Не по правилам

POV Юлий Солнце. Свет. Тепло. Случайность. Чувство. Молчание. Близко. Руки. Нежность. Прикосновение. Улыбка. Радость. Трепет. Тишина. Поцелуй. Смущение. Жар. Любовь. Сердце. Биение. Быстро. Счастье. Вот они - ключевые слова этого момента… – Юлий! Хватит спать! Я сказал тебе сидеть тихо и не шевелится, но это не значит, что нужно дрыхнуть здесь! – нервный, колючий как шипы роз, голос вывел меня из сладкой дрёмы. Что? Значит всё это неправда? Лишь сон… Иллюзия, где моя мечта сбылась. Да, я видел, как Матвей целовал меня. Ну и не дурак же я. До сих пор строю лестные надежды. А ведь сон был прекрасен, пусть и такой обрывочный, короткий. Сегодня я опять выпросил у парня нарисовать меня, заявив, что хочу больше реализма в портрете. На самом деле мне понравился, и первый вариант до самой глубины души. Но, мне же нужно было ещё раз встретиться с Матвеем. Я ведь знаю, как легко он может избавиться от меня. Но я не могу держать зло на парня, ведь я люблю. А людям, к которым испытываешь такое чувство, можно простить всё и даже больше. Покинув мир грёз, я наблюдал за работой Матвея, его сосредоточенным лицом. Он думал лишь о своем творческом процессе, увлекающем его сильнее всяких других дел и мыслей. Парень изредка хмурился или же сохранял спокойствие и невозмутимость. Мне бы очень хотелось прочесть хоть одну его мысль. Наверное, они прекрасны, хороши и легки как крохотные феи. Жаль все они не обо мне. Даже самая маленькая и скучная мысль не будет содержать моего имени. В небольшой комнате Матвея сейчас было безумно душно. Воздух раскалился, будто его только пригнал вулканический ветер. На улице царила настоящая жара, но там было лучше, чем тут. Здесь складывалась система парника. А мы не помидоры, любящие подобные условия. Мне хотелось попросить Матвея прогуляться, но он, скорее всего, скажет, чтобы я просто пошёл домой, и по пути погулял. Что ещё от него ожидать кроме грубостей? Только вот моё сердце ждёт что-то… Глупое. Придумало себе образ Матвея, который не реален и теперь мучается. – Матвей, пошли, прогуляемся? – попросил я, с надеждой смотря на художника. Тот нацепил на своё лицо привычное выражение крайнего неудовлетворения. Эх, не очень приятно видеть такую мину после любого обращения к нему. – Давай, – не очень уверенно согласился парень. Пусть так, но ведь это согласие! Такое, которое мне было нужно. Может в приятной летней тени он вообще подобреет? Нет, не стоит строить глупых надежд, ведь очень больно, когда они рушатся. Мечта – слово прекрасное и невесомое, порхающее как стрекозы у воды, но моё желание было тяжёлым и черным, почти разрушенным, и никак не могло летать. Вроде бы я хотел привычной для всех вещи – взаимной любви, а оказывается - это нечто находящиеся за пределами реальности. На улице стояло полное безветрие. Ничто не мешало горячему воздуху пробираться даже в самый тёмный, некогда прохладный уголок. На детской площадке, куда мы направились, никого не было. Заботливые родители оставили своих детей дома, спасая от коварных солнечных лучей. На пару качелей и песочницу сейчас падала густая тень от дома, спасая пространство от зноя. Увидев всё это я с большой радостью бросился к качелями. Как же давно мне не удавалось покататься! У моего дома они вечно заняты детьми, которые так счастливо визжат, когда их раскатывают родители. Синие качельки жалостливо скрипнули, когда на них приземлился мой вес. Я наблюдал за чинно подходящим ко мне Матвеем. Интересно, а он будет раскачивать меня, если я попрошу? Логично предположить, что нет. – Матвей, раскачаешь меня, а? Ну пожалуйста! – тут уже щенячий взгляд пошёл в наступление. Ещё одна глупость, которую я делаю. Вечно полагаю, что я могу вызывать чувство умиления у парня. Ему всё равно, сколько раз повторять? Почему я всегда скрываю свою боль и отчаяние за маской восторженного дружелюбия? Мне некому рассказать о своей боли. Никто не выслушает бред ненормального парня, ведь у меня просто нет таких людей, способных сочувствовать. Единственная моя привязанность ¬– Матвей. Но ему всё равно… Моему удивлению не было предела, когда парень стал, молча раскатывать меня. Качели поднимались всё выше и выше, радуя невероятным ощущением полёта. Становилось легче, а чувство радости превращалось в настоящий восторг, без всякой маски. Как же мало порой нужно для счастья! Изредка руки Матвея сбивались, когда пытались ухватить цепь качелей и тогда его пальцы пару мгновений скользили по моим. Жаль лишь, что это случайность, а не жест, который ему хотелось повторять снова и снова. И не думаю, что придёт это счастливое время. До сих пор помню те ужасные крики, отчаяние, болящую ногу. Я никогда не забуду, как Матвей бинтовал рану, и как боль моментально утихла от его прикосновений. Но душа ноет до сих пор. Там будто глубокий шрам. Зачастую чувство любви к Матвею разрывает меня на части, и я не знаю делать, но остаётся только снова довериться этому. Его любовь ¬– это миф, в который я вынужден слепо верить. Я не мог долго грустить и полностью забивать себя этим чувством, потому вскоре уже визжал от восторга, качаясь на очень сильно раскачанных качелях. Они изредка подрагивали, прося прекратить буйное веселье, но мы не останавливались. Иногда розовые лепестки цветущих вишен, упавшие на землю рядом со мной, взмывали вверх вместе с ветром, дающим им вторую жизнь. Я казался себе таким же едва живым лепестком, которому дают ещё один шанс. А это – счастье. Моей радостью заразился даже Матвей. Впервые я услышал его тихий и спокойный смех. Прекрасный и тонкий как журчание воды. Да, я знаю, мои сравнения всегда выглядит слишком приторно и неуместно, но такой уж я человек, часто глупый и легкомысленный, но в целом добрый и открытый. Я готов ежесекундно жертвовать собой ради Матвея, посвящать всего себя ему, окрылённой птицей летать вокруг. Жаль, что ему не хочется всего этого. Безответное чувство тоже любовь и я буду довольствоваться малым, хотя бы тем, что парень не прогоняет меня. И сейчас находится в паре метров от меня, позволяя мне наполнять сердце радостью, за что следует лишь благодарить. Вскоре у меня уже закружилась голова, и я остановился, но не ушел с качелей, а продолжить тихо сидеть на них, исподтишка наблюдая за Матвеем. На его лице ещё играли искры недавнего смеха, и они не спешили таять, сменяясь на привычную холодность. Как бы мне хотелось, чтобы добрая улыбка никогда не покидала парня! – Рыжик, – позвал я, ожидая, когда Матвей нахмурится, но я вновь ошибся, он продолжал улыбаться. – У меня кое-что есть для тебя. Парень с интересом взглянул на меня и подошёл с другой стороны качелей, словно пытался закрыть меня от посторонних глаз. Но кому нужно смотреть на нас? Никто не удосужиться выйти на улицу или даже выглянуть в окно чувствуя там палящий зной. Я медленно достал из кармана джинсов тонкую плетёную фенечку, понимая, что подарок отвратителен. Но на мой взгляд она получилась красивой:оранжевые и черные нитки аккуратно переплетались в узор имени Матвея. – Держи, – я протянул фенечку Матвею и тут же зажмурился, ожидая самой ужасной реакции от холодного принца. – Как красиво! Спасибо, – совершенно искренне и тепло отозвался парень. Я открыл один глаз, пытаясь понять, в чём подвох. Ну не мог мой Матвей так измениться. Я уже привык к частому фырканью, отчуждению, даже редкого эгоизму, а тут такое. Может, просто все любят подарки, и это внимание задело струны в его душе, позволяя воспроизвести на свет добрую эмоцию? – Тебе правда нравится? – осторожно переспросил я. – Нет, я вру! – вспыхнул Матвей. – Если говорю да, значит да, – привычно нахмурившись, добавил он и стал завязывать браслет на своей руке. К моему очередному удивлению парень снова заулыбался. Я уставился на него во все глаза, не понимая, что происходит. – Что ты весь день как лягушка пучеглазая таращишься на меня? – злобно просил Матвей, разрушив мои редкие отголоски радости. Я ошибся. Он остался такой же бетонной стеной для меня, через которую мне никогда не перебраться. Добрый образ парня лишь моё воображение, которое слишком слабо чтобы создать реальный. – Я пойду, – тихо сказал я. Сейчас мне больше всего захотелось уйти куда-то далеко, где меня бы никто не видел и не нашёл. Силуэт счастья растаял на горизонте, оставляя мне привычную черную тучу тоски. – Ладно, – с улыбкой сказал Матвей. – Приходи завтра, – добавил он, легко коснувшись моей руки и удалился по направлению к дому. Вот так просто удалился и перевернул всё… Вроде собирался уходить я, но смотрю вслед Матвею. Красное солнце придаёт багровый оттенок его белой майке и делает рыжие волосы алыми. Он не оборачивается на меня, заставляя грустить. Я не знаю, что мне делать с ним. Парень приносит мне столько боли, но я не могу оставить свои попытки быть с ним. Нет сил, сделать мечту явью, заставить его любить. А сегодня эти жесты и ложная доброта свели меня с ума. Зачем разжигает в моей душе горячий костер? Неужели не знает, что стал для меня недостижимой мечтой, единственным светлым лучиком, чьё тепло так губительно для меня. Я шел домой, размазывая горькие слёзы по лицу, и тонул в алом цвете заходящего солнца. Красный цвет таявшего дня напоминал мне мою недосягаемую любовь, заставляя сердце сжиматься. Что же будет со мной дальше? Мне так хотелось верить в счастливый финал, знать, что не было случайностей и боли, любить и радоваться взаимности. Нашелся человек, которого не хочется отпускать. Пусть он прогонит меня, но я буду знать, что сделал всё, что было в моих силах. Теперь мне никогда не забыть его прикосновений. Если оставит меня – подтолкнёт в пропасть, а слабые крылья не поднимут наверх. Я погибну. Умру. Чтобы затем вновь воскреснуть для тебя, Матвей...