Не по правилам

В это утро я почувствовал необычную легкость, ибо мне никуда не нужно было спешить. Единственное моё занятие на сегодня – чудесный отдых дома. Солнце уже стучалось длинными лучами сквозь шторы спальни, заставляя меня встать и впустить его свет в свою небольшую комнату, что я и сделал в следующее мгновение, не забыв пару раз лениво зевнуть. Пьянящее состояние безмятежности окутывала меня с ног до головы, но с каждым мгновением я понимал, что у меня есть поводы для волнений… Да-да, Матвей, это не сон. Вот что первым делом всплыло у меня в памяти. Вчера я целовался с парнем. Захотелось рассмеяться и набрать номер психушки, но я старался не потерять самообладание. Медленно опустившись обратно на чуть скрипнувшую кровать, я принялся лихорадочно соображать. Носиться по комнате с воплями ужаса будет уже глупо и не к месту, и корить себя тоже, терзая своё бедное сознание. Как говорится – из песни слов не выбросишь, так же нельзя забыть вчерашнее происшествие. Но, в этом были и свои плюсы – будет, что рассказать внукам! Хотя нет, если я расскажу кому-то весь этот ужас, то меня тут же одолеет желание стыдливо спрятать голову в песок, подобно страусу. Из зеркала, напротив, на меня смотрело лохматое рыжее чудо с самым испуганным выражением лица. Я бы не обратил внимания на это существо, не знай, что это я. В эту секунду я вдруг понял, почему Лилия не хотела со мной встречаться. Похвастаться мне совершенно нечем. Ни спортивного телосложения, ни высокого роста, ни брутальных черт. Созерцая себя словно первый раз в жизни, я смог вынести себе прискорбный диагноз. Я явно во вкусе того персонажа. Небрежные золотисто-рыжие волосы, редкие, едва заметные веснушки – несомненны были привлекающим солнечным пятном моей внешности. Что же касается черт лица – тут ещё хуже. Большие серые глаза, сверкающие серебром в обрамлении длиннющих ресниц. Вообще-то я и девушке легко бы мог понравится, но, как-то не сложилось. И что-то мне подсказывало, что уже ничего не выйдёт и вчерашнего парня я ещё не раз встречу, ведь я даже дал ему свой номер! Такое чувство, что в прошедший день я был пьян, настолько неадекватными казались мои поступки. Тяжело вздохнув, я направился на кухню, чтобы приготовить себе нехитрый завтрак. Пришлось тут же зажмуриться от ослепляющих солнечных лучей, красиво заливших пространство комнаты. Нужно заметить, что кухня у меня и без того была светлая, а с добавлением в неё солнца становилась похожа на оранжевый тыквенный фонарик, где внутри играло сияние. Впрочем, моё очарование светом легко исчезло, когда мне пришлось загреметь посудой в процессе приготовления. Не могу сказать, что я не умел готовить, но лучше всё равно держать меня от этого дела подальше, ибо воистину взрывоопасно. Интересно, а Юлий умеет готовить? Почему я подумал о нём? Нет, от него нужно избавляться как от тараканов – жестоко и навсегда. Но мои попытки были такими тщётными. Всё-таки пережитое совершенно не хотело отступать, каждый раз находя свои робкие отголоски. А я – лишь слепо следовал этим призракам, вспоминая и вспоминая тот сумасшедший день… Вскоре трапеза была окончена, и приятное утяжеление желудка свидетельствовало об этом. Я вернулся в свою комнату, где мне ещё предстояло придумать себе занятие на весь день. Моему взору предстала невероятная картина из самого ужасного бардака. Всюду валялась одежда, карандаши, бумага, даже стул развалился на полу, будто так было задумано. Но, меня ничуть не смущал этот прелестный творческий беспорядок. Наоборот, он подарил мне ощущения полёта и вдохновение, которое я так долго ждал! Мне удалось легко найти кисточки, краски и идею в своей голове, ничто не мешало мне приступить за любимое дело. Я очень любил рисовать, но моих рисунков никто не видел, ведь я жутко боялся критики и был уверен, что рисую просто отвратительно. Потому моё творчество мило существовало в большом секрете от окружающих, а я наслаждался их неосведомлённостью, отсутствием просьб и претензий. Ладно, уж, девушки у меня нет – зато есть другая подруга, имя которой – живопись. Я с восхищение наблюдал, как ложится цвет на бумагу. Прозрачная акварель была похожа на витражные окна, красиво пропускающие свет и придавая ему тысячу оттенков. Брызги цвета напоминали мне капли моря, поднимающиеся при больших волнах. Мне нравилось творить, сосредоточенно думая лишь об этом процессе. Искусство – это целая жизнь, которую я проживал в очередной раз в своей новой картине. Но, по закону подлости, кому-то угораздило нарушить моё единство с цветом. Мой телефон звонил и звонил, яростно требуя моего ответа. Я захотел притвориться, что не слышу и уже снова занёс кисточку над рисунком, как вдруг подумал, что если звонит мама – будет очень худо долго не отвечать. Тяжело выдохнув, я поднялся и взял трубку в руки, с видом мученика, которого несколько лет держали в плену. Звонившим человеком, к сожалению, оказалась не мама. Это было вчерашнее чудо, именуемое Юлием. И оно возжелало со мной встретиться. Его голос был таким торопливым, успев наговорить кучу ненужной ерунды, которой я вообще не разобрал. Мне пришлось согласиться на встречу хотя бы для того, чтобы унять эти речевые извержения. И, если подумать, то, что я теряю, выбравшись на свежий воздух? Вдохновение всё равно испуганно убежало, и не вернётся ещё очень долго. Но вспомнив о нём, я решил взглянуть на недоделанный рисунок. Получилось очень ярко, цвет играл в каждом миллиметре листа. Но кто же изображён на рисунке? Некое кудрявое чудо получилось у меня, смутно напоминавшее Юлия. Я безнадёжен. Поморщившись, я без всякого сожаления скомкал бумагу одной рукой и символично выбросил в мусорку, пытаясь представить, что вместе с рисунком выбрасываю память о походе в кино. Я удивился, когда мне, собираясь на вылазку, невольно захотелось причесать свои непослушные лохмы. Это что, ради этого чудика? Моему поражению собственной деградации не было предела. Но, пора уже давно прекращать удивляться себе и принять всё как есть. Я наспех оделся в самые обычные джинсы и светло-зелёную кофту, а после чего выбежал из дома навстречу новым приключениям. Мы решили увидеться в парке. Лучшее место для встреч, которое я знал ещё по своей любимой глупой игре Sims 3. Я там вечно отправлял влюблённых симов на свидания, где они устраивали милые пикники или целовались в тени деревьев. Надеюсь, о нас с Юлием никогда нельзя будет назвать этим роковым словом на букву «в» и в парке мы максимум поговорим. Хотя, если как следует поразмышлять, то зачем ему вообще видится со мной? Явно желает продолжения. А я плетусь, и не могу заставить себя не делать этого. Будто какой-то невидимый магнит тянет мою душу далеко вперёд, к чему-то новому и нужному. Когда я добрался до парка, то заметил, что Юлий стоит далеко на газоне, задрав голову вверх и пристально разглядывая что-то там наверху. На его аккуратные кудряшки упал крохотный листик, но я ему об этом не расскажу. Я решил подойти к нему, пробираясь по мягкому покрывалу газона из молодой зелёной травы. Она приятно пружинила под ногами и заставляла идти чуть медленнее. Правильно, куда спешить в чудесном весеннем парке, где воздух так приятно дышал теплом и жизнью. – Что ты там высматриваешь? – вместо приветствия спросил я. На моём лице не было никакой улыбки или даже банальной доброжелательной вежливости. Пусть не обольщается, и не ждёт, что я вот так брошусь ему на шею, как сумасшедшая фанатка на кумира. – О, привет! – парень же сразу поприветствовал меня, и мне даже стало немного стыдно, что я не поступил так же. – Да тут кот, на дереве… Маленький, – с грустью объяснил Юлий и задумчиво почесал голову. Я же, обратил внимание на его руку, оснащённую новыми фенечками. Да где же он их берет? Небось, ещё плетет сам, этакий рукодельник! – И что, ты не можешь его достать? – я лишь удивился тому, что парень стоит здесь и ничего не делает. Меж тем кот заявил о своём существовании парой жалких мяуканий. Ясное дело, что это ещё совсем маленький котёнок, который решил проверить свои навыки скалолаза, выбрав своим Эверестом это невысокое дерево. – А ты его хоть звал? Может он бы пришёл к тебе в руки? – спросил я, в сердцах негодуя о бездействии. И ведь наверняка это чудо хочет, чтобы я тут строил из себя героя. Словно знает, что я люблю животных и не смогу пройти мимо. Но, он же знает. Вчера, я ещё не такое рассказывал о себе. А вот он, держался сдержанно, хоть и много болтал, ничего дельного я не услышал. Лишь понял, что в е нём полно детской непосредственности и явной сентиментальности. – Нет, с ним ситуация как в кинотеатре не прошла. Сам он не хочет, - с обаятельной улыбкой произнес Юлий. Я бы назвал его улыбку дерзкой и демонической. Как он смеет так нагло говорить о вчерашнем! Но ругаться не было смысла, лучше помочь животному. Я подошёл вплотную к дереву, и теперь смог хорошенько рассмотреть кота. Крохотное существо мяукало отнюдь не испуганно, а так, будто пыталось привлечь к себе внимание. Черно-белая яркая шерсть местами была грязноватой, что позволило понять о бездомности маленького существа. Мне стало, очень жаль сиротку, ведь в такой ситуации, когда ты брошен и не нужен и попал в западню, может оказаться каждый. Я тихонько позвал котёнка осторожным «кис-кис» и он, с интересом разглядывая меня огромными голубыми глазами, начал спускаться прямо в протянутые руки. Котёнок спотыкался о кору и часто скользил, что заставляло меня волноваться, и сильнее тянутся к нему. Оставалось ещё пару кошачьих шагов, (я пожалел, что мой рост не такой высокий) животное в последний раз заскользило четырьмя пушистыми лапками и оказалось у меня в руках. – Ты спас котёнка! – радостно оповестил меня Юлий. Он счастливо улыбался, как ребёнок, получивший кучу конфет до обеда. В его карих глазах я так же видел восхищение, предназначенное для меня. Он что, влюбился в меня с первого взгляда? Как наивно… – Как видишь, - задумчиво сказал я, прижимая кота к себе. Он уже замурлыкал, чувствуя моё тепло. – Только вот, что с ним делать дальше? – спросил я. Может, Юлий заберёт котёнка себе, раз так хотел достать его. – Возьми его себе, - веселым голосом посоветовал парень. Он уже протянул руки к пушистику, гладя его взъерошенную шёрстку. – Я бы взял, но родители строгие, – трагично проинформировал меня Юлий. Я лишь нахмурился. Конечно, у него такие строгие родители, что позволяют ему целоваться с разными парнями. И сомневаюсь, что этот скромник учился целоваться на помидорах, а не перецеловал весь город до встречи со мной. В моих венах вдруг закипел настоящий кипяток ярости, от того, что этот персонаж мог вытворять до меня! – Матвей, так ты возьмёшь его? – осторожно уточнил Юлий, словно щипцами вытаскивая меня из своих тяжких дум. И почему он вечно отвлекает меня от чего-то? Забрал от любимой девушки, отвлёк у живописи, вытянул из яростного мышления, да когда же он успокоится? – Да возьму я! – раздражённо выпалил я, чем очень испугал Юлия. Тот, дёрнувшись, отпрянул от меня, застыв с прижатыми к груди руками и широко открытыми глазами. А вот кот, вообще никак не отреагировал на мои вопли, похоже настолько устал лазить, что уже сладко дремал. – Прости, - виновато извинился я. Всё-таки, почему я веду себя как дикарь? Разве этот парень передо мной в чём-то виноват? Так ведут себя все люди, пытаясь сорвать свой стресс на кого-то другого. Стыдно, что и я иду по этому правилу. Юлий не заслужил с собой такого обращения. Кто он такой, по сути? Ребёнок, самый настоящий. Даже это умение целоваться не делало его старше, лишь наивнее и беззащитнее в моих глазах, которые я уже стыдливо прячу за опущенными вниз ресницами. – Ничего! – поспешно ответил Юлий, сразу же приходя в себя и возвращаясь в атмосферу добра и веселья. Надо же, я уже ожидал оскорблений и поток слез. Но, к счастью, повезло. Тонкая рука Юлия снова тянулась ко мне, ведь он снова вздумал погладить котика. Я хотел остановить его, ведь он же спит, но вдруг рука оказалась на моих волосах. Я застыл на месте, боясь даже дышать. Я не знал, как реагировать на это прикосновение и моё сердце молчало. В нем трепыхалось нечто слабое и беззащитное, некая потерянная эмоция, точно хрупкая бабочка, и сил вырвать у неё пока не было. – Такие мягкие! – с восхищением заметил Юлий, не обращая внимания на моё глубокое внутреннее замешательство. – Что у тебя за шампунь? – поинтересовался парень, продолжая растирать между пальцев тонкую прядь, которую ему удалось ухватить. Я видел так близкое его лицо и мурашки бегали по моей коже в бешеном танце. А вчера было ещё ближе, и я так не волновался. Вот что значит темнота – она скрывает от нас всё, давая иллюзию того, что мы желаем. Сейчас же вокруг царил свет, осторожно проникающий сквозь зубчатые зелёные листья, и со мной находилась только честность и реальность. – Хозяйственное мыло, - серьёзно ответил я и отошёл на пару шагов от Юлия. Его рука повисла на мгновение в воздухе, а затем безжизненно упала. В глазах тенью промелькнула грусть. Мне снова стало не по себе. Но, я уже знаю, чего от меня ждёт этот парень. А я? Смогу ли я исполнить его желания? Я не дед Мороз, приносящий подарки, и, похоже, мне никогда им не стать. Чего ты хочешь, Юлий? Чтобы я полюбил тебя после того поцелуя? Да, это нельзя будет забыть, но слишком мало для настоящего чувства. С первого взгляда случается лишь в сказках, а мы не в детском возрасте. Мне не хотелось становиться каким-то другим после происшествия, и я судорожно хватался за идею, оставить всё как было раньше. Я боюсь чего-то нового, не хочу видеть другого себя. Это самая настоящая трусость. Не возвышенный страх война перед врагом, а глупое стыдливо чувство. – Шутник ты! – весело сказал мне Юлий, опять не дав додумать. – А давай, знаешь что? Пойдём к тебе и помоем кота, – предложил парень. Вот это случай, ещё и в гости напрашивается! Будто я не знаю, что стоит вокруг нас образоваться четырем стенам, как этот тип начнёт меня целовать. Его глаза каждую секунду говорят больше чем он. Мне же совершенно не хотелось привязывать к себе этого парня. Без сомнения, я бы даже подружился с ним, если бы не знал, что он хочет большего. Несколько секунд я расстроено смотрел, как падает свет на клетчатую рубашку Юлия. Странными, обрывочными кусками, похожими на мои мысли сейчас. Сам парень уже погрустнел, и уголки его тонких губ медленно сползли в низ. Я нахмурился снова, становясь похожим на морщинистого бульдога. Ну и как мне сказать нет? Если я так сделаю, моя совесть будет годами мучить меня, не давая спать по ночам. – Ладно, пойдём. Но ненадолго, только вымоем и всё, – сварливо согласился, понимая, насколько затянется наше мытьё кота, но постараюсь выгнать его до начала приставаний. Мы тут же направились в сторону моего дома, и я позволил любителю животных пойти рядом со мной, изредка гладя кота. – А у тебя когда-нибудь был кот? – спросил Юлий. – Вот у меня раньше жили сразу два. Один был рыжий, как ты, а другой… Но я не стал слушать, лишь терпеливо нёс кота и иногда кивал во всю болтающему Юлию. На моей душе лёг огромный камень. Это был груз пережитой любви к Лилии. Я сколько времени потратил на неё, и не мог вот так просто забыть, хоть мне и хотелось скорее это сделать. Обломки пережитой любви как разбитое окно не защищали от ветра нового чувства, но и не пропускали его целиком. То – что я мог полюбить парня – было очень диким предположением, и мне хотелось обернуться и попросить Юлия уйти и не мучиться. Ведь со мной будет очень тяжело, и я не знаю, хватит ли сил у столь хрупкого создания вынести меня. Я давал ему слабую надежду, позволял ухватиться за наполовину перерезанную верёвку. А что будет потом? Она порвется, позволяя его душе упасть вниз и разбиться о скалы,… Что же я делаю?