно отпустило, и сейчас я чувствую себя виноватым перед ним. Я не должен был.       Теплая широкая ладонь легла на спину детектива. Коннор был терпелив и не подгонял, позволяя Ричарду говорить. Ему дорогого стоило сохранять самообладание. Хотелось обнять и расспросить обо всем в подробностях, но тогда Ричард бы закрылся от него, так уже было, и не раз. Порой полицейского поражало, каким ранимым может быть его младший брат, вот как сейчас. Такой податливый и тёплый, такой настороженный и вместе с тем вымотанный слишком долгой борьбой с самим собой.       Тяжелый вздох нарушил образовавшуюся тишину, возвращая Коннора в реальность. Он наклонил голову, рассматривая макушку брата, а тот, словно почувствовав пристальный взгляд, спросил: — Думаешь, я ошибся? — Думаю, ты поступил импульсивно. Но я понимаю, как тяжело держать в себе подобные эмоции. — Коннор говорил медленно и размеренно. Он пытался правильно сформулировать мысль и не ухудшить положения каким-нибудь нелепым советом в духе: «это же любовь, вы обязательно будете вместе». Сержант поджал губы — чутьё копа подсказывало, что о Гэвине спрашивать глупо, будь всё хорошо, Ричард бы сейчас не растекался лужицей бессилия у него на груди. Фразы вроде «соберись, тряпка» тут же вылетели из его головы, слишком примитивными они казались. Можно подумать, человек сразу вскочит, оживет и забудет о том, что сделал, и что всё каким-то чудом наладится.       Ричард немного приподнялся, давая возможность старшему брату рассмотреть своё лицо. Усталый вымотанный взгляд, серая кожа — явное свидетельство недосыпа, сухие обветренные губы. Ричард выглядел так, как будто выгорал изнутри, превращаясь в бледный светло-серый пепел. Коннор немного помолчал и снова заговорил: — Я могу лишь поддержать тебя. Но я не знаю, как тебе помочь. Если брать нас с Хэнком, то инициативу проявил он. У вас с Гэвином все наоборот. Я не хочу давать тебе надежду или же отнимать её. Но вполне возможно, что Гэвин не совсем понимает, что ты сделал, — Коннор сел прямо и положил руки на свои колени. Выжидающий взгляд брата немного напрягал, но это было вполне терпимо. — Я имею в виду, что девианты мало что знают о чувствах, хотя и способны их испытывать. ***       Детектив Андерсон стоял возле маленького кафе со стороны узкого длинного переулка. Он ждал информатора, а тот опаздывал. Когда дотлевала четвертая сигарета, к Ричарду, наконец, подошел молодой худощавый парень. Его русые волосы были всклокочены, а сам он нервно озирался по сторонам. — Здравствуйте! Вы Ричард? — паренек прошел чуть в глубь улочки и встал так, чтобы его было не видно за спиной детектива. Голос его звучал неуверенно, да и вид у него был какой-то загнанный. — Привет. А ты Ральф? — в ответ тот кивнул и немного расслабился. Ральф подошел ближе, и мужчина смог разглядеть длинный кривой шрам на симпатичном лице. Разговаривали они недолго, парень постоянно озирался и было видно, что он хочет поскорее уйти. Несмотря на быстрое окончание разговора, детектив узнал довольно много любопытных подробностей. Как Ричард и предполагал, Андроников занимался нелегальной торговлей андроидами. Он продавал, как и самих роботов, так и запчасти для них, параллельно промышляя их ремонтом и перепрошивкой.       Тут Ричард задумался — имея доступ к личным андроидам некоторых представителей преступного мира Детройта, Златко должен был позаботится и о своей безопасности.В конце концов, он был лишь мелким торгашом, и согласно тому, что было найдено в его особняке, дальше контрабанды синтетическими людьми он не пошел.       И тут детектива осенило. Ведь вероятно, что Андроников использовал Гэвина не только в качестве телохранителя для обеспечения своей безопасности во время заключения сделок. Вполне возможно, что он использовал его жесткий диск как накопитель, закачивая туда конфиденциальную информацию о своих работодателях. Так он мог знать личные и самые грязные секреты своих клиентов, может даже шантажировать их.       Но все это было лишь догадками. Чтобы узнать наверняка о наличии какой-либо посторонней информации в памяти GR, нужно вскрыть его голову. Но как это сделать, не повреждая саму память и личность андроида, пока не ясно.       Когда Ральф скрылся за поворотом, Рик устало вздохнул и опустился на корточки в том же переулке. Он не знал, как теперь ему следует действовать. Нужно было сосредоточиться на деле, и в данный момент он видел несколько возможных вариантов для дальнейшего расследования.       Первый, самый легкий и немного безответственный вариант — это просто посадить подозреваемых и закрыть дело. Второй— рассказать о своей догадке капитану, и тогда она, возможно, заставит девианта остаться в участке, так как он уже будет являться не только свидетелем, но и вещественным доказательством. А там останется дождаться только полной архивации его памяти и извлечь её, надеясь, что это его не убьет. И, наконец, третий вариант —рассказать обо всем Гэвину и капитану, разработать план, выследить и поймать преступников.       Все домыслы детектива, все стратегии, что он успел построить у себя в голове, упирались в память андроида модели GR700, который умрёт, если попытаться извлечь возможно сокрытую в нем информацию.       Андерсон не запомнил, как он добрался до участка, как налил себе черный горький кофе и прошел в комнату отдыха, расположившись на мягких диванных подушках. За те полчаса, что он просидел там в одиночестве, он не сделал ни глотка, позволяя горчащему напитку из автомата остывать. Что бы он ни пытался придумать, он заходил в тупик. Всё сводилось к двум вариантам — либо убить андроида посредством изучения его памяти и наказать виновных, либо оставить всё как есть, и ждать, пока память андроида не прикончит его сама. При этом Ричард все еще не знал, что у андроида в голове и есть ли там вообще необходимые им сведения. У него было одно разумное предположение, но и только. Рик пытался смотреть на всю эту ситуацию с позиции полицейского, судить не предвзято, логически оценивать, но как бы он ни старался, он не мог абстрагироваться от своих чувств. Тех, которые он испытывал к андроиду.       Детектив без сожалений вылил холодный кофе в раковину. Ему вдруг захотелось встретиться с Гэвином и рассказать о том, что он сегодня узнал, однако быстро одёрнул себя. Как детектив, ведущий это дело, он не был обязан докладывать всё андроиду. Но все-таки, Ричард решил, что нужно как можно скорее со всем этим разобраться и что было бы полезно выслушать мысли андроида на этот счет. Покинув комнату отдыха, он направился прямиком в техническую лабораторию, где в последние дни постоянно пропадал девиант. Уже у самой двери детектив замер в нерешительности. Ему ужасно хотелось увидеть Гэвина, но в то же время он испытывал невероятное чувство вины и неловкости. И, поддавшись своему страху, Ричард решил в этот раз уйти ни с чем. ***       Сегодня Гэвин откровенно лажал, из-за чего очередной данж был слит, тиммейты были в гневе, а Элайджа в депрессии. Причиной тому было то, что андроид постоянно тупил, отвлекаясь. В лаборатории, по мнению Гэвина, на самом деле, было очень скучно. Большую часть рабочего времени Эл занимался диагностикой или ремонтом андроидов, а это происходило несколько раз в день. Несмотря на то, что закон о признании андроидов новой формой жизни и наделении их правами давно вступил в силу, все равно находились несогласные, в связи с чем синтетические полицейские стали чаще получать повреждения на службе. Поэтому, пока Камски латал очередного пострадавшего синтетика, подвешенного над полом, Гэвин сливал его рейтинги на арене, да и в целом в команде. Когда мужчина закончил ремонт полицейского, а именно - заменил кусок проломленного битой корпуса в районе живота и восстановил раздробленный локоть правой руки, он освободил андроида от удерживающих его крепежей и сказал, что тот может идти. На прощание Фил — так звали светловолосого андроида с россыпью мелких веснушек на щеках и переносице —широко улыбнулся технику и, помахав рукой ему и Гэвину, покинул кабинет.       Когда за андроидом закрылась дверь, человек и девиант снова остались наедине. Несмотря на то, что после визита к Камски Гэвин хоть немного, но повеселел, он все равно продолжал пребывать в скверном расположении духа. Элайджа все еще не знал, что послужило причиной такого поведения, но сегодня он был намерен это выяснить, так как терпеть кислую рожу андроида ему уже порядком надоело. — Ну и? — Элайджа приблизился к андроиду и уселся на край своего стола, складывая руки на груди. — Блядь, Эл, не пойти бы тебе нахуй? Бесишь и раздражаешь. К твоему сведению, я могу убить тебя как минимум восьмьюдесятью разными способами, и ты даже моргнуть не успеешь. Возможно, тогда ты перестанешь быть таким любопытным, — огрызнулся девиант, вырубая терминал простым нажатием на кнопку. — Да-да. Быстрый как пуля, опасный как кошка в ванной, — пробурчал программист и демонстративно закатил глаза. Элайджа специально сел напротив девианта, возвышаясь над ним, смотря сверху вниз, желая удержать на себе его внимание. Но Гэвин только хмурил брови и отворачивался. Тогда мужчина решил, что этот цирковой показушный бред пора прекращать, и наклонившись, он ухватился за спинку кресла и развернул андроида всем корпусом к себе. У того только взгляд сделался злее, а Камски, совершенно не заботясь о нормах приличия, поставил свою правую ногу в белой кроссовке на кресло рядом с бедром девианта, тем самым, будто преграждая всякие пути отхода. — Гэв, давай начистоту, что происходит? Что такого случилось между тобой и детективом Андерсоном, что ты уже столько дней его избегаешь? —Элайджа решил действовать в лоб, собираясь или не выпускать андроида из кабинета, пока тот все ему не расскажет, или вовсе прогнать его.— Если ты и дальше собираешься тут хернёй страдать, то лучше проваливай. Мне надоело лицезреть твою унылую физиономию. В конце концов, я хочу тебе помочь, а ты ведешь себя как школьница и мешаешь мне работать. — Конееечно, ты много работаешь, если забыть о количестве игр на твоем компе, — прошипел андроид, стараясь как-то задеть программиста и перевести разговор в другое русло. — Я, может и работал бы больше, если бы ты пошёл мне навстречу и позволил провести диагностику твоей дополнительной памяти, — спокойно, но строго ответил мужчина. Элайджа полагал, что такое нелюдимое поведение, это последствие травмы, что сделала его девиантом. Все-таки, память для седьмого — краеугольный камень его личности. — Если вдруг что-то пойдет не так, я гарантирую,что мы немедленно остановимся. — Ты ведь сам уже понял, что дело не только в моей памяти, —устало произнёс андроид. — Да. Это детектив. Но я пока не понимаю, в чем суть, — заправив выбившуюся прядь за ухо,ответил техник. — Да черт! Да Блядь!.. Ладно, хер с тобой, все равно в жопу без вазелина залезешь, — андроид махнул рукой в небрежном жесте, будто говоря «будь, что будет». В обычных обстоятельствах его было практически невозможно заставить что-либо рассказать, а случаи в допросной это доказывали, но сейчас Гэвин нуждался в подсказках. Хоть он и являлся девиантом довольно продолжительное время, он все еще плохо разбирался в мотивах человеческого поведения. Интернет, однако, делу особо не помогал. Поэтому сейчас ему было необходимо услышать мнение человека, хоть жутко и не хотелось это признавать. Еще раз чертыхнувшись, андроид замолчал, уставившись на свои колени. Могло показаться, будто он собирается с силами, чтобы приоткрыть завесу той великой тайны, что хранил, но Элайджа потихоньку начинал терять терпение. Молчание затягивалось, и мужчина не выдержал, напоминая о своем присутствии: — Я все еще здесь, и я все еще жду. — Бля, окей!— в сторону программиста был брошен яростный взгляд. — Он поцеловал меня, понятно? — Вау! — только и смог тихо выдохнуть мужчина. Его глаза расширились от удивления, а брови поползли вверх. — Интересно. — Что тебе, бля, интересно? — Тебе что, не понравилось? «Системная ошибка»       Теперь настала очередь андроида удивляться. Об этом он так ни разу и не задумывался. Даже в тот день. Он был просто обескуражен. Понравилось ли ему? Было ли ему неприятно? Он знал, когда и почему люди обмениваются поцелуями, но все еще не мог спроецировать это на себя. — Я не знаю, — после короткой паузы ответил седьмой. — Хм, но ты и не сказал «нет». Я так понимаю, отталкивать ты его тоже не стал, — лицо Элайджи приобрело задумчивое выражение, а глаза он поднял к потолку, будто заинтересованный в разглядывании одной из люстр с отсутствующей лампочкой. —Нет, не стал. Произошедшее было слишком неожиданным. И я не понимаю, зачем он это сделал, —андроид всё это время не смотрел на мужчину, взгляд его бегал по рабочему столу, скользил по монитору терминала, кипе беспорядочно раскиданных бумаг, двум немытым чашкам из-под чая. Гэвин не знал, откуда бралось это странное чувство неловкости. — Ну, вероятно, ты ему нравишься. В ответ на свое предположение мужчина получил лишь молчание. — Океей, — протянул Элайджа, а затем продолжил, —И чем все закончилось? Что ты ему сказал? — Ничего не сказал. А потом он просто ушел, и я не стал останавливать. — А ты хотел? — Не знаю, — Гэвин наконец-то посмотрел в лицо мужчины, но взгляд уже отводить не стал. — Я не вижу в этом смысла. Романтические отношения с андроидом ни к чему не приведут. — Господи, откуда тебе знать? — вздохнул техник, — Ты, наверное, даже толком не понимаешь, что это такое. — Нет, не понимаю. Но зато я знаю, что могу просто исчезнуть. Причем в скором времени. Я не такая крутая модель как Хэнк, но даже я могу рассчитать вероятность на успех. Я не держу иллюзий. Я теряю память, теряю себя, — Гэвин снова опустил взгляд вниз и натянул капюшон куртки на голову так, что теперь была видна только нижняя часть его лица. — Но также ты должен понимать, что процентов на 50 есть шанс того, что все обойдется, — Камски улыбнулся и даже подмигнул девианту, пытаясь того хоть как-то воодушевить. — Это сложно. — Это просто, Гэвин. Просто начни жить. «Системная ошибка»       Андроид поднял голову и посмотрел прямо в глаза мужчине, напротив. Тот прямо таки лучился добродушием. Серо-голубые глаза улыбались, образовывая в уголках маленькие морщинки, уголки губ были приподняты, распущенные волосы свободно спадали на плечи. Но за то время, что они общались, Гэвин узнал, что за приятной улыбкой скрывается ученый, чье любопытство не знало границ. — Но вернёмся к поцелую. Тебе было противно? — будто подтверждая мысли андроида, спросил мужчина. — Нет. И я не хочу больше об этом говорить. — Ну, а я очень хочу. Мне кажется, еще никто не разговаривал с девиантами о романтике. К тому же, ты ведь хочешь разобраться во всем этом? — Да, хочу! Но это все чертовски странно. Я андроид, на что он вообще рассчитывал? — Ну, знаешь, как говорят – «сердцу не прикажешь», — произнес мужчина, пододвигаясь на столе так, чтобы сидеть ровно напротив Гэвина. — Думаю, это тот самый случай. Гэвин ничего не ответил, лишь снова отвел взгляд. — Кстати, я знаю отличный способ, чтобы выяснить наверняка - понравилось ли тебе целоваться с детективом или нет, — взгляд Камски загорелся каким-то нехорошим энтузиазмом, так что Гэвин заранее напрягся. — Ну так что, ты не против? — Пфак, я против! Отвали уже от меня с этой темой, — Гэвин хотел было уже вскочить со своего места, но тут сильная мужская рука обхватила его за шею, зарывшись пальцами в синтетические волосы на затылке, в то время как другая ухватилась за спинку кресла, чтобы не позволить андроиду подняться. Пока системы андроида соображали, что происходит, лицо человека было уже в опасной близости от его, и в следующее мгновение он снова ощутил чужие губы на своих. Их поцелуй длился всего несколько секунд, но Гэвин вдруг понял, что Эл был прав, и что он сразу смог почувствовать разницу между ним и детективом. Однако на смену немому удивлению, шоку, постепенно начало приходить негодование, может даже злость. — Какого хера ты творишь? — воскликнул он, сверля мужчину гневным взглядом. — Воу, приятель, остынь! Я просто хотел, чтобы ты сделал для себя выводы, — Камски сразу сообразил, что его поступок совершенно не обрадовал андроида и, выставив руки перед собой в защитном жесте, начал пятится. — Ты! Гандон! — ледяным тоном заявил девиант, а в его взгляде было столько яда, что человек поспешно ретировался в самый конец лаборатории. — Окей, я понял, больше так делать не буду. — Сука! — сокращая дистанцию прошипел Гэвин. Он сейчас напоминал настоящего убийцу. Обсидианово-черные руки сомкнулись на шее человека, ощутимо надавливая. Гэвин был сейчас так зол, что скин пятнами сходил с лица и рук. — Эй, ты же не собираешься меня убивать? — Элайджа старался сохранять спокойствие. Он чуть не забыл, что девианты, в частности Гэвин, частенько поддаются своим эмоциям, не контролируя их. И сейчас он терпеливо ждал, когда гнев андроида утихнет. «Системная ошибка»       Гэвин дважды моргнул. Движение это было слишком искусственным. Затем хватка на чужой шее ослабла, и он сделал шаг назад. — Теперь ты можешь ответить, — Эл слабо улыбнулся. «Системная ошибка» — Ебло свое заткни! — Какой поцелуй был лучше? — Это, блядь, не смешно! — Я и не смеюсь. Я хочу тебе помочь, но ты принимаешь только радикальные меры. — Эл не врал, его лицо не выражало ничего кроме пугающей решительности. — К черту все.       Девиант развернулся и вышел из лаборатории, громко хлопнув дверью. Действия Элайджи, как и Ричарда, были иррациональны, подумалось ему. — Гандон, — сквозь зубы процедил Гэвин и направился в сторону отдела, где работал детектив. После того, что произошло на крыше и после глупой шутки Камски, ему непременно захотелось разобраться во всем. Он хотел поговорить с детективом и точно узнать, что за херня происходит между ними. Гэвин слышал о том, что после революции люди в открытую начали строить так называемые отношения с андроидами. Из сети он почерпнул много информации о том, для чего это делают люди, но он все еще не понимал, зачем это нужно андроидам. Перед глазами вспыхивали ошибки в красных окошках. И без того нестабильная система андроида была не в состоянии самостоятельно высчитать нужные алгоритмы.       Подходя к двери, ведущей в отдел, Гэвин подумал, как давно он тут не был. Вернее, его нахождение здесь за последние дни ограничивалось использованием зарядочной станции, где он сразу же отрубался, входя в спящий режим. А утром он старался покинуть помещение до того, как детектив прибудет на работу.       Когда андроид открыл дверь и вошел, он сразу взглядом нашел нужный стол и испытал странное облегчение, когда увидел, что человека нет на месте. Как будто он боялся того, к чему может привести предстоящий разговор. Гэвин все равно прошел к столу и окинул его взглядом. Ричард был в офисе, о чем свидетельствовал включенный терминал и стакан теплого недопитого кофе.       Андроид все еще продолжал разглядывать чужие вещи, когда за его спиной раздался знакомый голос: — Привет. А я тебя как раз искал. «Системная ошибка» — Я тебя тоже, — андроид повернулся и посмотрел на человека. Тот снова выглядел усталым. Мешки под глазами будто стали больше. — У тебя сейчас дежурство? «Неловко», — пронеслась мысль в голове мужчины.       В последние три дня это слово стало мантрой для Ричарда, он фактически кожей ощущал насколько его отношения с людьми были проще и понятнее, чем то, что происходит между ним и Гэвином прямо сейчас. — Да, — произнес Ричард и снова замолчал. «Системная ошибка»       Гэвин тоже стоял и молчал, не решаясь первым начинать разговор. Он смотрел в глаза детектива, а тот упорно отводил взгляд, в руках он сжимал какие-то папки с документами. — Гэвин, — первым начал Ричард, когда молчание уже неприлично затянулось. — Я хотел перед тобой извиниться. — За что? — искренне удивился девиант. — Тот случай на крыше. Я не должен был позволять себе подобного. Надеюсь, что мы сможем забыть об этом и продолжить вместе заниматься твоим делом, будто ничего не было, — мужчина обошел девианта и сел за свой стол. За все время он так ни разу и не поднял взгляда на андроида. — А сейчас мне нужно работать.       Когда за спиной раздались удаляющиеся шаги, Ричард на самом деле вернулся к работе, к его удивлению, он испытал облегчение. Словно невидимый груз упал с плеч и можно было вздохнуть полной грудью. ***       Эта неделя, казалось, тянулась бесконечно, но даже она подошла концу, и, нарезая овощи на кухне, в вечер пятницы детектив никак не ожидал звонка в дверь. Он спешно вымыл руки и направился в прихожую. Как же поражённо выглядел Ричард, когда, открыв дверь, он увидел того, кого точно не ожидал увидеть на пороге собственного дома.       Гэвин выглядел серьезным, на лице ни тени улыбки. Его диод изредка вспыхивал ярко-красным, а это уже говорило о том, что он в напряжении. — Что-то случилось? — после затянувшейся паузы обеспокоенно спросил мужчина. — Слушай, Рик, — начал девиант, — я поговорить хотел. Могу войти?       От услышанного Ричард испытал большое удивление, его глаза немного расширились, а брови поползли вверх. Ему казалось, что девиант еще долгое время будет его избегать и, тем более, он и не думал, что когда-нибудь тот снова окажется у него в гостях. — Да, конечно. Проходи, — пропуская девианта внутрь, проговорил детектив.       Когда они вошли в дом, Ричард вернулся к своему занятию на кухне. Он позволил Гэвину войти, с надеждой вернуть их отношения на прежний уровень, ну или хотя бы избавиться от этого чувства неловкости между ними. Детектив, закончив с нарезкой овощей, положил нож и тяжело вздохнул. Обычно после того, как его отвергали, — а такое было не часто, — он мог это пережить, но, когда внешний раздражитель находится так близко, расслабиться было сложно, поэтому детектив и решил, что клин клином вышибают.       Хозяин дома вернулся в гостиную с тарелкой в руках и расположился на диване перед телевизором. Девиант сидел на полу и с каким-то нереальным интересом смотрел одно из вечерних шоу, тех немногих, что нравились им обоим. Пока Ричард расправлялся со своим ужином, они молчали и не смотрели друг на друга. Детектив видел лишь темный затылок девианта, а тот в свою очередь слышал лишь как вилка с тихим звоном касается стекла. Минуты шли, а Гэвин, в своих попытках отвлечься от лишних мыслей, действительно увлекся просмотром шоу. И когда он понял, что больше не слышит за спиной ничего кроме мерного дыхания, он оторвал взгляд от экрана и обернулся.       Ричард опирался на выставленную ладонь и спал, точнее дремал, глаза его были закрыты, дыхание чистое и спокойное, лицо выглядело таким умиротворённым, но девиант всё равно видел отпечатки тяжелых рабочих дней в виде темнеющих кругов под глазами. Седьмой, поддавшись внезапному порыву, протянул руку и поправил темную выбившуюся прядь свисающую на лоб Ричарда. Тот дёрнулся от прикосновения и приоткрыл глаза, утыкаясь щекой в подставленную ладонь. Расфокусированное зрение пришло в норму, и, когда детектив понял, что происходит, отстранился. Он странно посмотрел на девианта — во взгляде читалось смятение — и встал с дивана, собрал посуду со столика и ушел на кухню. Когда он впустил Гэвина, то думал, что справится, и будет легче. Но видимо, себя он переоценил. Ричард понимал, зачем Гэвин пришёл — за ответами, но сам детектив не мог ничего предоставить, чувства не вещественное доказательство и описи не подлежат. Поэтому где-то в глубине души Ричард боялся услышать вопрос, который предназначался ему, но так или иначе, хотел на него ответить. Каков парадокс — ему было больно находится рядом с GR, но он хотел, чтобы тот был рядом.       Ричард вымыл посуду, на этот раз не повредив ни одной тарелки, убрал остатки еды в холодильник и выключил свет, собираясь покинуть кухню. Но в коридоре его встретили. Девиант стоял, сложив руки на груди. — Почему ты поцеловал меня, детектив? —хоть Ричард и ожидал услышать подобный вопрос, но голос девианта заставил все внутри него содрогнуться.       Андроид стоял достаточно близко, так, что можно было сделать шаг вперед с протянутой рукой и коснуться, и смотрел на человека в упор, ожидая ответа. Лицо его сохраняло прежнюю серьезность, но вместе с тем прибавилось и некоторой решительности. И Ричард понял, что сегодня он не сможет уходить от ответов. — Думаю, это вполне очевидно, почему люди целуют кого-то, — Ричард старался держать себя в руках, сохранить напускное спокойствие. Но казалось, что вот-вот и он взорвется. — Нет, — упрямо отозвался девиант. — Гэвин,что тебе еще нужно? Я ведь уже извинился. Если тебе от этого станет легче, то это ничего не значило, тебе не о чем волноваться.       Андроид склонил голову вбок, как будто задавая вопрос «ты что, серьёзно, детектив?». Ричард нервничал, ему теперь казалось, что этот разговор не приведет их ни к чему хорошему. Ему хотелось уйти. Но когда он сделал шаг по коридору в сторону своей спальни, Гэвин сорвался с места и больно схватил его за руку. В глазах андроида будто горел огонь. Ричард немного опешил от такого напора. Рука начинала ныть от боли, но он продолжал стоять и смотреть в лицо андроида. — За всю мою сознательную жизнь, что я являюсь девиантом, ты первый человек,который нормально ко мне относился. До того момента на крыше, меня вполне устраивали наши отношения. Мы, черт возьми, были хорошей командой. Нормальной. Ты единственный коп во всем участке, кто не желает от меня избавиться поскорее. Черт, да этот блядский Роджерс терпеть меня не может. — А как же твой друг из лаборатории и офицер Чень? — голос Ричарда звучал глухо, будто его тень говорила за него. — Они появились позже. Мне же нужно было общаться с кем-то кроме тебя, придурок, — за весь вечер Гэвин впервые улыбнулся. Улыбка, не оскал, была теплой и по-настоящему веселой. — Детектив… Ричард, это не потому, что ты был первым. Мне просто всегда было любопытно узнать, что ты за человек. Ты скрытный, ты жадный до контроля, наглый и самоуверенный. Ты желаешь подчинить себе все вокруг. Но иногда ты не способен даже свои действия контролировать. И тогда я совершенно не могу понять, о чем ты, блядь, думаешь. А я очень хотел бы узнать это, узнать какой ты на самом деле.       Гэвин говорил резко и напористо, отчеканивая каждое слово. Он смотрел человеку прямо в глаза и ни на секунду не отводил взгляда. А Ричард не смел пошевелиться и лишь думал: «Господи, Гэвин, заткнись. Это всё плохо кончится.» — То, что произошло на крыше. Мне действительно важно понять, зачем ты это сделал. Я знаю, что это означает для людей, но я андроид, пусть и девиант, я не понимаю того, что я должен испытывать, того, что испытываю, —с громкой и резкой речи андроид перешел на тихую и спокойную. Он на секунду отвел взгляд в сторону, а затем снова посмотрел на детектива. — Я хочу знать, Ричард!       Детектив стоял и слушал, и боялся открыть рот. Ему происходящее казалось нереальным. Нереальным казался Гэвин, который никак не отреагировал на их поцелуй на крыше, Гэвин, который так старательно избегал его все эти дни, Гэвин, который весь вечер хранил молчание. А сейчас этот самый Гэвин стоял и говорил, что он, Ричард, важен ему. В груди становилось тепло, но кончики пальцев были холодными. Рик все же боялся, что андроид мог неправильно истолковать его намерения. Поэтому, когда он решился снова заговорить, он понял, что обратно дороги уже не будет: — Гэвин, — Ричард все-таки вырвал руку из чужой хватки и сделал короткий шаг к девианту. — Ты ведь помнишь, меня всегда интересовали андроиды, и, когда я встретил тебя, ты показался мне очень любопытным. Мне никогда не было тебя жаль, лишь слепой интерес. И чем дольше ты вертелся рядом, чем дольше мы работали вместе, тем отчетливее я понимал, что меня тянет к тебе, к машине, хотя и признанной новой формой жизни. Сначала мне хотелось лишь утолить свое любопытство, но оно было ненасытно. Ты прав, мне было необходимо все контролировать. Я не хотел отпускать тебя из своего дома, хотел, чтобы ты остался. Постепенно я начал понимать, что мое влечение — это не просто интерес, не просто привязанность, это было нечто большее. Я захотел обладать тобой.       Седьмой стоял как вкопанный и таращился на человека прямо перед собой. Когда Гэвин ехал сюда, он не был готов к такой откровенности со стороны детектива. Тот всегда держался сдержанно, лишь в редких моментах позволяя себе говорить что-либо о своих чувствах. — Поначалу я не понимал, что это. Думал, схожу с ума. Мне стало недостаточно просто находиться рядом с тобой, — не разрывая зрительного контакта, Ричард снова шагнул к андроиду. Теперь они стояли почти вплотную. Наклонись человек вперед, андроид непременно бы ощутил чужое дыхание на своем лице. — Тогда на крыше я не смог себя сдержать, мое самообладание трещало по швам. Я обессилил. Прости.       Закончив говорить, детектив отвел свой взгляд, но от андроида не отошел. — Надеюсь, я достаточно подробно ответил на твои вопросы, — прозвучало устало. — А теперь скажи мне, Гэвин, чего хотел бы ты.       Неожиданно, стоявший все это время неподвижно андроид подался вперед и уперся лбом в лоб человека. Ричард судорожно вздохнул, но отстраниться не смел. Такой простой, но по-своему интимный жест заставил сердечный ритм человека участиться.       Андроид заговорил тихо, спокойно, а взгляд устремил на свою левую руку: — У меня есть одно невыносимо-навязчивое желание, которое я не в силах когда-либо осуществить, — он медленно поднес руку раскрытой ладонью к руке детектива. Тот проследил за движением изумленными глазами и стал ждать. А потом он увидел, как искусственная кожа замерцала белыми яркими всполохами, обнажая почерневший пластик. Помещение вокруг вдруг словно наполнилось чем-то темным и тяжёлым, обволакивая человека и андроида со всех сторон, сжирая все посторонние звуки и сжимая весь мир лишь до двух фигур в центре себя. — Я хотел бы соединиться с тобой и увидеть все твои мысли, детектив.       На последних словах андроид сжал руку Ричарда, тесно переплетая их пальцы.Было очевидно, что никакого соединения произойти не может — Рик не андроид, — но детектив был готов поклясться, что, коснувшись пластиковой руки, он ощутил легкое покалывание, будто слабый разряд тока. Даже кончики пальцев онемели.       Обнаженный пластик был прохладным и твердым, но на ощупь очень приятным. Ричард посмотрел вниз на их сцепленные руки, и увидел, как темный материал контрастирует с его бледной кожей. Он слышал от Коннора, что для андроидов подобный жест мог использоваться по-разному — для передачи конкретной информации по закрытому каналу или же для обмена мыслями и чувствами, между андроидами, установившими тесную эмоциональную связь. Так как первый вариант совершенно не подходил для данной ситуации, то оставался второй. От этой мысли Ричард невольно улыбнулся и прикрыл глаза. — Эй, ты чего там лыбишься? — андроид сжал крепче чужие пальцы. — Я просто подумал о том, для чего предназначен этот жест, — снова улыбка. — Слышал, что для андроидов это является высшей степенью доверия. Я рад, что ты доверился именно мне. — Мы все равно не можем прочитать мысли друг друга. — Даже если так, этого достаточно. Спасибо, Гэвин.       Не отпуская чужую ладонь, Ричард переместил свободную руку андроиду на плечо, несильно сжимая. Затем он заскользил ею вверх к шее и, наконец, зарылся пальцами в искусственные волосы на затылке. Чуть склонив голову и почти касаясь пластиковых губ, он спросил на грани шепота: — Позволишь мне? — Ага.       Их второй поцелуй не был таким неловким и непонятным, как тот, на крыше. Этот был нежным и мягким, в этот раз взаимным. Ричард целовал чужие губы и не мог поверить в происходящее, а в груди болезненно щемило от какого-то нереального счастья, и с каждым прикосновением языка к языку становилось все труднее себя сдерживать. Андроид целовался неумело, постоянно сбивался и сталкивался зубами, хоть и старался зеркально повторять все движения за детективом. Он мертвой хваткой вцепился в плечи человека, казалось, до будущих синяков, но Ричард почти не чувствовал боли, сосредоточенный на другом.       Губы андроида были мягкими и упругими, почти как человеческие, но слишком совершенные, чтобы казаться действительно настоящими. Ричард знал, что новые модели андроидов являлись по внешним показателям почти полной копией настоящих людей, вплоть до дыхания, погружения в сон и имитации слюны во рту. Но Гэвин был старой моделью, давно снятой с производства. Рик ожидал, что его встретит сухой жесткий пластик, но рот девианта был мягким и влажным. Его мокрый язык был абсолютно гладким, с двумя параллельными швами от корня до кончика. Небо и щеки тоже были гладкими, а слюна андроида была слегка горьковатой, с лёгким химическим привкусом, детектив сразу признал в нем частицы тириума, но сейчас это было не важно. В конце концов, в малых дозах голубая кровь была почти безвредна.       Детектив, окончательно отдавшись ощущениям, что электрическим током появлялись на кончике его языка и спускались к низу живота, самозабвенно вылизывал чужой рот, наплевав на все и полностью отдавшись чувствам. Он кусал чужие губы, не боясь повредить, он толкался языком во влажное нутро искусственного рта и сильно сжимал синтетические волосы в кулаке. Андроиды не чувствуют боли, но услышав тихий низкий стон, что издал Гэвин, когда Рик особенно сильно прикусил его за язык, он удостоверился, что удовольствие они испытывать способны.       Ричард, наконец, отлипает от блестящих от их слюны губ и целует седьмого куда-то в скулу рядом с ухом, скользит языком по щеке, оставляя влажную дорожку, облизывает синеватый шрам на перебитой переносице, непонятно почему так и не затянувшийся. А андроид ему отвечает и тоже целует везде куда только может дотянуться. Его дыхание прохладное, и когда оно обдает ухо детектива, того пробивает крупной дрожью.       Они все еще стоят в узком темном коридоре, тесно прижавшись к друг другу, и Ричарду в голову приходит мысль, о том, чтобы переместиться в другое место. Он неохотно отстраняется от андроида и, в ответ на недоуменный взгляд, берет его за руку и утягивает за собой в сторону спальни.       Девиант послушно бредет следом, не произнося ни слова, ни на секунду не отпуская теплую ладонь. И когда они оказываются в комнате, Гэвин целует первым, вцепившись мертвой хваткой в воротник домашней рубашки детектива. А у Ричарда от такого напора перехватывает дыхание, он не андроид, и ему категорически начинает не хватать воздуха. Он обхватывает лицо девианта ладонями, отстраняется. Дышит тяжело и сбивчиво. — Эй, полегче. Ты ведь помнишь, что мне нужно дышать? — он улыбается, раскрасневшийся и растрепанный, оглаживая большим пальцем выпирающую скулу. — Ага. Иногда забываю, что ты не кофеварка, — Гэвин тянется и широко лижет детектива в приоткрытые губы.       Ричард смеется, ему понравилась шутка. Он кладет руки андроиду на бока и ведет вверх, оглаживая, совсем не нежно надавливая. Оставив смазанный поцелуй на выпирающем кадыке, он хватается за полы его черной футболки и тянет наверх. Гэвин не сопротивляется, послушно позволяет себя раздеть, после чего футболка летит куда-то в угол комнаты ненужной тряпкой. Снять с Ричарда рубашку Гэвин вызывается сам, четкими и отлаженными движениями он расправляется с нижними пуговицами, в то время как Рич непослушными от нетерпения пальцами пытается расстегнуть хотя бы одну из верхних. Когда рубашка отправляется в полет за футболкой, андроид пристальным взглядом начинает изучать обнаженный торс человека. Он впервые видит Ричарда таким. Он осторожно касается ладонями напряженного живота, ведет вверх по кубикам пресса, останавливается ненадолго на груди, чтобы почувствовать, как под синтетическими ладонями бьется живое и горячее сердце, затем он пальцами очерчивает выступающие ключицы, наклоняется и целует одну из них.       Ричарду горячо от чужих прикосновений. Приятное тепло от груди опускается в самый низ живота, где завязывается тугой жаркий узел возбуждения. Он снова целует Гэвина и опускает руки на пояс его джинс, щелкает пряжкой ремня, выдергивает пуговицу, и, когда он уже хватается за собачку на молнии, его останавливают. Рик удивленно вскидывает бровь, а Гэвин смотрит на него исподлобья и не позволяет довершить начатое. — Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает детектив. — Ричард, я андроид-полицейский, — Гэвин еще сильнее хмурит брови. — И моя модель не была предназначена выполнять функции сексуального характера. — Ну, я догадывался об этом, — мужчина отводит руки андроида в сторону и продолжает расстегивать ширинку на его джинсах. — Все в порядке.       Андроид только смешно фыркает, совсем по-человечески, толкает своего человека на кровать, заставляя сесть, и быстро стягивает с себя штаны, откидывая их все в тот угол где валяется и остальная одежда.       Он стоит перед Ричардом совершенно обнаженным, его светлая кожа на фоне темного интерьера освещена лишь уличными фонарями, чей свет пробивается сквозь не зашторенное окно. Скин на руках и плечах легко мерцает, местами обнажая темный пластик. И это лишь один из признаков того, что Гэвин не человек.       Ричард с жадным интересом изучает тело андроида, будто хочет запечатлеть в своей несовершенной человеческой памяти каждую деталь. Когда его взгляд опускается с безволосой груди и плоского живота в район паха, он убеждается в том, что андроид действительно был предназначен только для службы в полиции. У Гэвина нет половых органов, только гладкая поверхность, завершающаяся имитацией лобковых костей. Ричард отмечает, что это выглядит очень необычно, словно живой Кен человеческого роста, но взгляда оторвать не может. Зрелище завораживает.       Он тянется к андроиду и кладет руку ему на бедро, заставляя подойти ближе и встать между своих широко разведенных ног. Наклоняется и целует выпирающую подвздошную косточку, а затем кусает, наблюдая как в том месте скин вспыхивает, пропадая лишь на мгновение. Ричард слышит тихий полувздох-полустон и его ведет. В штанах становится невероятно тесно. Желая снова более близкого контакта, он хватает Гэвина и валит к себе на колени, располагая его ноги от себя по бокам. Рик обхватывает тело седьмого руками, буквально вжимая его в себя, а андроид в ответ так же крепко вцепляется в плечи человека, до синяков впиваясь пальцами в светлую кожу.       Ричард припадает ртом к шее андроида и сильно кусает, не боясь оставить следов. Он гладит колени, сжимает в руках упругие ягодицы. Член мужчины уже болит от напряжения и при каждом движении чувствительная головка трется о неприятно-шероховатую ткань нижнего белья, посылая импульсы удовольствия по всему телу. Ричарду хочется больше. Он толкается бедрами вперед. Ему мало. Честно, он не знает, что делать дальше. Он находит губы андроида и целует, страстно, агрессивно, до побелевших костяшек сжимая чужие бедра. И то, что он слышит, ему не мерещится — Гэвин снова тихо стонет в его губы, позволяя почти насиловать свой рот. Ему нравится. Скин на лице беспорядочно рябит белыми вспышками, так, что детектив иногда чувствует под языком стыки и швы на обнажающемся пластике.       Детектив очередной раз притирается о тело на своих коленях, когда чувствует, как андроид опускает руку и кладет ладонь на ширинку его брюк, через ткань сдавливая твердый член. От внезапного прикосновения Ричард громко охает, а затем заглядывает в глаза девианта, будто спрашивая того об уверенности.       Андроид, не встретив сопротивления, расстегивает штаны и запускает руку под резинку черных боксеров, чтобы вытащить крупный ствол, вовсю сочащийся прозрачной смазкой. Он обхватывает его рукой и большим пальцем размазывает вязкую жидкость по бордовой головке, тем самым вызывая у детектива громкий протяжный стон, который он ловит своими губами. — Гэвин… — почти рычит мужчина.       И андроид понимает. Подцепляет языком выступившую капельку пота на виске детектива и начинает скользить рукой по напряженной влажной плоти, с каждым движением вызывая у детектива тихие рваные стоны.       Ричарда трясет, а Гэвин, ухватив его за горло, дрочит ему, то ускоряя темп, то наоборот, двигаясь мучительно медленно, сильно сдавливая ствол у самого основания. Пунцовая головка продолжает истекать смазкой, но ее недостаточно, чтобы рука андроида двигалась достаточно плавно.       GR700 завороженным взглядом смотрит на своего человека, — все происходящее для него в новинку, — целует рот, а затем кусает, да так, что из прокушенной губы к подбородку стекает кровь. Но Ричарду кажется абсолютно наплевать, он жмурит глаза и сам тянется за очередным болезненным поцелуем. Гэвин не в силах оторваться от лица мужчины, перекошенного от удовольствия, но от этого еще более привлекательное. Он не может испытывать такого возбуждения как люди, но от представленной картины у него сбоят системы, лихорадочно мерцая опасно-красными ошибками. И чтобы продлить для себя этот новый, непонятный вид удовольствия, ему хочется сделать Ричарду еще приятнее. Он останавливается и тут же слышит наполненный разочарованием стон. Детектив тяжело дышит и смотрит на него непонимающе, даже как-то обиженно, на что андроид странно молчит, а затем сползает на пол, становясь на колени.       Глаза детектива загораются жгучим пламенем, когда он понимает, что собирается сделать девиант. Он закусывает прокушенную губу и приподнимает бедра, позволяя стянуть с себя штаны вместе с бельем. Теперь они оба абсолютно голые, обнаженные в своей откровенности друг перед другом. От вида Гэвина, стоящего на коленях, между его широко разведенными ногами, у Рика перехватывает дыхание, и он наклоняется вперед и кладет ладонь на подставленную щеку. — Ты уверен? — спрашивает тихо. Ему не хочется принуждать своего партнера, но он страстно желает узнать, какого это, трахать андроида в рот. — Бля, Ричард. У нас особо нет альтернатив, — раздраженно. — Да, я хочу. Хочу сделать тебе приятно. — Вау, — только и шепчет человек, а потом перемещает руку с щеки на затылок андроида и легонько надавливает. И тот подчиняется, двигаясь ближе, склоняя голову к в нетерпении торчащему члену. — Ты вообще знаешь, что нужно делать? — Ага, не волнуйся. — Черт, Гэвин! Только не вздумай смотреть порно сейчас. Я хочу, чтобы ты сделал все сам. — Я и не собирался сейчас, — укоризненный взгляд. — После того как ты поцеловал меня тогда, я навел справки. — Оу! Хороший мальчик, Гэвин, — Ричард тихо смеется и треплет седьмого по волосам, а тот недовольно фыркает, ластясь к теплой руке.— Тогда можешь продолжать.       И андроид снова подчиняется, послушно берет в руку каменный стояк Ричарда и сжимает у самого корня. Ричард замирает в предвкушении, дышит глубоко, лишь бы не кончить раньше времени от одного только вида. Он смотрит на андроида сверху вниз полуприкрытыми глазами, путается пальцами в волосах и наблюдает, как тот открывает рот и касается влажным языком головки его члена, затем обводит по кругу самым кончиком, и снова лижет широкими мазками, уже от самого основания. Детектив кусает губы и глухо стонет, сильно сжимая волосы на чужом затылке — человек бы уже шипел от боли, но не андроид. Он не обращает внимания на грубость, старательно вылизывая пульсирующий ствол, украшенный крупными синеватыми венками, язык у него прохладный и идеально гладкий. Он касается им маленького отверстия в самом центре, прежде чем полностью насадиться на член ртом. И Ричард громко стонет, больше не контролируя себя. Во рту андроида влажно и невероятно приятно, а в глотке до невозможного тесно, и он чувствует, как сжимаются мягкие стенки, когда Гэвин заглатывает особенно глубоко.       Ричард сходит с ума от понимания того, что ему отсасывает андроид, которого он так давно хотел, от зрелища, что развернулось между его ног, и от пошлых хлюпающих звуков, которые заполнили спальню.       У андроидов нет глотательного рефлекса, поэтому Гэвин насаживается на крупный ствол без страха задохнуться, принимает его так глубоко, как только может, касается губами и носом чужого паха. У андроидов нет вкусовых рецепторов, но они способны различать запахи, и Гэвину кажется, что вкус Ричарда ему непременно бы понравился, потому что нравится запах. Мускусный и терпкий. Гэвин продолжает сосать и смотрит на раскрасневшееся лицо детектива, на затянутые поволокой глаза, на приоткрытые губы, видит, как вздымается его грудь с проступившими бисеринками пота, и ловит системные сбои один за другим. Ошибки больше не пляшут перед глазами, вместо этого все поле зрение по бокам теперь окрашенное красным маревом. Но он не останавливается, видя, какое удовольствие его действия доставляют детективу. Он усердно лижет головку, чертит кончиком языка линии вен и снова погружает твердый ствол в свое узкое синтетическое горло.       А в следующее мгновение все его тело словно прошибает электрическим зарядом, его трясет, но он не в силах отстраниться. Гэвин замирает и пытается понять, что произошло, прислушивается к ощущениям, и первое, что он чувствует, это теплые пальцы Ричарда на своем затылке. На своем обнаженном пластиковом затылке, больше не защищенным скином.Он выпускает член изо рта и пытается поднять голову, но пальцы человека касаются линии роста волос и с нажимом ведут вниз, к лопаткам. Вспышка. Андроида подкидывает как от удара током, а перед глазами все становится красным, и словно из-под воды он слышит обеспокоенный голос Ричарда, который трясет его за плечи и зовет: — Гэвин? Гэвин! — Сделай так еще раз, — голосовые модули сбоят и слова теряются в механическом скрежете, но Ричард слышит и, дождавшись, когда взгляд андроида станет более осмысленным, снова касается оголенного пластика на затылке.       В этот раз андроид готов, и его не подбрасывает невидимой силой, но вместо этого странный импульсный разряд пронзает все его тело, от чего синтетическое сердце бьется быстро-быстро, а тириум в искусственных венах почти закипает.       Гэвин будто слышит себя со стороны, свои скулящие стоны, и больно впивается пальцами в бедра детектива. Он окончательно приходит в себя и четкость изображения зрительных модулей полностью восстанавливается, когда Ричард притягивает его за шею и целует, не забывая царапать короткими ногтями чувствительный затылок. Гэвин заглядывает своему человеку глаза и видит, что того накрыло еще большей волной возбуждения. Он лижет его в искусанные губы и снова накрывает ладонью все такую же твердую эрекцию.       Гэвин снова принимается отсасывать и тут же слышит сверху хриплый выдох. А потом пальцы исчезают с затылка, и когда андроид поднимает голову, те бесцеремонно вторгаются в рот, надавливая мягкими подушечками на влажный гладкий язык. Ричард трахает его в рот пальцами, проталкивает их глубоко, оглаживает небо и щеки, проходится по кромке нижних зубов, а потом снова толкается ими вперед, доставая до самого корня языка, еще немного и можно будет потрогать стенки импровизированной гортани. Рик кусает губы — он готов кончить, просто глядя на лицо девианта, лихорадочно искрящееся то пропадающим, то появляющимся скином.       Когда пальцы детектива становятся достаточно влажными от смеси искусственной слюны и тириума, он возвращает их на обнаженную шею андроида и снова гладит, вырывая из того стоны, больше похожие на радиопомехи.       GR700 забывается в своем иррациональном удовольствии, его трясет крупной дрожью, диод безостановочно мигает красно-алым, а скин пропадает почти со всего тела. Ричард смотрит с каким-то нездоровым восхищением на лицо андроида, разделённое надвое белой мерцающей полосой — правая половина, покрытая имитацией кожи, глядела в ответ серо-зеленым глазом, в то время как вторая, из темного пластика — чернеющим белком и светящейся неоново-голубым радужкой.       Погладив второй рукой седьмого по щеке, Ричард в приглашающем жесте наклонил его к своему готовому взорваться члену, и тот послушно приоткрыл рот, впуская сначала темно-бордовую головку, а потом вбирая его до самого конца. Ричарду немного больно. Он давно готов кончить, но сдерживается, желая доставить удовольствие сначала своему любовнику.       Он вычерчивает скользкими пальцами витиеватые узоры на затылке андроида, царапает ногтями плотные стыки обшивки, оглаживает выступающие позвонки от шеи до лопаток и слушает как сбивчиво тот поскуливает и часто вздрагивает. Когда Ричард надавливает особенно сильно, пластиковое тело начинает мелко дрожать, вибрируя в том числе и горлом.       И детектив не выдерживает этого. Его начинает крупно трясти и начинает не хватать воздуха, а легкие как будто заполняются жидким огнём, они горят вместе с гортанью, по которой он пытается набрать кислорода. Ричард хрипло стонет, ему кажется, что мир сейчас вокруг разорвет на части, одной рукой он вцепляется в каштановые волосы андроида и тянет, а другой скребёт по оголенному пластику.       А потом все взрывается каскадом долгожданного оргазма, и только в самый последний момент он успевает вытащить свой пульсирующий член из влажного искусственного рта. Он кончает на лицо андроида и теряется в судорогах, в своих стонах и стонах седьмого, потому что его ногти все еще царапают чужую шею.       Постепенно к Рику возвращается способность здраво мыслить, но по телу все еще распространяется слабая дрожь. Он смотрит на андроида, видит, как стекает по его щекам белесая сперма и тут же с ужасом понимает, что диод седьмого не горит, а глаза смотрят безжизненными стекляшками.       Детектива охватывает паника, он берет девианта за плечи и сильно трясет. Он не знает, помогло ли именно это, но через несколько секунд диод Гэвина коротко мигает, а потом загорается ровным червонно-красным светом. Затем его глаза приобретают ясность, и он моргает, потом еще раз, и еще. Он смотрит на своего человека изумленно, рот его приоткрыт, будто он хочет что-то сказать. Молчит. Скин постепенно возвращается, скрывая с глаз дефектный черный пластик, и когда Ричард протягивает руку, чтобы коснуться чужого лица, он видит, как из носа у андроида тонкой струйкой вытекает тириум. — Гэвин, у тебя кровь! — Черт, это… нормально, — тыльной стороной ладони андроид утирает нос, размазывая по лицу голубую жидкость вперемешку со подсыхающей спермой. — Слишком большая была нагрузка на системы. — Это был… — наклоняясь ближе шепчет мужчина, — оргазм?       Андроид встает с колен и помогает подняться Ричарду — ноги того держат слабо. — Вроде того. Как короткое замыкание. И я перезагрузился. — Хах, вот как. Я заставил андроида кончить. Звучит здорово, — Ричард улыбается и тянется к андроиду за поцелуем, но в последний момент останавливается, скептически осматривая его лицо. — Пошли в душ.       Он целует Гэвина в чистый участок щеки и утягивает за собой в сторону ванной. И тот идет следом, крепко сжимая чужую ладонь.