Цветок и молния

      Тео замер у окна, неловко прижимая руку к ноющим рёбрам. Всё было не так уж плохо, спасибо академским целителям. Даже вкус зелий во рту и налёт множества лечебных заклинаний, будто бы осевший на коже, не доставлял особых неудобств. Куда всей этой ерунде до болезненного осознания собственной слабости?       Он знал, что силён. Все эти годы магия была с ним, струилась по телу, помогала, подчинялась охотно и рвалась в бой. Побеждала вместе с ним, голубоватыми искрами и яркими пульсарами. Оглушала раскатами грома, била в землю, оставляя подпалины на траве.       И когда была так сильно нужна — сильнее, чем обычно! — вдруг предала, заставив проиграть прямо на глазах у Кори. Он не видел его тогда, во время драки с Сайрусом; всё его внимание занимал сам бой, яростный и очень важный. Но питать иллюзии глупо — Кори знает, что Тео проиграл. И теперь-то уж наверняка подсуетится и найдёт способ избавиться от Проклятья.       Лишь бы не быть рядом с ним. С проигравшим. Со слабым.       Тео бы сам с собой быть не захотел, да только выбора у него нет.       Смотреть за окном было не на что — сероватый снежок, ничего общего с солхельмскими сугробами, серое же небо. Тео отвернулся. Рефлексировать можно сколько угодно, но пора уже сматываться из больничных стен. Хватит и тех двух дней, что он провалялся, погруженный в целебный сон.       На стуле уже были приготовлены вещи для него — не иначе как Хель или Шай постарались. С последним, кстати, почти наверняка предстоит весёленький разговор. Впору размышлять, куда переезжать, чтобы не попасть под раздачу.       Дверная ручка шевельнулась неожиданно — Тео никого не ждал, да и видеть не хотел. Равно как и слышать нытьё Эрика: удивительно как братец его из-под целительской сети не вытащил, чтобы прочитать нотацию…       Он ошибся. На него смотрел не Эрик, не Хель и даже не Шай. Тео так и замер в дурацкой позе, с майкой в руке.       Кори.       Он скучал, был рад видеть его тут, но не знал, что должен говорить и делать. Кори рад? Или злится? Или пришёл объяснить, насколько Тео его недостоин?       — А, это ты, — пробормотал Тео, но тут же решил, что это вот совсем не лучшее начало. — Эм-м… привет?       — «Привет»? «Привет»?! — Кори склонил голову набок, нехорошо щурясь. — Ты сотворил безумную хренотень, за которую тебя и прибить-то мало; чуть не подох, два дня провалялся в отключке — и вообразил, что сможешь отделаться от меня «приветом»? Вот что твой приз тебе скажет, Теодор Дагмарссон: это дерьмо не сработало! Придумай что-нибудь получше!       — Можно подумать, я знаю, что делать! — вспылил было Тео, но постарался взять себя в руки. — Я не хочу от тебя отделываться. Я скучал. И я знаю, что натворил, Кори. Проиграл этому мудаку, слабак!       Кори в ответ на это как-то странно замер, нахмурился и произнёс совсем уж желчно:       — Продолжай, Дагмар. Прямо-таки жажду послушать эти охуительные выкладки!       — А чего продолжать? — в тон ему отозвался Тео. — Я проиграл, не смог защитить ни твоё имя, ни своё. Да и хрен с ним, с именем. Я воин, Кори. Боёвка. Собирался в спецназ, а что в итоге? Не смог одолеть всего одного ублюдка!       — Значит, защитить моё имя? — воскликнул Кори и одарил его таким свирепым взглядом, что впору в окно прыгать. — А я просил об этом? Нет! Так не смей меня использовать как оправдание своей ебанутой выходке! Пламя предвечное! — он прошёлся туда-сюда вдоль тесной палаты. — И что я вообще в тебе нашёл? Ты ведь такой же, как он; ты абсолютно такой же! Самоуверенный, упёртый, эгоистичный болван, неспособный свою гордыню засунуть себе же в задницу!       — Ну знаешь ли!..       — Знаю я то, что едва не помешался от страха за твою жизнь, и это ни хуя не фигура речи, Тео! Но кому вообще какое дело? Вам обоим плевать на моё мнение — что тебе, что Сайрусу. Ах, Кори будет мой; ах, надо защитить доброе имя Кори; ах, ты недостоин Кори, ты позоришь Кори, ты… Бездна, да можно Кори сам за себя решит хоть что-нибудь?!       Проникновенная речь Кори ошеломила. И приятной была до жути. Ну, первая её часть, потому как вторая больше напоминала подступающую истерику. И задевала самую чуточку — это с каких таких пор он что-то там решает за Кори?       — Кори, я же… — Тео попытался остановить его, извиниться, да хотя бы просто объяснить, что ни в чём, никогда и ни за какие дары богов не собирается его ограничивать. Ожидаемо не преуспел: стоило только шагнуть ближе, Кори отпихнул его с неожиданной силой.       — И вот что, сладенький, — зашипел он что та змеюка, больно ткнув Тео ладонью в грудь, — ты меня не выигрывал, ясно? Это я тебя выбрал. Я — тебя — выбрал. И я твой лишь по одной-единственной причине — это мне так захотелось. Запомни это хорошенько и вспоминай всякий раз, когда захочешь похвастаться мной, будто охотничьим трофеем.       — А я не знаю, как ещё тобой хвастаться! — не остался в долгу Тео, хотя посыл и уловил. Но остановиться, когда следует — что вы, как можно?.. — Потому что я хочу! И защищать тебя хочу тоже, чтобы ни одна сволочь не посмела позариться, — магия пока толком не восстановилась, а потому наружу не рвалась. Вместо неё — бешено колотящееся сердце и тяжёлое дыхание, мешающее своим шумом. — Откажешь мне в этом? Или Сайрус прав, и я не вышел силой, недостоин тебя?       — Очень приятно знать, что мнение винторогой сволочи для тебя важнее моего, — хмуро откликнулся Кори, скрестив руки на груди. И тут же с усталым вздохом покачал головой. — Тео, мне жаль, что меня не было рядом, чтобы тебя остановить… И ещё больше жаль, что ты мне настолько не доверяешь. Но кому и что ты хотел этим доказать? Я знаю, ты силён; я знаю, архимагу ты не соперник. Так вот: плевать я хотел и на первое, и на второе!.. Но что я вообще распинаюсь? Вам с Сайрусом-то виднее, кто меня достоин.       Тео очень хотел порадоваться его словам. Искренне. И обнять уже своего Кори, почувствовать тепло его тела. Всегда этого хочет, даже без сознания наверняка хотел, но…       — Демоны под слабаков не ложатся, Кори. Это я знаю и без Сайруса.       Кори протяжно выдохнул через нос, отбросил с глаз длинные непослушные волосы. Желание надавать Тео затрещин читалось на его лице поразительно чётко — и Тео, пожалуй, даже не стал бы сопротивляться. Но, на его счастье (или на беду; может, им обоим бы после этого полегчало), его демон куда более сдержан и разумен, чем он сам.       — Тео, в честь чего вся эта ебанутая драма? Ты сам прекрасно знаешь, что ты не слабак; и нелепо утверждать обратное, — наконец, холодно проговорил он, хотя во взгляде его было никак не ледяное спокойствие. Скорее злость, разочарование и целая бездна обиды. — Но если ты впрямь решил, что я полюбил тебя за силу… то тогда я ни хрена не понимаю, зачем долбаное Проклятье связало меня с таким непроходимым кретином!       Кори сердито помотал головой и резко развернулся к двери.       Тео его останавливать не стал. Проветриться надо обоим, а ему ещё и собраться, да свалить из постылой палаты. Все-таки боёвка и всякие больницы несовместимы — не он первый дошёл до этой гениальной мысли.       Дверью Кори всё же хлопнул, оставив Тео наедине со своими мыслями — сердитыми, самую малость обиженными. И радостными — уже не малость. Любит же, несмотря ни на что. Переживал. Что до желания навалять за выкрутасы, так оно-то как раз понятно, особенно учитывая демонскую сущность.       Одно только во всём этом ясно как день — идти нужно домой. И под «домой» он понимал совсем не тот корпус общежития, куда он приписан вместе с Сэмом и Шаем.       Манбрис метнулся под ноги, стоило только войти, и огласил прихожую громким полурыком-полумявом. Выглядел он при этом ничуть не менее недовольным, чем Кори полчаса назад. Тео его понимал — он тоже скучал и наверняка обиделся бы, брось его их вредный сторожевой кот на целых два дня. Ему и самому не хватало мягкого кошачьего воротника у шеи. (Хотя без тяжелого кошачьего бублика на груди пока мог бы и обойтись.)       Тео потянулся, чтобы погладить Манбриса, почесать за ушком…       — Ах ты, пушистая скотина! — едва не на всю квартиру взревел он, когда острые зубы впились в руку. До крови и желания по этой вот пушистой заднице настучать как следует.       А заодно и его хозяину, от которого Манбрис вот этого всего понабрался!       В комнату он влетал, уже совершенно не помня о дурацкой ссоре. Только на полсекунды замешкался: при виде развалившегося на кровати Кори, на чьей спине так соблазнительно задрался свитер, стало немного тяжело дышать.       — Ты!.. — выпалил он, потрясая израненной в неравной схватке рукой. — Кого ты воспитал из нашего кота?!       Кори медленно повернул голову, выразительно вздёрнул бровь — мол, ты ебанутый или да? — и с прежней картинной неспешностью уткнулся обратно в книгу.       — Ну что я могу сказать? Мой кот весь в меня. Не нравится — заведи себе другого.       «Как же, разбежался!»       — Вот как в такой семье о детях думать?! — продолжал возмущаться Тео. — И с какой это радости Манбрис — твой кот? Демон мой, и кот тоже мой!       — Никак не думать, — всё тем же деловитым тоном ответствовал Кори, перелистнув страницу. — Мне девятнадцать, а ты сам как большой ребёнок.       Ну, хотя бы часть про демона сомнениям не подвергалась. И про кота — скотина не скотина, а своё родное добро. Да как вообще можно бросить котика?       — Ты у нас прямо сдержанный и взрослый, — съязвил Тео, уже привычно набросив связку запирающих и заглушающих заклинаний. Сил они отнимали совсем мало, особо напрягаться не пришлось. — Бросай свои книжки. Трахаться будем.       Кори опешил всего на мгновение, прежде чем ехидно протянуть:       — Мечтай, Теодор, тихо и сам с собой. Демоны же под слабаков не ложатся!       — Значит, тебе не повезло со слабаком, — возразил Тео, чуть более аккуратно, чем обычно, заваливаясь на постель. Прямо на Кори вообще-то; удержаться и не облапать прелестную задницу совершенно невозможно. — Или повезло, это уж сам решай.       — Кто-то потерял всякую совесть. Ты у нас больным подвизаешься, нет?       — Ой, как будто она у меня была! Ты раздеваться будешь, нет?       Разумеется, вредный рогатый паршивец раздеваться даже не думал. Наоборот сделал вид, что никогда в жизни не читал книги интереснее, чем очередной заумный талмуд по прикладной артефактике.       — Не впечатляет, Теодор. Попробуй что-нибудь поубедительнее.       — Ну ладно, — Тео расстроенно вздохнул и перекатился-таки на постель. Но книжку нагло отобрал — хватит и того, что на него обращают куда меньше внимания, чем он того заслуживает! — Прости меня, Кори. Я больше не буду драться с Сайрусом. Это ты хотел услышать?       — А это я и без тебя знаю, — невозмутимо заверили его. — Сайрус теперь будет тебя обходить по хорошей дуге: я ему костей переломал побольше, чем он тебе.       Что ж, если Кори хотел его удивить (что там — шокировать!) — то ему вполне удалось. С добрую минуту Тео не мог подобрать слов, испытывая дикую помесь гордости, первобытного ужаса и всё того же удивления.       Ужас предсказуемо победил.       — Ты что сделал? — медленно выговорил Тео, разворачиваясь к Кори полностью. Странно, как прямо на кровати не подскочил; видимо, сказалось неверие. Нет, не в способность Кори вытворить что-то подобное. А в то, что тот вообще додумался ввязаться в драку с Сайрусом. — Ты полез с кулаками на этого инфернального ублюдка?! Кори, ты совсем спятил?       — Можно подумать, мне не с кого брать пример, — ехидно ввернул Кори, тоже разворачиваясь к нему. — Кто там, напомни, обтирал полигон переломанными ребрами?       «Это совсем другое дело!»       К счастью выдавать такое вслух Тео всё же постеснялся. Сам ведь понимал, что дело всё в том же — в желании защитить, отстоять. Ну и прочее такое, что приходит в голову всем двинутым влюбленным без исключения. Особенно если один из них боевик, а второй — демон.       — Ты не должен был, — буркнул он вместо этого. — Он же опасен, Кори!       — Я тоже опасен, — отрезал Кори, отталкивая его и садясь на постели. — Я могу голыми руками отрывать головы и дробить кости — но почему-то лишь тебе можно меня защищать, даже когда я в этом не нуждаюсь. А мне, значит, встать у тебя за плечом и изображать твою трепетную сучку? Ну так у меня плохие новости, Дагмар: ты не с тем связался!       — Очень даже с тем я связался. И защищать я тебя буду всегда, нравится тебе это или нет, — с нескрываемой обидой заявил Тео, тоже садясь. А потом он и вовсе поднялся, опустился перед своим вредным чертополохом на одно колено и поймал его ладони. — Не смей мне это запрещать, ясно? И… спасибо. Это круто вообще-то… ну, уделать Сайруса.       — А я вовсе и не для тебя старался, — проворчал Кори. — Просто нечего было говорить гадости про наш адоаль.       — Про наш?..       Кори высвободил одну руку и принялся понемногу закатывать левый рукав свитера. Под его ладонью понемногу выцветали защитные руны, сменяясь причудливым узором — металлически сверкающим, подвижным, точно живым.       — Вот это мой, — Кори наконец-то улыбнулся, пусть и неохотно, прослеживая кончиками пальцев прихотливо вьющиеся линии, цветом напоминающие чернёное серебро. — А это твой. Мне всё равно, что он… неправильный, не как у демона. Это не важно! И ни одна винторогая погань не смеет говорить, что ты меня изуродовал.       Второй узор хитро ложился поверх первого, переплетался с ним; искристо-светлый, теряющийся на бледной человеческой коже. Он был не такой изящный и затейливый — линии проще, углы острее, — но будто бы придавал завершённости, целостности, и вместе всё смотрелось вполне симпатично.       Нет — красиво. Ну, или Тео просто хотелось — очень-очень хотелось! — так думать.       В самом деле, разве должно его настолько задевать, кто там что ляпнул про непонятные картинки на руке его парня? Ну да, выходит, должно. Ведь это не просто картинки, но подтверждение того, что он и Кори связаны навеки.       Он накрыл ладонью причудливый узор, тут же отдавшийся теплом; погладил легонько большим пальцем.       — Нечестно, что у меня таких нет. Придется в сорок еще одной татуировкой обзаводиться, — посетовал он. — Ха! Вот ведь позорище для офицера спецназа, огрести по рогам за узорчики!       Кори ласково взъерошил ему волосы, кажется, наконец-то решив сменить гнев на милость.       — Да по рогам это полбеды. Любезнейший коммандер Тангрим самолично притащился с извинениями в нашу скромную обитель. Очень просил не доедать придурка и обещал осчастливить его восьминедельным курсом терапии у целителя Макинтайра, — поведал он и тут же коварно ухмыльнулся. — Меня же осчастливил четырьмя квартами мороженого, дюжиной похабных комплиментов и любезным напоминанием, где можно его найти, если вдруг «прекрасное создание» устанет от твоего общества.       — Мне это, блядь, послышалось?..       — А ещё он явно подумывал спиздить нашего кота. Миловался с ним так, что я себя третьим лишним ощутил… Слушай, ты точно хочешь у него работать?       — Что-то мне вообще вся боевка разом уже не нравится, — мрачно сообщил Тео, ловя чужую ладонь и целуя в середину. — То Рэй, то Тангрим, про всяких рогоносцев вообще молчу! Хоть к папе на Солхельм просись, окрестные деревни охранять.       — Не-не, даже не думай, мне противопоказаны снега!       Тео вздохнул. Подумав, вернулся обратно на постель; на этот раз уже без всякого стеснения сгрёб Кори в объятия.       — Я знаю. Придется как-то избавиться ещё и от дражайшего Дориана.       — Ты ненормальный, — сообщил ему Кори, однако в ответ прижался.       — Зато ты меня любишь и от всяких демонов защищаешь.       — Ха, больно ты мне нужен!       — Я нужен как минимум нашему коту, — хмыкнул Тео, покосившись на злостно покусанную руку. — Нет, серьёзно, у тебя никакого таланта к воспитанию!       — Кто-то хочет спать на диване до самой аспирантуры? — Кори недобро прищурился. Вот кто бы ещё ему поверил!       — Нет уж, мне и тут неплохо. И спать я точно не собираюсь.       Кори, как ни строил из себя Недотрогу с большой-пребольшой буквы «н», тоже спать не собирался.       Вот и хорошо. Даже очень.