Часть 6
19 июля 2020 г., 11:28
Неизбежное надо принимать с достоинством. Марлен Дитрих.
В ординаторской было слишком оживлённо, когда с утра Артём переступил её порог. Жанна Олеговна, вечно сосредоточенная на компьютере, отвлекшись от экрана, тоже что-то бурно обсуждала.
— Доброе утро всем, — поздоровался Артём и привычно подошёл к шкафу, чтобы переодеться.
— Доброе, — отозвались хором коллеги. — Присоединяйтесь, Артём Львович. Какие у вас будут предложения по поводу нового приобретения к нам в кабинет? — спросил Вадим Юрьевич.
— Вы о чём? — растерялся Артём, застыв с курткой в руках.
— Фёдор Петрович вчера вечером сообщил, что отец одного из наших пациентов предложил помощь в приобретении чего-либо для улучшения быта врачей в стенах нашего отделения, — начала Жанна Олеговна. — Повезло: паренёк на лечении почти месяц, и нас отблагодарить хотят. Заведующий от денег отказался сразу, а мужик попался упёртый – настаивает на благотворительности. Вот решаем теперь, что нам больше всего нужно в ординаторскую.
— Неплохо было бы поставить сюда кофемашину, — указывая на пустующую тумбочку между окном и стеллажом, — а то растворимый кофе уже в печёнках булькает, — пожаловался Вадим Юрьевич.
— А я считаю, что старую допотопную микроволновку хорошо бы заменить, — вздохнула женщина.
— Да я как-то даже не знаю, — выглядывая из-за дверцы шкафчика, ответил Свирин. — Я любую идею поддержу. Мне всё равно.
— А вообще, нам нужно и то и другое. Не думаю, что это будет чересчур, — закусив губу, задумчиво произнесла Жанна Олеговна.
— Ладно, у меня сегодня плотный график, так что извините – меня ждут пациенты, — чуть виновато улыбнулся Артём и направился к выходу.
Пациентов у Свирина сегодня было действительно много: без перерыва один сменял другого. Радовало, что у большинства терапия подходила к концу, а значит оставалось два-три занятия. Но свято место пусто не бывает. Где-то к полудню у Артёма Львовича выдался небольшой перерыв перед групповыми занятиями, и он направился в ординаторскую перекусить и выпить чаю. Целенаправленно шагая по больничному коридору, Артём вдруг затормозил у приоткрытой двери VIP-палаты, решив проведать своего подопечного.
Тимур оторвался от чтения глянцевого мотожурнала и повернулся к вошедшему врачу.
— О, здрасьте! — обрадованно воскликнул мальчишка.
За три с лишним недели тесного общения они стремительно сблизились. Хотя рука и нога Тимура были загипсованы, Свирин каждый день приходил к нему и помогал с упражнениями. Пацан никогда не отлынивал от занятий. Послушно следуя всем указаниям врача, стоически перенося боль, жалеть себя не хотел, был всегда собран, а иной раз так напорист, что Артёму приходилось осаживать его чрезмерный энтузиазм. Юный пациент постоянно ощущал поддержку и ненаигранное участие Артёма Львовича, его доброжелательное спокойствие, но в то же время твердую настойчивость.
Интуитивно Тимур сразу осознал: молодой врач, как питбуль, вцепился в него и ни на шаг не отступит от намеченной цели восстановить и укрепить его здоровье – вот такой специалист сделает свою работу до конца и качественно. Паренек проникся глубоким уважением и доверием к этому человеку с необыкновенными разноцветными глазами.
Свирин же прекрасно понимал, что это только начало восстановительного периода. Дальше нужно будет не просто привести в рабочее состояние руку и ногу парнишки, но и оттренировать хороший внешний вид его поврежденных мышц, – пацан молоденький, у него вся жизнь впереди.
После занятий Тимур всегда просил своего доктора задержаться хотя бы ненадолго, и они разговаривали. Мальчишка охотно делился историями из своей школьной жизни и с удовольствием слушал рассказы самого Артема Львовича: его воспоминания о детстве, студенческие байки и юморные случаи на работе. Пусть за столь короткий период, но Тимур увидел в молодом враче настоящего друга.
— Привет, местная знаменитость, — Свирин подошёл ближе. — Как здоровье?
— Медленными, но верными шагами иду на поправку. Сегодня с утра обход был, вроде как гипс собираются снимать, — гордо ответил паренёк. Потом, словно опомнившись, добавил: — Погодите, почему знаменитость?
— У нас в отделении все радуются, как нам повезло с пациентом, — Артём развёл руками. — С утра уже набросились с вопросами, чего бы такого приобрести в ординаторскую. Как оказалось, твой отец весьма щедрая личность. Я так смекаю, он не терпит отказов?
— А-а-а, — понимающе протянул парнишка, — теперь всё ясно, — и усмехнулся. — Ну, действительно, не помню, чтоб ему отказывали в чём-то. Он же как танк – всегда прёт напролом.
— Тяжело, наверное… — предположил врач. — И как ты с ним справляешься?
— Я привык, — улыбнулся пацан. — Он вроде даже за байк меня простил, а я поначалу думал, что в порошок сотрёт. Так, молнии пометал и успокоился. Ну ещё обещал лекцию о вождении в нетрезвом виде прочитать и сдержал слово, — Тим сморщился. — После этого мне несколько дней жуткие сны снились про всякие аварии. Зато урок я усвоил.
— Интересный он у тебя… но я бы не хотел встретиться на его пути, — задумчиво проговорил медик.
В памяти тут же всплыл образ отца самого Артема, совершенно противоположный тому, что только что описа́л Тимур.
— А придётся, — парировал паренек. — Он вроде как договаривается с вашим заведующим, чтобы меня перевели на домашнее лечение после снятия гипса. Хочет забрать меня домой, а не мотаться по пробкам в больницу. Естественно, — ухмыльнулся юнец, — так проще за мной приглядывать… Но мне по фигу. Главное, что окажусь наконец-то дома, а то от скуки здесь уже выть хочется.
— Та-а-ак… — Свирин даже не знал, как реагировать.
— Вы же будете приходить ко мне на дом, чтобы заниматься… и массаж делать? Вы же не откажетесь? — вдруг испуганно забормотал мальчишка. — Ну там, чтобы быстрее прийти в норму… восстановиться… Мне другой инструктор не нужен! Я только вам доверяю. Так и отцу сказал.
— Не будем забегать вперед, — придя в себя, ответил Артём. — Ещё ничего не ясно. И даже если тебя переведут на амбулаторное лечение, то на занятия и массаж ты сможешь приезжать сюда, в больницу. Вообще-то, больница является моим основным местом работы, и я к пациентам на дом не езжу, а работаю только здесь. Вне стен больницы предпочитаю отдыхать, — улыбнулся врач.
— Думаю, мой папа утрясёт этот вопрос, — хитро сощурился паренёк. — Недаром говорят, что родные стены помогают… или лечат… Ай, неважно! Вы меня поняли.
— Я вижу, ты уже идёшь по стопам отца и перенимаешь его качества, — Артём Львович сощурил в ответ свои диковинные глаза с грустинкой. — Лучше скажи, ты следуешь моим рекомендациям? Выполняешь упражнения в виде напряжения и расслабления мышц руки под гипсом?
— Да, — ответил Тимур. — Правда иногда забываю, — признался мальчишка.
— Надо не забывать, Тим. Такие тренировки необходимы для стимулирования циркуляции крови и сохранения нормального тонуса мышечных тканей, — объяснил Артём. — Еще можешь представлять, как двигается рука, нога, как именно сгибаются суставы, сокращаются мышцы. Таким образом обеспечивается передача соответствующих нервных импульсов. Справишься?
— Конечно, вы ещё спрашиваете!
— И делать это надо регулярно. Каждый день.
— Да понял я, понял – я же примерный пациент, не переживайте.
— Ладно, я, пожалуй, пойду, — Свирин мельком взглянул на часы. — Хочу ещё успеть перекусить.
— Спасибо, что заглянули, — паренек проводил его благодарной улыбкой.
Выйдя из палаты, Артём пошагал в сторону ординаторской. Естественно, он схитрил, заявив мальцу, что не оказывает медицинские услуги на дому. Бывало, он подрабатывал вне стен больницы, и дело было даже не в деньгах, а просто хотелось помочь людям, да и отказывать он не умел.
Но в ситуации с Тимуром почему-то смущал его отец: внутренний голос с какой-то нарастающей тревогой будто предупреждал, что лучше избегать знакомства со старшим Богуновым. Когда пацан рассказывал про него, Артём мысленно представил образ этого совершенно незнакомого властного человека и почувствовал пробежавший по спине холодок.
А вечером уставшего после смены Свирина пригласил к себе в кабинет завотделением и дал четкие указания по поводу дальнейшей реабилитационной терапии Богунова Тимура – терапии на дому. Сам факт того, что строгий и рассудительный Федор Петрович, человек старых правил и устоев, пошёл на поводу у старшего Богунова, сильно напряг молодого врача. Изрядно нервничая по этому поводу, он был вынужден перекроить весь свой рабочий график, который успел составить на ближайший месяц.
С начальством же было решено, что врач лечебной физкультуры и медицинского массажа будет приезжать к Богунову Тимуру ближе к вечеру и, закончив с пациентом, не возвращаться на работу, а спокойно отправляться домой.
Чтобы добираться до Богуновых, заведующий уговаривал Артёма Львовича и даже настаивал воспользоваться служебной машиной, но тот, вежливо отказавшись, твёрдо решил использовать только общественный транспорт.
Он и так практически всегда находился на работе, редкие свободные часы посвящал домашним делам, поэтому торчать немалый промежуток времени в пробках его не прельщало. Артём любил те десятки минут, которые он проводил по дороге на работу или с работы домой. Шумные улицы, мелькающие машины, красивые дома, разношерстные толпы снующих во все стороны незнакомых людей, толкучка в метро — всё это привносило какое-то движение в его жизнь. Именно поэтому при каждом удобном случае он всегда находился вне стен больницы или дома, чтобы не погрязнуть в рутине, чтобы его мир не был зажат определёнными рамками. Ему необходимо было видеть перемены вокруг, чувствовать ритм и дыхание города, наблюдать за изменениями в природе. В такие моменты Артём ощущал себя свободным, словно птица, расправившая крылья в полёте.
***
Сейчас тяжелое и хмурое, небо будто давило своей гнетущей суровостью. А когда Свирин выходил из больницы, солнце ещё пробивалось сквозь серость туч и даже немного пригревало. Приехав по нужному адресу, Артём остановился перед новой современной высоткой. Неожиданно встрепенулся хлесткий ветер и заморосил мелкими воздушными каплями дождь. Пришлось поднять воротник куртки и, юркнув в карман, быстро достать листочек бумаги, чтобы сверить номер дома. Оказавшись в огромном холле, Артём поначалу растерялся, но услужливый консьерж любезно проводил незнакомца до лифта, предварительно нажав кнопку нужного этажа. Выйдя из просторного чистого лифта, Свирин пару минут смотрел перед собой, изучая электронный замок на стальной массивной двери, и только после этого занёс руку, нажимая на звонок. Почти сразу дверь открыли… и для Артёма время остановилось – в мгновение сковав тело и разум, его словно поглотила непроглядная адская бездна…
