Калейдоскоп. Путь Ормы.

       Зимень выдалась холодной. Крупные хлопья заметали крыши почти каждый день, и уже с навима город утопал в сугробах. Белая пелена скрывала звуки, прятала их друг от друга и продолжала уплотняться с каждым снегопадом. Верный едва успевали чистить, чтобы на следующий день снова браться за лопаты и заклинания, пока однажды один работник, выходящий с таможни, не поставил на дорогу узор, который формировал из падающего снега плотную дорогу, а что было лишним для дороги — относило в высокие ажурные арки над нею. Идею подхватили, и вскоре Верный нарядился пышными оборками арок, колонн, скульптур и снежных горок, на которых с довольным визгом катались дети. Для них праздник начался задолго до Нового солнца.       Диез смотрел в небо, кутаясь в теплый кафтан и подняв воротник расшитого позолотой камзола. Облака медлительно переваливались по небу, открывая крупные голубые куски, но их клубов все равно хватало, чтобы сверху сыпало плотной крупой. Льняные локоны рассыпались по плечам. Концы ушей колдуна покраснели от холода, и он иногда двигал ими, чтобы разогнать кровь. Стоящий рядом так не делал: он спрятал уши под шапку целиком, и почти невозможно было опознать в тепло закутанном орхане представителя лесного народа. От дыхания вырывались маленькие облачка пара и быстро таяли, уступая новым. У второго орхана они появлялись немного чаще, чем у первого.       — В лесу надо поляну устроить, воздать хвалу Орме, — сказал по-эльфийски колдун, снова встряхивая ушами. Облачка от дыхания у второго эльфа коротко сбились.       — Тоже Канвору поручите, оримо Диез?       Высокий эльф опустил голову. Перед ними, но в отдалении, командир гонял группу солдат, заставляя бегать по кругу. В отличие от городских улиц, площадка не имела ни арок, ни дороги, и снег люди утрамбовывали ногами. По краям их пути скапливались рыхлые сугробы.       — Нет. Он не эльф. Хотя, конечно, мог бы справиться.       Диез достал из кафтана спрятанный пергамент и в очередной раз пробежался взглядом. Краткое досье за месяц на нескольких человек, в числе которых его помощник занимал не последнее место. У спутника опять сбились облачка, когда он кашлянул в варежку.       — Оримо Диез?       — Да? — рассеянно ответил мужчина.       — Он ведь и с остальным справляется. Канвор ни разу не просил фиам, а дайрон научился растягивать так, как сможет не всякий. И немало для города сделал. Он для местных давно ваш замечательный помощник, а иные уже называют его главным магом.       — Канвор все еще считает тебя виноватым и соучастным многим поступкам Фабина, знаешь? — все так же отрешенно сказал Диез. Сонн обхватил локти.       — Не могу с этим спорить. Вы ведь тоже так считаете, оримо. Но и для меня, и для верновцев Канвор — герой из-за его смерти.       Колдун хмыкнул, свернул письмо и убрал в рукав. Повернулся к собеседнику.       — Предлагаешь ослабить прутья клетки?       — Канвор заслуживает этого, — ответил Сонн, уткнувшись взглядом в носки зимних сапог. Ветер доносил до мужчин отрывистую ругань командира и перебирал светлые пряди на темном кафтане.       Герцог после того единственного раза не давал денег. Герцог давал подремать. Официально выходных у Канвора больше не было, поэтому выходным он считал одинец, когда исполнял «магическое сопровождение сюзерена». Это остался единственный день без занятий, с «самостоятельной подготовкой». Если у Тивена хватало времени, он шел вместе с Канвором в библиотеку и они молча читали каждый свое по разные стороны стола. Магу нравились одинцы, они длились размеренно и емко. А вот прочие дни скакали, как сердца влюбленных. Успеть в отделы, поговорить со стражей, выдать рекомендации и результаты экспертиз по судебным делам, вести магический учет города и вовремя принять меры при критических колебаниях магофона, оказать некоторые услуги полезным людям, чтобы завербовать их, и припугнуть тех, кто слишком много захотел урвать. Стало немного полегче, когда Канвор получил в подчинение нескольких помощников, однако с тех пор еще приходилось проверять и их работу. Но помимо рабочих вопросов были книги, кипы книг. Причем в основном списке почти не осталось пунктов — Канвор составлял собственный, когда сталкивался с вопросом, который не мог решить. Иногда туда попадали тексты, которые юноша уже осилил, но запомнил едва ли половину, и тогда он маниакально учил целые параграфы. Иные тома являлись художественной литературой. Канвора стали выводить в свет, ему необходимо было поддерживать разговоры с благородными посетителями замка. На спектакли, которые иногда проводил Тивен, юноша попасть не мог — некогда; не бывал и на музыкальных концертах. Поэтому он старался нагнать известными в высшем свете авторами. Расчет удался: на многих молодой человек произвел приятное впечатление, несмотря на усталое лицо и резковатую манеру общения. И благодаря приятной беседе с магом, расслабившей гостей бала, герцог смог заключить то ли пять, то ли шесть выгодных торговых договоров.       Когда наступила зимень, Канвор так и не понял. Просто однажды начал накидывать согревающие узоры и с каждым днем укреплял их, совершенно не задумываясь, что делает. А в один вечер снег набился в ботинки. В мыслях еще крутились несколько коробок предполагаемой контрабанды специй — документы были в порядке, но содержали слишком много печатей и остаточных узоров, Еник предполагал, что их подделали, и мокрые ноги оказались неприятной неожиданностью. Снегу досталось первое пришедшее в голову заклинание, которым в детстве он и товарищи строили снежные горки. В Нижней Радме каждая снежинка у детей была на счету, и юные маги ловили их нитями, делая здоровые постройки даже если сугробы на дорогах лежали довольно скудные. Горка не получилась, да и смотрелась бы странно посреди дороги. Получилась красивая арка, расползающаяся вширь сложным кружевом. Вскоре весь город заполнили подобные арки самой разной архитектуры, а через неделю кто-то выдумал делать и другие скульптуры и композиции.       Отношения с Сонном охладели после того вечера. Точнее, это Канвор огрызался и отмалчивался. История про шантаж дочерью поумерила пыл человека, но примирить с тем, что именно с попустительства эльфа Фабин стал чудовищем и устраивал беспредел, не смогла. Надзорщик по опасным и запрещенным веществам должен надзирать, а не раздавать эти запрещенные вещества! А вот Сонн отношения не поменял. Стал еще более грустным и тихим, чем обычно, но по мере сил продолжил помогать. Оссами дулась, что Канвор снова пропадает в делах, но уже не могла за ним угнаться. Зато отец стал с ней общаться чаще, и это немного утешило полуэльфку. Марила смотрела на это все с мудростью женщины, вышедшей замуж за эльфа и прожившей с ним сорок лет. Изучив все ингредиенты и рецепты различных стимулирующих зелий, Канвор просил у Сонна только дайрон, причем в гораздо меньших, чем раньше, объемах. Первый месяц голова пухла из-за уменьшившейся поддержки и от увеличившейся нагрузки. Затем организм освоился. Перестали выпадать волосы и ломаться ногти. Для ясного мышления оказалось довольно урывочного сна в любое время суток. Еду желудок переваривал мгновенно. За прошедшие месяцы Канвор исхудал, но стал жилистым, а после наступившего рубежа тело больше не менялось. Менялась душа: нитей разрослось больше почти в два раза, и они все еще изредка продолжали делиться.       Голова была забита чем угодно, но только не происходящим под носом. Поэтому когда в конце очередного обсуждения текущих дел Диез вручил уведомление об однократных длинных выходных и постоянном однодневном, а также об установлении заработной платы, мозг сначала включил информацию в общую сводку, сопоставил с имеющимися данными, скорректировал расписание, и только потом Канвор сообразил. Он перечитал текст. Убедился, что размашистая подпись — действительно от Диеза. Проверил магический слепок. Поднял вопросительный взгляд на эльфа, с хитрым прищуром наблюдающего за своим заместителем.       — Выходные? — Канвор перевернул письмо так, чтобы эльфу был виден текст.       — Там нечетко написано? — иронично поинтересовался колдун.       — Хотел убедиться, что правильно понял, — Канвор нахмурился, сопоставляя даты. Через неделю. Чтобы успеть предупредить отделы? Но через полторы недели приезжает крупный торговый караван, и поручать его Леку, недавно ставшему помощником Канвора, еще рано. Идрит? Нет, Идрит уезжала в деревню навестить родителей, она вернется только в следующем месяце. Значит, надо будет выйти на смену. Еще у стражи давно висело несколько дел по неучтенным магам, а юноша обещал зайти разобраться и уже два раза переносил, не успевая. Был запрос с почты — как раз на начало предполагаемого отсутствия. Одно за другим всплывали запланированные дела, и больше половины не могли обойтись без его участия. Но молчание уже затянулось. Человек склонил голову. — Благодарю. Я могу идти?       Диез устало потер лоб. Переложил ручку с одного края стола на другой, сложил пальцы в замок.       — Канвор, напомните, пожалуйста, что делают люди в выходные дни?       — Занимаются своими делами, ходят в беннею или в гости, — неуверенно ответил юноша. Намек от Диеза выглядел странно.       — Вот и сходите. В беннею. В гости. Насколько мне известно, ваш друг еще в городе, более того — уже прошел посвящение в жрецы. Отдохните, Канвор. Текущие дела сведите в один отчет и передайте мне в середине следующей недели.       — Следственный эксперимент закончен? — осторожно осведомился парень через десять секунд молчания. Происходящее казалось таким же нереальным, как ускользающие сны в полудреме. Он даже заподозрил, что действительно спит, пригревшись перед герцогом, хотя вроде с утра был четверг, а не одинец.       Диез улыбнулся. Немного печально и непривычно искренне. Канвор ожидал бы в такой ситуации типичную ухмылку вида «как интересно вы видите мир, молодой человек, хотя и половины еще не знаете», но сейчас не заметил и тени превосходства на холеном лице эльфа.       — Закончен, — подтвердил главный маг Верного. — И я рад, что ваша сила воли крепка так же, как ваша позиция.       Эльф снова взял ручку, прокрутил ее между пальцев. Канвор не двигался.       — Знаете, первый блок не рассчитан, чтобы его прошли без срывов, — негромко произнес колдун. Юноша нахмурился, напряженно вслушиваясь. — Это испытание выдержки. Если весь город тонет в джаховых потрохах, если ничего неизвестно, а надо сделать все возможное — насколько хватит того, кто держит город в руках? Три раза срыв в первый месяц — средний показатель. Неплохой показатель. Фабин, — Диез произнес это имя с легким презрением, — сорвался четырежды. И уже после второго вытряс у Сосны всю душу. Издевался над его дочерью, шантажировал, нащупав слабое место… — мужчина резко опустил ручку острым концом вниз и поднял внимательный взгляд на помощника. Канвор переваривал сказанное, склонив голову набок. Отросшие волосы щекотали плечо. — Впрочем, эту историю вы уже знаете. Идеалисты ломаются легче циников. Мне показалось, что на тот момент вы были близко к слому, а я устал держать при себе людей слабых или с трещинами. Нужно было убедиться, насколько вы в состоянии справиться с должностью, если вдруг случится, что мне придется передать ее целиком. Вы — в состоянии, хоть и идеалист. Так что я приношу свои извинения за чрезмерное давление. Вторую проверку можно было закончить раньше.       Канвор неслышно вздохнул, убирая письмо в сумку.       — История Кантеры, том третий, глава… гм, примерно последняя треть книги. Про Годорик.       Диез усмехнулся. Усмешка была гораздо более знакомой, чем улыбка, и потому немного успокоила.       — Да, в Годорике была знатная чехарда с главмагами. Вароша вовремя ввел эту стратегию с отсеиванием слабых. Значит извинения приняты?       — Приняты, — кивнул Канвор.       — В таком случае оставляю дальнейшее расписание на ваше усмотрение. Вы уже в состоянии сами решать, как и что лучше сделать, пораздумайте на выходных. Только предупредите, если внесете существенные изменения. Свои занятия я буду проводить со вторника по пятницу. Если у вас нет вопросов, можете идти.       — Один. Если Фабин сорвался четыре раза еще в первый месяц, то на какой ступени он был полгода назад?       Диез снова грустно улыбнулся, вставая.       — На третьей.       Канвор поклонился, развернулся и вышел, задумчиво прихлопывая ладонью по сумке. Он почти дошел до пятой ступени.

***

      Снег беззвучно заполнял пространство, оседая на сугробы рыхлым кружевом. Во дворе не было заклинаний, дорогу чистили обычной лопатой два раза в день. И сейчас земля снова покрылась хрупким снежным покрывалом, на котором медленно затягивались ямки чьих-то следов. По бокам от дорожки стеной возвышались отброшенные с пути комья снега. Наст хрустел под сапогами, а сапоги хрустели от своей новизны. Канвор медленно шел в сторону беннеи. Дорога была знакома, они с другом останавливались здесь, когда прибыли в город, но юноша находился на прибеннеевском подворье всего два дня. Во время службы у Диеза ему приходилось общаться с обанром* по поводу крупных праздников, на которые орханы собирались у алтарей, но тогда Канвор не смотрел по сторонам, не было времени. А сейчас — было. На краю сознания гудела тревога: почему он идет медленно, почему ничего не делает, сколько осталось до следующей точки маршрута, с кем надо обсудить слегка пониженный магофон у ворот беннеи?.. Канвор вдыхал холодный воздух и выдыхал крупные облака пара, представляя себе, что он — морское чудовище, покрывающее ядом корабли. Было тихо. Разгорающиеся звуки улицы не проникали за высокие стены, окружающие двор, а в беннее служба пока не началась. Где-то наверху, в голубятне, ворковали птицы. Канвор запрокинул голову и прищурился, пытаясь их разглядеть. Двери ближайшей пристройки раскрылись с приятным деревянным стуком, по холоду ручейком потекли аппетитные ароматы.       — Благи будьте, о-шан, — удивленно поприветствовал вышедший человек, зачерпнувший ведром снег. Канвор опустил голову, так и не увидев голубей, и поклонился служителю. — Вы ищете приюта или благословения Беннети?       — Я ищу одного человека. Его зовут Тобер, — Канвор подождал, пока облачка развеются и добавил: — Мне сказали, он недавно стал жрецом.       — А, йошано Тобер, — человек заулыбался. — Он ваш провожатый по вере? Сейчас позову его.       Мужчина скрылся в доме, оставив дверь полуоткрытой, и юноша медленно приблизился. Снег поскрипывал под ногами. В окнах пристройки горел неяркий свет, кидая на сугробы желтыми блестками мерцающие блики. Хотелось быстро зайти, поздороваться и отправиться дальше разбираться с таможней, почтой и стражей, проверить отчеты артефакторного отдела, посидеть с одной таблицей… Канвор прикрыл глаза, сжал пальцы. Глубоко вдохнул, обжигая горло холодом, и, открывая глаза, медленно выдохнул ртом целую струю горячего воздуха. Морское чудовище в белом-белом океане. Тихо, потому что погибли все корабли. Падает белый пепел от тех, кто решил сжечь свои ласточки, но не отдавать чудовищу в зубы. Юноша усмехнулся сам себе: кажется, он зачитался приключениями шана Джорана.       — Кан! — раздалось удивленное восклицание от двери. Юноша перевел взгляд на человека в грубой темной робе. Улыбнулся.       — Я же говорил, тебе пойдет зеленый.       Тобер засмеялся, вышел на улицу и крепко обнял друга, похлопав по спине. Роба немного колола кожу щеки.       — Ты иссох, — заметил Тобер, шутливо ткнув в плечо.       — А ты надулся, — усмехнулся Канвор, хлопнув по наметившемуся пузу.       — Кормят хорошо, — развел руками жрец и тут же приглашающе посторонился: — Посидим?       Помещение влекло запахами дерева, каши и тушеного мяса. Канвор принял приглашение и, пригнувшись в проходе, оказался в просторных сенях. Здесь было прохладно, но и сильнее всего пахло деревом. За ними находилась комната с длинными столами и такими же длинными лавками. Встретивший Канвора в конце ряда убирал со светло-зеленой клетчатой скатерти грязные тарелки.       — Завтрак закончился, — извиняюще пояснил Тобер. — Но каша осталась и чай горячий, будешь?       — Да, спасибо, — юноша снял перчатки, осматриваясь. Крупные окна давали отличный обзор на улицу. Масляных светильников было немного больше, чем магических, они висели на стенах и потолке. В противоположной стене выстроился ряд дверей, разделяемый столиками и вазами с сухими цветами. На столиках стояли тазы с водой, над которыми висели полотенца.       Пока Тобер ходил на кухню, пахнувшую жаром из проема, Канвор сел на крайний стул, укладывая перчатки на угол стола. Без облачков пара отогнать тревогу было сложнее, и он представил, что находится на разведке и должен не вызывать подозрений у местных. Образ мыслей немного изменился. Четким планом представилась энергетика двора и особенно этого дома, в голове выстроились алгоритмы разговоров с людьми и темы, которыми можно обхватить больше информации. Сухие цветы в вазах перестали быть просто цветами, но стали историей: они еще источали слабый запах, значит, заготовлены не позже этого лета. Преобладали розы и камелии. Такие кусты росли у ворот и вдоль стен двора — значит, веточки жрецы готовили сами, не покупали у горожан-цветоводов. Масляных светильников больше, хотя магические дешевле, а у ворот был пониженный магофон. Не любят колдунов? Канвор не замечал подобного за святошами, но видел определенные признаки.       Тобер вернулся с полной тарелкой каши в одной руке и чайником — в другой, удерживая пару чашек на мизинцах. Канвор засмеялся и встал помочь другу. Они расставили посуду в молчании, но перебрасывались пофыркиванием и смешками. Тобер усадил мага за еду, разлил чай по чашкам и сел напротив, положив подбородок на поднятые ладони.       — Рассказывай.       Выстроенный план возмутился, тут же предложив вариант: отшутиться, перевести тему, выспросить про дела в беннее… Но Канвор все-таки пришел не на разведку. Он пришел к другу.       — Да что рассказывать, — пожал он плечами, разравнивая ложкой горку на каше. — Жив, как видишь. И это действительно достижение, скажу тебе! Я так не бегал, даже когда ухаживал за Май.       — Да, слухи ходят, — покивал жрец. — И там ты, и тут ты, а потом оказывается, что еще на десять дел успел. Ты хоть спишь по ночам, Кан?       Юноша не смог сдержать смешка.       — Иногда.       Тобер покачал головой, отхлебывая чай. Некоторое время Канвор ел в тишине. На третьей ложке он сообразил, что Тобер ни о чем не спрашивает, и удивленно поднял глаза. Жрец держал чашку, обхватив ее ладонями с двух сторон, и задумчиво глядел на перчатки на краю стола.       — Ты сам-то как? — спросил юноша с тревогой. — Ты обычно не молчишь так долго.       — А, я? — Тобер очнулся и отмахнулся. — Это еще разговорчивый. Меня ж недавно жрецом нарекли. До того три или четыре месяца молчал.       — Обеты опокровленных? — понятливо уточнил Канвор. Тобер кивнул.       — Сейчас говорю уже, — он улыбнулся, и щеки приятно округлились. — Сыт, одет, работаю. Через час служба начнется. Хочешь пойти?       Еще неделю назад подобное предложение вызвало бы волну досады на нехватку времени. Она и сейчас возникла по привычке, но споткнулась о кромешное отсутствие планов на обозначенное время. Удивленно стихла, тревожно ощупывая память: ничего не забыли? Точно ничего? Никого не подведет его столь долгое нахождение в беннее?       — Да, конечно! — сильнее, чем было нужно, кивнул Канвор, зачерпывая очередную ложку каши. — Мне бы сейчас не помешало немного побыть в ладонях богини… А куда ты потом?       — Голубятню чистить, — фыркнул Тобер. — Представляешь, опокровленным там нельзя находиться. Только из-за двери щетки подавать можно. А ты куда? Мне казалось, со своей новой жизнью ты здесь и пяти минут не усидишь.       — Сам не верю, что еще здесь сижу! — признался Канвор, округлив глаза. Жрец засмеялся. — Но, если можно, я бы хотел с тобой. Или прихожане приравниваются к опокровленным в отношении этих прав?       — Если помощник главного мага Верного не боится запачкать свой прекрасный позолоченный камзол испражнениями не менее прекрасных птиц, — хитро прищурился Тобер, — то я сделаю для него исключение.       Голоса сплетались и рассыпались, вторили друг другу эхом и крепко сходились в унисон. В полукруглых нишах жрецы по вычурным книгам читали отрывки учений бенрианства и истории о пути Беннети в этом и иных мирах. Новый прихожанин не мог поверить своим глазам и ушам. Когда орхан подходил к жрецу, голос того заполнял пространство, звенел над головой, удивительно гармонично накладываясь на мелодию певчих, но стоило отойти на пару метров, как из звуков оставалась только мелодия. Жрецы не мешали друг другу и пришедшим помолиться, но каждый в своем закутке имел полное влияние и голос.       Тобер читал про сотворение мира.       — …Беннети так устала, что не проснулась и на следующий день, и еще, и еще. Пророс репейник, и осыпался, и снова пророс, а с ним проросли семена в почве, разбуженные теплом и влагой, — раздавался его размеренный баритон. Канвор сидел перед другом с полуприкрытыми глазами и слушал. Он знал эту часть Книги Жизни, но Тобер ее читал так живо, что казалось, слова звучат в первый раз. — Стихия хлынула в пустынный мир, освобожденный от избытка нитей когтями Джаха, и оживила все вокруг. Появились в этом мире духи, и они продолжили менять облик мира. Самые злые крысы перегрызли друг другу глотки, а оставшиеся разбежались по всей земле, продолжая свой род. Прослышав о новом мире, устремились в него животные, созданные Беннети, съели все колючки под ложем ее и размножились по новому миру. Когда проснулась богиня, упала она в мягкую траву на цветы и листья, и бабочки вспорхнули с этих цветов.       В стороне от ниши Тобера высокое окно заполнял витраж. Беннети взирала на сидящих орханов с печальной полуулыбкой, приблизив к щеке бабочку на пальце. Темные глаза блестели из-под густых ресниц. Ее зеленые волосы падали до самой земли и покрывали ее. Светло-голубое простое платье, не прикрывающее плеч, струилось по фигуре женщины, и только пальцы ног виднелись из-под подола. Канвор смотрел именно на эти пальцы. Голоса певчих и жреца накладывались, колебались, волнами омывая усталый мозг человека. Он слушал, а в голове не было никаких мыслей. Только звук чистых голосов и не прикрытые светлой тканью пальцы богини… Справа сидели две женщины; одна в летах, другая помладше, видимо, дочь первой. Старшая женщина молилась под нос, бросая завистливые взгляды на тонкие руки богини на витраже. У нее самой они были темные, покрытые пятнами и морщинами. Младшая закрыла глаза, искренне наслаждаясь звучанием беннеи, и качала ногами, отчего лавка немного вихляла. Слева сидел гоблин. Он исподлобья смотрел на молодого жреца, но в этом взгляде не было вражды — только предельная внимательность. Уши гоблин развел пошире, а ладонями с легким пушком на тыльной стороне ладони вцепился в края лавки.       — …равновесия стоит им еще одного помощника», говорила Беннети. «Как не касается магия тела, так не поймут друг друга Старший с нагом. Давай смешаем кровь нашу, чтобы сделать из нее элементаля, который сможет, подобно стихии, соединить сердца создания из магии и создания из мира». Не смог Джах отказать сестре, и смешали они свою кровь над травяной чашей, которая появилась на месте падения Беннети, и вышел из той крови эльм.       Женские голоса красиво держали несложную трель, а мужские стелили под ними, и они вместе плавно поднимались выше, чтобы затем рассыпаться на разные партии, каждый в свою. В чаше между скамейками стояли над огнем ароматические масла, распространяя по беннее теплый запах. Канвору он напоминал яблоки и хвою. Между стойками изредка проходили опокровленные и меняли чаши.       Гоблин резко спрыгнул с лавки, молитвенно прижал пальцы ко лбу и быстрым шагом направился к выходу. Канвор лениво поглядел в сторону на секунду открывшегося проема. Да, уже рассвело, хотя небо все еще затягивала светло-серая хмарь. Юноша повернулся обратно к другу, вздохнул и закрыл глаза. Спокойно.

***

      Его хватило на два дня, и если бы в первый из них он не сходил в беннею, срок был бы еще короче. На второй день Канвор в неспешном темпе дочитал один роман и прочитал второй до половины, покрутил дела в расписании так, чтобы они лучше совпадали по направлению, и помог Мариле с обедом и ужином. Оса наконец получила желаемое, поэтому вторую часть дня втягивала Канвора в свои игры со свирой. Но за полгода ее интерес остыл, и девочка больше играла с Саюной, чем с человеком.       К вечеру он был готов выть от безделья. Усиливалась паника, накатывало ощущение непоправимого. Он снова пересмотрел расписание и поменял местами два блока. Увеличил время обеда в четверг на пятнадцать минут — ведь теперь можно! Составил планы работы до следующего лета, а через полчаса снова их перекроил и продлил до конца года. Попытался лечь спать пораньше, но в итоге проснулся посреди ночи и долго себя успокаивал, что еще никуда не опаздывает. Тревога не унималась. Пришлось создать светоч, достать из шкафа старый учебник и сесть заново его читать. К раннему утру, когда солнце даже близко не подошло к горизонту, учебник закончился. Тогда человек оделся, взял поистрепавшуюся сумку и пошел в беннею.       — Нет, в голубятню я тебя больше пустить не могу, — со смехом отвечал на просьбу Тобер. — Мы там тогда знатно поизвозились, но обанр высказал обеспокоенность тем, что мы раздавили три яйца.       — У меня на него есть немного компромата, — заговорщически упрашивал Канвор. — Намекнем, что за пару входов…       — Нет и нет! — гонял шваброй друга молодой жрец, но его лицо тоже лучилось довольством от недавних шалостей. — Нечем заняться — опокровленным помоги! Двор подмети, там, посуду помой…       Двор засиял идеальными дорожками, а опокровленные растерянно выливали пустые бадьи с грязной водой. Еще Канвор помыл посуду и выскреб дорожки Мариле, помог Оссами выучить новое заклинание и заинтересовал ее мемуарами одной профессорши Марьявской академии.       — Я думала, профессоры занудно пишут, — говорила Оссами из-за книги, в которой она утонула с головой. Едва виднелись над корешком рыжие локоны. — Но эта — оторва такая!       Канвор снова попытался лечь спать ранним вечером. Прошел час, глаза открылись сами собой. Канвор закрыл их и полночи провалялся так, ворочаясь с боку на бок. Встал, плюнул на проклятые длинные выходные и направился в сторону замка. Идти медленно не получалось, поэтому он выбрал самый длинный путь с обилием крюков и обходов. И все равно пришел не позже утренней смены стражи.       — Сан Канвор? — удивились и новоприбывшие, и уходящие отогреваться.       — Шан, — с недоумением поправил Канвор. — Ан Диез еще не вышел?       — Ежели в полнющей тьме не работает, то мож и не вышел, — почесал затылок Ваник, немолодой стражник из ночной смены. — В башне света не зажигали. А че случилось-та?       — Ничего, — скупо улыбнулся юноша. — Благодарю за ответ.       Он прошел внутрь. Не удержался, чтобы не проскользить по ледяной дорожке на замерзшей луже возле конюшни, поприветствовал не менее удивленных стражников у теневых ворот. Ими он ходил чаще, чем главными.       Кабинет Диеза не был закрыт, но на нем висели стандартные узоры. Канвор потихоньку подхватил их на свои нити, чтобы не оборвать целостность, зашел и вернул на место. Знакомый маятник скрипел, качаясь в левую сторону, и Канвор внимательно прислушался к его скрипу. Равномерный, достаточно громкий, четкий. Значит, с основными узелками паутины города все в порядке. Для человека стало большим открытием, что противный скрип имеет какой-то смысл, но вскоре эльф научил разбирать, какой именно. «Тайный круг» валялся на диване. Его «тайна» оказалась еще смешнее, это был псевдоним эльма-романиста, а книге ужасно не повезло с переводчиком. «Тайный круг» на самом деле звался Таинственным Огневиком, но это была не единственная ошибка, встретившаяся в книге. Канвор прошел дальше. На столе лежали две схемы с разбросанными черновиками вычислений поверх. Записи еще более размашистые, чем обычно. Юноша осторожно раздвинул листы, чтобы рассмотреть верхнюю схему. На первый взгляд она в упрощенной форме представляла две связанные души. На второй взгляд тоже. Парень подался вперед, вглядываясь в рисунок, когда скрипнула неприметная дверь за диваном. Молодой человек тут же вздернул голову. Брови поползли наверх, он никогда прежде не видел Диеза таким растрепанным. Вокруг головы мужчины ореолом шевелились одиночные волоски, сияя под неярким светочем, поверх сорочки он накинул темно-синий шлафрок с вышитыми по краю золотыми василисками.       — Канвор? Какого червя вы тут забыли? — развеяв атакующее заклинание, спросил колдун по-эльфийски, явно не замечая этого. Человек ответил тем же:       — Я отдохнул.       Недоумение на лице Диеза сменилось досадой. Он потер переносицу, прислонился к стене.       — У вас еще три выходных дня впереди, включая сегодняшний, — эльф перешел на кантерский. Он скрестил руки и скептически глядел на своего помощника. — Вы их вполне заслужили.       — Я бы хотел выйти на работу в ближайшее время.       — А расписание для этого уже составили?       — Да. Готов уведомить отделы после вашего согласования.       — Тогда подумайте о планах на…       — На ближайший год, — Канвор сдержанно улыбнулся. — Тоже.       Диез засмеялся, зарывшись пальцами в растрепанные волосы.       — Да дайте и мне поработать! — вырвалось у него. Настало время недоумевать Канвору.       — Вы же главный маг города. Неужели дел не хватает?       — Да уж после того, как вы разогнались, не хватает, — хмыкнул Диез. — Согласование и надзор, согласование и представительство, и то уже перетягиваете. Я в большей степени обучаю вас, чем занимаюсь прямыми функциями. К слову, как вы распределили занятия?       — Как вы и сказали, со вторника по пятницу. В то же время, — рука Канвора заскользила на черновиках, он отдернул ее и снова уставился на схему. — А что это? Мне казалось, такие плетения если не запрещены, то не одобряются по закону.       Диез возвел глаза к потолку и оттолкнулся от стены.       — Вот же выбираете вы время для подобных вопросов... — пробормотал он, подходя к столу. Эльф собрал расчеты в одну стопку, постучал краем по столешнице, выравнивая листы, и отложил в сторону, открывая схему целиком. В таком виде она выглядела еще более неприятной. — Что про цветочник, что про «цепь»…       — «Цепь»? — переспросил Канвор.       — А на что это похоже, по-вашему? — Диез подвинулся вбок, давая помощнику рассмотреть развернутые узоры. Канвор нахмурился, проведя ногтем по разнородным линиям.       — Созависимое существование душ… Это не цепь, цепь связывает два самостоятельных объекта. Здесь… Гм. Скорее вязь, как узоры шарфа. Нельзя вытащить одну косичку, чтобы не распустилась другая.       — А я вот пытался, — с непонятной иронией ответил Диез, откидывая со лба мешающиеся пряди. — Может, у вас есть какие-нибудь соображения?       Канвор запнулся на одном узле, присмотрелся внимательнее. Пошел дальше с крепнущим ощущением чего-то знакомого.       — Это не узор в полном смысле, верно? — уточнил человек. — Очень похоже, но слишком хаотично.       — Здесь связаны две души, на это вы уже обратили внимание, — пожал плечами эльф, простым плетением расчесывая волосы. — Души в принципе хаотичны.       — Нет, я не совсем про то. Это когда-то было узором. Смею предположить, что опосредованное заклинание подчинения — очертания еще опознаются. Но потом что-то случилось, в результате чего плетение исказилось настолько, что часть сути утратило, а часть приобрело, причем изначально не заложенную. Они, — юный маг обвел облачко петель, — явно образовались от вторичной спирали, но в итоге… гм, стали улучшать обоняние? Либо увеличили объем легких, не могу понять. А вот здесь, — он постучал по «крышке» на стопке спроецированных четырехмерных многогранников, — изначально была односторонняя зависимость, и в результате только на ней стал держаться преобладающий объект, что превратилось в созависимость.       — Как насчет этого? — Диез вытащил второй лист с похожим рисунком. Здесь было гораздо больше линий, и потому узор выглядел более беспорядочным, но приглядевшись, Канвор увидел, что здесь как раз порядка находилось больше. Лист просвечивал, и юноша прижал его к нижней схеме, чтобы их черты наложились.       — Вспомогательные нити?       — В вашей аналогии — спицы, да.       Юноша несколько минут разбирался с плетениями, то сравнивая с первоначальным, то самостоятельно отслеживая прерывистые линии. Брови его сходились все ближе.       — Не подходят, — рассеянно заметил Канвор, не отрываясь от рисунка. Он подвесил над схемами несколько светочей и отдалял или приближал их по необходимости. — Если вмешиваться в жизненно важные узлы, созависимость распространится на третьего участника, превращаясь в зависимость: если погибнет «спица», погибнут и двое других. Или… или нет… — Канвор снова углубился в сравнение узоров. — Не понимаю. Слишком сложные взаимосвязи. Но даже на локальных участках проступает множество неприятных нюансов.       — Вы видите основное действие третьего узора?       — Да, попытка подвязать одного из связки на себя, продублировать зависимость без обратного влияния. Однако если плетение начнет распускаться, здесь, — человек обвел несколько мест, — ему держаться не за что.       — Есть, — возразил Диез, указывая на нечетко прорисованные точки. — Временная мера, но разрушение происходит медленнее.       Канвор присмотрелся и покачал головой, обращая внимание эльфа на другой участок.       — Тогда надо устанавливать «спицы» во всех подобных узлах, но тут ее нет. А если бы была, она бы нарушила его функцию, а без дыхания тяжеловато жить долго. Вижу, здесь «крючки» по всей области… Но мера ненадежная. Либо станут частью узора при гибели второй души, либо выпадут сразу и даже ускорят процесс.       — Все верно, — кивнул колдун, отходя от стола. — Вы быстро впитываете знания, Канвор. Если интересно, в третьем ящике лежит итоговая схема, можете ознакомиться.       Пока Диез ходил переодеваться в свою неприметную дверь, Канвор вытащил упомянутый рисунок. На него было жалко смотреть. Первая душа выглядела искореженной, сломленной и вывернутой, представляя собой наглядную иллюстрацию прошедших полтора месяца назад уроков. Диез давал заклинания, по большей части считающиеся запрещенными и крайне опасными. Однако главный маг города должен был уметь их и опознать, и воспроизвести. Одно из них использовал Фабин, как почти сразу на занятиях понял Канвор, складывая нити в колючий узор. На третьем плане* он мог это сравнить только с колесом из колючей проволоки, вращающимся среди органов. Даже читать о нем было неприятно, а Фабин просто от злости решил использовать на человеке, вмешавшемся в его дела… Юноша смотрел на сморщенные нити души, изогнутые невообразимым образом, и как наяву вспоминал искореженный вопль магофона в день смерти предыдущего помощника Диеза. Стало быть, это его душа? Но пытался спасти эльф совсем другую. Интересно, кого? Канвор перевел взгляд на уцелевшие линии. Почти все «спицы» поломались, вонзились в основное плетение, однако каким-то чудом оно уцелело. Остались на месте невзрачные точки, даже «крючки» удержали разваливающийся участок. Парень даже решил, что этому орхану удалось выжить, а потом вспомнил свой первый день в замке. Прибежал мальчишка и сказал, что герцог зовет Диеза. Тот вначале отказал, а потом…       Канвор убил герцога. Прошлого герцога.       Осознание поразило человека. Колени подкосились, он осел прямо в кресло главного городского мага, все еще сжимая лист и не замечая, как тот мнется в сведенных судорогой кулаках. «Зеркало» лишь отразило атаку нападающего, но сразив Фабина, Канвор убил герцога.       — Удобно? — с насмешкой поинтересовался эльф откуда-то рядом. Голос шел как будто из-за толстой пелены плотного материала. Юный маг медленно поднял глаза на начальника.       — Как они оказались связаны? — спросил он, облизывая пересохшие губы. Ухмылка пропала с лица Диеза.       — О, это долгая и поучительная история, но я расскажу ее в другой раз, — прохладно ответил эльф, выпрямляясь. Спотыкаясь, Канвор выбрался из кресла и уронил схему на стол. Хотя он уже почти перестал считать некоторые манипуляции чужими жизнями чем-то неправильным, сейчас ему было дурно.       — Он ведь здесь еще жив, — прошептал юноша. — Душа уцелела…       — Вот и я так думал, — колдун взял человека за плечи и отвел к дивану. Затем возле небольшого шкафа налил в стакан из темного графина и протянул заместителю. У Канвора тряслись руки, когда он принимал стакан. — То, что я видел по энергетике на своих нитях, еще жило. Призрак, если угодно. А тело уже перешло в стадию окоченения. Нам повезло, что у Арджина в тот день не было приемов, он умер в библиотеке. Смею надеяться, перед смертью ему было неплохо.       Диез плеснул во второй стакан, сел рядом. Отпил.       — Его нашел сын, — добавил мужчина, помолчав.       Канвор тоже сделал глоток, закашлялся от внезапного огня, прошедшему по горлу. Алкоголь оказался крепкий. Парень снова опрокинул стакан, уже готовый к ощущениям. Рядом вторил Диез. Немного очнувшись, Канвор покосился на колдуна, на стакан в его руке.       — М-мне казалось, э-эльфам нельзя спиртное, — заметил юноша. Уже нечеткая речь неприятно удивила.       — У меня есть противоядие, — с непробиваемой серьезностью ответил мужчина.       Когда молчаливое лечение крепкими напитками закончилось ввиду пустых стаканов, эльф поднялся, все еще твердо держась на ногах, забрал посуду у человека и спрятал обратно в шкаф. Постоял, прислонившись виском к дверце.       — Менталистика — сложная ш-штука, Кан, — уже слегка заплетающимся языком произнес колдун. — Не надо с ней иг-грать, не уб-бедившись, что разобрался во всех ню-у-ансах.       Он снова открыл шкафчик, достал пузырек из темно-зеленого стекла. Коротко запрокинул, сглотнул и поморщился. Цвет кожи нехорошо поменялся, но движения улучшили мелкую координацию почти сразу.       — Я не знал…       — Конечно, об этом вообще мало кто знал. И мало кто узнает в ближайший век, — эльф потер лицо и повернулся к человеку. Канвор продолжал сидеть, в голове шумело, не давая разумным и сколь-нибудь понятным мыслям пробраться сквозь этот туман. — Я рассчитал, что если было бы хотя б трое страхующих моего уровня или чуть ниже, Арджина даже могли выдернуть из этой связки. Но магов с таким уровнем доверия и двоих не набралось.       Канвор молчал, уставившись на ножки стула напротив. Деревянные, простые, как два пальца, прямые и толстые. Темные то ли из-за сумерек в комнате, то ли сами по себе. В висках стучало. Было плохо. Подошедший Диез понимающе сжал плечо:       — Устрой запой, выкури дурмана. Могу трубку подарить, говорят, курение помогает расслабиться. В беннею сходи. Во всяком случае, на это у тебя еще есть три дня.