The Way to a Man's Heart

В сравнении с тренировками причуды и дополнительными занятиями, свалившимися на голову Эйджиро, лагерь был, по правде говоря, намного страшнее. Как будто занятия днями напролёт были недостаточно выматывающими, по ночам он тренировался с другими одноклассниками, завалившими практическую часть, пытаясь оставаться в сознании, пока Аизава-сенсей вбивал новую информацию им в головы. Разум начинал проясняться только в горячих источниках с ребятами, где тёплая вода ощущалась как что-то райское для его болящих мышц, и когда он видел, что Бакуго носил кепку, подаренную ему несколько дней назад. Чёрный снэпбэк, естественно, прекрасно подошёл ему, как и большая красная надпись «TNT» на нём. Он выглядел так мило и так самодовольно, впервые надев его, что Эйджиро едва ли не растаял на месте. Их третий день в лагере не был таким красочным. Киришима пахал, как проклятый, пытаясь следовать наставлениям Аизавы-сенсея насчёт развития его причуды. Он не мог и мечтать о том, чтобы стать героем, находясь на том уровне, на котором он был сейчас, так что ему приходилось по-настоящему тяжело работать на пути к успеху. Тем вечером он сидел рядом с Бакуго во время ужина, а не за другим столиком, как в прошлый раз. Блондин не обращал внимания на его присутствие, но тишина, повисшая между ними, пока они ели, почему-то была расслабляющей. Эйджиро улыбнулся над своей едой, когда ему наконец-то удалось сфокусироваться на своей радости от того, что Бакуго понравился его подарок, игнорируя даже то, что он вряд ли сможет пройти тест на храбрость с другими позже.

***

Киришима и остальные вовсю пыхтели над адскими дополнительными занятиями с Аизавой-сенсеем, когда в головах ребят прозвучал голос Мандалай и резко вернул их в сознание. — Внимание! В лесу были замечены злодеи! Возвращайтесь в лагерь немедленно и ни в коем случае не ввязывайтесь в сражения! Повторяю, не ввязывайтесь в сражения со злодеями! Эйджиро сразу поднялся на ноги, и остальные быстро последовали его примеру. Его друзья были там. Бакуго был там. В его голове незамедлительно родилось множество ужасных сценариев, каждый из которых приводил к одному: он потеряет свой шанс. Он никогда не сможет признаться; всё, что он делал, пойдёт прахом. Нет, он не мог позволить этому случиться! Он пойдёт и поможет своим друзьям, он должен это сделать. Шрам от ожога на его шее зудел, являясь для него прекрасным напоминанием о своём обещании стать героем. Он решительно стиснул свои острые зубы. Аизава остановил его, когда он попятился к двери. — Киришима, — угрожающе предупредил его учитель, — все вы, оставайтесь здесь. Это самое безопасное место из всех, где вы можете укрыться сейчас. Влад, оставайся здесь. Я пойду и помогу ученикам снаружи, а потом направлюсь на подмогу Диким Кошкам, — второй учитель кивнул, и они все посмотрели вслед пулей вылетевшему из кабинета Аизаве. Эйджиро затрясся от злости, смотря на уходящего учителя, злой на себя из-за стольких вещей: за то, что он не сделал, за то, что он не мог сделать сейчас, за то, что он, возможно, уже никогда не сможет сделать… Его отчаяние достигло наивысшей точки, когда Мандалай послала им ещё одно сообщение. — У нас есть новая информация о злодеях! Они пришли за кем-то по имени Каччан… После этого Киришима перестал слушать. — Бакуго? — он скорее почувствовал его имя на своих губах, чем услышал его. Они пришли за Бакуго. Было достаточно плохо уже то, что они нацелились на учеников, его друзей, но эта новость ещё больше разожгла огонь в его крови. Голос Мандалай был едва слышен сквозь взбесившееся сердцебиение, отдающееся эхом в его ушах. — У меня есть ещё одно сообщение. От имени Сотриголовы, всем ученикам UA разрешается использовать свои причуды. Вы можете вступать в сражения! Все эмоции, лихорадочно циркулирующие в голове Эйджиро, внезапно стали чёткими, холодными и определёнными. Он едва повернулся к Владу-сенсею, когда гнусный голос донёсся от одной из парт. — Вы только посмотрите на это. Опять у нас проблемы из-за класса А. И на этот раз вы втянули в опасную ситуацию и моих одноклассников, — Киришима рывком обернулся, испепеляя взглядом Моному, который всё ещё сидел, подперев подбородок руками. Медленными, осторожными шагами Эйджиро подошёл к его парте, став напротив блондина и смотря на него снизу вверх. — Воу, Кири! Спокойно, чувак, он просто дурачится, не ведись на это! — он слышал голос Каминари, но не слушал его. Он продолжил прожигать взглядом усмехающегося Моному. — Слушай сюда, кусок дерьма, — зарычал он так, чтобы только ученик класса Б слышал его, — если не хочешь собирать свои зубы по всему классу, перестань нести всякую хрень обо мне и моих друзьях. Глаза Мономы заблестели, и он встал, лениво опираясь рукой на парту. — Трогательно, трогательно, — тошнотворным голосом проурчал он, — скажи, а ты случаем не «дружишь» с Бакуго? Я не представляю, как ты терпишь животное вроде него. Если честно, для всех было бы лучше, если бы он исчез. Киришима словно обезумел. Всё в его поле зрения исказилось алым фильтром чистой ненависти. Он не думал, он не мог думать тогда. Он просто двигался, не в силах противостоять своим крайне сильным рефлексам. Он смутно расслышал рык, исходящий из его горла, как будто в замедленной съёмке наблюдая, как всё движется, и скорее увидел, чем почувствовал, как его кулак сталкивается с челюстью Мономы в точном и чётком ударе. Следующие несколько секунд все движения и звуки казались ему полностью размытыми. Мина завизжала от неожиданности, Монома вскрикнул, когда удар Эйджиро впечатал его в ближайшую стену, незамедлительно вырубив парня, а остальные кричали и просили его остановиться, пока Влад-сенсей не повысил голос, перекрикивая их всех. — ПЕРЕСТАНЬТЕ! — заревел он. — Всем успокоиться! Сейчас же! Мы все здесь — союзники! Хоть Киришима и всё ещё задыхался от ярости, его голова как будто прояснилась после этого срыва. Он повернулся к нахмурившемуся учителю и, прижав руки к телу, низко поклонился. — Извините, сэр, — сказал он, уже осознавая, что поступил неправильно, хотя адреналин в его крови только-только начал успокаиваться, — но я не могу спустить ему с рук клевету по отношению к моему классу. Все за пределами этого кабинета сейчас сражаются за свои жизни, — он поднял глаза на слегка удивлённого учителя. — Извините, что я так остро среагировал на это, но такие вещи… Я не стану их терпеть. Никто, кто так говорит о своих коллегах, не достоин называть себя героем, — Влад молча смотрел на него так долго, что наконец-то заговорил Серо. — Если честно, сэр… Он, как бы, уже давно напрашивался на этот удар. И Киришиму можно понять; Монома сам спровоцировал щекотливую ситуацию, только чтобы задеть собственных союзников. Опять наступила тишина, когда Влад посмотрел на своего ученика, лежащего без сознания, а потом вниз, на всё ещё кланяющегося Эйджиро. Вздохнув, он почесал подбородок. — Поднимись, парень. Я в курсе о пристрастии Мономы к провокациям, но ты сам знаешь, что ты был неправ. На этот раз я закрою на это глаза в надежде, что он вынесет из этого урок… и при условии, что ты не позволишь чему-то подобному случиться снова, конечно же. Киришима выпрямился, кивая. — Да, сэр! Спасибо, сэр! Обещаю, я не позволю чему-то такому случиться снова. Учитель тоже кивнул. — Ладно, а теперь мы должны сфокусироваться на самозащите и убедиться, что мы готовы принять всех студентов, которые доберутся сюда. Прежде всего, мы… Дверь распахнулась от взрыва, охваченная волной синего пламени. Если бы не быстрые рефлексы Влада-сенсея, Мина и Эйджиро уже были бы поджарены. Ворвавшийся злодей был вжат в стену с помощью причуды про-героя, и успокоился за считанные секунды, практически не сопротивляясь. Влад уставился на него. — Я не позволю тебе ранить моих учеников. Что ты здесь забыл, преступник?! — Киришима вздрогнул, взглянув на мужчину с многочисленными шрамами. Даже обездвиженный, он казался пугающим. — Кровавый Король, — голос злодея был низким и ровным, — собственной персоной, — Эйджиро сжал кулаки, когда в его тоне послышалась издевка. Влад также быстро терял своё терпение. — Достаточно! Скажи мне, почему ты здесь! Схваченный человек спокойно глянул на героя скучающим взглядом. — Мы здесь из-за взрывного мальчика, — его голос звучал, как шипение змеи. От этого по коже Киришимы пробежались мурашки, — но смотреть на ваши растерянные от проигрыша лица — это дополнительное удовольствие. Насколько же вы хороши, если ваш суперсекретный лагерь был обнаружен и один из ваших бесценных учеников был похищен? — на его лице показалась жуткая улыбка, растягивающая его повреждённую плоть и сшитую кожу, но в этот момент Эйджиро отвлёкся на распахивающуюся ещё раз дверь. Аизава-сенсей двигался быстро, как тень, и когда Киришима посмотрел на преступника в следующий раз, всем, что он увидел, была растекающаяся чёрная слизь. Он переглянулся с такой же ошеломлённой Миной, когда Аизава передал Владу грязное и немного избитое тельце Коты. — Присмотрите за ним. Защищайте его, — угрюмый учитель повернулся, чтобы опять уйти, и Серо бросился на шаг вперёд. — Эй, подождите! Возьмите нас с собой! Мы можем помочь! — Да, там же наши друзья! — согласился Эйджиро, напрягая всё своё тело. Бакуго там. Аизава обернулся и присмирил нескольких ярых учеников пугающим взглядом. Но в их глазах всё равно не погасла решимость. — Нет, — его тон был таким резким и категоричным, что это заставило подростков вздрогнуть. — Те люди нацелились на учеников. Вам запрещается уходить, пока все не будут в безопасности. Резко обернувшись, учитель снова ушёл.