Калейдоскоп. Путь Ормы.

      Девушка закашлялась, прислонилась к аноке, чтобы переждать приступ, и ветки, сотрясаемые ее кашлем, отпускали алые листья, скрюченные, засохшие. На глазах выступили слезы, но она никак не могла вдохнуть достаточно воздуха и выдохнуть всю горечь, забившуюся в нос. Миссе было больно смотреть на мучения Фелы. Сама знахарка давно дышала только через ткань, пропитанную зельем, и сейчас совершала свой ежедневный обход, наделав множество подобных повязок. Зажмурившаяся эльфийка не заметила, как Мисса подошла к ней. И только когда горько-сладкий запах трав повязки, плотно прижатой ко рту, дошел до измученного горла, она открыла слезящиеся глаза.       — Спасибо, оримо Мелисса…       Знахарка грустно покачала головой. Ведь они вместе шли до Камня-у-источника, зачем же Фела отгораживается безликим «оримо»? После того, как она вернулась из паломничества, многие звали ее только так. Гордились. Завидовали. Мисса стала первой за многие декады, кто прошел все святыни за один путь.       — Повязки не хватит надолго. К вечеру зайди ко мне или Соль за новой.       — Только до вечера? А как же ночь?       — Мы приготовим отвар. Его должно хватить для ночи, если занавесить плотнее входы.       — Оримо Мелисса, а если мне нужно еще? Ива…       Фела смотрела с надеждой, с мольбой, с верой в могущество травниц леса… Но Мисса могла только отвести взгляд.       — Я видела Иву. Ей недолго осталось. Прости.       — И совсем… совсем ничего?..       — Она выбрала путь дриады, Флейта. А ее дерево скоро упадет. Я могла бы поддержать ее тело, но если она останется без духа… Ты бы хотела видеть Иву потом такой?       — Нет… Нет, ты права, оримо, — девушка осела в корнях аноки.       — Но ты еще можешь помочь остальным, — мягко сказала Мисса, садясь рядом. Фела повернула к ней голову, но не подняла глаза. — Деревья дриад самые чувствительные, но есть и другие растения. И им сейчас тоже плохо. Нам надо отыскать те, которые еще смогут помочь эльфам, кто еще не отравлен этим дымом и этой водой.       — Я не знаю чистых мест, — глухо отозвалась Фела. — В горах ничего не растет, а к лаэра никто не пойдет, если он в здравом уме.       — Все мы сейчас безумные. Хоть и не до такой степени, — Мисса поднялась, поправляя сумку с запасом тряпок. Фела права, к лаэра соваться смысла нет. Не убьют, так покалечат. Но неужели в их родном Красном лесу не осталось чистых от отравы мест? — Вставай. Я провожу тебя домой.       Когда она вернулась из паломничества, эльфы уже вели переговоры с троллями. Те нашли в горах богатую жилу и стали развивать металлургию, а все отходы производства плавно двинулись в сторону Красного леса. Сначала четырехрукие шли на какие-то уступки, но в один день резко оборвали все дипломатические связи. Лес погибал. Ни колдовство, ни увещевания, никакие действия не могли замедлить движение яда по эльфийской стране. Мисса была уверена, пройдет немного времени — и Южные острова тоже окажутся задеты.       — А что нам еще остается? — Алтей устало провел дрожащей рукой по густым бровям, заметив знахарку только теперь. Девушка поплотнее задернула ткань и глянула на светящийся росток, по которому разговаривал старейшина. — А, Мелисса? Заходи.       — Сегодня совсем худо, оримо Алтей, — девушка коротко поклонилась, отставив опустевшую корзинку к стене. — Дриады усыхают, нимфы сходят с ума. Многие говорят, что хуже слышат своих духов.       — Мы как раз обсуждаем с оримо Лейтом наши дела, — надтреснуто ответил старик, дернув ухом. На ростке появился бледно-голубой бутон, и старейшина тут же коснулся его. Надежда и страдание, мимолетно отметила Мисса цвет.       — Если в ближайшие дни мы не придумаем, что можно сделать самим, — раздался по комнате чужой голос, — так и быть, направим запрос древнийцам.       — Давно пора, — тихо пробормотала Мисса, опустив голову. Алтей ее услышал.       — Хм? Давно ты начала об этом думать?       — С возвращения. Но я надеялась, что наши дела не зайдут так далеко. Тролли ведь неглупые. Почему они прекратили с нами отношения, с соседями? Может, на них так сильно повлияли лаэра?! — распалялась эльфийка. — Тогда это на них надо идти с оружием! Но ведь мы пытались говорить и с нашими, охаальскими троллями! Нас словно не пролив разделяет, а целый мир, они даже братьев не слышат… Я не понимаю. Столько всего видела в пути, но этого — не понимаю…       — Иногда что-то просто случается, — вздохнул старик, делая пассы вокруг ростка, и когда ему навстречу раскрылся желтый цветок, склонился над растением. — У нас нет в запасе нескольких дней. Я прошу вас, давайте закончим с этим сегодня. Они еще могут и не ответить, если не посчитают нужным, но чем скорее получат просьбу они, тем скорее можем получить помощь мы.       Мисса молча вышла. Не ей лезть в разговор старейшин, да на это и нет времени. Скоро должен начаться поток эльфов, пришедших за ночным отваром, а он не готов даже наполовину.       На улице не было видно звезд — их затянуло плотным слоем темных облаков. Ветки качались под ветром, голые и сухие. Если бы это была обычная зимень — можно было бы списать на холод, но первые месяцы выдались теплыми. Девушка поспешила домой. Но не дойдя совсем немного, чихнула от забившейся в нос пыли, кашлянула и закашлялась совсем, с ужасом вспомнив, что забыла поменять повязку в доме старейшины и ходит в ней с утра. «Не дышать! Совсем немного потерпеть, здесь десяток шагов, не больше!» Но горло разрывалось, хотелось вытолкнуть что-то застрявшее, горькое, сухое… Мисса закрыла рот еще и рукавом, пропахшим травами, но этого хватило ненадолго, только дойти до ствола жилого дерева — и кашель заставил согнуться пополам. «Помогите! — дернула она свои нити в сигнальном плетении. Ее обязательно кто-нибудь услышит, тут же полно домов! — Помогите! Не могу дышать… Я…» Тело скрючилось на земле, ствол поплыл — и все растворилось во тьме.

***

      …порой люди бывали добрее сородичей, а гоблины — мудрее старейшин. Дым и огонь, искры и ночь — волшебное время сказок, песен и волшебства. Ей дарили это время. Ее прогоняли, едва завидев неподобающую длину ушей. Ее молили, видя в хрупкой фигуре единственное спасение, когда все остальные разводили руками… Теплый травяной аромат. Чай, каша, зелье? Леса и равнины — чьи они, лежащие под бесконечным небом? Пожары и ливни, засуха и ежедневный труд. Все смешалось, и возвращалось к одному — к звездам, сияющим над головой. Куда бы она ни шла, кто бы ее ни окружал. Облака менялись, исчезали или застилали небо, но когда мили сменяли мили, а ночь — день, открывало глаза все то же небо, полное тех же звезд. И она грустила, когда ночь выдавалось пасмурной.       Сколько она уже не видела звезды?.. Тьму воспоминаний накрыла тьма обычная. Мисса поморщилась и нехотя разлепила веки. Переплетение иссохших веток, на потолке там и тут торчали маленькие подсохшие листики. Травяное покрывало соскользнуло с плеча. Темно. Девушка повернула голову. По шкурам дремавших под котелком саламандр изредка проходили огненные всполохи в такт дыханию. На другом конце комнаты завернулась в одеяло Соль и нервно сопела — видимо, ей снилось что-то дурное. Светлые волосы разметались по рукам, подложенным под голову, в прядях застряли крошки земли и мха. Когда-то Соль была первой, кто смеялся над Миссой и гонял ее от игр эльфят. А потом она тоже захотела стать знахаркой и пришла со склоненной головой. «Научи меня, оримо Мелисса». Девушка села, откинув покрывало, свесила ноги с лежанки. Сейчас Соль прекрасная травница. Не хуже Миссы или Анюи.       Земля холодила босые ступни, повязка слегка затрудняла дыхание, но горько-сладкий аромат растений успокаивал. На улице повисла хмарь, едва светлеющая у горизонта. Рассвет. Солнца Красный лес тоже давно не видел, как и звезд… Знахарка вернулась в дом, пощекотала саламандр. Те вспыхнули, позевывая, уставились на девушку золотыми глазами.       — Работа есть, — кивнула она, кидая двум ящеркам сгусток магии. Те радостно поймали комочек и тут же вонзили в него зубы, словно это был сочный плод, засияли, завозились. Соль заворочалась, когда на ее лицо попали отблески огня, и Мисса задернула штору, отгородив утомившуюся эльфийку от начинающегося дня. Одна из саламандр отняла «фрукт» себе целиком, и вторая возмущенно затрещала, накинувшись на соседку, искры на ее шкуре превращались в маленькие светлячки. Огонь разгорался все ярче. Девушка поменяла котелок над их лежбищем, налила свежей воды, бросила тряпки. Сейчас прокипятятся, уйдет угольная пыль, а потом можно делать новые повязки. Через несколько часов пора вновь идти на обход лесных просторов. И снова, и снова, как по заколдованному кругу, пока не найдется то, что сделает круг новой Дорогой… Обиженная саламандра щелкнула хвостом рядом с ножкой подставки, и Мисса топнула, спугнув ее обратно. Пламя слегка утихло, но вновь разгорелось, когда ящерке удалось отнять комок. Знахарка улыбнулась. Повезло ее соседке с духами, хотя как с ними постоянно управляться — трудно представить.       — Ты очнулась? — шторка отъехала, и в бликах костра появилась Соль, сонно потирая глаза. Пшеничные волосы растрепались и пушились во все стороны. Ящерки замерцали ярче, отбросив злосчастный шарик и радостно блестя золотыми глазами на хозяйку.       — Да. Спасибо тебе.       — Меньше знахарок — больше работы, — хмыкнула блондинка, спускаясь на нижний этаж. — Нас не так много в городе. А эльфов, считающих, что обойдутся простеньким заклинанием, не убывает… Дураки.       — Повязки тоже не долговечны. Ты вчера до ночи варила?       — Да, пару часов назад легла. Наверно… Сейчас же рассвет?       — Примерно, — кивнула Мисса. Сложно было назвать нависшую над Лесом хмарь настоящим рассветом.       — Ка-а-а… — Соль отчаянно зевнула, возвращаясь. Пушистые косы она спрятала под косынку, сменила фартук и рубашку. — Как бы тебе сегодня не пришлось вытаскивать уже меня.       — Так поспи еще.       — Не справишься! — сурово ответила девушка, доставая с верхних полок банки с травяной мукой. — Старейшины решились отправить просьбу в Мерхит вчера ночью. Но пока эти еще прочтут, пока ответят… Эльфы уже знают, они полны надежды. И именно сейчас начнут делать глупости!       — Что мы предложили в оплату? — рассеянно спросила Мисса, помешивая воду. На поверхности заплясали пузырьки, а сама вода почернела.       — Ничего. Старейшины им сказали, сами выбирайте, мы не знаем, что покажется вам достойным. Хм, ты не видела крапиву?       — Сухая лежит в левом ящике, а свежая…       — Сухая, спасибо. Что в свежей толку…       Они замолчали. Мисса стирала повязки, пару раз меняя воду, а Соль за столом делала заготовки к зелью. Свежая крапива в самом деле помочь не могла. Слишком много яда в себя впитала. Заказывать с других континентов? Гордость пока не позволяла смириться с такой необходимостью. Как же, эльфы — и покупают травы! Утро за заботами пролетело незаметно, и обе знахарки удивились, когда полог взметнулся, пропуская гостя.       — Соль, Мелисса!       — Оримо Алтей? — девушки переглянулись.       — Будьте готовы, милые, — старик выглядел нехорошо, словно все несчастья пришли в обнимку. — Дозорные сообщили, что лаэра зашевелились.       Зашевелились волосы на шее знахарки. Помимо воли вспомнился Желтый лес, где возле Гиблого пролива можно увидеть то, что оставалось от тел эльфов, противостоящих лаэра… Рука дрогнула, и деревянная ложка тут же скрылась в кипятке.       — Мисса? — Соль встревожено глянула на подругу.       — Все нормально, — глухо ответила та. — Я услышала вас, оримо. Мы постараемся сделать все, что в наших силах.       Когда старейшина ушел, девушка медленно села на кровать. Мыслей было много — и вместе с тем голова оставалось пустой.       — Соль, нам не справиться, — спокойно сказала Мисса. И когда блондинка хотела возразить, подняла руку. — Нет, послушай меня. Я знаю свои запасы, я видела твои. У Льяны и Анюи представляю, но они по окраинам — там может быть еще хуже. И это только Мельоха-аль. А другие города? Те, что ближе к побережью или те, что на границе с нелями? А еще я видела, что творят лаэра, когда чувствуют запах крови. В том положении, в каком мы находимся сейчас, нам не дать отпор.       — И ты предлагаешь сложить руки и сидеть ждать?! — вспылила Соль.       — Почти, — Мисса закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. — Нам надо дождаться древнийцев. Сделать все, чтобы дотянуть до их прихода.       — А если они не придут?!       — Придут. А когда они придут, лаэра уже не посмеют пересечь границы.       — Почему ты так уверена? — Соль растерялась от перехода с безнадежности к твердой убежденности.       — Я не уверена, я… я… Ты права, — Мисса отвела взгляд. — Я не знаю, придут ли они. Но давай пока сделаем побольше повязок. Сегодня эльфы точно совершат много глупостей, — она встала и зацепила заклинанием утонувшую ложку. Саламандры потрескивающе мурлыкали, довольно щурясь на новый сгусток магии.       Действительно, с чего она взяла, что древнийцы спасут лес? С того, что она сама бы пришла, будь на их месте? С того, что много рассказывала о своем доме одному из них? Так что с того? Мисса сама могла убедиться, что ход мыслей у этих белобрысых полубогов совсем другой, чем у остальных орханов. Может, они сочтут гибель Красного леса закономерным течением жизни, в которое они не любят вмешиваться. Сочтут троллей более правыми, чем эльфов. Но знахарке очень хотелось верить, что тот завиток Дороги, что выпал ей в прошлом, станет опорой для разрушающегося настоящего…       На следующий день пришел ответ, но знахарки пропустили его, разрываясь между обходами, новыми зельями, уходом за больными и умирающими. Девушки едва стояли на ногах, но варили друг другу бодрящие напитки и снова расходились в разные стороны, пытаясь охватить весь город. Ночь выдалась бессонная, и первой под утро свалилась Соль. Мисса успела услышать ее тихий зов, но едва не опоздала сама, и, дотащив подругу до дома, свалилась рядом. Впрочем, через пару минут ее будто толкнули, она открыла опухшие и пощипывающие глаза и пошла к котлу и кастрюлям, двигаясь дергано и настороженно. Два раза девушка чуть не упала в кипяток, ближе к рассвету села слишком близко к костру. В ее доме не водились саламандры, и ничем не управляемое пламя обожгло голень. Изможденная эльфийка отодвинулась, но не смогла себя заставить встать или хотя бы залечить ожог. Она уснула под начинающийся гул на улице.       …в кустах всегда пряталось много интересного. То бабочка вспорхнет на ладошки, то паутинка, обвешанная каплями росы, вздрогнет, опрокинув собранную влагу на темно-рыжую макушку. Тут были цветные камешки и цветные листья, а еще цветные гусеницы. И тут не было ровесников. Девочка не любила общаться с детьми. Мальчишки слишком громко смеялись и слишком хорошо стреляли галькой, девчонки дергали за волосы и задавали много глупых вопросов. Все они. Все они были не из ее мира, прячущегося в кустах и прибрежных зарослях камыша. Когда девочка ложилась в траву и закрывала глаза, солнечные лучи устраивали догонялки на ее лице. Прыг-скок, прыг-скок, спрятаться за травинку, нырнуть в листву, снова пробежаться по щеке, прыг-скок…       Но детство давно прошло, а лучи остались. Прыг-скок, прыг-скок. Выглянуть из-за полога, сбежать на улицу, прыг…       Лучи? Солнечные лучи? Но ведь который месяц тучи укрывают лес!       Мисса свалилась с кровати прежде, чем открыла глаза, выпрыгнула на улицу, совсем забыв, что надо взять повязку. И застыла у входа. Листья не вернулись на засохшие аноки, травы не воспрянули духом — но над деревьями раскинулось по-зименному яркое голубое небо, и на земле бегали прохладные солнечные лучи. Девушка прислонилась к стволу, глядя вверх. Голубое небо. Облака казались клочками пуха, а воздух наполнял легкие до краев, пьянил своей свежестью. Ни горечи, ни сладости. Холодный, прекрасный, чистый воздух… Можно простоять так целую вечность, просто дыша.       — Мисса! Мисса, идем скорее! — глаза Соль сияли, и их карий цвет наконец походил не на древесную труху, а на шоколад, под солнцем переходя в янтарь. — Там древнийцы, целых двое, представляешь?! Идем посмотрим!       «Что я у них не видела?..» — подумала девушка, но вторая знахарка уже тянула за руку, и Мисса подчинилась. Она не видела, куда Соль ведет, она запрокинула голову и тонула в бесконечной голубизне неба, широкого, настоящего, ничем не скрытого…       Чем ближе девушки приближались к поляне, тем четче Мисса ощущала потоки силы, паутинкой расползающиеся навстречу. Она опустила голову и уже сама пошла вперед, гонимая любопытством. Какое заклинание они использовали? И где, прямо тут? Или у троллей? А зачем их двое, неужели один не справился? По пути встречалось все больше эльфов, и на лугу собралась невообразимая толпа. Соль проталкивалась вперед, не отпуская руки Миссы, и стоящие уступали, признавая право знахарок стоять в первых рядах.       Невысокий. Светлую рубашку стягивал синий жилет, короткие волосы серебрились под солнечными лучами. Мужчина стоял в центре поляны, прикрыв глаза, и от него расходилась сеть заклинания. Мисса так и не смогла понять, какое. Оно цвело сложным узором, раскинутым в пространстве. Девушка запуталась уже на третьем уровне и попыталась отследить хотя бы точки применения. Отдельный участок — чтобы перенести действие в другое место, часть — очищение, еще непонятный узор, включенный в отвод… Мисса снова сбилась и больше не пыталась разглядеть все детали. Кулуха этих древнийцев разберет, что они там колдуют.       — А почему он пришел к нам, а не в Аоха-аль? — прошептала Мисса на ухо подруге.       — Столица близко к границам, они к лаэра не пошли, — засмеялась Соль. — А мы оказались ровно в середине бедствия, от начала распространения до его границ. Почти до Южных дошло, представь себе!       — Я думала, что так выйдет, — кивнула знахарка, успокаиваясь. Встретить древнийцев два раза за одну жизнь — разве такое бывает? Бывает, конечно, но со взрослыми эльфами, а не когда едва пятнадцать декад минуло. — Что они обещали сделать?       — Не знаю, — пожала плечами блондинка, смотря на заклинание так же завороженно, как остальные эльфы. — Но разве ты не видишь плетение?       — Я в нем запуталась, — смутилась девушка. Соль хмыкнула.       — Найди мне того, кто хорошо понимает то, что он творит. Я на четвертом уровне сбиваюсь. Из семи! Нет, представляешь, семь уровней!       — Я уже на третьем сдалась… Слушай, а может у него и спросим? — воодушевилась Мисса, а Соль отшатнулась.       — Ты что! Он ни за что не ответит, а тебя всю прочтет, будет знать, по каким кустам ты в детстве пряталась.       — Соль, — знахарка хмыкнула. Ее один из них и так уже досконально изучил, и ничего, жива. — Он уже сейчас это знает. Про всех нас.       — Чего это?!       — Где он стоит? В середине толпы. И ты думаешь, что если они с легкостью творят заклинания, в которых мы путаемся едва на половине, то не могут услышать всех стоящих вокруг и разобрать на отдельные голоса?       — Это я не подумала… — блондинка опустила голову и неосознанно попыталась прикрыться Миссой. — Но он же колдует, и…       — И если захочет попробовать нас на вкус — ему это совсем не помеха. Кстати, ты говорила, что их двое. А где второй?       — Что, любопытно стало? — Соль хитро улыбнулась. — Он в Старейшем Древе. Я думала, они вместе работать будут, но ошиблась. На вечер назначено Знакомство, и знахарки туда тоже должны будут прийти. Я увижу Льяну!       — Ты и сейчас ее можешь увидеть. Они наверняка тоже пришли посмотреть. — Мисса поискала глазами две пепельные макушки и нашла их совсем недалеко. — Пойдем?       Девушки пригнулись и перебежали по дуге на другую сторону. Сестры негромко перешептывались.       — О чем ваши речи? — тихо пропела Соль, кладя руки на плечи ближней эльфийки. Анюа примолкла, прижала уши, а Льяна широко улыбнулась и положила свою ладонь поверх руки Соль.       — О делах трав, детях Ормы и нитях времени. Как вы? Справлялись?       — Травы заказывать надо, — Мисса вздохнула. — Наши запасы здорово уменьшились, не хватит на зимень. А свежие, даже если древнийцы очистят землю, заготовить не успеем. Пока новые вырастут — уже и весна придет.       — Да и не подходят они, — серьезно кивнула Анюа. — Яд выгнать можно, но пользы в них не будет. У нас почти ничего не осталось, мы последние зелья варили чуть не на одной воде и магии.       — Так может поделиться? — встревожилась Соль. — У нас-то осталось!       — Ты такая милая, — Льяна запрокинула голову и мечтательно глянула на девушку. Анюа строго покачала головой, глядя на их нежности:       — Были бы рады, но не стоит безрассудно отдавать остатки. Давайте пару дней подождем, где хуже придется, и позже решим, кому нужнее.       — Если лаэра…       — Лаэра сейчас ни на шаг не приблизятся к Мельоха-алю, — перебила Мисса Соль. — Если они и попытаются укусить побольнее перед отступлением, то на границах, и помощь понадобится в других городах — в Йоумоха-але, Киениоха-але.       — Ты много знаешь о лаэра… — протянула Анюа, пристально глядя на Миссу. Девушка смущенно прижала уши, но не отступила.       — В Рьески-але бои с ними ведутся постоянно. Желтый лес беден потоками магии, и темные хотят переселиться на Йкур. Поэтому рьескиль-хи развивают свой дар так, как только возможно, стремятся к своему пределу изо всех сил. Чем больше нитей и чем они сильнее — тем больше лаэра боятся. Темным больно от избытка магии… от орханов, что пронизают мир своей силой. Но древнийцы — не эльфы. У них куда больше нитей, самый слабый мерхит-хель сильнее самого сильного эльфа. И если лаэра бегут от лучших воинов Желтого леса, то к древнийцам даже приближаться не станут.       — У нас на границах тоже рады сильным магам, — кивнула Льяна, заслушавшись Миссу и потому отпустив руку Соль. Та не смогла обидеться, внимая речам подруги и раскрыв рот: Мисса не так много рассказывала о своей Дороге. — Мой брат ушел в Йоумоха-аль поэтому. Но я никогда не задумывалась, почему это так важно. То есть, часто выигрывает опыт, а не чистая сила, верно?       — Верно. Часто, но не всегда. И хорошо, что темных может сдержать такое простое обстоятельство.       Заклинание поменяло звучание, и девушки дружно повернулись посмотреть, что изменилось. По плетению побежали струйки магии, словно плющ по забору.       — Ой, — очнулась Мисса. — А если он только сейчас колдует, то как же… Ведь небо уже голубое, а воздух чистый.       — Ты проспала все на свете, — фыркнула Соль, не отрывая взгляда от узора. — Они рано утром пришли. Думаешь, такие чародеи стали бы работать без возможности самим дышать? Второй, который в Древе остался, временный барьер сделал.       — Тогда остальной лес еще задыхается? — встревожилась девушка.       — Да нет же! Он на весь Играф сделал.       Мисса вздохнула. Ну конечно, как она могла забыть. Древнийцы не размениваются по мелочам, если барьер — то уж на весь континент. Но зачем такой большой? Неужели страны людей и маленьких уродцев тоже оказались задеты?       — Как — на Играф? — озвучила мысли Миссы Льяна. — Речь же шла только об Оха-але.       — К тому же, если Мелисса права в своих выводах, Еркахнойгу хуже от магии, чем от грязного воздуха, — заметила Анюа. Соль смущенно встряхнула ушами.       — Ну и ладно. Мне показалось, что на Играф, вот и все!       — Не обижайся, — Льяна обняла подругу. Анюа молча подняла глаза к небу. Мисса усмехнулась, глядя на них, но задумалась. Играф или только лес? Лес… Девушка отступила в сторону, чтобы не мешать травницам общаться и чтобы они не мешали мыслям, неудачно зацепила ногой пень и вздрогнула от боли. Опустив глаза и приподняв подол, она увидела красное пятно, в середине набухшее волдырями. И как все утро проходила, не замечая? Эльфийка двинула к краю столпотворения, за его пределы, посматривая на подруг — не хотелось, чтобы заметили. Но Соль и Льяна глядели друг на друга, Анюа отчитывала их обеих, и побег прошел успешно.       Сколько она вот так не дышала полной грудью? За несколько месяцев девушка привыкла к повязке перед носом, и теперь без нее было непривычно. Рука то и дело касалась щеки, чтобы поправить ткань, но натыкалась на кожу. Мисса углубилась в чащу, где жилые стволы стояли реже. Она не следила за дорогой, думая о древнийцах, о лесе, об эльфах, и очнулась лишь у реки. Удивилась. Оглянулась. За спиной покачивались тонкие стволы прибрежных деревьев, неподалеку прикрылась длинными ветвями ива. Девушка подошла к ней, ожидая увидеть скрученные и ломкие листья, но немного ошиблась. Листья в самом деле скрутились, съежились, но упрямо цеплялись за длинные хлысты веток. Ствол опасно накренился над водой, знахарка думала, что он упадет несколько дней назад, и была рада ошибиться. Значит, Ива выживет. Они смогут очистить воды, если яд больше не будет прибывать, и дерево воспрянет. Уже сейчас цвет магии соков стал чище, а движение быстрее. Фела будет рада.       Мисса опустилась на землю, прижала колено к груди и стала рассматривать ожог. Утром она упустила момент, и теперь лечение будет немного сложнее. Но почему девушка его не заметила до этого, если дошло аж до волдырей? Мисса вгляделась и ругнулась про себя. Конечно, залечить сил не было, а болевые окончания закрыла бессознательно, на одной привычке! Пенек просто умудрился попасть в брешь. Знахарка сняла плетение и тут же зашипела, когда голень вспыхнула жаром и тупой болью. Ей повезет, если в тело еще не попала другая зараза.       — Не пройдешь, не съешь, не минуешь врат, уходи, кто вшед, уходи назад, — сорвался с губ простенький заговор. Миссе никогда не хватало духу поглядеть во время него на переплетение телесных и магических нитей. Работает ли он? Или это всего лишь присказка для успокоения? Когда она проходила гоблинские земли, поняла, что никогда не будет проверять истинность. Это что-то шаманское, на грани веры, магии и знаний. Заглянешь на изнанку — точно работать не будет. А пока веришь — чаще действует, чем нет.       На поверхности воды заклубился едва видимый пар. Мисса улыбнулась, протянула руку, но пар тут же исчез, застилая реку туманным слоем. Дарха, не ставшие духами, тоже относились к пограничному. И далеко не все их могли видеть, а тем более общаться. Но если Соль благоволили саламандры, даже поселившись в ее доме, то за Миссой глядели дарха воды. Их было гораздо больше, чем у подруг девушки, но и дар они вручили опасней.       — Вы поможете мне? — эльфийка не отводила взгляда от дымки. Вода подернулась рябью, плеснула на берег. Взгляд девушки упал на землю, где качнул широкими листами аир. Прожилки были необычно зелеными, чистыми. Колосок приветственно покачивался, разнося по воздуху слабый, но приятный аромат. Знахарка хмыкнула. — Хотя бы так. Спасибо.       Сейчас не сыскать растений без яда, пропитавшего все живое на этой земле. Но ее покровители дали ей маленькое чудо. Конечно, порошок еще нужно приготовить, но теперь есть, из чего его готовить. Мисса склонилась над аиром и погрузила ладони в землю.

***

      — Рад вас снова видеть, оримо Мелисса.       Девушка вздрогнула и обернулась, уже зная, кого увидит. Ничего не выражающее лицо, сиреневые глаза, немного темнее, чем обычно. Наколдовался, да?       — Добрый вечер, оримо Наким, — Мисса раскрыла ладонь вверх в традиционном приветствии. Тот повторил жест с небольшой задержкой. Соль удивленно поглядела на подругу. Когда мужчина отошел, она накинулась на знахарку с ревностью сестры.       — Это что было? Ты его знаешь?! Ты что, знаешь древнийца?! И не сказала!       — Путь Дороги покрыт туманом перед идущим и следующими за ним, — пропела Мисса. Соль обиженно засопела, зная продолжение Песни отправляющихся в Дорогу. — И никто не может требовать от путника ответа, куда он идет. И никто не может узнать, откуда он пришел. И если Дорога поворачивает в сторону…       — То на прямом пути случился обвал, — Соль и Наким проговорили это вместе. Мисса покраснела. Так он не только тогда подслушивал, но и запоминал ее мысли? Ну да, конечно, это ведь часть культуры, которую он изучал! Впрочем, Соль оказалась удивлена не меньше:       — Вы знаете Песнь, оримо?..       — Некоторые отрывки. Но мне бы хотелось узнать ее целиком, — мужчина предложил девушкам чаши с водой. Соль взяла, не думая, во все глаза глядя на древнийца, Мисса — слегка настороженно.       — Оримо Дайхар смотрит за библиотекой. Если интересуют оригиналы текстов, лучше обратиться к нему.       — Я запомню.       Он кивнул и отошел к другой группе эльфов. Мисса облегченно вздохнула. Блондинка надулась, пихнув ее в бок.       — Он мог бы с нами пообщаться!       — Спасибо, наобщалась уже, — девушка отхлебнула из чаши. Надо же, чистая, родниковая? Не прокипяченная? Сегодня духи явно устроили день чудес своим подопечным. Или это заслуга древнийцев? На этой мысли Мисса подавилась. А ведь пока Наким стоял рядом, она боялась, она хотела, чтобы тот ушел! И он все слышал. Всё-ё слышал. Выходит, он из-за нее ушел? Ну и хорошо. Пусть Соль общается с этими… ненормальными. Перед глазами опять встал день, когда в светлом коридоре ее едва не снесло неведомой магией.       — Ты не расскажешь, да? — грустно спросила Соль, помогая подруге откашляться.       — Расскажу, — пообещала Мисса. — Только не сейчас. Я боюсь его.       — Бои-и-ишься? — знахарка недоверчиво покачала головой. — Мисса, он подошел и поздоровался. Просто поздоровался! И явно был не прочь поговорить. Да люди толпятся вокруг замков и дворцов, когда древнийцы приходят туда! Лишь бы глазком взглянуть, уже удачу принесет, думают. А вдруг и просьбу выполнит? А тут они после выполнения работы остались и даже настроены пообщаться. Но ты бы видела себя со стороны, сразу бледнеешь, пальцы сжимаются, будто на его шее. Мисса, они пришли сюда помогать. По-мо-гать! Почему ты его боишься?       — Я правда так выгляжу? — слабо улыбнулась девушка. Соль фыркнула.       — Не отходи от темы!       — Ну… — Мисса украдкой огляделась. Что Наким, что его сородич были далеко, но она не сомневалась, что ее слова все равно не будут тайной. А впрочем, неважно. Подруга смотрит на нее с ожиданием и явно пытается поддержать. — Те слова, про Дорогу. Он подслушал их у меня. Из мыслей. Я не знала этого, но он их не только услышал, но и запомнил. А однажды чуть меня не убил. Случайно, наверно… Но до того я относилась к нему просто как к чужаку, к другому виду орханов, но все-таки к тому, с кем можно общаться. А после — стала бояться. Соль, я не представляю, как они думают, как воспринимают мир, что у них вообще в голове. Им подвластны такие силы, которые мы даже понять не можем! И потому я боюсь. Я не знаю, какой ответ получу на то или иное действие.       Соль отставила на ближайшую ветвь чашу, так и не притронувшись к воде, приобняла Миссу за плечи. Девушка только сейчас поняла, что дрожит.       — Все хорошо, — кареглазая погладила подругу по голове, и Мисса по-детски уткнулась ей в плечо. — Он не тронет тебя сейчас. Они пришли на помощь, верно?       — Но мы еще не знаем, что они потребуют взамен…       — Что бы они не потребовали, это не станет вредить нам. Иначе какой смысл помогать? А умереть ты с куда большим шансом могла без них.       — Они не думают, как мы…       — Не паникуй! — Соль стукнула кулаком по рыжей макушке. — Знакомство только начинается. Алтей нам сам скоро все расскажет. А если не хочешь ждать церемониальной части, найди его и спроси напрямую.       Знахарка отстранилась, не выпуская плеч Миссы. Та кивнула.       — Ты права. Как всегда права… Что ж, спасибо за науку, оримо Соль, счастливо найти Льяну!       — Хэй!       Эльфийка возмущенно подалась вперед, намереваясь стукнуть еще что-нибудь, но Мисса со смешком бросилась в центр зала, где общались другие эльфы. Многие приветствовали знахарку, предлагая место в своей компании. Она переходила от них к другим и снова обратно. Было радостно видеть всех пришедших живыми и здоровыми.       Час пролетел незаметно. Когда Алтей с древнийцами поднялся на высокий выступ, Миссе удалось расслабиться, и речи она ждала с нетерпением. Какую же плату они назначили за спасение леса?       — Братья и сестры, дочери и сыновья, — начал Алтей. Девушка улыбнулась. У старика подрагивали кончики ушей — он всегда волновался перед речами. Но сегодня старейшина хотел сократить слова как только можно. Мисса ждала, как это будет. — Оха-аль выжил.       И вправду кратко. Эльфы один за другим раскрывали ладони кверху в радостном и молчаливом порыве. Мисса тоже подняла, и вода из расплескавшейся чаши заблестела на кончиках пальцев.       — Давайте вспомним эту борьбу и тех, кто помогал в ней. Оримо Наким и оримо Маалон. Наши травницы Соль, Льнянка, Мелисса и Анютины глазки. Маги Остролист, Калина, Вишня, Доре, Ромашка…       Листья над высоким выступом радостно шумели названным орханам, и каждый чувствовал, кому они шепчут. Мисса любила церемонии Знакомства. Можно снова и снова знакомиться со своим городом, с каждым жителем, с каждым гостем. Просто с каждым. Алтей всегда перечислял всех, выделяя кого-то только очередностью именования. В детстве это казалось глупым. Сначала она боялась, что ее назовут, потом — что не назовут, единственную из жителей. Но раз за разом ее имя вылетало из уст старейшины.       — …и Падуб.       Мальчик у ног Крапивы заулыбался. Мисса тоже улыбнулась, глядя на него. Да, Алтей никогда не забывал Знакомить детей. Но странно он сегодня повел речь. Обычно хватало имен, и длиннее были слова до самого Знакомства. Ведь все и так знают, кто есть кто? Нет. Не все. Знахарка перевела взгляд на древнийца, которому уступил место Алтей. Оримо Маалон, значит?       — Спасибо за празднество, — сказал он. Мисса засмеялась в ладонь. Оримо Маалон картавил куда заметнее оримо Накима. Впрочем, бесстрастность лица была та же, да и черты похожие. Брат, отец, сын? Нет, вряд ли сын, тогда бы она его видела в Мерхите. Или нет? — И спасибо за Знакомство. Мы с братом ученые, изучаем другие расы. И потому останемся в Оха-але на некоторое время.       Они останутся? Так вот, что было обещано за спасение… Эльфы вокруг стали переговариваться, обсуждать новость, пока троица спускалась с высокого выступа. Кажется, большинство воодушевилось. Мисса не могла их винить или осуждать: опасаться древнийцев она стала уже в Дороге, а в Красном лесу они считались доброй сказкой.       — Мисса! — Соль набросилась сзади, едва не сбила с ног и виновато потупилась. Льяна неподалеку ревниво приглядывала за любимой. — Ты только не обижайся… но я в восторге!       — Не буду, — усмехнулась знахарка, встряхивая руки. — Я обещала рассказать про этот поворот Дороги. Пойдем?       — Ты уже хочешь уйти?..       — Да. Само Знакомство прошло, а мне надо перебрать запасы, надо долечивать тех, кто сильно отравился.       Соль задумалась, переводя взгляд с Льяны на Миссу. Девушка хмыкнула.       — Ладно, я поняла. Жду тебя завтра в гости.       — Ты точно не обижаешься? — блондинка снизу вверх заглянула подруге в глаза.       — Ничуть. Хорошего вечера тебе.       Эльфийки обнялись, после чего Мисса скользнула к выходу. Да, нужно подготовить травы, повязки и соли. Но еще надо успокоиться самой. Девушке не хотелось повторения Мерхита.

***

      — Значит, ходят и спрашивают? Я ждала этого. А сами на вопросы отвечают?       Мисса отложила веточку, встряхнув мелкие листья от жидкости. Отвар в чаше медленно кружился, перекатывая блики по янтарной поверхности. Соль вздохнула.       — На некоторые отвечают. Но чаще переводят тему и опять интересуются чем-то нашим. У меня Маалон гостил, длиннохвостый не заходил пока. Вот бы ему косу заплести… — девушка приняла вторую чашку, отхлебнула, мечтательно прикрыв глаза.       — Скажи, что уход за чужими волосами часть нашей культуры — и волосы твои, — в свой отвар Мисса кинула пару свежих листиков.       — Ага, а кто верещал, что они чужие мысли слышат как свои? — Соль прищурилась.       — А разве ты солжешь? — удивилась Мисса. — Ты Льяне какие сложные прически иногда делаешь, а Наким тебе нравится.       — Вот еще! Льяна — это Льяна, а Наким… ну, у него просто красивые волосы.       — Которые ты очень хочешь заплести, — хмыкнула девушка, делая глоток. Листики мгновенно прилипли к губам, пришлось их вытаскивать совсем. — Представь, что у Остролиста длинные волосы…       — Ну не-е-ет…       — С его обычным золотисто-медовым цветом…       — Мисса, это подло, — засмеялась Соль, глядя на изображающую расчесывающегося мага подругу. — Если он отрастит себе такой же хвост, то я не смогу устоять, а он не посмеет отказать!       — Ну вот с этими мыслями и иди, — знахарка отобрала опустевшую посуду, тоже посмеиваясь.       — А вот и пойду! — блондинка спрыгнула с ветки и закружилась. Ее слова повисли в воздухе уже после того, как она выскочила на улицу: — Спасибо за начу!       Птицы сегодня галдели оглушительно — сказалось появление свежей воды и чистого воздуха. Последнее время к травницам часто заходили лесники, что заботились о восстановлении растений, и они все вместе радовались успехам. Казалось, с каждым днем жизнь становится все лучше. Знахарка убрала посуду, затушила огонь. Села. Щебет и чириканье, потрескивание, клекот. Мелодичные приглушенные голоса вплетались в птичье пение, но в результате создавали тишину. Она всегда слышала этих птиц, всегда засыпала под шум листвы своего дерева. Для нее это было дыханием жизни, незаметным, но постоянным и естественным. Хорошо…       Чужие шаги стихли возле полога. Мисса вздохнула: долго спокойно посидеть удавалось не так уж часто. А чего гость так долго стоит? Или он не к ней? Такое бывало, эльфы порой назначали встречи возле примечательных мест, к которым относились и дома знахарок. Нет, все-таки к ней — раздался негромкий стук о кору дерева. Несколько птиц озадаченно примолкли, затем щебет снова заполнил воздух.       — Входите, — крикнула Мисса, подходя к полкам с лекарствами. Но когда мужчина переступил порог, замерла. Вряд ли тут потребуются настойки. Девушка вежливо раскрыла ладонь. — Добрый день, оримо.       — Добрый день, оримо Мелисса, — почти зеркально ответил Маалон. Его взгляд скользнул по обстановке, нигде не останавливаясь надолго, вернулся к девушке. — Мне интересно сравнить быт травниц. Позволите?       — Конечно, — пожала плечами Мисса, возвращаясь на нагретую ветку и кивнув гостю на ветку напротив. В лесу эти двое вели себя очень вежливо, но явно заучили фразы, которые следует говорить. Вот сейчас, например, он спросил разрешения, но чувствовалось, что не видит в этом смысла. Ведь помогать в исследовании — часть уговора со стороны эльфов, какие могут быть возражения? А если нет возражений, то зачем и спрашивать о них? А вот пояснение — жест доброй воли. Мог оставить мысли при себе, но поделился.       — У вас нет саламандр? — вопрос вывел девушку из раздумий. Древниец устроился на ветке весьма быстро. Долго практиковался, наверно.       — Что? А, саламандр. Конечно, нет, — фыркнула Мисса. — Они же духи огня, их опасно держать всем подряд. Просто у Соль они духи-покровители, вот и помогают.       — А ваши духи помогают вам, оримо Мелисса?       — Да, по мере возможностей, — знахарка перевела взгляд на полку. «Не зовите меня оримо, пожалуйста. Вы все равно выше по положению и обстоятельствам, а мои навыки вам ни к чему. Они не спасут вас, даже если понадобится, так зачем ставить выше настоящего?»       Мужчина на миг запнулся, уставился на девушку. Его нити, касающиеся нитей эльфийки, быстро заискрились в каком-то странном узоре, и Мисса виновато улыбнулась:       — Я не понимаю такого разговора, оримо.       Ручейки силы дернулись еще раз, потом медленнее и проще, будто спрашивали. Разочарованно затихли. Маалон, до того пугающе глядевший на знахарку, кивнул.       — Вы ввели меня в заблуждение, Мелисса. Другие эльфы не вели беседу в двух плоскостях. И объясните употребления обращения? До того у меня не возникало с этим проблем.       — Все проблемы от того, что я уже была в Мерхите, — тихо вздохнула эльфийка. Его странная попытка разговорить мыслями пробудила аппетит. — Не хотите начу? — «А пока готовлю, расскажу… Ой, это было громко. Он… вы услышали, да?»       — Я не стану отказываться от нее.       Мисса спрыгнула, кинув под котел огонек, подошла к подвешенным мешочкам. Что за странная фраза? «Не стану отказываться». Так важны оттенки смысла? Ну да, ведь «не откажусь» — это «захотел, когда предложили», а «не стану отказываться» — «не хочу, но слышал ваши мысли и одобряю идею». Или нет? Или она просто слишком много об этом думает? А рядом с древнийцами вредно много думать!       — Оримо Наким обо мне рассказывал? — девушка печально взвесила мешочек. Листьев маловато осталось, надо у Гури опять заказать. Маалон следил за ней.       — Да.       — Ну тогда мне рассказывать почти нечего. Я была на Дороге, и потому много всего наслушалась перед Мерхитом. В Оха-але древнийцы — добрая сказка, а по всему Инье… разная. Где-то вы боги, где-то — пугающая стихия. Пока я жила у оримо Накима, смогла составить свое мнение, и некоторые эпизоды склонили на сторону некоторых слухов, — пока рассказывала, Мисса снова доставала посуду и еду. Стоит ли ему отдавать чашу Соль? Почему нет, она даже не узнает, а чаша гостевая. Нет, не стоит! Девушка пронесла руку дальше и ухватилась за покатый бок чаши побольше. И откуда взялась? Мисса не помнила ее. — Мы уговаривались, что он будет ждать вопроса или просьбы, сказанных словами, прежде чем отвечать, но сама же первой нарушила уговор. В последний день пребывания в Мерхите я кое о чем спросила мысленно, потому что… м-м, потому что не могла говорить.       Некоторое время длилась тишина птичьих трелей, нарушаемая только стуком деревянной ложки о котелок. Маалон смотрел на Миссу, а та старалась не замечать его пристального взгляда, уставившись в воду.       — Теперь я знаю ситуацию с двух сторон, — сказал древниец. Эльфийка пожала плечами. Еще бы, и брата послушал, и ее сейчас почитал. — Рассказать?       — О чем?       — Как она выглядела со стороны Накима.       — Как-то по-другому? — Мисса печально улыбнулась.       — Нет. Но по-другому, чем чувствуете вы, Мелисса. Мой брат увлекся книгой и не заметил вас, однако когда понял, что чуть не убил вставшую на пути девушку, очень испугался. Он не хотел убивать орхана, который согласился на его предложение. А если бы не смог сдержать силу — долго бы жалел.       Мисса ответила не сразу, сильно сжав ложку в руке. Зачем сейчас ворошить былое? Это не изменит поселившегося страха, не изменит ничего. Да и много времени прошло с тех пор.       — Дело прошлое. Вы еще спрашивали про обращение?       — Да. Мне кажутся странными различия в общем восприятии, и вашем — тоже.       — Это неизбежно, — эльфийка вытащила ложку и достала из ящика веточку с листьями. Не остыли еще, не выпрямились? А больше и нету, еще ни разу не нужны были запасные. Так что простите, милые. — Эльфы могут верить во что угодно, но есть вещи, в которые мы верим неосознанно. Наша жизнь неразрывно связана с духами и дарха, а у них, как и у орханов, есть своя иерархия. Есть духи попроще, вроде саламандр или леших. Есть сложнее, вроде дарха воды. Каждый из них и из нас — часть большего, и большего, и главной дарха мы считаем Орму, Жизнь. «Оримо» значит «чадо Ормы», ее любимый ребенок. Все мы оримы, но в общении используем это слово к тем, кого уважаем и ставим над собой, как бы говоря, «ты — любимый ребенок Жизни». Так говорят дети Наставникам, горожане старейшинам. Или эльфы древнийцам.       — Я читал, что это вежливое обращение, как у людей «господин», или «ан», или еще по-разному, в зависимости от страны, — Маалон подошел ближе. Нача в котелке начала закипать, а цвет меняться с светло-зеленого на янтарный. Эльфийка медленно мешала напиток веткой, иногда встряхивая ею прямо в чане.       — Да, это так. Обращаясь к эльфам «оримо» вы наверняка получите их симпатию. Никто не ждет от иностранца знаний тонкостей обращений, но без них вы бы производили впечатление хуже. Но у меня просто свое отношение к этому. Мне странно слышать «ты выше меня» от вас.       — Я видел, как вы с подругой звали так друг друга.       — На Знакомстве? — Мисса растерянно стукнула деревом о край котелка, убрала ветвь обратно в стол и достала мелкие веточки для чаш. Где она еще могла назвать Соль оримо?..       — На нем тоже.       — Когда-то Соль просила меня обучить ее, и тогда она называла меня оримо, потому что я на время стала ее наставницей. Тогда было серьезно. А на Знакомстве я ее так назвала, потому что она дала один совет. Это было шуткой. Ну, как если бы я сказала: «Спасибо, наставница моя Соль, за науку, век не забуду», но при этом бы думала: «А то я сама не догадалась, Соль, корни тебе под ноги». То есть, не совсем так, но…       — Словесная форма шуток. Когда на смысл влияют не только слова, но и интонации.       — А у древнийцев по-другому? — слегка поддела эльфийка, ставя чашу с отваром перед мужчиной. Маалон отхлебнул, поставил обратно на стол. Мисса и не надеялась отследить по его лицу, понравился ли напиток, и все же стало немного жаль.       — У нас так, как я пытался говорить в начале.       — А, нити… Конечно.       Вспомнились дерганья в Мерхите. Ведь так Наким с ней здоровался? А другие древнийцы… Ой, какие другие? Разве она видела других? Мисса отпила начи, нахмурилась. Нет, не помнит. Может и были.       — Почему в наче важны листья на ветках?       Вопрос сначала сбил с толку, но когда Мисса заметила веточки на столе, с которых немного натекло, все стало на свои места.       — Листья и есть нача. А то, что кладется перед ними — отварные листы. Там смесь из шиповника, мелиссы и ромашки. Но это моя, у каждой эльфийки свой сбор. Он зависит от имени и предпочтений. Когда они отдают свой вкус, надо мешать начей до готовности, это сначала на огне, а потом в чашах. Она дает нужный оттенок, легкость вкуса и аромат, а дерево впитывает излишки сбора.       — Вы колдовали над ней, Мелисса.       — Колдовала? — девушка опять растерялась. Опять не заметила, как тогда с ожогом? Но в наче не нужна магия, вся магия уже идет от растений, и привыкнуть она к этому не могла, в отличие от обезболивающего. Эльфийка склонилась над своей чашей, пристально вглядываясь в картину мира. Удивленно распахнула глаза, фыркнула, засмеялась. — Это не я! Это дарха. Решили помочь. Наче обычно надо остыть перед новым использованием, а вы сами видели, даже листики еще не выпрямились. Вот они и постарались, чтобы вышло не хуже самой свежей.       Напиток в чаше древнийца убывал, и Мисса почувствовала удовлетворение. Спрашивает и спрашивает, но пьет. Значит, понравилось.       — А вот Соль над ней петь приходится, — хмыкнула знахарка, выставляя на стол лепешки и араний, эльфийский пресный сыр из растительного молочка. — Поэтому она готовит начу всегда заранее.       — Все эльфийки готовят начу?       — Нет, — Миссе стало смешно. Неужели за несколько дней расспросов других эльфов он еще не заметил этого? — У кого-то имена слишком несъедобные для этого, а то и ядовитые. Люя и Бель даже не пытаются, по гостям ходят с кружками. А вот Апат иногда варит, но вкус у такой начи специфический.       — Апат?       — Лютик, Белладонна и Капуста.       — Апат — Капуста? — древниец не выглядел удивленным или заинтересованным, он просто задавал вопросы, но девушке показалось, что в глазах мелькнуло какое-то выражение.       — А Гури — Огурец. И они не очень любят свои полные имена! — Мисса не смогла сдержать еще одного смешка и закусила его лепешкой.       Разговор длился и длился. Пару раз к знахарке приходили за лекарствами, и Маалон продолжал наблюдать за эльфийкой и ее посетителями. Мисса показала свой дом, показала запасы трав и лекарств. Когда звезды рассыпались по небосклону, он наконец покинул дерево. Девушка провожала его, но это было лишь поводом выйти к звездам. Напоследок древниец поблагодарил за гостеприимство и пошел в сторону Старейшего Древа, где поселил их Алтей.       Над Камнем-у-источника были те же звезды. И в Рьески-але, и в гоблинском Усссалайсахе. А в Илен-але ночное небо висело по-другому, хотя созвездия оставались теми же. Дорога не отпускала, разрывая память на кусочки и кружа их в странном танце калейдоскопа. Людские дома и эльфийские деревья, звезды и ручьи. Однажды Суирий, немолодая тролльша, увела ее с перевала в горы, на самую вершину, чтобы показать, как много звезд окружают маленький Инье. После этого Мисса перестала удивляться, почему среди троллей немало поэтов.       Мисса стояла так долго, что Дуб, сиявший прямо над ней, сполз ближе к горизонту, а уши замерзли и теперь мелко дрожали, пытаясь согреться. Все-таки зимень, а не лето. Молчали даже насекомые, только вдали раздавались редкие крики ночных птиц и сложно отличимые от них посвисты дозорных. Девушка прикрыла глаза и села у ствола. А хорошо бы продлить Дорогу еще немного. Пить чай и какао, разводить костры и встречать случайных попутчиков в неожиданных местах. Суирий всегда к «Инье» добавляла «маленький». Тогда эльфийка пыталась с ней спорить, но сейчас, когда она жила в своем лесу и глядела на звезды, на которые сейчас наверняка глядит и тролльша, а совсем неподалеку спят древнийцы…       — В сумраке тихом вздыхают свечи, склоняют локоны на ветру, — тихонько запела Мисса. Голос звучал ужасно громко в этой тишине, но еще тише был бы шепот, а шепот — это шорох камней, а не течение воды. Песня должна литься, а не шуршать. — Здесь этим вечером будет вече, оно закончится поутру…       Мисса очень любила петь ее ночью, когда тихую мелодию слышат лишь деревья и звезды. Ствол дома сонно слушал, отгоняя от коры, куда прислонилась эльфийка, холод. Но все равно воздух был довольно свеж, и оставаться на улице с каждой минутой казалось все более глупой идеей. Когда знахарка допела, кончики пальцев и ушей стали бледными. Девушка вздохнула и полезла домой.

***

      На этот раз он шел вместе с братом, и Мисса демонстративно прошла мимо них, вцепившись в корзину. Если бы хоть один ее окликнул — ей пришлось бы остановиться и «помогать в исследовании», как говорил ей Алтей на выговоре в первый раз. Но делать этого совершенно не хотелось. К счастью, Наким на нее внимания не обратил, а Маалон проводил взглядом молча.       За два месяца радость от спасения поблекла, жизнь входила в привычное русло. Тролли то ли не заметили вмешательства, то ли не захотели менять что-либо, но никаких претензий от них так и не пришло. А вот древнийцы не уходили. Мисса понимала, что оха-хи обязаны им до конца жизни. Но не в буквальном же смысле! За время пребывания в Красном лесу белобрысые научились многим особенностям общения с эльфами и разговаривать с ними стало проще… Но не всем. И не всегда. Одна часть вопросов пошла по второму, третьему кругу, другую она слышала в рассказах знакомых. Древнийцы видели растущее напряжение в рядах эльфов и вроде даже собирались идти в другой город. Но сейчас они находились здесь.       — Что, опять за начей? — Гури даже не взглянул на вошедшего. Мшистые волосы эльфа закрывали пол-лица, отчего он все время казался встрепанным и невыспавшимся. Но бывший дозорный просто скрывал шрамы. Сейчас торговец часто отправлял караваны на Южные острова.       — Нет, нача еще есть…       Гури вздрогнул и обернулся, оторвавшись от записей в книге. Его голос потеплел.       — А, это ты? Я думал, опять один из наших многоуважаемых оримо, — последние слова он произнес с откровенной издевкой.       — А им-то она зачем? — удивилась знахарка.       — То червям ведомо. Может, смотрят, как готовят из подходящих и неподходящих трав другие, может, сами пытаются. Ну, а ты за чем пришла?       — Веревку надо крепкую, флягу, плащ — лучше людской, из холодных стран… Еще кое-чего, я тут написала, — девушка протянула список. Гури пробежался взглядом, уставился на Миссу единственным торчащим из-под мха и волос зеленым глазом.       — Ты хочешь уйти из леса?       Мисса виновато развела руками, смущенно улыбнулась. Гури резко встал, откладывая на ветвистую деревянную сеточку список знахарки и свою книгу расходов.       — Мисса! Ты из-за этих уйти хочешь? Но они сами говорили, что скоро направятся в другие города, ты же знаешь! Совсем немного подождать и все будет хорошо!       — Гури, не волнуйся ты так, — засмеялась эльфийка, проходя вглубь и садясь прямо на землю. — Ты же торговец. Ты знаешь, как притягательны дороги.       — Только поэтому? — тревога не оставляла эльфа, он сжимал и разжимал кулаки. Мисса вспомнила, как увидела его в первый раз: после первого посвящения, рядом с Наставницей. Тогда она испугалась и шрама, и беспокойных рук. А теперь болтает с другом Наставницы на равных.       — Без древнийцев не обошлось, ты прав. Но не они стали причиной. Просто я вспоминаю звезды в дороге, странные дома людей и взгляды. У орханов очень красивые глаза, и жизнь у многих простых жителей очень теплая. Меня тянет к ним. А знахарок теперь хватает, нет нужды в еще одной паре рук.       — Ты хорошо подумала? — обреченно спросил Гури, снова сжимая и разжимая кулаки.       — Ты можешь поглядеть список и добавить недостающее, если тебе покажется, что я что-то забыла, — хмыкнула Мисса.       — Я не про это…       — Я поняла. Но я ведь не завтра уезжаю. Мне еще нужно припасы подготовить, запустить Соль-младшую в дом и объяснить ей все, травы подобрать. Еще будет время передумать, если голос Дороги ослабнет. Когда ты отправляешь караван на Южные?       — Через пару недель, — Гури обреченно расслабил руки, взял отложенный листок и еще раз прочитал. — Гм, да, накину сверху пару подарков. Ты отправляешься с караваном?       — Конечно, если ты меня пустишь туда, оримо Гури, — хитро улыбнулась Мисса. Обычно в таком обращении использовали полные имена, но Гури ненавидел его, шрам тут же наливался багрянцем, волосы топорщились, словно сухостой над медвежьей берлогой, а разум отказывал мужчине.       — Ты беспокойная душа, Мелисса, — вздохнул торговец. — Но когда речь заходит о дарха, тебя вредно не слушать. Если тебя зовет Дорога, то в лесу пропадешь.       — Спасибо! — Мисса вскочила, порывисто вскидывая раскрытые ладони в знак благодарности. — Мне деньги сейчас отдать или завтра занести?       — Будешь за моими парнями следить-лечить, вот и расплатишься.       — Всю дорогу? — встревожилась знахарка.       — Только туда. Обратно подхватят кого-нибудь еще. А за товаром да, завтра приходи. Я упакую все хорошенько.       Дорога домой казалась радостной. По пути эльфийка купила продуктов и подарки друзьям, зашла к старейшине, чтобы предупредить, и в Младую Рощу, глянуть на Соль-младшую. Девочка мастерила то ли арфу, то ли гусли, не замечая ничего вокруг. Она уже прошла первое посвящение, и на фоне других детей выглядела очень взросло. Падуб на сестру не смотрел, играл с другими мальчишками.       Дома вновь надрывались птицы. Зимень кончалась, аноки снова наливались красным цветом и выпускали пышные листья со сложным узором, наверстывая упущенное. Ночи перестали холодить уши, а днем приходилось искать тени. Летом здесь будет настоящая жара. Мисса откинула полог, спустилась на нижний этаж. Она только начала перебирать вещи, но очень мало успела, потому что наткнулась на дневник, что вела в паломничестве, и множество глупых, но таких милых вещей. Платок шаманка подарила уже на Играфе, в Усссалайсахе. Камешек, переливающийся перламутром, подарила девочка из Первого леса, а обычный — Суирий в последний день в горах. Ракушка, письмо, кусочек фиолетового стекла, засушенный листок, связка амулетов, маленький стилет… Всё это напоминало о таком маленьком и таком большом Инье. Мисса закрыла дневник, убрала обратно в сундук, сложила туда остальные вещи и заперла заклинанием. Сейчас важнее правильно собраться. В прошлый раз она сначала мучилась из-за большой сумки, а потом, когда выбросила почти все лишнее, нехваткой вещей. Почти сразу украли деньги.       Под ногой хрустнул листок, который Мисса не заметила сначала. Она отступила, подняла его. Оттуда глядели одинаковые глаза двух близняшек-полуэльфок. Художник изобразил их держащимися за руки, но не стал рисовать, что одна из них была слепой. Девушка погладила рисунок, отложила. Воспоминания хороши, с возрастом они становятся все светлее, добрее, делают настоящую жизнь куда более серой. Но у нее впереди новая Дорога. А значит, и много новых будущих воспоминаний.