Пламя в сердце | История Генри

Утро выдалось довольно-таки холодным. И даже теплая накидка не спасала от морозца, который нагло пробирался под одежду и заставлял кожу покрываться мурашками от неприятия. Утро для Генри началось вполне привычно: встал с постели, привел себя в порядок, позавтракал, а после отдал все необходимые распоряжения слугам по поводу обеда и уборки. Серьезных планов не намечалось, поэтому молодой человек решил устроить себе маленький отдых. Отправившись верхом на лошади в Парк, юноша совершенно точно знал, что встретит кого-то из близких друзей. Оливер так точно мог уже совершать свою привычную утреннюю прогулку. Ему всегда хотелось блистать, независимо от времени суток и места. Всю дорогу до парка Генри провел в своих мыслях. После разговора с Майклом о том, что в очередной раз Николь будет отправлен из Лондона, молодой человек так больше и не решился подойти к партнеру. Прошло чуть больше двух недель. Супруги виделись по утрам, за завтраком, и по вечерам, изредка, когда ужинали. Некоторая неловкость стояла между ними непреодолимой стеной. Все чаще Генри не мог заставить себя спать. Его беспокоили слухи, которые дошли до него совершенно случайнейшим образом. Кто-то высказался, что вскоре игральный клуб Волтза в конец обанкротится. Все меньше и меньше в него приходило клиентов. И даже удачные партии не заставляли людей возвращаться. И ни единой толики сомнения не появлялось — так и не состоявшийся в роли супруга, но брошенный у свадебного алтаря герцог решил внести ясность и доказать, что ему под силу напомнить об оскорблении, нанесенном ему неблагодарным юношей. Нанять специальных людей и распространять нелицеприятные слухи — дело не сложное. Генри хотел бы помочь супругу, успокоить его, но не мог придумать, что же такого сделать. Единственное, что он был способен — это повторно принести свои извинения герцогу, но он и так уже написал несколько официальных писем ему, но ответа не получил. Находясь в подавленном состоянии, Генри сложил все свои дела на плечи прислуги. Из-за волнения, бессмысленного, по сути своей, переживания, он нисколько не мог сосредоточиться. И даже поговорить с кем-нибудь не получилась. Оливер зазывал в гости, но омрачать своим видом друга — это не дело. Генри хотел бы самостоятельно разобраться с собой и с взаимоотношениями в семье. Теперь он уже не носил фамилию Зеро, он стал Волтзом и должен был понимать, что жизнь-то поменялась. Соглашение о том, что Майкл более не притронется к Генри, тяготило, извращало мысли. Он не мог признаться себе, что в самом деле хотел бы понять, способны ли партнерские узы подарить ему то счастье, о котором пишут в книгах. Тревоги добавляли и воспоминания о Николь и об его отвратительном поведении. Границы его вседозволенности уже совсем расплылись. Он пришел в чужой дом и имел право некрасиво поступить по отношению к своему брату, оскорбить и его, и Генри. Становилось все еще неприятно от осознания того, что на самом деле существуют такие негодяи. После данного себе обещания на вечере у Дэнверсов Генри все меньше проводил времени на прогулках, сидел дома и читал. Горячо любимые романы отошли на задний план. Молодой человек был безумно благодарен деду и дяде, которые нанимали ему учителей. Генри хотел помочь как-нибудь супругу. И, возможно, подобным образом удастся вновь обратить на себя его внимание. Без дедушки и постоянного надзора с его стороны было все еще немного непривычно. Абсолютная свобода в действиях, которая когда-то ощущалось безумно сладкой, стала слегка претить Генри. Он помнил, как не мог ступить и шагу без дозволения драгоценного дядюшки, а тут партнер позволил решать все самостоятельно. О лучшем и мечтать нельзя. Майкл не предъявлял претензий, не следил за тем, как же именно распоряжается своим временем юноша. Он оставался почти равнодушен. И Генри тоже мог быть сухим, отрешенным, но не позволяло сердце. Неправильно было ощущать пустоту в доме и в душе. И вновь засиживаясь допоздна, юноша прогонял фантомы, так и лезущие в глаза. Ему хотелось, чтобы Майкл возвращался домой пораньше, чтобы открывал дверь и широким шагом проходил в спальню. И прогнать глупые мысли никак не получалось. Но, конечно же, партнер был занят. — Джон! Добрый день! — поприветствовал помощника Майкла молодой человек. Он сразу же после прогулки в Парке отправился на Грин-стрит, в попытке застать партнера в клубе. Генри чувствовал себя немного неловко, потому что в третий раз посещал заведение, все еще казалось, что оно немного чуждое. Но, быть может, это все первое впечатление так повлияло. — Мистер Волтз, как я рад Вас видеть! Господин Волтз отъехал ненадолго в банк, следует уладить некоторые проблемы, — легко, без ужимок и стеснения сразу же сказал Джон. Он понимал, что бывший наследник Зеро не так просто пожаловал. — В последние недели проблемы возникают словно бы из ниоткуда. — Ох, вот как. Но я могу подождать его возвращения? — Конечно-конечно! — Джон помог снять плащ молодому человеку, не замолкая ни на секунду и рассказывая самые безобидные новости. Не забывал он и жаловаться на плачевные, в последние дни, дела в клубе. Тревога в его голосе звучала вовсе не наигранной, а самой что ни на есть правдивой. Генри серьезно кивал, беря на заметку сказанное Джоном. Расположившись в одной из гостиных, Джон и Генри отдыхали, расположившись на маленьком диванчике и пересказывая все самые интересные новости друг другу. В какой-то момент появился мальчишка, неуверенно вез столик с чайником и чайными принадлежностями. На отдельных блюдцах аккуратно разложенными были пирожные. Мальчишка старался, расставлял на столик перед Джоном и Генри блюдца и наливал чай, ни на мгновение не сбился. Но все равно он поглядывал на секретаря мистера Волтза, ища одобрения, и получил-таки его. — Молодец, мой хороший. Ты отлично справился, Рози. — Спасибо, господин! — немного хриплым, простуженным голосом поблагодарил ребенок. — Возьми, — Генри протянул блюдце с десертом ребенку. Он ощутил жалость, смотря на жутко худого, почти лысого мальчишку, с руками, которые были скрыты тонкими перчатками. Растерявшись, Рози не знал, что делать и только смотрел большими от неверия глазами на сладости. — Возьми, ты заслужил, — одобрил Джон. И только тогда Рози аккуратно забрал угощение, двумя руками, бережно придерживая тарелочку. Ему еще никогда так не везло в жизни. Он все больше радовался моменту, когда смог сбежать из ужасного детского приюта. Никто и никогда не давал ему настоящих пирожных, только господин Волтз и господин Джон. А теперь и еще один господин. — Он… — Рози — беспризорник, — с улыбкой пояснил Джон, когда Рози вышел из гостиной, бережно держа блюдце с десертом, боясь ненароком опрокинуть его. — Он еще совсем недавно бегал по улице и попрошайничал, чтобы не пропасть совсем. И этот несчастный не первый, кого вызволяет Майкл из плохой жизни. Надеюсь, что вы не злитесь? — Нет! Вы что! Генри не раз слышал о бедных детях, вынужденных самыми разными способами зарабатывать на хлеб. У них не было и шанса дожить до зрелости. Какие-то из них нанимались в мелкие лавчонки, бегали по поручениям, а другие вычищали лошадей и могли пострадать от их копыт. Но самое страшное — это, на самом деле, работа трубочиста. Залезать в недоступные дымоходы и чистить их, почти задыхаясь. И эти детки были столь худы, что походили на живые скелетики. А кто-то шел в проституцию, не зная как отыскать хотя бы монетку на кусок хлеба. — Повезло, что Рози решился постучать в дверь нашего клуба и попросить работу, — облегченно выдохнул Джон. — Но, конечно же, он ненадолго здесь. Вскоре он отправится в маленький детский приют, которому помогает Майкл. — Майкл занимается благотворительностью? Генри и не представлял, насколько же добр супруг. Джон улыбнулся. — Да. Когда-то и я не мог поверить в то, что он сам, своими руками, отмывал первого мальчишку, который позже стал первым воспитанником приюта. Мистер Волтз печется обо всех и каждом. На его деньги кормят, одевают, учат тех уличных мальчишек, которых удается спасти. Я не знаю лучшего человека, чем мистер Волтз. Генри украдкой некультурно шмыгнул носом и тут же вынул платок, утереть пару капель, непроизвольно покатившихся по щекам. Он был слишком сентиментален. И не мог поверить, что еще существует на свете самая обычная доброта. — Это по-настоящему джентльменский поступок! Я не встречал никого столь же отзывчивого, сколь Майкл, — имя мужа легче легкого соскользнуло с розоватых губ. — Признаюсь, что и меня когда-то спас мистер Волтз. Если бы не он, то кто знает, где же я был бы сейчас. В тот момент моя нужда в покровителе исчезла, господин помог мне выбраться из кабалы, — поделился сокровенным Джон. Он улыбался тепло, мягко, и глаза его искрились. Генри кивнул, прекрасно понимая сказанное. И его ведь тоже не раз уже спас супруг. Пришлось пожертвовать некоторыми вещами, но в тот момент Майкл мог и не предпринимать ничего. Особенно в тот момент, когда Генри солгал. Солгал о том, кто же был похитителем. Он не должен был заступаться, мог просто уйти, но, как джентльмен, он взял чужую ответственность на себя. А искренность слов, чувств от Джона, с которыми были сказаны слова о спасении, приоткрывали немного больше, чем думалось. Возможно, именно он мог согревать постель Майкла ночами. — И пускай хозяин выглядит сурово, иногда бывает резким, иногда даже чересчур, но можете поверить, он не поднимет свою руку, не ударит за просто так. Это тот человек, который поможет каждому, сделает несчастного — счастливым, а обиженного — довольным. — Да, именно так, — со скрытым удовольствием согласился Генри. Легкий укол ревности, возникший буквально на пустом месте, он решительно отмел подальше от своих и без того разрозненных в последнее время чувств. Испытывая симпатию к помощнику Майкла, молодой человек хотел подружиться с ним, с таким благодушным, добрым и спокойным, знающим, где помолчать, а где поддержать словом. И даже тот факт, что, возможно, точнее, скорее всего, Майкл позволял себе содержать любовника, не должен был помешать. В конце концов, между Генри и Майклом всего лишь раз… один раз… Генри вспыхнул румянцем, четко выделившимся на его светлой коже. Думать о смущающих вещах не стоило. Да, несколько раз мысли вертелись вокруг первой брачной ночи, если ее так можно было назвать, но позволить более этого нельзя. Это было условие — «нет» брачному ложу, только раздельные спальни. И Генри ведь был самым обычным «мальчишкой», которому по воле судьбы пришел на помощь мистер Волтз. Один из многих, не более. Джон не скупился на эмоции, рассказывая о здании, о том, сколько же сил вложил в заведение Майкл, как сам, не чураясь ручного труда, передвигал мебель, работал за стойкой. Долгое время он был совершенно один. Удалось и отведать чая, душистого и приятного на вкус. Генри совершенно расслабился после него, перестал накручивать себя почем зря. — Прошу прощения? — голос был недоволен, принадлежал же он единственному мужчине, который позволял себе быть немного некультурным в своем же клубе. Генри испытал смешанные чувства, когда супруг прошел в комнату широким шагом, снимая шляпу и ослабляя великолепно повязанный на шее шарф. Легкий испуг перемешался с удовольствием. — Добрый день! Ваш партнер, господин, решил подождать вашего прибытия, я не мог оставить его одного и заварил чаю, — за двоих ответил секретарь, мигом вставая со своего места. — Прекрасно, — устало выдохнул Майкл, — а теперь не могли бы оставить нас наедине на некоторое время? Джон понятливо кивнул и хитро улыбнувшись скрылся из виду, мимоходом закрыв дверь, оставляя супругов наедине. И тут же привычное недовольство выступило на лице Майкла. Он взглянул своими грозными глазами на мужа и спросил: — Что вы тут делаете? — Мне хотелось поговорить с вами. — Прекрасно, просто чудесно, но такое место не совсем подходит для вас. Я еще в прошлый раз объяснил это. Прокуренный, полный непотребства игральный клуб не лучшее место для кого-то столь невинного как вы. Генри против воли улыбнулся. В сказанном он заметил не столько упрек, сколько тонкий комплимент. Но он все равно он решился пойти немного наперекор и не быть молчаливой куклой. — Я ничуть не уроню свое достоинство, ведь и я уже говорил, этим заведением владеете вы, мой супруг, и я имею полное право проведать вас. И мне казалось, что вы, М-майкл, — голос немного дрогнул от волнения, — не столь сильно придерживаетесь правил. Вы не такой. И даже аристократы бывают в этом месте. «Как можно быть таким невинным?» — спросил про себя Волтз. Он не понимал, почему не может схватить партнера за руку и вывести из места, на самом деле не подходящего для него. Генри должен кружиться в свете тысячи огней в бальном зале, в пышном костюме, с оборками, но не… — Это так, да, — неохотно согласился мужчина, — бывают. Но не высокого положения или совсем махнувшие на свою репутацию в обществе. Они не обращают внимания на пересуды и живут в свое удовольствие, меняют партнеров буквально каждый сезон. К счастью, я точно знаю, что вы не такой. Так что же конкретно вы хотели, мой дорогой? Майкл присел рядом на диване, и дышать молодому человеку стало тяжелее, но он взял себя в руки, запретил себе думать о манящем аромате. — Я… я слышал о том, что дела клуба сейчас не в лучшем виде. Мне кажется, вернее, я полагаю, почти полностью убежден в этом, мой несостоявшийся партнер может быть к этому причастен. Герцог довольно вспыльчив, но милостив. И упадок вашего бизнеса может быть из-за его влияния. Ему ничего не стоило нанять людей для роспуска сплетен. Майкл сухо кивнул. — Не стану утаивать, мои выводы были такими же. Завсегдатаи, не раз хвалившие мой клуб, перестали появляться. Нового притока тоже не было. — Все будет в порядке, — ободряюще улыбнулся молодой человек, прикоснулся к чужой ладони, — мы сделаем все, что возможно. Именно я виновен и не посмею сидеть сложа руки. Майкл, вы разрешите помочь? — Дорогой мой, что вы способны сделать? — горько прозвучал вопрос. — Нам помогут! Леонардо прекрасно умеет узнавать слухи, которые никто иной и не заметит, но столь же мастерски он умеет их рассказывать. Он не делится тем, что узнал с каждым встречным, но в его талантах, безусловно, способность убеждать! Уже на этой неделе клиенты наполнят залы! Его словам поверят куда больше, он всегда прав в своих убеждениях и словах, — Волтз затряс головой. Он не хотел обращаться за помощью к чужим людям, тем более к тем, кто не видел в нем ничего, кроме пустого места. Из верхушки все такие, слишком много о себе думают. Но отзывчивость Генри и желание помочь растрогали черствое сердце. — Не хочу. Не хочу обращаться за помощью к человеку, не понимающему, что же значит для меня этот клуб, — он был упрямей мула и согласился бы съесть ремень, но добровольно прийти на поклон к толстосуму — нет! Но это было уже глупо. — Лео не такой, он участвовал в играх в вашем клубе и отзывался лично о вас, как о человеке, с уважением. Я вырос с Оливером и Леонардо. Они люди чести и помогут всем, чем смогут. — Спасибо за участие, Генри, — произнес Майкл, — это многое значит для меня, — действительно многое, потому что никто еще не старался разделить с ним тяжесть ведения клуба, поддержание его репутации, — но мне нужно подумать. — Я все понимаю, но все же прошу — не отгораживайтесь от чужого участия. Я хочу помочь Вам хоть сколько-нибудь, хотя бы крупицу. Всем, чем смогу. Причина неприятностей — я. Заключение брака спасло меня, но навлекло беду на Вас. И я не могу стоять в стороне и делать вид, будто ничего не происходит. Майкл хотел бы послать все к чертям, отгородиться от мира и не видеть супруга еще долго, очень долго. Ему нравилась настойчивость омеги, его хрупкость и умение отстаивать свое. Украдкой скользнув взглядом по миловидному лицу, мужчина позволил себе немного погрузиться, на долю секунды, в фантазию, в которой поцеловал бы Генри. И он бы сделал это, но нет. Мужчина встал с места, лишился нежного прикосновения к своей ладони. — Вам пора, мой хороший. Я подумаю над предложением. — Майкл, пожалуйста, — твердо произнес Генри и, через силу улыбнувшись, покинул партнера, гордо, с высоко поднятой головой, дав понять, что он не сломается и не станет отступать от своего.