Посвящение
15 сентября 2018 г., 15:34
— Ты ничего не смыслишь в духах! — надрывался эльфенок, уставив маленький палец на светловолосую девочку. Та сердито смотрела на него возмущенными карими глазами, уперев ладошки в бока.
— Это ты ничего не понимаешь! Думаешь, сильные защитят тебя?! А вот и нет, они ограничены в своей силе! Самые сильные — не фениксы или аюры, а те, кто миру подходит! Ты живешь в лесу — вот и духи деревьев здесь сильнее, чем твои фениксы!
— Ага, а вот ты пойдешь в паломничество — и что твои лесные духи сделают?! Тебя поймают злые люди и будут в клетке показывать!
— А что, люди так делают? — округлила глаза подошедшая девочка. Ее волосы ниспадали до земли и в свете солнца переливались золотистым. Лишь маленький обруч из ветки ограничивал их волну. Светло-голубые глаза казались вечно удивленными, губы приоткрылись, но были в любой момент готовы разойтись в задорной улыбке. Мальчишка сложил руки на груди, смущенно отвернулся и фыркнул, но его собеседница не смутилась новым участником.
— Я не знаю, как делают люди, но знаю, что жить мы будем в лесу, а не среди нелей! Люя, а ты как думаешь, кто самый сильный дух?
— Думаю, тот, который выбрал эльфа, который выбрал его, — тут же весело улыбнулась Люя. — Ведь это на всю жизнь, да? Кому хочется защиты, когда нужна забота? Кто будет доволен начей, когда хочется молока? А если эльф не любит огонь, никакой феникс его не защитит!
Соль торжествующе уставилась на мальчишку, и Люя постеснялась добавить, что так говорит ее отец. Мальчик опустил уши, но сдаваться не хотел, и опустил кулаки вниз.
— Эльф может и не знать, что ему нужно! Мы когда к докторам или знахаркам идем, разве говорим, что нам нужно для лечения? Это они говорят, что нам нужно!
— Да-а-а… — с той же готовностью Люя удивленно распахнула голубые глаза другу. Что-то похожее она слышала от матери. Настало время Дуба торжествовать, а Соль прятать уши.
Миссе надоело слушать их спор. Когда приходит Люя, она тут же пытается согласиться со всеми, и все соглашаются с ней. Так неинтересно. Девочка оторвалась от ствола, пробежала по ветке и перепрыгнула на другую аноку. Дерево жалобно треснуло, ветка переломилась, и Мисса плюхнулась на землю с коротким вскриком, больно ударившись спиной. Трое ребят уставились на нее, Люя — удивленно, Дуб — непонимающе, а Соль — возмущенно.
— Опять ты, рыжая! — возопила она, и у ее ног заворочались комья земли, поднимаемые волшебной силой.
— А, это душий голос! — со странным довольством поддержал Соль Дуб. Мисса вскочила и побежала в сторону, но мальчишка бросился ее догонять. — А ну стой! Иди сюда!
Эльфка затравленно оглянулась и припустила еще быстрее. Через несколько минут показалась граница Рощи, но Мисса привычно вскарабкалась на низкие ветви аноки, забралась повыше, обдирая о твердую кору кожу, и перепрыгнула высокие кусты, а Дуб затормозил перед зарослями кустарника, досадливо отведя уши. Он тяжело дышал, глядя сквозь колючки и листья, как девчонка убегает все дальше, дернул ветку, срывая горсть сочных ягод. Из-за деревьев показалась Соль.
— Ну? — спросила она, бесцеремонно отбирая часть добычи.
— Сбежала, — равнодушно ответил Дуб.
Люя подошла к ним через несколько минут, удивленно распахнув голубые глаза и растерянно улыбаясь вымазанным в соке друзьям.
Мисса бежала, пока даже намеки на колючие кусты не исчезли из окружающего леса. Тогда девочка остановилась, оглянулась. Грудь поднималась часто-часто. Дуб, бывало, перелазил через колючки и продолжал гнать ее, но редко. Однако если потерять бдительность, мальчишка сможет ее догнать и схватить за волосы. Он любил запустить свои выпачканные в ягодном соке и земле пальцы в ее лохматую шевелюру и дергать, пока не надоест. Мисса не понимала, почему. У той противной Соль такие же густые волосы, только пшеничные, а не темно-рыжие. Может потому, что Соль умная? До жути обидно, что она не хочет общаться с Миссой, только дразнится и подбивает всех мальчишек на то же самое. Сбоку послышались голоса, и Мисса мгновенно забралась на соседнее дерево. Маленьким нельзя сбегать из Младой Рощи, но если никто не увидит, никто и не узнает. Мысль о том, что на нее могут попросту наябедничать, девочка старательно отгоняла. Под ветками прошел взрослый мужчина, и Мисса прижалась к стволу, выравнивая дыхание. Неприятный какой. На поясе болтаются пустые ножны, волосы темные, как и одежда. Идет как все, а шагов не слышно, и в руках несет что-то. Дозорный, что ли? Так граница далеко, что он тут делает? Когда эльф скрылся за другими аноками, Мисса рискнула перебраться ниже, немного повертела головой, прислушиваясь, и спрыгнула. Словно дикий зверек, она перебегала от ствола к стволу, удаляясь от Рощи. Уже скоро будет ее место, и никто ее там не найдет.
Шум воды девочка услышала задолго до того, как реку стало видно даже с высоких ветвей анок. Запах тины и кувшинок появился позже. Мисса поднырнула в полый ствол, с края которого свешивались лохмотья мха и лишайника, проползла по темному проходу и села на краю, глядя вниз, на воду. Когда именно дерево рухнуло — эльфка не знала, когда из него выгрызли сердцевину — тоже. Но ствол удачно соседствовал с осокой, камышом и ивами, прикрывая свои щели их листьями. Здесь никто не мог ее найти, и Мисса устроила небольшое убежище: она притащила сюда красивые камни, травяное покрывало, веревку, нож и корзинку, куда любила кидать собранные по пути ягоды. Пару дней назад она принесла в корзинке хлеб, и теперь там копошились муравьи.
— Фу, ай! — девочка возмущенно подскочила к корзинке, выхватывая буханку. Насекомые попадали, некоторые быстро-быстро побежали по маленькой руке, и Мисса сердито встряхнула ею. — Это мое, брысь отсюда!
Муравьи никуда не делись. Эльфка кинула хлеб обратно, подхватила корзинку и бросилась к воде. Хлюпая на мелководье, она опустила корзинку в реку, притопив хлеб. Мякиш неприятно размяк, расплылся, а маленькие работяги ломанулись наружу, смешно размахивая лапками, когда течение уносило их прочь.
— Вот вам! — Мисса вынула корзинку из воды, наморщила лоб, вспоминая заклинание, и аккуратно задергала нити, складывая их в узор. От хлеба повалил пар, мякиш понемногу расправлялся, а корочка даже зарумянилась.
Девочка снова влезла в ствол, уселась, болтая ногами, и задумчиво стала кусать отвоеванную добычу. Дуб и Соль не зря спорят о том, какие духи сильнее. Скоро первое посвящение маленьких эльфят. Дети обретут своих покровителей и спутников на всю жизнь. Конечно, от этого не зависит дальнейший путь. Дуб с фениксом запросто станет дозорным или даже дипломатом, но никто не запретит ему стать лесником. Соль и с лиственниками добьется поста Старейшины — если не осядет знахаркой или Наставницей. Мисса вспомнила Наставницу. Какой дух у оримо Шалфеи? Женщина никогда не показывала его своим подопечным, а на вопросы только улыбалась. Стесняется? Или их боится напугать? Некоторые взрослые почему-то не отвечали на вопросы о своих духах, пытались переводить тему или начинали сыпать сказками о том, что предки эльфов духов не имели. Мисса вцепилась зубами в хлеб, отводя уши назад. И что с того, что предки не имели? Они-то сейчас имеют! Духи повсюду, даже в этой иве, даже в этой коряге! Солнечный свет падает — и там тоже кто-то копошится! Глупые эти взрослые. Может, их выбрали духи насекомых, вот и боятся рассказать? Девочка поболтала ногой и посмотрела на раскачивающиеся под легким ветром хлысты ивы и стебли камыша. Внизу журчала река, подпрыгивая на камнях. А кого бы она сама хотела себе в духи? О, у нее были грандиозные желания! Взрослые говорят, что Орма — не дух, а кто-то другой, более расплывчатый и общий. Но девочка иногда чувствовала рядом не то существ, не то духов, не то просто жизнь, и она хотела, чтобы эта Жизнь взяла ее под крыло. «Дарха», — всплыло в памяти. Кажется, так кто-то назвал Орму? Значит, и Аль — дарха, и Сиеи, и Род, и Ганая! Всех их она иногда ощущала. Однажды она пыталась общаться с Сиеи, когда Розма, медиум Мельоха-аля, навещала внучку. Старая эльфийка обратила внимание на рыжую древолазку в тот момент, и Ветер соскользнул с магических нитей. Мисса тогда поймала ее выцветший, но цепкий зеленый взгляд, испугалась и сбежала. Может, попросить Сиеи стать покровителем? Девочка стряхнула крошки с рук, достала из кармана полураздавленные ягоды и все сразу засунула в рот. Нет, не получится. Все-таки они не совсем духи. Аюры принадлежат Сиеи, но не являются им. А Мисса была уверена, что на посвящении будут только обычные духи. Орма туда не придет.
Вода бежала, журчала, шептала и баюкала. Хотелось свернуться в тени коряги и вздремнуть под ее монотонное бормотание. Но солнце тоже не стояло среди облаков, словно улитка ползя к западу, но пройдя уже немалое расстояние. Над горизонтом притаился белоокий Лаун. Мисса забросила корзинку обратно в убежище, выползла из ствола с другой стороны, огляделась. Никого. Взрослые редко ходят сюда, неудобно добираться. Иначе давно бы сделали так, чтобы под ногами не хлюпало и не проседало — либо помостом, либо заклинанием. Мисса побежала обратно, привычно ныряя в тени краснолистных анок.
***
Сегодня Наставница рассказывала об артефактах свиров. Дети сидели вокруг нее. Одни перешептывались и смеялись, другие слушали, разинув рот или подпирая со скуки щеки. В отдалении сидели другие Наставницы с другими детьми. До Миссы иногда долетали обрывки рассказов о лесе от младших веток и странные рассуждения о политическом влиянии в магическом обществе Дамана от старших. — Реми, — окликнула Наставница мальчишку, сидящего рядом. Они вздрогнули оба. Эльфенок быстро спрятал поделку из травы и палочек между колен, а девочка попыталась припомнить, что последнее говорила оримо. Кажется, что-то о стихиях артефактов?.. В голове упорно звучали слова о том, что тролли присутствуют на политической арене, но смысл этой фразы ускользал. — Как думаешь, если сделать из твоего творения артефакт, к какой стихии его бы отнесли серокрылы? Мальчик съежился, опустил взгляд. Несколько ребят захихикали, другие на них зашикали, даже толкали. Реми не решался достать игрушку. — Воздух, — несмело проговорил он. — Почему? — удивилась оримо Шалфея. — Потому что это птица. — Может быть, — улыбнулась женщина. — Или бы посмотрели на материалы и сказали бы, что это земля. Конечно, еще это зависит от страны. Несмотря на расовую общность, на приемы артефакторики сильно влияет культура народов. Медины стараются держаться старых традиций, южане более свободны в нравах и любят пробовать новое. Мисса сама не заметила, как опять перестала слушать. Птица! Сейчас все волнуются перед посвящением, обсуждают духов, с которыми могут столкнуться, делают талисманы на удачу себе и друзьям. Значит, Реми тоже хочет одного из родичей Сиеи? Мальчик огляделся, украдкой доставая поделку, хотел продолжить, но заметил пристальный взгляд Миссы и насупился. — Чего тебе? — Аюра хочешь? — Вот еще, — он фыркнул. — А чего, тоже о фениксах мечтаешь? — Кому нужны эти фениксы! Я птичника хочу. — Пти-и-ичника? — недоверчиво протянула Мисса. Птичники, мелкие крылатые духи, стояли немногим выше лиственников. Девочка не думала, что кто-то будет хотеть себе кого-то подобного. Впрочем, Реми действительно часто возился с птицами. — А почему не сафар? Сафар был не просто птицей птиц. Люди называли его синей птицей удачи, хотя какой может быть цвет у такого духа? А у гоблинов он даже является одним из божеств! Его крылья задевают магические нити, и потому сафара некоторые считают опасным. Для робкого Реми — самый лучший защитник. Мисса огляделась. Ребята старательно делали вид, что не подслушивают, оримо Шалфея продолжала вещать, как свиры-медины пришли к артефакторике и почему она у них так мало менялась. — Какой еще сафар? Ко мне и птичники летают редко, наверняка достанется пыльник или лиственник, — буркнул мальчик, старательно оглаживая перья деревянной птицы. Некоторое время они слушали Наставницу. Мисса грызла ноготь, переводя взгляд то на поделку, то на детей, то на женщину, и прикидывала, стоит ли ему говорить. Реми думает, что птичники с ним мало общаются? Да они стаями вьются вокруг, когда эльфенок занимается со своими друзьями! Нет, лучше промолчать. Реми, как и сама Мисса, был себе на уме, и не видел смысла обижать девочку, а потому она решила помочь ему тайком, и что там напридумывают другие — неважно. — Кари, ты ведь приносила амулеты южных свиров? — оримо улыбнулась темноволосой ученице. Та радостно закивала. — Ага, огненные кувшины! Туда воду наливаешь, поливаешь ее на поленья, и они загораются! Полезный амулет. Мисса внимательнее прислушалась к оримо, думая о своем убежище. — Это интересная вещь. Ведь тут видится преобразование двух противоположных стихий, но даже эльмы проделывают подобное с трудом. Как же сделали свиры? — Это воздух, — внезапно для себя ответила Мисса и тут же прижала уши. Соль фыркнула, Люя удивленно распахнула глаза на рыжую. Наставница ободряюще улыбнулась. — Воду превращают не в огонь, а в раскаленный воздух, такой, что сухое дерево тут же загорается. А мокрое… а на мокром вода тоже превращается, и дерево становится сухим. — Ты правильно догадалась, — кивнула женщина. — Очень хороший ответ. Но на что идет привязка у таких амулетов? — Это не воздух, — вздернула носик Соль, демонстративно не глядя на рыжую. — Магию дает привязка по воде, в кувшин все время что-то должно быть налито. А преобразование уже в воздух. — Нет, воздух, — уперлась Мисса. Девочка очень хотела хоть в чем-то взять верх над блондиночкой, пусть ее ответ и выглядел довольно правдоподобно. И сейчас девочка стремительно перебирала один вариант за другим, пытаясь найти то, что сразит остальных наповал. На прошлой артефакторике упоминалось, что привязка может быть не только по предмету, но и постоянству явления? Замечательно! — Может и налито, но всегда есть пространство между поверхностью воды и клювом носа. И пока есть это пространство, будет идти магия! — Ага, а если из кувшина льют, то что, заклинание рушится? — на этот раз Соль повернулась, презрительно прищурившись на девочку, перекинула косичку через плечо. Дуб с готовностью захихикал, Кари подперла щеки и наблюдала за спором. Реми опять спрятал птицу и опустил голову — Мисса сидела к нему слишком близко, и внимание детей частично перепадало ему тоже. — Оно становится подвижным! — осенило рыжую. — Пока пустота — преобразование воды, когда льется — привязка перекидывается на воду и… и латает заклинание! Или переносит его действие на небольшую часть окружающей среды! А жидкость там всегда нужна для того, чтобы привязка шла именно от поверхности воды, а не менялась от воды до дна и обратно! — Вы обе можете быть правы, — вмешалась Наставница. — И вы сами показали, насколько разные могут быть подходы к одному и тому же амулету. Один привяжет к воде и успокоится на этом, другой учтет все детали, будет плести заклинание дольше, но оно окажется надежней. О настоящих путях стоит судить, глядя на узор, а не его действие. Соль отвернулась, вздернув носик, ее косички дернулись, словно ветки ивы под ветром. Подруге слегка растерянно улыбалась Люя. Вокруг загудел шум голосов, остальные стали обсуждать, как еще можно сделать огненные кувшины, и Наставница молча смотрела на них, не мешая доходить до истины своим умом. Реми отодвинулся, бережно обхватив деревянную птицу. Миссе было обидно, что он тоже ее сторонится, но привычная обида сменилась привычным равнодушием, и ее внимание снова повернулось в сторону других групп, нависающих веток анок и легкому ветру, блуждающему между рук…***
Ночное небо заволокли тучи. Завтра будет посвящение, и многие эльфята надеялись, что к вечеру распогодится, иначе как око Ормы увидит, что все проходит как надо? Мисса улучила момент, когда соседка села ворковать с подругами у цветочного стебля, вылезла на ветку и осторожно спустилась, цепко хватаясь за неровности дерева. Только бы не пошел дождь! В мокрой пыли ее следы будут заметны. Или наоборот? Пусть лучше пойдет, чтобы смыть следы? Мисса так и не смогла решить, когда добежала до реки. Девочка стряхнула налипшие листья и медленно двинулась вперед. Здесь всегда было ветрено, всегда крутились духи воздуха, птиц, рыб и воды. Другие дети редко обращали на них внимание, потому что обычно духи не имели постоянных тел. Реми говорил, что птичники с ним играют редко? Скорее всего, он их видел, когда те проявлялись на третий план, в материальном мире. Но птичники больше похожи на сгустки заклинаний, как и более сложные аюры, а вот сафар… Птица сидела на полусгнившем и подтопленном стволе аноки и совершенно по-обычному чистила перья, которые переливались то синим, то фиолетовым, то бледно-розовым. Она казалась маленьким фонариком на берегу. Мисса тихонько приблизилась и села рядом. Сафар исчез, осталось только ощущение присутствия — он не любил чужих взглядов и прятался в воздухе и магии. Девочка вздохнула, собираясь с мыслями. За кого сначала просить? За себя или за Реми? Сафар может не выполнить просьб, а может выполнить только одну, или улететь вовсе. Мисса протянула раскрытую ладонь с семенами, не глядя. Тело остывало после бега, и ветерок начал холодить кожу, заставлял дрожать. Река журчала, как и днем, но сейчас птичий щебет не заглушал ее непрерывной песни. Закрапал дождь. Когда девочка хотела опустить уставшую руку, в ладонь ткнулось что-то теплое и невесомое, слизывая семена. — От тебя все что-то хотят, даже я, — тихо сказала эльфка. Невидимый клюв на секунду замер, а затем снова ткнулся, не нашел семян и требовательно клюнул. Снова замерцало сине-фиолетовое оперение, становясь то красным, то желтым, и сафар умными глазами уставился на ночную гостью. Мисса улыбнулась, доставая еще семян. — Ты хороший. Выслушаешь? Я не прошу выполнять мои желания, но хотя бы послушай. Сафар вновь слизал угощение, развернул хохолок, и по магическим нитям девочки пробежало тепло. Он готов слушать, поняла она. — Завтра у нас посвящение, ты знаешь. Наверно, тебе странно видеть эльфа без покровителя, да? Но у нас они появятся только завтра, — Мисса поежилась и обхватила себя руками — ночной холод проникал под тунику, в которой она бегала еще днем, а морось намочила, заставляла прижиматься к телу. Сафар косил на нее темным глазом, довольно распушив перья. — У меня мечта очень глупая… Другие говорят о фениксах, аюрах, лиственниках и древесных духах. А я бы хотела покровительства не духов, а Ормы. Или Сиеи. Знаю, они защищают всех, всем благоволят… но здорово бы было общаться с Ветром, как думаешь? Ты уж наверняка с ним общаешься… — девочка вздохнула и высыпала из мешочка последнюю горсть. Птица продолжала глядеть на лицо эльфки, и она только сейчас поняла, что мелкие духи сбежали, спрятались, а вокруг едва заметно звенит плотная сеть нитей. Ей стало страшно, но отступать было поздно. — Но это просто мечта. Скорее всего, я приду туда, встречусь со змеюном или ивником… Нам же нельзя говорить о желаниях вслух, а то не сбудется, да? Вот оно уже и не сбудется. Наверно, я сейчас это рассказываю, чтобы не сбылось. Взрослые говорят, «бойтесь желаний, которые могут сбыться»… Они много чего говорят о том, что должно быть и чего не должно. Вот, например, за день до посвящения нельзя никуда ходить, надо сидеть и готовиться. А к чему готовиться? Страх один, а что будет, все равно не знаешь. И меня же однолистья душьим голосом зовут… Ну, что я с вами общаюсь. А с кем мне еще общаться, если они со мной не хотят? — Мисса украдкой взглянула на сафара, который, казалось, задремал и не замечал слетающих с оперения капель. — И на посвящении вы тоже будете гораздо важнее, чем кто-то еще. Я и подумала, лучше эту ночь тоже провести с духами, чем переживать о том, с чем ничего не сделаешь. Эльфка на мгновение замолчала, облизывая пересохшие губы. Ветер ощутимей трогал влажные руки, и она сунула их между колен, пытаясь отогреть. — А просить я хочу за Реми. Ты видишь, как он любит твоих собратьев, как боится попасть под влияние кого-то, не связанного с птицами и воздухом. Нас с ним пытаются свести иногда, потому что его тоже считают странным. А он не странный! И он меня не замечает, но я вижу, как он строит гнездышки для малышей, как смотрит книжки про птиц, про их содержание. Считает после занятий всех пернатых в округе, и переживает, если кто-то улетает или ранится. Пожалуйста, стань его другом? Или, может, есть другие сафары, которые готовы связать жизнь с эльфом? Если нет стремлений, то даже феи порадуют, но Реми, он… он… — Мисса закусила губу, вытаскивая руки обратно. Неслышный звон продолжал нарастать. — Я… рассказала. Спасибо, что выслушал. Девочка попыталась встать, но ладони и ноги не оторвались от бревна. Она с тревогой повернулась к сафару, безмятежно прикрывшему глаза. «Теперь ты смотри и слушай», — пронеслась мысль. Мисса боязливо кивнула, и дух тяжело поднялся в воздух, постепенно исчезая в нем и оставляя сине-красные искры, опадающие с пушистых перьев. Поверхность реки наполнилась бликами, а мир — звенящей паутиной, которую раньше девочка только чувствовала, а теперь видела. Мелкие духи исчезли совсем, но пространство густело из-за другого Присутствия. Так касается солнце медно-рыжих волос, так окутывает ночь сонных старейшин. Ветер, заблудившийся в переплетении веточек, нагретая земля под босыми ногами, внезапный дождь, гул незнакомых голосов. Птичье пение и одновременно молчание, смерть волка на охоте, зайца в его зубах, червя под их ногами — и вылупление птенцов над ними, листьев из почек, первое движение водяного ужа. Весь мир сейчас проявлялся на одном только этом берегу. Мисса сидела, боясь пошевелиться. Она ощущала себя настолько крошечной, что даже песчинка была больше нее в этой свистопляске воплощений Жизни. Но тем не менее ее душа составляла часть общего узора, и была значима не меньше, чем волк, солнце или залив на севере. «Если это Орма, то сафар хотел мне показать, на что я замахнулась по глупости? Или что она вообще такое?» — Мисса завороженно следила за розовой искоркой над своей макушкой, и чувствовала рассвет в заснеженных краях, о которых знала только по рассказам Наставницы. Вдали громыхнуло. Поверхность реки целиком застыла, а затем разбилась под каплями, заволновалась. Всеобщее Присутствие стало тусклее, начало исчезать. Рука подломилась, соскользнула с бревна, и девочка плюхнулась в реку именно тогда, когда ливень опустился на лес. При падении она успела схватиться за ветку, торчавшую из бревна, и теперь судорожно пыталась подтянуться на берег или хотя бы не поддаться течению, уносившему в неизвестные края. Волны нарастали, ливень усиливался, и девочка совсем перестала понимать, где верх, где низ, а где она сама. Река налетала на лицо, давала пощечины, и Мисса кашляла, набирая воздуха, а глотая воду. «Хорошенько начинается посвящение!» — успела подумать она, когда очередная волна накрыла ее с головой. Сук отломился. …Под водой было гораздо тише, чем на поверхности. Удары дождя приглушились, ушли за завесу, шум реки вовсе затих, зато появился тихий приятный гул. Вокруг было темное пространство, едва рассекаемое первыми лучами тусклого из-за туч солнца, и все-таки прозрачное настолько, чтобы видеть окружающее. Девочка хотела рвануться наверх, но поняла, что нехватка воздуха перестала быть важной. Вода показалась Миссе… любопытной. Она пыталась не утопить эльфку, а всего лишь познакомиться. И что было самым удивительным и неожиданным для девочки, вода давала собой дышать. Мисса завороженно провела рукой впереди себя. Течение вокруг исчезло, хотя мимо, видела она, проплывали листья и прочий мусор, рыбки, обрывки водорослей. Она вспомнила слова Наставницы: «Среди обычных воплощений Ормы выделяют Сиеи-ветер, Ганаю, теплую землю, Мартшах, что еще называют пламя, и Аль, воду. В каждом воплощении свои духи, и каждое воплощение имеет свой характер. Например, Аль — любопытна и переменчива, но менее капризна, чем Мартшах. Моря спокойствия и океаны ярости, речки, выходящие из берегов и пересыхающие до дна — все это Аль». Мисса легко понимала духов — хоть они и отличались от эльфов или зверей. Но сейчас вокруг были совсем не духи, и это пугало. Глупая, глупая Мисса! Зачем не послушала взрослых, зачем пошла искать сафара! Но… Это были не духи, а кто тогда? Те самые дарха? Аль — дарха, однако Аль одна, а сейчас их было много. «Все равно дарха, — поняла эльфка, встряхивая ушами и повернув голову вниз. Дна все еще не было видно, и ей показалось, что она не плывет, а летит, уже не в обычном мире, а в стихии, втором плане. Только снующие мальки не давали увериться в этом. — Та же Аль, разбитая на много-много себя, и каждый из них — она, пусть и не целиком». Девочка повернула голову наверх, и вода внезапно поледенела, дернула эльфку вниз. Мисса вскрикнула. Ни звука не оказалось под водой, лишь гроздь пузырей улетела сквозь вернувшую движение воду. Дышать стало тяжелее, но Мисса все еще могла дышать. Положение казалось безвыходным. Девочка могла вдохнуть, однако не могла двинуться ни вверх, ни вниз — опасалась, что со дна река тем более не выпустит. К тому же вода была холодной, и, хотя в воздухе не было нужды, тело начинало дрожать. Заклинания тепла стихия ожидаемо не допустила. Мисса судорожно огляделась. Не так далеко начинался берег, уходил наверх. Когда она повернулась туда и сделала гребок, сильное течение толкнуло ее в сторону, вода забилась в ноздри, и во рту появился вкус железа и тины. Все это продлилось не больше пары секунд, но девочка успела стукнуться о ветку, плывущую гораздо быстрее, почти захлебнулась и два раза перевернулась через голову. Затем все снова замерло. Подводный склон берега исчез из виду. «Я не хочу! — отчаянно подумала эльфка. — Не хочу умирать! У меня еще посвящение сегодня, мама опять будет злой, что я все сделала не так!» Мисса кружилась вокруг оси в надежде разглядеть, как далеко ее отнесло, но сквозь толщу воду ничего было не разобрать, а рыбы помочь не могли. Духи, распуганные представлением сафара, все еще не вернулись, так что даже их она не могла спросить. Когда Мисса смирилась с будущей взбучкой в Роще и замерла, никуда больше не вырываясь, магические нити снова дрогнули. Сначала пришли Понимание и Вопрос. А потом вода снова отмерла, закружила и забилась, не давая дышать и не дожидаясь ответа. Что-то склизкое скользнуло по руке и лицу, что-то зацепила нога, заставив еще раз перекувыркнуться, обо что-то девочка ударилась головой. Это вышибло последние крупицы кислорода. Все, что запомнила Мисса перед тем, как мир померк — илистое дно там, где она думала найти воздух. Тучи так и не разошлись. Над лесом стремительно проплывала плотная серая дымка, роняя на краснолистные деревья и лицо лежащей на берегу девочки редкие капли. Мисса поморщилась, открывая глаза, сделала вдох, тут же закашлялась и, выдавливая из груди обильные потоки воды, перевернулась на четвереньки. Руки трясло. Когда приступ прекратился, эльфка подняла правую кисть, поглядела на нее. Искусанные пальцы запачкались в мелководном иле и мелко дрожали, закрывая от взгляда длинные ветки с тонкими листами. Опустив руку, Мисса поглядела вперед, не понимая. Она стояла перед ивой, хлысты которой слегка колыхались над поверхностью воды и приоткрывали укромную полянку с корзинкой и зеленым сухим покрывалом. С более прочных веток свисала веревка, изображая качели. За шуршащими стеблями камыша чернело поваленное бревно. Когда до девочки дошло, она вскочила, подбежала к своей корзинке, опасливо бросила взгляд на ствол. Ее сюда кто-то принес? Кто-то видел? Приходил сюда? Нет, вещи нетронуты, и стебли стоят плотно, тут никто не ходил. Успокоившись насчет убежища, Мисса вспомнила про посвящение и тут же снова подпрыгнула. Конечно же! Посвящение! Солнца не было видно за тучами, но птицы пели так, как поют обычно после обеда и перед ужином, а лиственники уже готовились ко сну. Она почти опоздала! Мисса бросилась сквозь заросли, мимо бревна, мимо анок, совершенно не беспокоясь о безопасности своего пристанища. Потом починит! А не починит — найдет новое, но опоздать на посвящение нельзя, сафар ее слишком задержал! А впрочем, сама виновата, полезла, дура такая, ночью к духам, чуть не утонула. Однако, поняла девочка, перепрыгивая выпирающие корни, воды она бояться не стала. Чуть не утонула, но опять завтра пойдет на реку и будет раскачиваться на скользком бревне, не боясь упасть. Это из-за того странного Понимания? Ветка, которую девочка не успела отвести, больно полоснула по щеке и уху, а она сама уже выглядывала зеленые прожилки листьев Младой Рощи… Что имели в виду дарха? И зачем Спрашивали, если не стали ждать ответа? А может, они и получили ответ, только как? И какой? Голова была забита вопросами до тех пор, пока Мисса не увидела однолистьев и зорко оглядывающуюся оримо Шалфею. После этого осталась только одна мысль: успела! Однако когда девочка подошла, незаметно высушив заклинанием одежду и волосы, стало понятно, что что-то не так. Оримо скользнула по девочке взглядом, оцепенела и посмотрела пристальней. Дети вокруг захихикали, увидев отношение Наставницы, а Мисса смутилась. — Простите, оримо Шалфея, я опоздала… — Да нет, — ответила женщина, и обычно ореховые глаза мерцали золотистым. — Не опоздала. Она некоторое время разглядывала девочку, кивнула своим мыслям и повернулась к детям, передвинувшись так, чтобы обращаться ко всем: — Идемте. Я отведу вас на поляну духов, но каждый из вас сам пройдет свое посвящение. Рядом не будет взрослых и друзей, поэтому будьте осторожны. Женщина нервно потерла руки, повернулась и быстрым шагом направилась вдоль границы Младой Рощи. За ней потянулась колонна эльфят. Кто-то шел быстрее, кто-то болтался в хвосте, другие перебегали из одного конца в другой. Реми плелся сзади, ни на кого не глядя и сжимая в кулаке хвост сломанной деревянной птицы. Кто же такой добрый это наделал, кому колючек в суп насыпать? Соль хихикала в компании с Дубом и Люей, поглядывая на Миссу, а Мисса старалась держаться Наставницы, опустив глаза, но иногда оборачиваясь на Реми. Наверно, оримо все поняла по следам заклинания и недовольна проступком девочки. Еще бы, столько всего нарушила, еще и задержала всех! Есть, с чего испытывать недовольство. До поляны всего ничего, она проследит, чтобы остальное прошло, как надо, а потом отдерет девочке уши. Мисса так живо это представила, что опустила кончики ушей почти до плеч. Но женщина не выглядела сердитой — только строго-задумчивой. — Вы меня накажете? — тихо спросила Мисса, подходя ближе. — Когда я наказывала хоть кого-то из вас? — ответила вопросом женщина, и голос ее был спокоен. — Просто я опоздала и… — Мисса прикусила губу. Наверно, не стоит сейчас говорить о сафаре и реке. — Ну, опоздала. И задержала остальных. — Мелисса, — Наставница повернулась к девочке. — Было бы глупо сердиться на то, что произошло не по твоей воле, а это произошло не по твоей. И как раз об этом нам поговорить потом стоит. Пока я могу сказать только то, что на поляне ты не встретишь духов, но сходить туда все равно нужно. Могу я тебя попросить занять последнее место? Мисса кивнула. Она сама думала о том, чтобы сначала понаблюдать за остальными. То, что оримо Шалфея не будет ее ругать, воодушевило, но другие слова показались странными. Они почти дошли до реки, но остановились у небольшого ручья, не доходя до истока. Оримо Шалфея села неподалеку на траву, а эльфята стали обсуждать, кто пойдет первым на заветную поляну. В результате победила Кари — та самая, которая приносила когда-то огненные кувшины. Она гордо вскинула голову, отвела уши и шагнула через ручей, скрываясь за деревьями. Мисса, привыкшая глядеть на мир во все глаза, увидела, как всколыхнулся плотный узор, стоящий за водой. Духи услышали, кто их первый гость. — Ты смотришь на завесу? — негромко спросила Наставница. Мисса вздрогнула, сбилась, но кивнула. Женщина успокаивающе приподняла раскрытую ладонь. — В твоем возрасте эльфы обычно не думают о духах с такой стороны. Дети играют, общаются, и духи для них — обычная, но далекая часть мира, как взрослый город или снег на полюсах… Мы учим вас видеть их, но мало кто действительно смотрит. Однако я нередко замечала, как ты не только смотришь, но и общаешься. Это серьезный уровень, и мне приятно, что ты его достигла в столь раннем возрасте. — Спасибо, — девочке было неловко, и она не знала, куда деть глаза. — Не за что. Ты уже решила, куда поселишься после посвящения? — Я не думала об этом… Шалфея кивнула, больше ничего не спрашивая и не рассказывая, и Мисса осталась наедине со своими мыслями. А действительно, куда она поселится? Эльфам не запрещалось оставаться в Роще после посвящения, но обычно к этому моменту дети знали, что хотят делать дальше, и пытались поселиться рядом со взрослым мастером. Может, пойти к Розме? Она немало знает о духах и дарха, это одна из обязанностей медиума. Но самой становиться медиумом? Нет уж. Или можно пойти к Вишне и учиться серьезной магии! Проводить исследования, ставить опыты, менять мир! Конечно, и в итоге открывать давно открытые открытия? Не звучит впечатляюще. К Дайхару, в библиотеку? К Мяте, дома выращивать? Ничто не мешает потом поменять выбор, но хотелось бы научиться чему-то новому всерьез перед тем, как отправиться в паломничество. Может, просто прийти к Старейшине, пусть он распределит, где нужнее молодые руки? Вот уж у кого не будет проблем с выбором, так это у Реми! Он пойдет в птичье дерево, с почтой помогать. Мисса поглядела в его сторону, и увидела, что Клен пытался отобрать у Дуба сломанную игрушку приятеля. — Правильное имя тебе дали, ты дуб дубом! — Вот только ты тоже дерево! — Дуб кинул птицу Соль, а та — Рине. Клен бросился к девочкам, но Рина снова перебросила потрепанную игрушку Дубу. Реми уже даже не возмущался, он отрешенно смотрел в землю, обхватив локти и покачиваясь. Глаза предательски блестели. Мисса хотела было присоединиться к Клену, но вспомнила, как он кидался в нее грязью, а когда она однажды защищала Кари, Дуб, Соль и Рина дурачили ее, как сейчас Клена. Они сбили в колтун волосы, испортили одежду и выкинули все заготовки домашней работы. А Кари даже не поблагодарила, и потом сдружилась с Соль. Девочка сидела, закусив губу, пытаясь не замечать их жестоких игр, не слушать, вспоминая прошлые обиды. Ну вмешается, и что дальше? Опять выслушивать противные слова, терпеть нападки? Реми не Кари, дружить с обидчиком не станет, но спасибо тоже не скажет. Не вмешиваться… Как это удается Наставницам, не встревать в каждую ссору? Они ведь видят, и знают обо всем! Наверняка и об убежище под ивой оримо Шалфея догадывается. Когда птица случайно полетела в мальчика, кинутая под странным углом, а он остался стоять, только сильнее сжимая руки, Мисса не выдержила и подскочила к ним. — Что вы опять к нему пристали?! Так обижать нравится, да?! — девочка толкнула Соль в Дуба. — А, рыжая! Глянь, птичник, подружка твоя пришла! — Дуб с легкостью увернулся и засмеялся над своей шуткой. Рина напоказ сломала подобранной птице клюв. — И что ты нам сделаешь, душий голос? Соль еле удержалась на ногах, зло обернулась, прижала уши к косам: — Я гляжу, давно у тебя холодной воды за шиворотом не было? Ну ничего, я ее устрою! — Ты ничего мне не устроишь, — тихо ответила Мисса, не отводя прямого взгляда. Соль было начала открывать рот для очередной гадости, но осеклась. Она недоуменно подняла брови, удивленно распахнула глаза — совсем как Люя, — а потом отшатнулась. Тогда удивилась Мисса. Это с каких пор ее Соль боится, а не наоборот? Привычно поменяв зрение, она окинула взглядом пространство в поисках ловушек, которые могли устроить ее однолистья, но испугалась сама. Вряд ли Соль это видела, скорее почуяла, потому что не почуять этого было нельзя — воздух, пронизанный водной магией, холодной, почти ледяной, и такой же неприятной. Магией, существующей самой по себе, не исходящей ни от кого — но при этом обернувшей в свою защиту Миссу. Она вновь почувствовала себя посреди реки. — Ну и провались ты со своим птичником! — крикнула Соль, уже отходя. — Дуб, Рина, идем, пусть сами воркуют! Рябина бросила поломанную игрушку под ноги. Она с Дубом явно не понимали такого поведения своей заводилы, но пытались при отступлении не потерять лицо. Клен озадаченно поднял злополучную птицу. — Даешь ты сегодня, Мисса. — Тебя не спросили, — буркнула рыжая, отбирая у него поделку и за локоть уводя Реми. Тот не сопротивлялся, а по его щекам уже бежали мокрые дорожки. Клен что-то тихо фыркнул и сел, где стоял. Его очередь была после Кари, и начинать дружить с колючими однолистьями только перед посвящением он не собирался. Реми ни на что не отвечал и ушел глубоко в себя. Мисса не стала его дергать, села рядом и принялась рассматривать игрушку. Каркас совсем простой, из перевязанных веточек разной гибкости, но многие переломаны. Пух на теле сделан из хвоща, мха и метелок травы, перья на крыльях — из папоротника и листьев хамедореи. Лапы настоящие, наверно, достал у погибших слетков. Голова из кожурки ореха, а глаза — из блестящих семян анок. Точнее, один глаз. После борьбы на птице остались только клочки растений, скорлупка раскололась, и казалось, что игрушке проломили голову. Да, такое трудно починить, остается только сделать заново, а мальчик на нее потратил не один день. И ведь почти как живая смотрелась, несмотря на материал! — Как лаэра, а… — Мисса опустила руки. — А красивой была. Оберег, да? — Маме хотел… — Реми дрожал. Миссе захотелось вернуться и затеять драку с обидчиками. Мать Реми умерла пару декад назад, а до того ее флейта звучала вместе с утренней песней каждый день. Она заболела после приключений на Южных островах, долго болела и выздороветь не смогла. В Младой Роще ее дерево было самым юным, и на нем висело еще не так много помянок. А эти… Эти еще от сына сломали! — Давай тогда после посвящения сделаем новую, еще лучше. Я покажу тебе место, где никто не помешает. Реми кивнул, сглатывая. Тем временем из-за ручья показалась Кари, и на ее руках сидел лисий дух. Соль подскочила к подружке с радостным возгласом. Клен медленно встал, поглядел на их вопли и направился на поляну. Завеса дрогнула еще раз. А стала бы Мисса делать помянки своей матери? Девочка надула щеки, глядя на птицу. К Реми его мама приходила хотя бы раз в Луну, а свою мать Мисса почти забыла. У нее тоже были рыжие волосы, даже еще светлее, почти солнечные. И необычайно бледная кожа! А глаза? А нос? А чем она занимается? Девочка не помнила. Зато каждое воспоминание сопровождалось руганью — и то она сделала не так, и это слишком рано, и вон то слишком поздно… Было ощущение, что Азил приходила только для того, чтобы отругать дочь за очередной проступок и вновь исчезнуть из жизни. Нет, у такой помянок от своего ребенка не будет. Через несколько минут вернулся озадаченный Клен. Рядом никто не лежал, не прыгал, не летал, и Мисса поглядела иначе. Мальчика накрывала пелена невидимого тумана, протягивая щупальцы в разные стороны. Выглядел дух жутко, и девочка быстро переключила внимание на поспешившую через ручей Рину. Туманный дух не был опасен сам по себе, но Мисса не любила с ним сближаться — топкий, вязкий, с ним теряется ход времени и направление в пространстве. — Слушай, может, пойдешь за ней? — Не хочу встревать, они там в очередь уже встали, — Реми смотрел в колени, а его слова девочка едва могла разобрать. — И меня там нет. — Значит, пойдешь передо мной, — констатировала Мисса. Рина вернулась довольно быстро, но лицо ее было хмуро. Зато у рыжей оно просветлело от ехидной улыбки: на плечах эльфийки резвились лиственники. Реми оказался прав: едва выходил один уже эльф, воду перепрыгивал другой еще эльфенок, и завеса раз за разом пульсировала различными энергиями. Те, кто обрел духа, либо уходил в сторону Рощи, либо оставался поговорить с приятелями, и потом они уходили компаниями. У многих духи были обычные. Соль достались видимые саламандры, и они бегали по сарафану недовольной девочки, иногда пугая ее огненными всполохами на темной пятнистой шкурке. Счастливому Дубу достался феникс, и тот шутил, что Соль слишком много с ним спорила, вот и получила тоже огненных. Правда, феникс был совсем птенцом, а потому дрожал от холода в руках мальчика. Соль, когда их компания уже уходила, подсадила другу одну из своих саламандр, чтобы та грела молодого духа, а Люя шла следом, обернутая в цветочника, как в шарф. Единственный, кто вышел без духа, был Клар. Мальчик задумчиво перешагнул ручей, бросая взгляды на Наставницу. Оримо Шалфея снова глядела золотистыми глазами, и когда Клар замер в нерешительности, она поманила его рукой. Мисса вглядывалась в нити и окружающее пространство. Не может быть так, чтобы эльфа отвергли духи! У Клена был самый незаметный, туманный, но и тот был виден под другим углом! Девочка так удивлялась выходу Клара, что не услышала, что сказал ей Реми, а когда поняла это и хотела переспросить, приятель уже шагнул сквозь завесу. Бежала по камешкам вода, плещась и журча, а в ветвях две птицы звонко перечирикивались, явно обсуждая последние виденные места. Оримо укрыла себя и Клара тишиной, поэтому она не могла понять, о чем они говорят. Мальчик смотрел сначала недоуменно, потом засиял, потом испуганно округлил глаза. Миссе стало страшновато. Она последняя. А что, если от нее духи тоже откажутся? Наставница ведь сказала, что на поляне она их не встретит. Но почему? Чем она хуже других?! Это Мисса, а не Соль общалась с духами столько лет! Мисса, а не Дуб раз за разом подбиралась на огненную полянку, чтобы поглядеть на выводок фениксов! Или именно из-за этого? Неужели духи так сильно устали от маленькой эльфки?.. На глаза навернулись слезы. Ну да, конечно. Ничем она не лучше других. Вон, даже запрет уединения нарушила, захотелось, лесье, помочь… Помогла, называется. Клар что-то сказал Наставнице и побежал по тропке. Он был как будто счастлив, но не верил в это. Мисса вздохнула. Видимо, ему достался такой могучий дух, что Мисса его даже увидеть не может, а Наставница — может. Где же Реми? Некоторые вон, выходили почти сразу, а мальчишки все нет. Мисса снова сунула ноготь в рот. Выходи же, выходи… Не оставляй в одиночестве и неизвестности! Сначала за деревьями блеснуло золотым, девочке даже показалось, что это последний золотой луч отдало закатное солнце, наконец показавшееся из-за туч. Затем отсвет заалел, словно солнце загородил лист аноки. А в конце свет стал насыщенно синим. Реми ступал очень медленно, глаза его были совершенно круглыми, а щеки — красными. Он глядел на Миссу, а та — на сафара, сидящего на руке мальчика. Хохолок дух прижал к макушке, как обычная птица, устроившаяся подремать. «Зато получилось», — подумала рыжая эльфка. Она встала. Тревога нарастала, и девочка не знала, что будет дальше, если Наставница окажется права. Мисса двинулась вперед, не глядя на приятеля и уже знакомого по поляне духа. Сердце стучало сильнее обычного, заглушая даже беспечных птиц. Перешагнула ручей. Вода бежала, лилась, не останавливаясь на порожках, а только замедляясь, и волны нахлестывали друг на друга. Прошла через завесу.***
— До чего же глупо… Ты принес его пепел? — Оставил у Старейшины, — дозорный сжал кулаки и тут же разжал их. Темные волосы торчали во все стороны, но челка еще не отросла настолько, чтобы закрывать обезображенный шрамом глаз. В сумерках радужка единственного открытого слегка светилась, и девочка, вышедшая из-под завесы, испуганно остановилась, переводя взгляд с Наставницы на дозорного и обратно. Мужчина дернул щекой, увидев малышку, и снова повернулся к собеседнице. — Я здесь буду еще неделю, а потом вернусь в Киениоха-аль, нужно передать дела. — Я буду ждать, — улыбка Шалфеи была многообещающей, но в глазах затаилось беспокойство. Услышав шорох, женщина обернулась. — Мисса? Ты долго. Подожди минуту, пожалуйста. Девочка кивнула, отходя в сторону тропинки. Мужчина ей не нравился. Он все время дергал то лицом, то руками, и все движения его были резкими. А это напоминало об Азил. Мисса провела ладонью по волосам, на которых застыла водная пыль, слегка серебрясь под звездами, и кожа осталась влажной. Действительно, долго. Другие выходили самое медленное — через несколько минут. Даже Клар. А она вышла… час это заняло? Или даже больше? Они взяли в свои невидимые клешни, сначала целиком растолковали Понимание, а потом успокаивали, но как-то странно, не так, как это делали Наставницы. И сотни духов поменьше вились вокруг, и каждый пытался вмешаться, а они отгоняли их, как мошек — даже лувира. И все же — позволяли находиться рядом. Позволяли коснуться и встать рядом с ними. Но зачем, зачем они поставили такое условие, зачем им это? Дозорный резко кивнул, повернулся и быстрым шагом направился в сторону реки, за которой стоял Мельоха-аль, а оримо Шалфея подошла к подопечной. Сейчас у них обеих слегка светились глаза, но у женщины ореховый спрятался за золотым, а у девочки — изумрудный за бирюзовым. И Мисса теперь видела, как вокруг Наставницы пляшет бесцветный огонь, но вместе с тем и нет ничего. Такая беззащитная, и такая могучая оказалась их оримо… — Я все-таки видела там духов, — сказала Мисса. — Много духов. — Ты полна загадок, — кивнула женщина. — Я заметила, что дарха уже приняли тебя как свою, но почему-то инициация не завершилась. Думала, на поляне они закончат начатое… — Да. Они закончили. Но их тоже было очень много. — Я боялась этого, — вздохнула Шалфея, мягко направляя девочку в сторону тропы. — Детей, которые начинают общаться с духами столь же тесно, как ты, еще до посвящения, редко берут под покровительство обычные нитеводы. Вас очень любят дарха, и чем больше общаетесь, тем сильнее дарха. — А Клар? — Мисса задрала голову, чтобы увидеть лицо Наставницы. Глаза девочки больше не светились. — Он ведь тоже получил покровительство дарха? — Да. Но он хотел стать медиумом, и нарочно тренировал взгляд. Вот и достались… хм. В общем, те, кто помогут в тренировках. А вот ты… — женщина не смогла скрыть озабоченности, и между бровей появилась складка. — Мисса, чем могущественнее дарха, тем злее условие они ставят. Ты говоришь, что там их было много, к тому же и духи… Какой договор они с тобой заключили? Мисса провела ладошкой по другой половине головы. Та тоже стала мокрой. Они удалялись от ручья, от завесы и от поляны, где маленькие эльфята получают своих покровителей. — Они… они сказали, что моя смерть принадлежит им. Женщина споткнулась и быстро посмотрела на девочку. Мисса сосредоточенно вытирала плечи от крошечных росинок. — Что? — Они будут со мной повсюду, станут оберегать и давать свою силу, но заберут жизнь, когда захотят. Если захотят, то хоть завтра. А могут дать жить столько, что переживу всех нынешних эльфов. И не умру, пока они не заберут. Они так и сказали, что своей смертью я не умру. Шалфея несколько раз глубоко вздохнула и стала теребить пояс, прежде чем снова заговорить. — Страшно представить… — А какое условие ставили вам, оримо? — Мисса снова задрала голову, не давая женщине избежать вопроса. — У вас ведь тоже могучие покровители! — Пожалуй. Знаешь, моя Наставница тоже когда-то вот так спрашивала и дивилась, что у нее такая листница в ветке есть. А сама ходила с аюром. Но она любила нас всех, и даже своих собственных детей, потому ей и было не по себе. А я детей иметь не могу. Это — мое условие. Мисса кивнула, и дальше они шли в тишине. Притоптанная трава под ногами мягко шуршала, ветер, так и не ставший спутником рыжей эльфки, касался оголенных плеч идущих, иногда спускаясь и играя между пальцев. Когда они дошли до Младой Рощи, Мисса остановилась и поглядела в сторону раскидистых ветвей Мельоха-аля. — Я попрошусь к оримо Льнянке, — сказала она. И Шалфея подняла раскрытую ладонь.
