Сломанные

Джун просит быть осторожными. Передаёт сумку с вещами и подробно объясняет план. Вону путается на середине, надеясь, что Мингю всё запомнил, но младший задаёт много вопросов, отчего Вэн не выдерживает и просто пишет всё на листе. Он рисует примерную карту и отдаёт её Мингю. -В полночь Джошуа зайдёт к вам, он пропустит вас через охрану, а дальше вы сами. Вону кивает. Как Хон согласился им помочь, известно только Джуну и самому Джошуа. - Пообещайте мне, что не натворите глупостей,- Вэн смотрит на Вону, потому ему кажется, что Чон здесь самый серьёзный и ответственный. - Мы сделаем всё правильно, Джун,- Вону улыбается уголками губ. Чон никогда не признает себе, но ему ужасно страшно и он совершенно ничего не хочет делать. Он думает о том, что они в любом случае попадутся и плохо будет не только им с Мингю, но и Джуну с Джошуа. - Никогда не думал, что это произойдёт, но я решил, что если хоть один из вас попросит, я сделаю это,- Вэн звучит слишком устало и потерянно.- Когда Джонхан мне всё рассказал, я подумал, что время пришло. Вам правда нужно это,- Джун встречается взглядом с каждым.- Я хочу, чтобы вы двое жили нормально, пусть вам будет сложно, вы сможете с этим справится. Я уверен, что Сунён поможет вам. Он правда хороший. Они с Джихуном согласились приютить вас на время, пока вы не,- Вэн замолкает.- Пока вы не сможете стать… В общем, пока вы сами не сможете платить за своё проживание,- Джуну не нравится как он построил последнее предложение, оно вышло корявым и неправильным, потому что не смогло передать суть его мыслей.- Я постараюсь приезжать к вам, но не могу ничего обещать. Вону сдерживает слёзы, потому что плакать перед Джуном именно сейчас кажется таким неправильным. Он переплетает свои пальцы с пальцами Мингю и сжимает их крепче. - Мы справимся, а потом сами свяжемся с тобой,- Мингю касается плеча Вэна.- Ты же знаешь, что мы прошли через такой пиздец, что всё это кажется какой-то ерундой. Мы сможем жить так, как живут нормальные люди. Джун кивает, Ким замечает, что по лицу старшего стекают слёзы и сам не может больше сдерживаться. Он притягивает Вэна и Вону и прижимает к себе. - Мы правда справимся со всем этим. Вону встречается глазами с Джуном и сдавленно улыбается. Хансоль старается не показывать своё состояние. Он крепко цепляется за края своей сынквановой кофты и сжимает зубы. Сынкван рядом тяжело дышит, кутается в плед и ничего не говорит. - Это правда? Бу кивает. Ему кажется, что скажи он ещё хоть слово и Чхве сорвётся. Они стоят на крыльце больницы и пытаются не сойти с ума окончательно. На улице декабрь превратил мир в чёртову смесь белого и чёрного, снега и грязи, и Сынгвану кажется, что его жизнь сейчас выглядит также. Хансоль сильнее сжимает пальцы. Его трясёт от ярости и безысходности, но сделать он уже ничего не может. - Почему? Сынгван не отвечает. Он смотрит за тем, как белый снег ложиться на оттоптанные лужи и тает в них. Сравнивает себя с ним, потому что он тоже летал, как снег, а потом упал в лужу и растаял. Точнее тает, и шансов спастись уже нет. Ему говорят "последняя стадия" и "уже не помочь". Хансоль посылает всех к чёрту и просит не уходить. Сынгван хотел бы остаться. Сынгван, чёрт возьми, очень хотел бы остаться, но он делает только хуже. Он тянется к младшему и осторожно обнимает его за шею: - Я всё ещё здесь. - Ты уже давно не здесь, Сынгван. Никто уже не здесь. Хансоль хочет прижаться ближе к чужому холодному телу, но не может. Не может больше терять. Он заставляет себя отстраниться и посмотреть Сынгвану в глаза. - Я правда думал, что смогу пережить всё,- голос у него дрожит, а глаза начинают щипать.- Но не переживу, если ты уйдёшь. Сынгван старается выдержать этот взгляд, старается быть сильным, но не может. Он отворачивается и не говорит ничего. Хансоль стоит слишком близко, но находится при этом так далеко, словно между ними легла целая вселенная, где они должны будут потерять друг друга. Бу чувствует на себе тяжёлый взгляд, понимает, что готов упасть от этого и ноги уже подгибаются, потому что он не ел уже три дня, но его ловят до того, как он встречается лицом с полом. Вону думает, что это неправильно, уходит тогда, когда остальным и так сложно. Сынгван теперь постоянно под присмотром врачей и под таблетками. Он не двигается и почти не разговаривает. Хансоль боится находится рядом с ним, но заставляет себя сидеть с Бу, чтобы тот не был один. Сынчоль постоянно рядом с ними, потому что Хансоль, кажется, скоро окончательно сойдёт с ума. Старший всеми силами пытается сдерживаться, чтобы не разреветься от одного только взгляда на этих двоих, и совершенно прекращает спать. Он сидит на соседней койке, трёт красные глаза и пытается не сдохнуть только от одного вида Сынгвана. Вону заходит бесшумно и садится рядом со старшим. Тот замечает его, но не реагирует. Хансоль не замолкает, продолжает говорить о том, какой же у них красивый закат из окна его комнаты там, дома. Дома, откуда его выгнали собственные родители, потому что не могли терпеть истерики сына. Сынгван слабо улыбается. Мингю говорил, что ему вкалывают сильные обезболивающие, чтобы было не так больно, но помогают они плохо. Бу иногда корчиться в приступе боли, но не может даже кричать. Истощённый организм доживает последние дни, не надеясь на шансы выздоровления. - Мы хотим сбежать,- выдавливает Вону, когда Хансоль замолкает. - Джун уже всё подготовил, сегодня ночью мы уходим. Сынчоль смотрит на него смиренно, словно уже принял всё, что Чон сделает. Хансоль опускает глаза на свои руки, и Вону замечает, что они у него дрожат не слабее, чем у Сынгвана, который только кивает на сказанное. Мингю остаётся стоять за дверью, прислонившись к стене и надеясь, что всё это скоро закончиться.