В нашем с тобой мире

      Просыпаться ранним утром — просто отстой, особенно когда ты подросток в полном расцвете своих сил. Лето создано для того, чтобы тусоваться с ровесниками, загорать на море, или, в конце-то концов, элементарно отдыхать от учёбы! Но увы, кому-то показалось забавной идеей назначить последний выпускной экзамен на самый жаркий, самый солнечный и самый подходящий-для-пляжной-вечеринки день июня.       — Раз, два, три., — Джекки прыгала по асфальту, будто следовала по невидимым классикам, — четыре, пять, шесть… семь! Ю-ху! — она замерла на одной ноге в победной позе, но быстро потеряла равновесие и со стуком каблучков вернулась к более устойчивому положению.       Такое упущение, что никто не видел её блестящих пируэтов, но девушку это не смутило: она поклонилась и похлопала сама для себя. Джекки, она же — Жаклин Роджерс, — ещё с младших классов излучала энергию, будто вечная батарейка, и, чёрт возьми, это могло потрепать нервишки всех вокруг. В основном жаловались учителя, у который не получалось угомонить девчонку. Сначала она просто не могла долго сидеть на одном месте, а с возрастом, когда в поведении начало проявляться подростковое бунтарство… Что ж, тут всем было ясно: если бы не отменные оценки и светлый ум Джекки, исключение из школы становилось весьма реальным исходом. Болтовня на уроках, неподобающий школьный вид, курение в туалете, пререкания с преподавателями — все эти достижения красовались рядом с вполне реальными заслугами, вроде побед на конкурсах или активным участием во внешкольных мероприятиях.       Несмотря на своё вызывающее поведение, Джекки всегда была безобидной и доброй девочкой, просто немного взвинченной. О таких как она говорят, что внешность идеально подходит под характер, и это чистая правда. Маленькая и округлая, словно сладкая коричная булочка, посыпанная стружкой из шоколадных веснушек, — вид её не сильно выбивался из законов жанра: пухлые губы на фоне тёмной кожи, карие глаза и очень, очень кучерявые волосы до плеч. В комбинации со всей той яркой и милой одеждой, которую Джекки предпочитала на замену школьной униформы, она стала синонимом к слову «очаровательный», или, возможно, даже создала для него новую оттеночную форму: «очаровательный, пока молчит и не шевелится».       «И почему я только припёрлась вовремя?» — девушка тяжко вздохнула, глядя на частный дом, перед которым уже десятую минуту подряд развлекает себя игрой в невидимые классики. «Он всегда слишком долго собирается… только в этот раз я сама не хочу опоздать».       — Винсент? Госпожа Сиань? Верный слуга сей семьи у порога! — прокричала Джекки, интенсивно постучав в дверь.       — Доброе утро, родная, — спустя паузу ей открыла хозяйка дома, встретив вежливой, но сдержанной улыбкой. — Прошу простить моего сына, он снова застрял в ванной…       — Я так и подумала, — на улыбку девушка ответила лёгким поклоном, как у японцев (и хотя госпожа Сиань была родом из Китая, Джекки с самого детства путала азиатские обычаи, так что со временем это стало маленькой традицией сугубо между ней и жителями этого дома)*. — Можно я прерву его любовные игры с собственным отражением? Мы и правда можем не успеть на экзамен.       — Замечательная идея, — одобрительный кивок означал лишь сигнал к ожесточённым действиям.       Секундная вежливость растворилась в неумолимом потоке решительности, и Джекки, едва успев снять туфли, рванула в ванную. «Надеюсь, ты в трусах, потому что я вхожу без стука!» — гордо проговорила девушка, открывая дверь. Похоже, она совершенно не стеснялась того, что могла там увидеть, даже наоборот: мечтала застыдить Винсента. Учитывая, что ввиду соседства они дружили лет с пяти, без одежды они видели друг друга неоднократно. Со временем Джекки так и не научилась стесняться лучшего друга, а вот у парнишки появился ряд комплексов, так что он перестал охотно щеголять голышом.       — Обломись, — фыркнул Винсент, не повернувшись к подруге, да и в целом не проявив никакой интересной реакции.       — Бууу, зануда, — девушка надула губки, когда обнаружила, что парень полностью одет. — Ну что ты торчишь у зеркала? На часы смотрел вообще?       — Чем больше отвлекаешь — тем дольше я буду это делать.       — Ну в самом деле, что за ребёнок., — Джекки подошла к нему и бесцеремонно выхватила подводку из рук, разворачивая друга к себе. — Ты перфекционист во всём, кроме времени. Только попробуй потом заикнуться, что у тебя ОКР** или прочая хрень.       — В школу я всегда прихожу вовремя. За три минуты до звонка, — с усмешкой заметил Винсент, охотно подставляя глаза под надёжные руки подруги. — Это ты меня вечно торопишь.       — Ну да. Потому что мы в разных классах я добираюсь до своего после звонка. А ещё с друзьями хочется утром поболтать., — запыхтела девушка. — Ах да, у тебя же нет друзей. Кроме меня, конечно! Ты должен быть благодарен, что я так о тебе забочусь. Но что-то я не слышу никаких «спасибо»…       — А если не скажу, ты меня бросишь?       — Скажешь тоже, — Джекки фыркнула, стараясь корчить из себя обиженную, но она никогда не была хороша в притворстве. — Никуда я от тебя не денусь, дурень. Я — твоё пожизненное проклятье…       — Я знаю. Спасибо, — коротко ответил Винсент, нежно улыбнувшись и потрепав подругу по кучеряшкам.       Мать — китаянка, отец — американец. Винсент родился и вырос здесь, в городе Ньюпорт штата Орегон. Отец погиб в автокатастрофе вскоре после его рождения, так что матери пришлось очень тяжело. Сейчас госпожа Сиань обладает репутацией надёжной трудолюбивой женщины, но так было не всегда: воспитывать сына в одиночку, в чужой стране… К счастью, муж оставил деньги, а его друзья порой в чём-то помогали из чувства сожаления. Потребовалось много усилий и ещё больше времени, чтобы твёрдо встать на ноги. Тяжело пришлось и Винсенту, ведь мать не могла научить его правильному английскому языку, так что с детства у него были проблемы с общением. И хотя сейчас парень свободно владеет как китайским, так и английским, лёгкий характерный акцент намертво въелся в речь. Возможно, он так бы и остался одиноким ребёнком, не появись в его жизни девочка, живущая через три дома — вечно весёлая и энергичная Джекки.       Все основные черты своей внешности Винсент унаследовал у матери — маленькие уши, узкий разрез глаз, тонкие губы и подчёркнутые скулы. Зато от отца достались нос с горбинкой и густые брови, выщипывать которые сплошное наказание; светлая кожа без жёлтого оттенка, тёмно-русые волосы. Глаза же — как у госпожи Сиань, насыщенного болотного цвета. В целом парень никогда не жаловался на свою внешность, хотя язык не повернётся назвать его первым красавцем на районе. У Винсента было другое преимущество перед другими — он ещё со средней школы начал ухаживать за своей кожей и очень трепетно относился к гигиене, пока сверстники неумолимо покрывались прыщами, как настоящие мужики, ведь брезговали даже самым простым кремом, а порой даже душем после занятия физкультуры. Такой ухоженный внешний вид порядком раздражал парней из школы, и если учесть, что Винсент был «умником и зазнайкой», то, очевидно, издёвок было не избежать. Только благодаря Джекки это не переросло в традиционную травлю, ведь она всегда готова горой встать за друга и утереть нос хулиганам.       Спокойный, медлительный парень, воспитанный со всей строгостью, присущей китайским традициям, и неугомонная жизнерадостная девушка, которая изменит порядок жизни любого, с кем свяжется — удивительно, как они уживаются, но эта парочка неразлучна с самого детства, что бы не случилось.

***

      Нервный смешок, стук колена о парту и погрызенный карандаш. Экзамен по математике может свести с ума любого подростка, особенно в столь знойный летний день. Тиканье часов, — кого-то поймали со шпаргалкой, капля пота медленно течёт по шее, — ручка падает на пол. Время то тянется неумолимо медленно, то задаёт бешенный темп. «Всё зависит от этого момента». После окончания экзамена ученики, словно толпа зомби, вывалились из кабинета, разделившись на два лагеря: те, кого тошнит, и те, кому хочется выпить.       — Фу-ух, жарень! — простонала Джекки, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. — На небе ни облачка. Даже ветерок горячий.       — Не жалуйся. Твоей идеей было пойти со всеми на пляж. Я вообще хотел дома отдохнуть, — Винсент лежал на деревянном пирсе, используя мягкие и крайне удобные ляжки подруги в качестве подушки. — Эй, не раздевайся!       — Ммм? А в чём дело? Да тут половина народу в купальниках, — хитро усмехнувшись девушка полностью сняла верх, оставшись в одном бюстгальтере. — Разве тебе не открывается прекрасный вид на мою грудь? ~       Винсент скривил притворно-отвращённое выражение лица и перевернулся набок, чтобы полюбоваться морскими волнами.       — Твоя грудь, бесспорно, высшая степень превосходства, настоящее произведение искусства в мире генетики, — поэтично слагал речь парень, добавляя нотки пафосного восхищения. — Не один парень пал жертвой её красоты, не одна девушка облилась завистью и желчью. Художники, философы и писатели со всего мира ночами мечтают о твоём бюсте, о том, чтобы хоть раз ощутить его упругость, овладеть каждым изгибом. Ох, моя милая Джекки… Я не достоин даже смотреть на тебя…       — Ах, я почти растаяла от твоих слов, — девушка рассмеялась, растрепав волосы Винсента. — Вот бы все парни были, как ты. Кстати о парнях: а это случаем не Томас там разделся до трусов? Им, похоже, весело… Хочешь, пойдём к нему?       — Не, он придурок. Опять перед девчонками красуется своими идеальными мускулами… Красавчик, а мозгов ноль. Мне он больше не нравится.       — Пф, мне он с самого начала не понравился. Ловелас и разгильдяй. Такой зять в семье мне не нужен!       — Спасибо, мам, — Винсент усмехнулся, закрывая глаза. — Что-то в сон резко потянуло…       — Переутомился? — девушка, нутром почуяв неладное, потрогала лоб друга и запаниковала. — Божечки, да ты верно на солнце спёкся! Нам срочно нужно перебраться в тень… Винсент? Ты слышишь меня?!. Кто-нибудь, тут человек сознание потерял!

***

      «Я боюсь, я так боюсь. Почему ты не просыпаешься?», — по дороге в больницу Джекки не отпускала ладонь друга, дрожащими пальцами прощупывая слабый пульс. Иногда ей мерещилось, что сердце Винсента больше не бьётся, и эти секунды были самыми страшными в жизни девушки. То, что заняло от силы пятнадцать минут, — приезд кареты скорой помощи, путь до ближайшей больницы, госпитализация, — оказалось для Джекки вечностью. Вечностью, на протяжении которой она снова и снова представляет, как умирает её друг. Санитары сразу заявили, мол, нет никакой опасности для жизни, но девушка нутром чувствовала: что-то не так; что-то очень, очень неправильно. Поначалу к Винсенту отнеслись, как к обычному пациенту. В этот жаркий летний день многие получили солнечный удар, это обычное явление — так зачем же бить тревогу? После принятия необходимых мер его оставили отдыхать на койке.       Спустя час врачи заволновались и провели общее обследование.       Спустя два часа, когда в больницу уже приехала госпожа Сиань, парню сделали рентген мозга.       Спустя два часа и 17 минут Винсенту диагностировали кому II степени***. Единственная возможная теория — солнечный удар — была опровергнута. Врачи так и не смогли определить в чём заключается причина такого состояния.       Джекки навещала его каждый день. Сначала ей было тяжело, и, хотя она старалась держаться оптимистом перед матерью Винсента, девушка начинала плакать, оставаясь наедине с другом. Со временем она привыкла к ежедневным походам в больницу: следила за тем, чтобы в вазе на тумбочке всегда были свежие цветы; брала с собой учебники для подготовки к вступлению в университет; много разговаривала с Винсентом, будто он действительно мог слышать.       — Я поступила, — с такими вестями девушка однажды пришла к нему. — Меня приняли. Представляешь? Я буду жить в Портленде, просто вау., — Джекки грустно улыбнулась, поправляя отросшие волосы друга. — Я знаю, мы договаривались снимать квартиру вместе, но теперь мне придётся жить одной. Прости за это… Хэй, тебе придётся проснуться поскорее, чтобы выполнить своё обещание! Дуралей, — она усмехнулась, вытирая слезинку, побежавшую по щеке. — Теперь я не смогу приходить каждый день. Прости. Я буду очень скучать по тебе, принцесса, — Джекки на прощание поцеловала Винсента в лоб, задержав губы на столько, на сколько ей хватило совести, и с тяжестью на сердце покинула палату.       Девушка приложила много усилий, чтобы поступить в престижный университет и добиться переезда в большой город. Наконец она будет изучать журналистику, зачнёт новую главу в своей жизни и заведёт много новых знакомств — казалось бы, всё, о чём Джекки только и могла мечтать. Но без Винсента всё это потеряло какой-либо смысл. Он всегда был рядом, и девушка даже не предполагала, что однажды друг может просто… исчезнуть. Всегда жизнерадостная, общительная и весёлая, Джекки впервые за всю свою жизнь почувствовала это разрушающее изнутри — одиночество. Одна в этом мире, который резко стал таким холодным, пустым и серым.       В мире, который отнимает самое дорогое.

***

      Темно и сыро. Горячий воздух переполнен сладковатым запахом гнили, на языке чётко ощутим отвратительный привкус плесени. «Что за чёрт», — перед глазами плывёт, а при попытке встать Винсент ощущает резкую боль во всём теле. «Ах, меня сейчас наизнанку вывернет…», — парень едва подавил рвотные порывы, когда нащупал под собой скользкую поверхность, покрытую непонятной слизью. Вместо этого он зашёлся кашлем, но правда была в том, что тошнить ему было уже нечем: кажется, он как раз лежит на содержимом своего желудка.       — Он тут! Он живой! — чей-то крик раздался болезненным звоном в голове, заставив Винсента схватиться за уши и беспомощно согнуться. — Скорее, хватайте его!       «Я ничего не понимаю. Мне очень больно», — парень прохныкал так тихо, что в итоге слова едва сорвались с губ. «Это сон, или я умер?».