The Way to a Man's Heart

Они добрались до него. Они похитили его. Они, чёрт возьми, похитили его! Окружающий мир для Киришимы существовал лишь во время непродолжительных периодов возвращения в сознание, после которых он опять вернулся в состояние глубокого шока. Все события между теми ужасными новостями и приходом домой казались частично размытыми. Его воспоминания начали становиться нечёткими где-то с того момента, когда он почувствовал подкатывающую к горлу тошноту, а всё вокруг зашаталось и стало расплывчатым. Каким-то образом в итоге он оказался на земле, с кружащейся от вспыхивающих вокруг красных и синих огоньков головой. Тело, в котором он запоздало узнал Каминари, едва попадало в его поле зрения, сидя с опущенной вниз головой. Щека Эйджиро легла на что-то мягкое и тёплое, и когда ему в нос ударил запах ванили и корицы, он понял, что лежит на груди у Мины, хоть и не имел понятия, как он там оказался. Он едва мог расслышать её всхлипы и быстрое сердцебиение сквозь туман в голове и шум в ушах, но он знал, что она не была единственной, кто плакал. Слёзы безостановочно бежали и по его лицу, но он не замечал этого. Все последующие события воспринимались им куда более размыто, не считая тех непродолжительных моментов, когда ему просто приходилось фокусироваться на чём-то. Он нашёл в себе силы кивнуть, когда Аизава-сенсей сказал ему, что одна из его мам уже выехала за ним. Он практически свалился в её объятия, когда она приехала и ему пришлось встать на ноги, чтобы сесть в машину. Она не протестовала, когда он неуклюже заполз на заднее сиденье и повалился на него, вместо того, чтобы сесть впереди рядом с ней. Шум и движение машины под ним, размеренные и едва нарушающие тишину тихим, ровным звуком, заставили его отползти чуть дальше от спинки сиденья, на котором он лежал. Его мама молчала на протяжении всего пути, позволяя ему просто лежать, сжавшись в жалкий комочек, пока ей наконец-то не пришлось уговаривать его вылезти из машины. — Ну же, Эйджи, малыш… — возвращение в сознание от её голоса почти заставило его заплакать снова. Всё казалось отдалённым, как будто он был под водой. Его пальцы дрогнули от неожиданного прикосновения, когда мама взяла его вялую руку, чтобы провести его в дом. Он едва смог сбросить свои ботинки с тяжёлых и неуклюжих ног, но ему было слишком всё равно. Его другая мама подбежала к нему и обернула мягкое одеяло вокруг его плеч, и они обе неторопливо выводили круги на его спине, провожая сына в комнату и помогая ему лечь. Та, которая привезла его домой, задержалась, садясь на край его кровати и поглаживая его волосы до тех пор, пока он, как ей показалось, не задремал. Мягкий поцелуй и произнесённые шёпотом слова любви коснулись его виска, оставшись неуслышанными, после чего Киришима едва смог различить отдаляющиеся шаги своей мамы. Сквозь прикрытые веки он увидел, как выключился свет в его комнате, после чего услышал тихий щелчок аккуратно закрытой двери. Тишина. Впервые за всё это тревожное время вокруг было абсолютно тихо. Отсутствие звуков, кажется, зажгло какую-то искру в его мозгах, встряхивая всё его тело, пока мир вокруг снова стал чётким, а взгляд парня — сфокусированным. Эйджиро был оторван от реальности так долго, что теперь он слишком чётко ощущал своё дыхание, своё сердцебиение, то, каким тяжёлым казалось его тело — как будто матрас сейчас поглотит его. Этого было достаточно, чтобы его глаза опять заблестели от слёз, покалывающих кожу, которая и так уже была воспалена от соли. Это было слишком. Слишком много тишины, слишком много спокойствия. Он не знал, сколько времени уже прошло, но он чувствовал, что вот-вот сорвётся, и распахнул глаза, уставившись на размытые тени в темноте. Он надеялся взбодрить себя, хоть и знал, что худшее только впереди. Относительно целостные мысли опять начали всплывать в его голове, врываясь в его разум и сжимая его сердце и лёгкие позывами зарыдать. Он исчез. Они похитили его. Я не смог спасти его. Я даже не попытался. Последняя мысль когтями впилась в него, не желая отпускать. Я даже не попытался! Его мозг кричал, его разум был перевёрнут вверх дном, его сердце колотилось о рёбра, но его тело смогло только издать задушенный стон, но и тот в конце сорвался. Трусливый. Слабый. Бесполезный. Ничтожный. Жалкий. Он едва мог дышать между всхлипами, крепко вцепившись в одеяло, и не мог отогнать те приставучие голоса, с которыми обычно легко боролся. Он чувствовал, что они подкрадываются, чтобы отомстить за их обычное пресечение. Они застряли в его горле, царапая его сердце и закручивая его внутренности в тяжёлый узел, пока их мрачные восклицания впивались в его голову, словно когтями. Тупой. Такой тупой и ничтожный. Он исчез. Но с чего бы ему хотеть быть с кем-то таким слабым? Он не хотел бы. Я такой тупой, такой бесполезный. Если бы я ушёл, если бы я нашёл его, я бы мог быть таким же героем, как он… Ох, но зачем мечтать о невозможном? Я никогда не был способен спасти кого-нибудь. Я даже себя не могу спасти! Я был слишком напуган, чтобы добиваться того, чего я хотел, даже когда он был прямо передо мной, хоть я и не достоин его… Он свернулся в комочек, кусая край своего одеяла и просто принимая эти мысли, как правду. Они продолжали кружиться в его голове, затягивая его в пропасть своими криками в его ушах. Я не достоин его. Я хочу вернуть его. Мне нужно, чтобы он вернулся. Он нужен мне. Он нужен мне… Я люблю его.