Пламя в сердце | История Генри

Генри не мог заснуть. Его веки тяжелели, голова болела, и все тело наливалось противной сонной истомой, но укладываться в постель юноша не собирался. Он подолгу сидел в маленькой гостиной, в которой засыпал совсем обессилев. Пытаясь застать супруга хоть на пару минут, да даже на несколько мгновений, Генри караулил его одинокими вечерами. Он бы с радостью позабыл бы о том, что все-таки состоит в фиктивном, пустом партнерстве, но по самым разным причинам о Майкле приходилось вспоминать. Проклятое воспитание заставляло его вести большинство дел, наводить порядок, распоряжаться действиями слуг, но делать все по собственному вкусу и мнению Генри не рисковал. Абсолютно каждую мелочь он с упорством пытался вызнать у Майкла. Зачастую приходилось просить помощи у Джона, который стал кем-то вроде семейного секретаря, доносившего супругам мнения друг друга. Каждый вечер, устраиваясь у камина в кресле и читая книгу, Генри четко ставил перед собой цель дождаться Майкла, но непостижимым образом засыпал. Пробуждался он уже у себя в спальне, в разобранной постели, в сорочке и совершенно один. Впервые очнувшись от зябкого, омерзительно липкого сна, Генри не мог поверить своим глазам. Ему было до жути стыдно. Но все же не так, как в первую и в последнюю свадебную ночь. Постепенно Генри становился куда более самостоятельным и набирался опыта в домашних обязательствах, находя в подобном деле удовольствие. Следить за ним никто не собирался, и он был волен делать то, чего пожелал бы. Но все, что действительно хотел бы молодой человек, так это обычных человеческих отношений между ним и Майклом, а не холодной пустоты. В конце концов, он носил ту же фамилию, что и Майкл, и мог рассчитывать не только на маленькие подарки, но и на каплю внимания. Становилось грустно, когда молодой человек понимал, что банально вынудил связать себя и Майкла узами. Все еще было возможным, что мужчина невзлюбил его за неприятности, доставленные его настоящей семье. Именно из-за Генри Майкл отправил родного брата в пансионат для прохождения лечения от алкогольной и наркотической зависимости. Но опять же шло время неостановимым потоком, а поговорить об этом не получалось. Находясь в одном доме, партнеры, как ни странно, не виделись лично. Затянутый в рутину работы Майкл тратил все свое время на разбор дел в игорном клубе. Пропадая круглыми сутками в клубе, зачастую не возвращаясь домой, Майкл не представлял, насколько обеспокоен его партнер. Устав ждать непонятно чего, Генри в один из дней решился на посещение игорного дома Майкла. Уж там застать его было вполне возможно. Собрав волю в кулак и поднабравшись спокойствия, Генри отправился на Грин-стрит. В закрытой коляске он мог не бояться того, что его мог увидеть кто-то. Уж очень сильно юноша страшился и стыдился посещения игорного дома, хотя и понимал, что не стоило бы. Для Генри поход в обитель супруга был смелым шагом. Да и забыть все те ужасные события, которые произошли не так уж и давно, еще не совсем получилось. Синяки сошли с кожи, но не с души. Ожидать ее излечения нужно было гораздо дольше. События, перевернувшие всю жизнь вверх ногами, все еще всплывали иногда в мыслях, но юноша пытался всеми силами отгонять их, избавиться, не вспоминать. Оказавшись перед большой входной дверью, Генри не сразу поднял дверной молоток, чтобы постучать. Он вздохнул, прикрыл глаза, а после позволил себе сделать еще один шаг вперед. Едва открылась дверь, как тут же исчезли все слова из головы. Стоявший на пороге работник почтительно склонил голову и поинтересовался учтивым тоном: — Чем могу помочь, господин? — Я — мистер Волтз, хотел бы увидеться с супругом, — сжав маленькую ладошку в кулак, проговорил молодой человек, при этом опустив глаза вниз. На бледных щеках выступил розоватый румянец. Работник почти не изменился во внешнем виде, только взгляд серых глаз выдавал удивление. Лицо как имело бесстрастно почтительное выражение, таким и осталось. Профессионализм просто поражал. — Прошу за мной, господин. Услужливый спокойный работник шел не спеша, давая рассмотреть убранство. Залы выглядели вполне обычно. В первый момент Генри представил, что игральный клуб — это что-то ужасно непристойное, развращенное в высшей мере, но здание внутри напоминало самое обычное место для хобби. Генри знал о том, как выглядят дома для рукоделия, дуэлинга и игр в шахматы, так как сам занимался с большим удовольствием подобным. Повсюду стояли аккуратные пуфы, игральные столы, понятное дело, диванчики. В одной из комнат, оказавшейся зашторенной, скрывалась курильня. Многие мужчины выкуривали ради удовольствия одну или две сигары, а некоторые использовали металлические трубки для курения. Пройдя по первому этажу Генри смог приоткрыть для себя совершенно новый мир, который, впрочем, не смог так уж сильно удивить. Когда слуга остановился возле одной из дверей, юноша подобрался. Выпрямив спину, приподняв подбородок и чуть прищурившись, он вошел в рабочий кабинет. — К вам мистер Волтз, сэр, — звучно доложили о его приходе и в ту же секунду закрыли дверь, оставляя наедине с супругом. — Зачем вы пришли? — тихо спросил Майкл, будто и не удивился, с нежностью откладывая довольно длинный клинок на стол. До того, как ему помешали, мужчина чистил оружие, которое коллекционировал вот уже два года. В его распоряжении была чертова дюжина самых восхитительных клинков, которые удалось найти по всей Великобритании. — Вам не следует находиться здесь, — добавил он, откидываясь на высокую спинку кресла. — Я ваш партнер и имею право на это, — присев на уютный мягкий диванчик у стены, произнес Генри. Стоять он не собирался во время разговора. — Вся общественность в курсе того, что мы состоим в браке, поэтому я не думаю, что кого-то сможет возмутить мое нахождение здесь. В помещении было довольно тепло, а все из-за камина, в котором ревел яркий красный демон — огонь. Он с жадностью поглощал поленья, желая поскорее насытиться, но вместо этого его аппетит рос все больше и больше. Мужчина ответил вполне спокойно, небрежно, но с толикой сарказма: — Вся общественность знает и о том, что большинство людей остерегается приходить в опасные для них места. Что же вы хотели? — с интересом поинтересовался он. — Причина моего прихода крайне проста — мне нужно поговорить с вами. С тех пор, как мы связали себя узами, я видел вас едва ли десяток раз. — Мне казалось, что добровольно принятое условие о невмешательстве в жизни друг друга подразумевает это самое невмешательство, — с полуулыбкой возразил Майкл. — Но можно создавать хотя бы видимость удачного, счастливого брака, — резко ответил Генри. — Мне многое хотелось бы обсудить лично с вами, а не через Джона. Я не могу пойти с вашим секретарем на вечерний раут к Дэнверсам. — Отнюдь. И я не понимаю для чего поддерживать фальшивые семейные отношения наедине друг с другом, — поддавшись чуть вперед, мужчина взял один из крайних клинков, начиная его чистить при помощи тонкого лоскута ткани, пропитанного в специальном растворе. — Мы ведь оба понимаем это. — По нашей легенде мы безумно любим друг друга, — терпеливо продолжил Генри, — так могли бы вы показать это на публике на этом рауте? В конце концов, это не так уж и многого от вас требует. Майкл сперва покачал головой, вздохнул, а после ответил: — Должен отказаться, увы. Не подхожу под кондиции высшего общества, в котором кружитесь вы, мой милый. И, честно говоря, в связи с некоторыми проблемами в клубе мне некогда с вами спорить. — Прошу, всего несколько минут. Есть и множество других вопросов, которые требуют вашего мнения и вмешательства. Я не могу решить их самостоятельно, — сжал ладони в кулаки Генри. Все его существо роптало внутри. — Можете, — все также спокойно и небрежно. — Вы теперь хозяин дома, в котором живете, носите фамилию моей семьи и вполне способны решить все возникающие проблемы. Ради бога, мне без разницы, в какой тон будут окрашены стены или какие цветы высадят в следующий раз на клумбе. Нахмурив тонкие брови, Генри резко поднялся с дивана, подошел к столу, тем самым привлекая внимание. Майкл прошелся взглядом по чудесному костюму, в который был облачен супруг, по незамысловатой, но все же безупречной прическе. Почему-то казалось, что Генри мог подобрать абсолютно каждую вещь под собственный характер, но вместе с тем и под внешность. Ни единого темного цвета, всегда легкость, почти воздушность, а главное — практичность. Наряды не пестрели узорами или оборками. Майкл не мог не заметить, что лично для себя его супруг потратил менее пятидесяти фунтов за несколько месяцев. Из них лишь половина пошла на оплату материи для пары новых бридж, не более. Все остальное на мелкие нужды. Каждую вещичку Генри берег, понимая ценность. Эта, безусловно, милая черта удивляла Волтза. Задохнувшись от гнева, юноша смотрел прямо на Майкла, не подозревая о том, какие же мысли в этой голове. В его глазах читалась решительность. Отступать от своего он не собирался. Слишком надоело ему жить так, будто и не связал он себя узами, которые только небеса и могут разорвать. — Мистер Волтз, прошу, нас вынудили обстоятельства, сама ситуация, в которой я оказался далеко не по собственному желанию, это вина принадлежит… — Моему брату, я помню, — опередил его мужчина, но вместо злости он рассмеялся. — Не нужно упоминать этого. Все еще свежи воспоминания, поверьте. Но идти на этот раут я не желаю из-за того, что мне неприятно находиться в окружении таких снобов, к каким относился мой собственный отец, а не из-за желания не встречаться с вами. Едва речь зашла о Николь, как Генри пожалел о своей порывистости. Смущенно опустив взгляд, переплетя пальцы в замок, молодой человек решил выразиться немного иначе. Сухой формальности он больше не мог переносить. Чертов официоз делал все только хуже. — Прошу, пожалуйста, — сказал он, — я очень хочу, чтобы рядом находился мой партнер. Хотя бы изредка, но мне хотелось бы говорить с вами, Майкл, о чем угодно, даже о ваших этих железках! — Еще никогда не слышал о том, чтобы оружие смерти называли железками, — улыбался мужчина, смотря на невинное, по сути своей, существо. — Я постараюсь учесть ваши желания, Генри. А также постараюсь разобраться с делами и документами как можно скорее, чтобы сопроводить вас на вечер Дэнверсов. Обещаю. Майкл действительно помнил, что видел приглашение от графа, но вполне привычно отложил его в сторону, не придав значения. Смотря на партнера, мужчина не мог противиться воле того, чтобы помочь ему, пусть и в таких пустяках. Ненавидя всякие празднества, вечера и собрания, Волтз избегал их, игнорировал предложения, если таковые были, а тут… За прошедшие месяца он привык возвращаться домой за полночь, находить одно сладко спящее в кресле у камина в гостиной существо и относить его в постель. Привык покупать незначительные вещички, которые просто попадались на глаза, и оставлять в качестве подарка. Вот таким образом он пытался оказаться с Генри рядом. Лгать самому себе не очень хотелось. Пока рядом находился потрясающе красивый и милый юноша, сдерживаться становилось трудно. И мысли, каковы бы они не были, не могли помочь остепениться и перестать вести себя как неразумное дитя. — Надеюсь, вы имеете представления о танцах, сэр, — ликующе, а вместе с тем и чарующе произнес Генри. На его щеках расцветал мягкий розоватый румянец. Дыхание его стало спокойным, в сердце не зарождалась противная буря. Майкл проявил слабину, согласившись всего после пяти минут упрямства, но, с другой стороны, он дал обещание глубоко ему симпатичному человеку. Все же, а вдруг это была куда более интересная эмоция, чем просто симпатия?