Azula's dragons

«Напрасно ты идёшь со мной. Тебе будет невыносимо больно на меня смотреть. Тебе покажется, что я умираю. Но это неправда. Даже если я умру, ты будешь вынужден меня воскресить. Ибо я твоя вечная зависимость» — холодная ручка принцессы тянулась к нему, а её бледная кожа была похожа на трупную. ⠀ Хотару проснулся в холодном поту. «Сколько можно? Сколько можно сниться мне? Я подписался на новую пытку, желая ту, что никогда не сможет стать моей. Я жалок? Конечно. Но я всё равно буду хотеть этого». Хотару хотел предпринять ещё одну попытку встретиться с Азулой, даже если это грозило ему огромными неприятностями, но его друг Рой сообщил, что её и его высочеств нет во дворце. Служанки непонимающе пожимали плечиками и твердили, что им неизвестно куда делись принц и принцесса. А затем Рой, взбесившийся из-за очередного упоминания имени Азулы в полупьяных разговорах, вызвал его на хорошую драку, чтобы прочистить мозги. — Да пойми ты, наконец, Тару, она не для тебя. Ты закинул гарпун не в тот водоём. Принцесса может быть и прекрасна и сильна, но она не для таких, как ты или я. Она обучена разговаривать со всеми идеально вежливо и любезно — и ты, возможно, принял это на свой счёт, но всё это время она будет смотреть на тебя так, будто ты гадость, которую выплюнула её собака. Мне жаль смотреть на тебя и видеть, как ты разрушаешь свою жизнь. Хозяин Огня никогда не даст согласие на ваш брак. Хотару сплюнул кровь с разбитой губы. Конечно, Рой прав. И Азула говорила об этом. Он истощает себя бесплодными мечтами и кошмарами, в надежде ещё раз только увидеть её. Он унижает сам себя. Такой, как наследная принцесса Азула не нужен тот, кто пресмыкается пред ней. Прождав ещё неделю хоть каких-нибудь известий, Хотару написал прошение адмиралу Чану — своему отцу, и отправился на границы моря Мо Се. Лучшее занятие от сердечной боли — это война и женщины. Ему уже нечего было терять. А праздно существовать в Столице, наслаждаясь её благами, никогда не было в характере Хотару.

***

«Азула любила такие дни — солнечные, но не жаркие, во всех смыслах прекрасные для тренировок...» Хотару до сих пор не мог поверить, что её нет, он силился принять и наконец, отпустить прошлое, но так и не смог. За три месяца его службы на благо родины, Хотару успел приобрести определённую славу. Его называли «гроза морей» и «морской пёс». Он не принимал подачек и лести, его корабль бороздил тёмные воды в поисках пиратов, перебежчиков и флота Царства Земли. Каждая новая схватка была жёстче предыдущей, а нрав Хотару, по словам его команды, только ухудшался. Но мужчина делал всё возможное, чтобы ни один из них не упоминал ни о чём, что оставили те в праздной и весело гудящей Столице. После принцессы у Хотару были интрижки, много интрижек — девушки в портовых городах любили офицеров — символов храбрости и чести, они даже не обращали внимания на его внешний вид: Хотару достаточно платил им за это. Но она так и осталась для него особенной. Азула была совершенством — храбрая и отчаянная, неумолимая в бою, до боли похожая на него в движениях, словах и жестах. Он должен был презирать её за столь позорное бегство и множество ядовитых и злых слов, но не мог... Она была его особенной девочкой. Несмотря на массу полученных знаний за годы учёбы и жизненного опыта, Хотару ненавидел себя за банальную глупость. «Как ты мог отпустить её без борьбы? Потому что иначе было нельзя». Он отпустил её. Потому что любил. Правильные поступки иногда полная ерунда. Так отчего так больно? Он почти не спал, лёжа у себя в каюте в полной тишине и темноте. Дни текли, а боль потери не уменьшалась. Одиночество стало невыносимым. Восхищение и любовь к принцессе уживались в нём с бесконечным страхом никогда её больше не увидеть. Его душевное спокойствие преследовали муки сомнения и неразлучные вопросы — «Что?» и «Если?». Хотару закрывал глаза и представлял себе её спокойное лицо, проводил пальцами по безупречным скулам и губам возлюбленной. Что станет с ним, если он больше не сможет хотя бы издали любоваться её красотой, не говоря уже о том, чтобы мечтать касаться её совершенного тела — видения её ночного купания преследовали его хуже, чем кошмары. Что с ним будет тогда?

***

Хотару клялся себе, что не переступит порога дворца ещё очень долго. Но одна его победа за другой привлекли к нему особое внимание. О Хотару начали говорить, что он построит свою карьеру также быстро, как и его отец: адмирал Чан. Тот был напротив доволен успехами сына, поэтому со всем пылом, присущим мужчинам их семьи, начал ходатайствовать за продвижение Хотару на службе перед самим Хозяином Огня. И тот не имел ни желания, ни причины отказать ему. Хотару вновь предстал перед своим правителем, не смея поднять головы. В отблесках пламени его образ был ещё более величествен, чем на всевозможных гравюрах. Хотару не был уверен, помнит ли Хозяин Огня, что он сопровождал принцессу около года назад в её непростом путешествии или нет. И по его виду нельзя было что-либо предположить. — Я наслышан о твоих успехах в водах Мо Се. За несколько месяцев вдвое уменьшить количество пиратов, рассекающих наши морские границы. Весьма самонадеянно с твоей стороны вступать в схватки с одной лишь командой. Узнаю гены адмирала Чана. — Благодарю вас, мой повелитель. — Не стоит. Я никогда не принижаю достоинств других и признаю их заслуги справедливо. Хотару, ты заслужил своё новое звание. В столь молодом возрасте стать капитаном 1 ранга. Страна должна знать своих героев в лицо. Хотару вновь склонил голову, не поднимаясь с колен. Инстинктивно он ожидал какого-то наказания, осуждения, приказа. И слушать благодарность... для него было непривычно. — Я удовлетворю твоё прошение. Прежде чем занять своё место во флоте Страны Огня, можешь отдохнуть здесь несколько недель. И, конечно же, тебе вышлют приглашение на именины принца Зуко. — Да, Хозяин Огня. Благодарю вас. Позвольте лишь высказать вам одну просьбу... Хотару, впрочем, всерьёз подумывал пропустить праздник, но в конце концов решил, что в этом не было смысла. Достойного оправдания мужчина так и не придумал, а его отсутствие оскорбило бы Хозяина Огня Озая. Он лично передал своё приглашение. Значит, был уверен, что его не проигнорируют. Особенно в свете случившегося разговора. Дворец. Играет танцевальная музыка. Лучшие королевские музыканты. Лучшие блюда и напитки. Лучшие наряды и лучшие люди Страны собрались на грандиозном празднике в честь принца Зуко — достойного наследника престола, приуроченные к возвращению принца и принцессы из места их обучения. Столы ломились от яств, а залы — от гостей. Здесь были все: от дворян до королевской семьи. Или почти все... Если принц и принцесса и решились явиться на праздник, то сделали это незаметно. Хотару старался скрыться в толпе, ненавидя все эти сборища и праздную болтовню, и в то же время жадно провожал глазами каждого, кто посмел явиться на праздник. Его тёмная полумаска скрывала лицо от любопытных девиц и их родительниц. Он был готов уйти совсем, когда… Двери распахнулись, и сквозняк всколыхнул пламя на свечах. Люди начали переглядываться и что-то шептать. «Это она», — слышалось со всех сторон. В дверном проёме показалась фигура в длинном платье. Лицо скрывала золотая полумаска — символ сегодняшнего вечера. «Это она. Она!» — участились голоса. Хотару резко развернулся, вглядываясь в толпу. Его лучший друг Рой, прекрасно чувствовавший себя в кругу аристократов и богатства, в самый неподходящий момент исчез. — Азула... — почти беззвучно прошептали его губы, а лицо искривила горькая усмешка. В то же время, двери захлопнулись, а принцесса прошла чуть вперёд. Всё ближе и ближе. Шаг за шагом она приближалась к своему отцу и брату. Люди за её спиной восторженно шептались. Её не видели при дворе несколько месяцев, и вот, наконец, та появилась. Она была прекрасна, как никогда. Её фигура, бледная кожа, чётко очерченные скулы — казалось, дотронься и порежешься, горящие первобытным пламенем глаза, алые, словно кровь, губы, волосы, волнами ниспадающие с плеч — лишь несколько прядей заколоты сзади диковинным образом… всё свидетельствовало о том, что принцесса Азула окончательно превратилась из ребёнка в прелестнейшую девушку Страны Огня. Её любовь обещает быть ненасытной. Её любовь будет порочной. Каждого, кого она одарит своим животным взглядом, ожидает море неземного блаженства — это твердят её плавные движения. Каждого, кого коснутся её губы, ждёт понимание значения рая. Каждого, кто услышит из её уст слова любви, ждёт плата, непомерная и нещадная. Её любовь будет незабываема. Её любовь станет убийственной. Он далеко, достаточно далеко и окружён, жаждущей прикоснуться к величию молодой принцессы, толпой. Но Хотару кажется, что она всё равно стоит почти перед ним… спустя столько времени. «Не смотри на её ключицы, на пленительный контур губ, на поворот изящной кисти, запястья тонкие рук. Не доверяй лебединой шее, голосу, что хрусталь. Пусть проникнет в тебя на мгновение из голоса её сталь» — Хотару сжал зубы, боясь сделать лишний шаг. «Загляни в глаза глубокие — в них властолюбие и чернота». А его глаза до сих пор помнят жестокие пытки, где палачом была она. — Азула… — повторил Хотару, крепко сжав кулаки. Он был в порядке, думал, что справится, но затем увидел её лицо. И теперь он — тот, кто сгорает. Азула принесла отцу достойные вести. Их не было во дворце очень долго, чтобы тот начал подозревать что-то ужасное. Так это и было. Аватар вернулся и предоставляет их Стране существенную угрозу. Нет, не своим могуществом… пока. А своей способностью даровать глупую надежду тем, кто пока ещё продолжает бороться. Ба Синг Се. Чтобы уничтожить угрозу необходимо уничтожить Аватара. Из библиотеки Зуко «позаимствовал» несколько свитков, в которых сказано, что лишь смерть Аватара в его особом состоянии, прекратит цикл Аватаров. Было сказано там ещё и о цикле стихий Аватара: он должен изучить их по порядку, иначе никогда не овладеет своей силой. Азула чуть склонила голову, рассматривая веселящуюся толпу, поднимающую за её брата бокалы. Оказавшись во дворце, Азула первым делом сожгла ненавистную одежду зелёного цвета, а затем почти полдня отмокала в горячих ваннах с благовониями, наслаждалась нежными руками Ребе, перебирающими её выгоревшие и местами спутанные волосы. Она скучала по комфорту дворца, по мягкой кровати и горячей разнообразной еде. Обратно они добрались чуть ли не в два раза быстрее, чем туда. Пустынники, получив после солидный куш от губернатора Омашу, пересекли почти половину пустыни, чем сократили их блуждания. А путь из Омашу до Столицы был более чем прост… теперь, когда местные деревни и города подконтрольны Стране Огня. Принцесса улыбнулась одному министру, выслушала комплименты от богатой и молодой жены другого, поискала взглядом Тай Ли — та мило щебетала с подружками из бывшей Академии. Зал заполняло множество народу. Зуко восседал рядом с отцом на помосте, пока она прогуливалась по залу. Впрочем, золотая полумаска не могла скрыть её лица и личности. Ей весьма льстило то, какими эпитетами награждали её за спиной. Где-то позади остались Тоф и Кори, объединившиеся друг с другом в силу возраста и своего положения. А желающих увидеть её, дотронуться до руки или края одежды, услышать её голос всё не убывало. Но, вот круг слегка расступился, и из-за плеч гостей показался мужчина. Он шёл к ней неспешно, но очень уверенно. Его поступь была тверда, его осанка говорила о том, что это человек отвык склонять голову перед кем-либо. Его чёрные, словно вороново крыло волосы, были заплетены в высокую косу, а его серые, цвета грозового неба, глаза с хищным прищуром, смотрели на каждого и ни на кого конкретно. Вот, только Азуле, стоило ей увидеть того, кто вышел вперёд, казалось, будто она проваливается глубоко под лёд. Это совсем не входило в её — этот предательский жар в груди и желание взлохматить ему волосы, вновь почувствовать его губы на своих губах. Принцесса прикусила губу и сделала всё возможное, чтобы показаться, как можно менее заинтересованной. Но это была ложь… Азула любила Тай Ли. Ангельски-прекрасную, талантливую, артистичную, элегантную, неподражаемую, азартную, но в то же время ранимую и романтичную. Но всё же что-то надломилось в ней, когда она вновь увидела его. Азула скрыла от Тай Ли, что видит его иногда во снах, особенно после событий на болоте. Не захотела тревожить её. Да и незачем это было. Но видения становились все чётче и появлялись чаще. Особенно после возвращения в Столицу. Иной раз Хотару представал перед ней почти каждый день, как правило, в её покоях или между рядов библиотеки, а иногда даже во время собраний или когда она возвращалась на закате во дворец. Принцесса уже привыкла видеть его в конце коридоров или сидящим на краю своей кровати, пока она пыталась заснуть. Когда он не появлялся, Азула ловила себя на том, что ищет его взглядом и гадает, почему он не пришёл. И это пугало её больше всего. «Почему ты не оставишь меня в покое?» — отчаянно прошептала однажды принцесса, когда он появился у неё за спиной, в то время как она пыталась работать за столом. Прошли долгие минуты. Азула зажмурилась и горько хмыкнула — разговаривает с плодом своего воображения. Даже понадеялась, что он исчез, пока не почувствовала его руку у себя на плече. «Тогда я тоже останусь один», — ответил чуть шипящий знакомый голос и задержался на всю ночь, пока не догорела последняя свеча. Кинув взгляд по сторонам, принцесса растворилась в веселящейся толпе и выскочила наружу. Прохладный ночной ветерок обдул разгорячённую кожу и успокоил взволнованные мысли. Кивнув стражнику, Азула направилась во мрак сада… в её любимое место во дворце… её беседку, заросшую снаружи так, что она напоминала маленький отдельный мирок. Хотару следовал за ней бесшумной тенью, готовый помочь и поддержать свою принцессу в любую секунду. Она почувствовала это. Азула чувствовала его присутствие. Не могла не чувствовать. Филин, казалось наблюдающий за каждым её шагом, цветы, будто распускающиеся в её присутствии, отступающая тьма — всё это было для неё. Всё это убивало гнетущее одиночество. Всё это заставляло цвести в ней жизнь. Азула хотела спросить, как он узнал об этом месте, но осознала, что теперь, вероятно, он знает о ней всё. Возможностей у того было предостаточно. И он все ещё хочет меня для себя. Очаровательно. Вздохнув, принцесса нашла взглядом строение из мраморного фундамента с десятью колоннами, вырезанными в виде различных видов змей. Выше, над сетью золотых нитей, плотно сплетённые лозы образовывали купол. Также лозы натянулись меж колонн, образуя подобие стен. Местами смелыми ярко-жёлтыми кругами раскинулись огромные ночные цветы. Азула зажгла факелы, освещая небольшой пятачок в беседке. Моя причудливая беседка. По сравнению с остальным пейзажем, это место переливалось красками даже ночью. Как она скучала по нему! — Предполагалось, что тот капюшон внушит мне страх или что? Похоже, это сработало. Тёмная фигура за спиной замерла, а затем дёрнулась. Не снизойдя до ответа, Хотару на мгновение повернулся в её сторону, но он все ещё не смотрел прямо на неё, а скорее сквозь неё. Его черные как смоль волосы были прямыми и длинными. Маска, что была на нём во дворце, теперь сиротливо лежала у ног. Глубокие всё ещё заживающие борозды покрывали одну сторону его лица, она подозревала, что шрамов стало ещё больше. Она была наслышана о его победах в приграничных водах. Но его глаза, по крайней мере, один из них, который она видела, был равнодушен. Он был одет во всё тёмное с головы до пят, скрывая все открытые участки кожи на своём теле с помощью кожаных перчаток и высокого воротника на камзоле. По всем внешним признакам он казался холодным, как лёд, даже его аура, казалось, кричала — Я неуравновешенный! С чего такие изменения за пару месяцев? Ладно, больше чем пару месяцев. Неужели только из-за того, что она отказала ему?! — Хотару. — Азула. — Новые шрамы? — А у тебя... старые... шутки. И в её глазах отражается ненависть и... насмешка? Верно, уголки губ немного приподняты. Да она насмехается над ним! Над очередным неудачником, попытавшимся завоевать её. Он не знал, не считал, сколько дней и недель ему понадобилось, чтобы рана от очередного предательства перестала кровоточить и затянулась. Он не знал, сколько ещё раз будет давать себе обещание не доверять людям. И сколько раз будет нарушать это обещание. — Скажи мне, что ты хочешь от меня услышать? — наконец нарушила грубое молчание принцесса. — Снова... «А что ты хотел услышать, Хотару?» — корил себя капитан. «Что на вопрос: скучала ли она после отъезда, она ответит что-то вроде — каждый день? Наивный глупец. Глупец, который скучал каждый час, ловил себя на том, что ищет её взглядом — без всякой причины, просто чтобы она была рядом, чтобы видеть её и слышать её голос». Но каждый раз, осознавая, что её нет рядом, Хотару чувствовал, что из него выбили весь воздух. Он рисковал своей жизнью ради неё. И отправился бы расправляться с пиратами и мародёрами в Мо Се снова и снова, только если бы это дало хоть единственный шанс на то, что они могут быть вместе. «Моей любви ей никогда не было и не будет достаточно. Она всегда будет жаждать большего — больше взглядов, больше слов, больше песен и стихов, восхваляющих её красоту. А я буду продолжать страдать, смотря на то, как она обводит всех вокруг пальца ради восхваления собственного эго. Единственное, что утешает моё сердце — никто кроме меня не знает, какая она на самом деле». — Люди привыкли судить о человеке по внешности — судят по красивому личику. А у тебя, сама знаешь, лицо ангела... За ним так легко скрывать свои истинные чувства, начиная от презрения и ненависти, заканчивая ещё более гнусными эмоциями и порывами. Наверное, это невероятно приятно — осознавать, что вокруг тебя одни идиоты, искренне верящие в твою добродетель. — Да как ты...! Как ты посмел! Да я... — Азула круто развернулась, так, что полы её платья взметнулись вверх. А потом она осознала, что он специально выводит её из себя. Заставляет выйти за рамки приличий и открыться. Хотару вырос в её глазах. Стал интереснее. — Ты вынимаешь своё сердце снова и снова и топчешь его. Почему? — презрение в её сладком голосе оттенялось нотками изумления и недоверия. — Всё дело в зависимости, — сглотнул Хотару, делая неуверенный шаг вперёд. — В зависимости от тебя. — Уверен, что ты там, где хочешь быть? Я вижу, как ты взглядом прожигаешь мне глаза и гадаешь, что творится у меня в голове. — В тот вечер ты сказала, что я боюсь, и я думаю, что ты… ошиблась. Азула не ответила и лишь вскинула брови. — Я не видел этого прежде, не понимал своего нежелания. Но когда я попал в ловушку и был уверен, что умру… — он остановился, проведя по последнему постепенно исцеляющемуся шраму на лице, встретив её взгляд. — Всё, о чём я мог думать, это о тебе. Ох. Она почувствовала, что смягчилась. Я тоже думала о тебе. И не важно, как сильно я старалась не думать. Если бы не Тай Ли, то сошла бы с ума. — А затем, несколько дней спустя, я увиделся с кузеном. Он совсем свихнулся из-за своей молодой жёнушки, которая ведёт себя так, будто она королева. Я думал, что никогда больше не увижу мужчину, настолько привязанного к женщине. Но увидел. У моего отца было тоже самое из-за матери Чана. Хотару возобновил хождение по каменным плитам причудливой личной беседке принцессы, отдаваясь печальным воспоминаниям. Сначала отец, потом кузен, которого невозможно было представить в такой ситуации, а сейчас… и он сам. Неужели неизбежной судьбой для Хотару было помешаться на женщине? Увидев двоюродного брата в таком состоянии, он пришёл к одному выводу: без Азулы он сойдёт с ума. Сломается, если потеряет её в будущем или сейчас. Эта мысль должна была поразить его, но Хотару остался странно безразличен и спокоен. Слишком поздно для меня. — Он был одержим ею. После её смерти он никогда не смеялся, не шёл дальше. Обычно он сидел в их комнате и часами смотрел на её портрет. Если бы не призыв на службу, он бы оставался в доме часами. Вот почему Чану позволялось всё, вот почему отец не посещал свой дом так долго, как только мог. Думаю, я боялся, что подобное случится и со мной, если я буду хотеть большего с тобой. Но потом я понял, что ещё больше я боюсь потерять тебя. «Я опьянён ею», — Хотару усмехнулся, но тут же на лице появилась гримаса: свежие швы отдавали резкой болью. Азула хотела произнести: «Мне не нужна твоя любовь», но слова застряли глубоко внутри. Когда люди тебе нравятся, это всё усложняет. Тогда по ним дольше скорбишь. — Ты вообще обо мне вспоминала, Азула? Не мешал ли я тебе спать? Она пожала плечами. — Спала без проблем. Но сны контролировать не умела. — Во «Вратах смерти» — там, где я служил, сон — это роскошь. Опасность. Но стоило мне уснуть, я видел тебя. Она вскинула голову. — Именно так, — продолжил он. — Стоило только закрыть глаза. — И что ты видел? — спросила Азула, желая услышать ответ, и в то же время страшась. — Нечто ужасное. Самые страшные пытки. Ты медленно топила меня. Выжигала моё сердце. Слепила. — Я была настоящим чудовищем. — Чудовищем, непорочной девой, ледяной сильфидой. Ты целовала меня, шептала на ухо сказки. Пела и обнимала во сне. Я просыпался, слыша твой смех. Она знала, что лучше бы ей молчать, но как обычно в их разговорах так близких к флирту не могла не спросить: — И что же ты делал, Хотару? Что делал со мной в своих снах? Скажи мне. Её голос обещал все блага мира, а глаза горели неистовым огнём. Она хочет, чтобы он доказал, что нуждается в ней всё так же сильно. Такова её природа. Огни в факелах пришли в движение: признак сильного эмоционального напряжения. — Я говорю с тобой прямо сейчас. И то, что я скажу, может тебе не понравится, моя принцесса. — Видишь? Неужели это так ужасно? — Не было бы ужасно, — произнёс он, твёрдо глядя на неё, — если бы говорить с тобой — это было бы всё, чего я хочу. Щёки Азулы зарделись. «Ты не хочешь этого», — сказала она себе. Но в то же время чувствовала, как пламенеет, словно край листа бумаги, поднесённого к огню. Так всегда бывало в его компании. И Азула не могла найти достойную причину или оправдание этому. — Хотару… — Мне нужно защищать тебя, Азула. Но я не смогу этого делать, если… — он шумно выдохнул. — Ты предназначена для чего-то большего, чем я. Я — не предатель. Я тебе никогда не изменю и не предам. И я умру, сражаясь, чтобы добиться для тебя этого будущего. Но, прошу, не заставляй меня делать вид, будто это легко. — А чего хочешь ты? Стало очень тихо. — Не спрашивай. — Почему? — Потому что этому не бывать. — Я всё равно хочу услышать. Он шумно выдохнул. И как не заметил раньше, что пальцы крепко впились в каменную оградку... лишь бы не прикасаться. — Вели мне уйти, Азула. «Скажи, чтобы уходил, — требовал голос в её голове. — Умоляй, чтобы остался». — Нет. — Тебе нужна армия. И трон. — Да. Хотару засмеялся почти безумно и отчаянно. — Знаю, я должен сказать что-то благородное — хочу воевать за свою страну, хочу возвеличить твоё имя. Хочу уничтожить всех твоих врагов, закопать их под землю, чтобы они никогда больше не смогли навредить тебе или кому-либо другому, — он грустно покачал головой. — Но, наверное, я такой же эгоистичный ублюдок, каким был всегда. Несмотря на всю мою болтовню о клятвах и чести, то, чего я действительно хочу, так это прижать тебя к этой стене и целовать, пока ты не забудешь все другие мужские имена. Так что прикажи мне уйти, Азула. Я не могу дать тебе ни титула, ни армию — они уже и так у тебя в руках, ничего, в чём ты по-настоящему нуждаешься. Он был прав. Азула это знала. Чтобы между ними не существовало, такое хрупкое и чудесное, оно принадлежало другим людям — людям, которыми им никогда не стать. Тем не менее, ей всё равно хотелось, чтобы он обнял её, хотелось услышать, как он шепчет её имя в темноте, хотелось, чтобы он остался. Даже если это было совсем неправильно. — Позволь мне, — пробормотал Хотару, делая ещё один шаг вперёд. Его дыхание уже обжигало Азуле шею. Девушка почувствовала жар его языка, напряжение накачанных мышц под кожей, когда он положил её руки себе на талию. — Неужели это всё по-настоящему? Позволь мне... ещё хоть раз. Азулу накрыла волна голода, равномерное, тоскливое биение вожделения, которое было не нужно им обоим, но всё равно никак не проходило. Они оказались единственные во всём мире, связанные между собой… Азула приоткрыла глаза и увидела знакомую фигуру, метнувшуюся в тень изгороди. Тай Ли. «Что я натворила?» — дрожь прошла по её телу и Азула оступилась. Она была реальна? Или это снова игра её воображения? — С меня хватит твоих игр, — Хотару вдруг отпрянул сам, и, крутанувшись на каблуках, решительно пошёл прочь. — Стой! — Азула протянула к нему руку. Хотару развернулся так быстро, что девушка чуть в него не врезалась. — Не надо, Азула. — Ты не понимаешь… — Тебя передёрнуло. И попробуй скажи, что нет. — Да, но не из-за тебя! Ты поверишь, если я скажу, что сделала это по ошибке? Парень грубо рассмеялся. — Всякий раз, когда видел твоё лицо... прикасался к тебе, слышал твой запах — земляники и лунного цвета. А потом всё распадалось. Я просыпался. И тебя рядом не было. Я знаю, что твой опыт не богат. Но я целовал достаточно девушек, чтобы знать, что это значит. То, что я, не один из твоего круга, не значит, что я перестану чувствовать только потому, что ты этого хочешь. Потому что так тебе удобно. Не беспокойся. Больше этого не произойдёт. Битву с твоим эгоизмом мне не выиграть... Слова ударили Азулу, словно невидимая пощёчина. Хотару окончательно скрылся во тьме, и факелы погасли, погружая всё во мрак. Азула замерла, впервые не зная, что предпринять. Потянулась и дотронулась до холодного мрамора. «Ты можешь всё исправить, — твердила она себе. — Сделать всё правильно». Но продолжала стоять словно статуя. Слова Хотару до сих пор звенели в ушах. Впервые в жизни ей было нечего сказать. Она закусила губу, чтобы сдержать всхлип, от которого сотрясалась грудь. Между рёбер зародилось неприятное чувство — твёрдый, яркий осколок боли, пронзивший Азулу под грудину и давивший на сердце. «Всё так. Это правильно. Он не должен ничего чувствовать. Это лишь к лучшему».

***

— Выбирай оружие. Хотару бегло осмотрел доступное оружие: копья, различные пики, топоры, булавы, мечи и два вида кнутов. Один представлял собой колючую спиральную проволоку, второй был покрыт вязким слоем масла… кнут огня. Хотару мастерски владел всем представленным оружием. — Я и есть оружие. Он поклонился принцу Зуко и встал в дуэльную стойку. После дня рождения последнего прошло всего несколько дней, но никто не ворвался к нему домой с намерением арестовать, никто не напал в тёмном переулке и не вызвал на допрос. Азула умолчала о том, что случилось тем вечером. И это было ещё хуже. Вспоминать о том, как не состоялся их поцелуй. Вспоминать, как стоило их ртам соприкоснуться, между ними возникла связь. Вспоминать, как спустя секунду лицо принцессы перекосил страх, и она отпрянула от него. Вспоминать, как в его снах Азула вела себя совершенно иначе. Но он не винил её. Простил. Сразу же. Понял, что сам бы испугался такого уродца, как он сам. Такие как она, не привязываются к таким, как он. Поэтому встретив принца Зуко в городе без своих сопровождающих и его прекрасной невесты, Хотару не нашёл ничего лучше, чем присоединиться к нему и завести ничего не значащий диалог. Тот перерос в поход в таверну, а после в приглашение стать его спарринг партнёром, пока Хотару восстанавливает силы в Столице. — Если я верно понял, — сказал он полушутя, когда услышал предложение молодого принца, — я должен согласиться на поединок, ибо, если откажусь, меня повесят. Если же буду драться, то должен позволить противнику, то есть вам, принц, меня искалечить, потому как если раню вас я, то меня колесуют. Сплошь радостные перспективы. А может, облегчить вам дело? Удариться башкой о каменные плиты и самому себя… разоружить? Вас это устроит? Принц Зуко никогда ещё так не смеялся. Хотару неприятно отметил, что так он стал похожим на свою сестру. Он пообещал, что колесовать никто никого не будет и это лишь дружеское приглашение и не более того. Хотару и сам это понимал, поэтому согласился. Думаешь, сможешь всё исправить? Как бы он себя не убеждал, но оказался слишком слаб, чтобы бежать из Столицы как можно дальше. — И где же сейчас ваша сестра, мой принц? — уклоняясь от атаки Зуко, спросил Хотару с явной надеждой на лице. Полигон для тренировок был пуст. По рассказам Роя обычно его занимала принцесса или её друзья. — Собственно, это неважно. Я просто хотел убедиться, что она находится в добром здравии. — Хороша как картинка и брызжет недовольством. Где она? То тут, то там, — уклончиво молвил старший брат, посылая огненное ядро в противника. — Делает полезные вещички для отца. Сколько не старайся, а неугодных и желающих получить сверх того, что они имеют, будет предостаточно. Всегда. — Красавица… — мечтательно вздохнул Хотару и тут же словил удар. — То есть она занимается убийствами. Хотару проверял Зуко. Но между ними ещё много месяцев назад сложились отношения, которые вполне можно было назвать если не доверительными, то хотя бы приемлемыми. — Да, — простодушно кивнул принц и занырнул вниз, перекатываясь от огненной плети противника. — Что ж, не стану докучать расспросами. Не будет ли так любезен мой принц передать ей от меня поклон? — О, Агни, — пробурчал Зуко, — да она тобой позавтракает. Она раздавит твое сердце в кулаке и высосет из него всю кровь. — Не худшая смерть, а? — ухмыльнулся капитан. — Хотару, — вздохнул принц, — ты славный парень. Отчего не найдешь себе милую девицу себе подстать? Он лишь мотнул своей косматой головой и с помощью обманного манёвра ловко оставил принца без одного из его палашей. Кому нужна жалкая замена, когда есть она? — А что тогда полезного делаете вы, ваше высочество? — Я — принц. Делать что-то полезное не входит в мои обязанности. Но, — добавил он, — если Азула занимается убийствами, я — провокациями, конечно когда не бездельничаю и не пишу оды своей красоте. — Скорее, манипуляциями. Вы ловко манипулируете людьми, вовлекая в политические игры. Оцениваете их слабости и протягиваете верёвку, на которой они смогут повеситься. — И это тоже. — Ну, а твоя сестра всё также имеет привычку втыкать нож в спину своей ложью? — тяжело отдышался Хотару. — Азула? — притворно нахмурился Зуко. — Не припоминаю такого. — Как же? А то, что она прятала по углам своих кавалеров? — Хотару провёл свое небольшое расследование и выяснил достаточно, чтобы понять: куда делся блестящий выпускник Военной академии, после непродолжительных встреч с принцессой. И ещё много чего интересного. Но даже это его не остановило. — Я знал о каждом из них. И все они поплатились своей жизнью. Это, видишь ли, одна из её слабостей: тем или иным способом отделываться от людей, которые ей мешают. — Ммм… А меня ты упустил из виду из вежливости? — Кто сказал, что я упустил? — улыбнулся Зуко, поигрывая кинжалом в руке, ища угол правильного наклона. — Довольно, принц. Я наслышался лжи из ваших с сестрой уст достаточно, — резко оборвал его Хотару и тут же виновато опустил голову. — Что мне сделать, скажи? Как мне добиться благосклонности твоей сестры? — Я впервые вижу такого настойчивого человека, — удивлённо выдохнул Зуко, на мгновение прекращая бой. — Странно. — Что странного? — Обычно все, кто видит мою сестричку в её истинном амплуа либо мертвы, либо бегут от неё как можно дальше. Странно то, что ты этого не делаешь, хотя возможностей было предостаточно. Что с тобой не так? И что ты готов сделать ради её «благосклонности»? — Я вдыхал запах её лёгких духов и сладкой кожи, слышал неровное дыхание, в то время как она усердно игнорировала меня. Да, я буду обладать ею… и сделаю намного больше того, что уже сделал, ради этой привилегии. — Хмм… низменное желание обладать, — цыкнул молодой принц. — Как это знакомо и низко. — Мои желания далеки от «простого обладания», — сдвинул брови Хотару. — Я люблю Азулу. Я люблю землю под её ногами, и воздух над её головой, и всё, к чему она прикасается, и каждое слово, которое она говорит. Я люблю каждый её взгляд, и каждое движение, и её всю целиком! — Ооо, — удивлённо и как-то удовлетворённо протянул Зуко. В его голове завертелись маленькие винтики. Он знал о влюблённости сестры в свою лучшую подругу, знал и о взаимности тех чувств, но также он знал, что когда Азула взойдёт на престол — от неё будут ожидать наследников и непременно от законного супруга. Может этот Хотару согласится с условиями своей возлюбленной? Согласится ли делить её с девушкой ради возможности быть с ней? Он сможет остаться во дворце, возможно, в качестве капитана её личной стражи. Такая договорённость при дворе была не в новинку. И возможно он тот самый, который ограничит способности Азулы влипать в смертельные опасности?! — Знаешь, я помогу тебе. Моя сестра не всегда была такой… суровой. И ты прав, она не подпустит тебя близко, потому что однажды уже оказалась предана тем, кому собиралась вручить своё сердце. Но ты… тебе я хочу помочь. Дам одну подсказку. Знаешь, кто оказывает влияние на Азулу больше, чем наш отец? Её подруга — Тай Ли. Найдёшь ключик к ней — завоюешь мою сестру. В конце концов, это будет даже интересно. Получится ли Хотару добиться своего и как отреагирует сама Тай Ли на это.