Лекарь

— Ещё партеечку? — деловито спрашивает нас Самуил, тасуя карты.       Быстро переглядываюсь с Макнейером, пытаясь телепатически передать мысль, что нам хана. — Давай, — усмехается маг и просит занять у меня тыщ десять. — Откуда у меня такие деньги? — сокрушаюсь я.       Все деньги, что я взяла с собой, теперь принадлежат противному Самуилу, да и ещё около сотни тысяч должна в долг. Уныло поглядываю в окно, жуя пирожок, который принёс Макнейр из вагона-ресторана, на мелькавший мимо нас пейзаж. А так все хорошо начиналось.       Нужный нам поезд приехал ровно по расписанию. Сонные люди медленно разбежались по перрону, желая как можно скорее добраться до своих домов или гостиничных номеров. Даже Самуил как-то притих, оглядывая местных внимательным взглядом, пока не заметил на каком-то тощем и измученном жизнью мужчине вышитую на одежде метку «Хвоста Феи». Метку заметила и я. Словно гончая, подгоняемая охотником, я хотела наброситься на свою добычу, чтобы растерзать, но Самуил метким движением отправил меня в полет до тамбура. — Ты чего творишь? — рычу я, вскакивая. — Не нужно, — хмуро отвечает иксид, — он того не стоит, — сам ведь сдерживается из последних сил, чтобы не наброситься на мужчину. Понимает, что бессмысленно сейчас что-то делать. — Ладно, пошли.       В вагонах тихо и приглушён свет. До нужного нам купе мы добрались без приключений и ругани, и открыли дверь, предварительно постучавшись. Мне было неприятно видеть Макнейера. А ехать в одном купе три дня вообще не прельщало. — Ваши билетики, — прозвучало откуда-то сбоку. Проводница, милая женщина лет сорока пяти больше напоминающая сдобную сладкую булочку, только головой помотала на мой вопрос о других свободных местах. Пришлось сжимать зубы и приторно улыбаться магу напротив. — Давай утром, а? — все-таки заставляю себя хоть что-то сказать, обращаясь к мужчине. — Утром так утром, — соглашается со мной тот и кидает в меня свернутое одеяло. Забота.       Я быстренько достаю из сумки пару одеял, укладываю рядом с собой Самуила и закрываю глаза. Иксид ворочался с десяток минут, а после и вовсе перебрался на багажную полку, зачем-то забирая с собой мою сумку. Ругаться и отбирать обратно свои вещи как-то не хочется и я проваливаюсь в сон, чтобы в какой-то момент подскочить от глухого удара тетрадкой по лбу. — У тебя ошибка в расчётах, — вместо пожелания доброго утра опять упрёки. — Сколько я спала? — подавляю зевок.       За окном полноценный день. Я слышу как за закрытой дверью бегают дети и ходят взрослые. Макнейер куда-то ушёл. Только сложенные одеяла и сумка на полке доказывают, что он вообще был в купе. — Ошибка, — повторяет иксид, тыкая пальцем в мои расчёты в тетради. — Я знаю.       Мои расчёты создать собирающий магию артефакт были с самого начала провальными. Мне не хотелось после каждого удара ломать руки, но клепать заново новый артефакт тоже. Нужный материал, зелья или руны подобрать несложно, а вот все это соединить воедино - та ещё проблема.       Самуил поправляет очки, кивает и отступает. Котенок открывает тетрадь на чистом листе, подхватывает перо и начинает что-то быстро строчить. Ученый кот с двумя степенями. И чего только поперся за мной?       Ещё раз зевнув от души, встаю и быстро разминаю затекшие шею и плечи. После выхожу из купе, запечатывая дверь письменами и уверенно дохожу до уборной. И что мы имеем? Синяки под глазами, подрагивающие губы и кучу комплексов. Умывшись, не спеша дохожу обратно, к нервному Макнейеру, который только молнии не метает от злости. — Ты ведь не хочешь, чтобы наши вещи попали не в те руки? — говорю спокойно, без издевки. Знает же, что я права.       Снимаю письмена и открываю дверь, встречаясь с недовольным Самуилом. — Не выходит, — только говорит он, сминая несколько вырванных листов из бумаги.       А я о чем? Сажусь на диванчик и открыто наблюдаю за согильдийцем. Макнейр ставит на стол бумажный пакет и садится напротив, явно чего-то ожидая. — Как прошло твоё задание? — спрашиваю я, закидывая ногу на ногу. — Не очень, — хмуро.       Разговор как-то не клеится. Но оно и к лучшему. — Может в картишки? — широко улыбается иксид, обращаясь к нам.       Нужно было сразу же отказаться, ведь что может сделать котенок против двух здоровенных лбов? Общий враг сближает. Первая партия прошла спокойно, мы приглядывались к друг другу и кушали принесенные мужчиной пирожки. За окном проносились маленькие домики, посёлки и целая жизнь. Потом Самуил вошёл в раж, выигрывая партию за партией, оставляя нас с ним чем. — Нечестно! — кричу я, вскакивая. — Ты мухлюешь! — меня поддерживает согласным ревом Арх, сокращение от Артемиса, а карты красиво разлетаются по всему купе. — Разве? — изумляется Самуил, только глазки за очками блестят. — Я играю честно. — А, ну-ка, выверни карманы, сученок, — я зла, очень зла.       Арх бросается на перерез, заламывая мне руки. Самуил только головой качает на все это представление, даёт пару раз отыграться мне и Макнейру, а после забирает золотишко обратно. Что ж, до Милагроса мы доехали без потерь. — Я утром загляну, не переживай, — смеётся Макнейер, доходя со мной до общежития.       Эта поездка нас сплотила, можно даже сказать, что мы стали друзьями. Конечно, не самыми лучшими, но… — Он хороший человек, — благосклонно кивает Самуил, — но туп как пробка. Кстати, твои тридцать процентов, — и протягивает мне увесистый мешочек с золотом.       Ещё раннее утро, только солнце едва-едва показалось из-за макушек деревьев. Город оживает, как и родная мне гильдия. Двери открываются легко, Тоня приветливо кивает, радуясь, что я пришла. Самуил во все глаза осматривает защитный контур здания, что-то шепча под нос, а я тихонько подхожу к Мастеру. Мужчина привычно сидит за барной стойкой, медитирует над стопкой с наливкой и просто отдыхает телом и душой. — Мастер, — сажусь на соседний стул, — у меня к вам деловое предложение, — и пока Джиема не начал рушить стены, я быстро вывалила на него ворох информации: про саму отлучку, иксидов, купчую и про ингредиенты высочайшего качества. — Их магия, образ жизни… Это нечто другое, невиданное нам. Я понимаю, что поначалу они не будут окупаться, но… — Замолчи, — приказывает Мастер, читая восстановленную мною купчую.       С несколько минут мы сидели в тишине. Тоня быстренько организовала лёгкий завтрак состоящий из зелёного чая, мёда и нескольких крекеров. Самуил сел рядом, наблюдая. Главное, что молчал. — Роуз, — Джиема смотрит на меня из-под густых бровей, — за твою голову назначена награда в три миллиарда золотых. — Что? — удивляюсь я. — Я же из гильдии даже толком не выходила, — а внутри меня вакуум.       Три. Миллиарда. Золотых. Это же… так много. Удивительно, что я вообще добралась до города целой. — За что? — глухо повторяю я.       Мысли в голове роем проносятся перед глазами. Нужно бежать. Прятаться. В гильдии мне больше нет места. Мастер не пойдёт против своих из-за какого-то лекаря. Мужчина достаёт помятый листок из внутреннего кармана и молча протягивает его мне. Я смотрю на него и не верю.       Самуил ловко выхватывает листок из рук Мастера, удосуживаясь гневного взгляда. Даже воздух как-то заискрился от магии. — Уничтожить на месте, — читает иксид, — за убийство тридцати двух человек и разбойное нападение на села в близи Югрении.       Югрения. Я же не могла… Нет, это просто невозможно. — Я же только взорвала дом, — мне нужно было оправдаться, доказать хоть кому, что я не виновата, — обычный дом. Староста и местные не хотели отпускать… — а сама задыхаюсь от нахлынувших слез и истерики.       Самуил верит, верит моим отчаянным словам и слезам. Верит и Мастер. Мужчина молча встает и одним рывком, прижимает меня к себе, давая выплакаться и прийти в себя.       Мою истерику застает Тоня, что сразу же бежит за успокоительным и Минерва, которая прячется возле лестницы на втором этаже. — Я могу доказать свои слова, — хлюпаю носом, — Чени, он был в тот день со мной… — Прекрати, Розалинд, — Розалинд?       Очумело смотрю на Мастера покрасневшими глазами, не понимая. — С этого дня ты — Орландо Розалинд, моя старшая дочь, — каждое его слово для меня приговор, — после подпишешь бумаги. — Но… почему? Зачем вам все это? — я не понимаю, просто не понимаю, зачем он это делает. Я ему никто.       Джиема отпускает меня и отходит, оглядывая помещение. — Ответьте, почему! — вскакиваю следом.       Мой голос отбивается от стен, руша привычный уклад. Больше не будет утренних посиделок, внутренней борьбы и насмешек. Больше не будет ничего. — Вы не обязаны, — взгляд мутный из-за слез, но упрямый. — Кто-то должен был это сделать, — усмехается мужчина, выходя из гильдии и оставляя меня на попечительстве Тони и Минервы.       Но я знаю, что никто ничего не делает просто так.