Часть 8
30 июля 2020 г., 23:36
Подавленные эмоции никуда не деваются. Их хоронят заживо, но со временем они обязательно прорвутся наружу в куда более отвратительном виде. Алекс Михаэлидес.
— Ты охуительно красивый, знаешь?
Артём было открыл рот, чтобы ответить, но слова так и застряли в горле, не способные вырваться наружу. Он в принципе не умел воспринимать комплименты, а что уж говорить о том, когда это прозвучало с нескрываемой похотью в голосе. От следующей фразы он застыл, внутренне сжавшись, продолжая смотреть на гостя.
— Я хочу тебя, дружок, — тот поднялся с табуретки и встал напротив хозяина, заставляя его отшатнуться и прижаться к стене возле окна. — Секс – лучший способ расслабиться. Разве нет?
— Ч-что?.. Н-н-ет... — всё ещё не понимая, что происходит, ошарашенно прошептал студент и заметил, что крепкая атлетическая фигура отре́зала ему путь к отступлению…
Незнакомец сложил руки на груди и произнес тоном, не терпящим возражений:
— Знаешь, дорогой, у нас с тобой два пути решения нарисовавшейся проблемы. Первый: ты добровольно отдаёшься мне и мы вместе получаем кайф, а я тебе его гарантирую, или ты сопротивляешься – и через твою боль и кучу сопутствующих проблем я по итогу всё равно получаю своё, но кайфовать тогда мне придётся уже одному.
Артём, всю жизнь стараясь обходить острые углы, не был готов даже к пассивной агрессии, не говоря уже об открытой. Драться он не умел и никогда этого не делал. С самых пелёнок родные взращивали в нем доброту и большое любящее сердце. Именно поэтому он и предложил помощь совершенно незнакомому человеку, не испугался его нестабильного состояния, даже не подумав о разбитом окне на лестничной площадке. Он видел лишь искаженное от боли лицо пострадавшего и его кровоточащую раненую руку.
— У тебя удивительные глаза, Тёма, — Глеб подошёл ближе и каким-то нежным жестом отодвинул вьющуюся прядь волос с его лба. — Ты даже не представляешь, насколько у меня сегодня был паршивый день. Они в принципе у меня не айс, но сегодняшний день даже в сравнение не идёт с остальными. Давай ты будешь хорошим мальчиком и не станешь всё усложнять?
Артём продолжал вжиматься в стену и молча смотреть в ясно-васильковые глаза напротив. Его вдруг сковал такой ужас, что он даже не мог пошевелиться. Голова упорно не хотела работать и помогать своему хозяину в сложившейся ситуации.
— Твоё молчание я принимаю за согласие? — усмехнулся Глеб. — Покажи мне, хороший, где твоя кроватка? Там, я думаю, нам будет гораздо удобнее. Ты же не хочешь, чтобы я нагнул тебя прямо на кухне? Здесь жестко, да и развернуться негде.
И тут Артема захлестнула паника: губы задрожали, в глазах потемнело и они наполнились слезами, голова закружилась, дыхание стало поверхностным. Судорожно глотая воздух, он задышал часто и со всхлипами. Его начало колотить.
— Да не трясись ты так, — совсем рядом послышался ласковый полушёпот. — Я обещаю быть нежным.
Юноша вздрогнул, почувствовав, как рука чужака мягко, но весьма настойчиво сжала его плечо, слегка подталкивая к выходу из кухни. Если бы его не держали, он бы точно грохнулся, так как ноги путались и отчаянно не хотели шевелиться.
Двигаясь будто сквозь туман, Артём вдруг упёрся в кровать, совершенно не понимая, как они пересекли расстояние и оказались в спальне. К горлу подступала тошнота, и он сглатывал и сглатывал, чтобы прогнать набежавшую дурноту. Глеб, видя его состояние, не спешил: движения его были осторожными, плавными, успокаивающими – он не хотел ещё больше пугать попавшуюся в его силки дивную птичку. Настойчиво надавив на плечо юноши, он заставил его сесть на кровать.
— А теперь помоги мне раздеть тебя. Подними руки, дружок.
Артём перестал дышать. Было такое ощущение, что воздух в лёгких закончился, а вдохнуть новую порцию что-то мешало. Где-то на задворках сознания он понимал, что в кризисных ситуациях самое главное правило – не паниковать, но тело не слушалось, успокоиться было трудно. Хищник потянул футболку Тёмы вверх, и он машинально поднял руки.
— Какой послушный мальчик. — Глеб ладонью надавил на его грудь, опрокидывая навзничь.
В голове жертвы красной вспышкой мелькнуло слово «беги». Он рыпнулся было вскочить с кровати, но попытка к бегству была резко пресечена – его прижали всем телом к матрасу и крепко сцепили руки над головой, одновременно коленом с силой разведя ноги. Новая попытка дёрнуться и вывернуться закончилась хваткой за горло, которое сжали так, что Артёму стало невозможно дышать: судорожно глотая воздух, он мог издавать только какие-то хриплые звуки.
— Видишь, что может произойти, когда ты сопротивляешься? — сквозь зубы зло процедил агрессор. — Будь послушным мальчиком, и я тебя не обижу.
Пленник перестал дёргаться, и сильная ладонь ослабила зажим.
— Нет! Пожалуйста, не надо! — взмолился Тёма, предпринимая попытку вразумить нападавшего.
— Тише… — ему тут же зажали рот, продолжая удерживать руки. — Ты же не хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал, правда? Успокойся, иначе сделаешь хуже только себе.
Артем выдохнул и прикрыл глаза, мысленно молясь, чтобы весь этот ужас поскорее закончился.
Подавив сопротивление, захватчик развязал шнурок на его спортивных штанах, ловко спустил их вниз вместе с бельём и остановился, жадно рассматривая обнаженное тело. То ли от страха, то ли от холода невольника стало знобить, вся кожа моментально покрылась мурашками. Звякнула пряжка, послышался шорох снимаемой одежды, и Артём ощутил нависшее над ним чужое жаркое тело. От незнакомца пахло алкоголем вперемешку с каким-то тонко уловимым ароматом восточного парфюма и бешеным желанием. Юноша ещё сильнее зажмурился. Повернув голову в сторону, он почувствовал влажное скольжение языка по своей шее. Ему было противно и унизительно, но знобить почему-то перестало, мышцы расслабились, а дыхание выровнялось. Видимо, нервная система сдалась и послушалась уговоров хозяина взять себя в руки.
Глеб старался быть как можно ласковее со своим спасителем. Цепочкой неторопливых, чувственных поцелуев он прошелся от шеи к соскам, задержался на них, поочерёдно всасывая и круговыми движениями языком проходя по ареолам. В это же время его широкая теплая ладонь спустилась вниз по желанному телу студента, дразняще поглаживая и мягко сжимая его мошонку вместе с вялым членом.
От таких нежных, осторожных движений чувства Тёмы изменились. Не сказать, что ему всё ещё было неприятно, но сама ситуация стопорила реакции организма, страх останавливал возбуждение. Когда его член погрузился в горячий, влажный рот, он инстинктивно сжал руки в кулаки, судорожно подбирая под себя одеяло. Глеб поочерёдно умело вылизывал то член, то мошонку, всасывая и перекатывая во рту яички. Эти манипуляции заставили кровь хлынуть вниз, и Артем ощутил подступающую эрекцию. Судя по тому, как незнакомец замычал и интенсивнее начал работать ртом, такой реакцией он был доволен.
Тёма сначала почувствовал как бы случайное прикосновение скользких пальцев к своему анусу, а спустя пару минут они остановились возле входа, нажимая и нежно массируя по кругу. Он попытался отключить разум, подумать о чём-то отдаленном, но все попытки оказались тщетными, когда в него вошёл палец. Артем рефлекторно сжался.
— Постарайся просто расслабиться, — ласково прошептал чужак. — Я обещаю, что скоро тебе станет охуительно приятно.
Тёма открыл глаза и уставился в потолок, занимаясь его изучением, стремясь отвлечься от происходящего. Он чувствовал, как в него вошёл ещё один палец, как они оба стали ритмично двигаться вверх-вниз, внутри иногда расходясь по типу ножниц, раздвигая стенки ануса. Дискомфорт стал отступать на задний план, давая место каким-то новым впечатлениям. Глеб снова взял его член в жаркий рот, сладостно посасывая и ведя языком от основания до головки, нажимая на выпуклые венки, дразняще играя кончиком по уздечке. Он усердно работал ртом и руками, и в какой-то момент, расслабившись, сосредоточившись лишь на ощущениях своего тела, Тёма забылся в жгучих волнах желания.
Внезапно всё остановилось. Разочарованно издав стон-выдох, невольный любовник поднял голову. Глеб, нагнувшись к своим брошенным на полу джинсам, достал из кармана фольгированный пакетик, разорвал его зубами и вытащил презерватив. Он взглянул на своего спасителя и хищно улыбнулся. Тёма смутился, но сумерки скрыли выступивший на его щеках румянец.
— Встань в коленно-локтевое, так будет проще всего, — с заботой в голосе попросил Глеб.
Во всем этом творившемся хаосе юноша был благодарен незнакомцу за то, что тот не причинял ему боли, а был ласков и нежен с ним. Когда Артём почувствовал скользкое проникновение, он уткнулся в подушку, зажмурился и изо всех сил постарался расслабиться, чтобы облегчить себе участь.
— Как охуенно ты ощущаешься, — прохрипел Глеб, войдя на полную длину.
Двигаться он стал не сразу, давая любовнику немного привыкнуть к наполненности. Скользя сначала слабо и медленно, постепенно наращивая темп и амплитуду, руками он оглаживал его спину и ягодицы, отдаваясь процессу самозабвенно.
Тёма думать ни о чем не хотел, отпуская себя и полностью растворяясь в пучине новых ярких эмоций. Он никогда не подозревал, что от секса с мужчиной можно испытывать такой кайф. В какой-то момент Глеб притормаживает и, не выходя, притягивает Артема к себе, разводя ему ноги шире. Обхватив его грудь рукой, другой он плавно проводит по взмокшему телу любовника, от шеи спускаясь вниз и сжимая его окрепший член своей горячей влажной ладонью. Пару раз проведя рукой и размазывая выступившую смазку, он начинает ритмично дрочить Артёму, толчками точно попадая в такт движений руки.
Лицо Тёмы пылало, разум полностью отключился, давая место ощущениям, которые волнами сокрушительного кайфа всё нарастали с каждым толчком. Тишина комнаты наполнилась стонами и тяжёлым дыханием, уже нельзя было отличить, где чей голос, всё будто переплелось в один клубок. Наконец Артема с мощной силой накрыл оргазм. Он выгнулся, забился мелкой дрожью, под закрытыми веками яркими всполохами танцевали красные пятна. Глеб, громко застонав и вздрогнув всем телом, кончил следом. Переждав пару секунд, он вышел из Артёма и, повернув его голову к себе, впился в губы глубоким и долгим поцелуем. Тот не сопротивлялся незнакомцу, но и не отвечал, да и сил уже ни на что не осталось. Отпустив любовника, Глеб тут же накрыл его тело своим, мокрым и разгоряченным.
Через несколько минут послеоргазменный туман в голове Тёмы начал рассеиваться, заполняя ее суровой действительностью. Все мышцы ломило, было жарко и трудно дышать под навалившимся чужим телом. Прежде чем отключиться, он немного отодвинулся и повернул голову в сторону: под щекой подушка была влажной от слёз, и рядом со своим лицом он увидел забинтованную руку Глеба, густо пропитанную кровью.
***
Проснулся Артём, когда за окном уже брезжил рассвет. Розоватое небо плавно переходило в желтый, и по краям облаков уже плясали золотинками игривые лучи солнца. Он лежал на кровати в той же позе, что и отключился. В голове начали отчётливо всплывать воспоминания минувшего вечера. Приподняв голову, он огляделся и прислушался к звукам в квартире. Тихо. Ничего указывающего на присутствие постороннего человека. Потянув затекшие мышцы, он почувствовал тупую ноющую боль в пояснице. Полежав пару секунд, чтобы успокоить её, он наконец встал, стряхивая с себя последние остатки сна, и, подняв с пола домашнюю одежду, направился в ванную. Стоя под прохладными струями воды, Артем вдруг почувствовал такое невыносимое опустошение, что захотелось тут же свернуться в позу эмбриона и рыдать. Его учили всегда быть самим собой, чувствовать и принимать себя любым: он не прятался за масками, как делало большинство, мог высказать непопулярное мнение, признаться, что ему страшно, попросить прощение, то есть был открытым человеком. Все эти качества делали его уязвимым по отношению к другим, и некоторые не преми́нули попользоваться им в своих корыстных целях. Так вышло и с Глебом. Он тоже ухватился за его доброту, желание помочь, а затем загнал его в тупик и подчинил себе, как более сильному индивиду. Первые несколько часов, как только память цеплялась за произошедшее, Артема подташнивало. Его рвали на части совершенно противоречивые эмоции. С одной стороны было противно и гадко, что его использовали, принудили к тому, чего он не хотел и к чему не был готов, а с другой – его одолевал стыд за то, что он, будучи жертвой, сотрясался в конвульсиях оргазма, испытывая некое извращенное удовольствие в сексе с сильным самцом. Невозможность ни с кем поделиться не облегчала его страданий. Друзьями, как и близким человеком, он не обзавелся, хотя вниманием со стороны женского пола не был обделен. Красивый, отзывчивый, добродушный, непохожий на других, Артём всегда вызывал интерес у девушек. Единственное, чего он боялся, – это серьёзных отношений. Потеряв в детстве родителей, а позже любимую бабушку, он не хотел привязываться к кому-то, чтобы избежать повторения болезненного ощущения утраты кого-то родного и близкого. Поэтому все его связи были редкими и скоротечными. На следующий день Артем Свирин осознал, что запирать себя одного наедине с шальными, отчаянными мыслями в четырёх стенах неразумно и чревато развитием депрессивного состояния. Он собрался сходить до ближайшего магазина, запастись продуктами и заодно проветриться, отвлечься среди людей от снедаемых дум. Выйдя из подъезда и решив подышать свежим воздухом в небольшом парке по пути к супермаркету, Артём нырнул под арку соседнего дома. В июньских тихих сумерках пройтись было приятно. Неожиданно его хватко прижали к холодной каменной стене. — Только не ори, ладно? — тихо прозвучал знакомый властный голос. Сердце Тёмы предательски застучало, рванулось из груди навстречу, но понимая, кто сейчас перед ним, Свирин стал вырываться из цепких рук, пытаясь закричать. — Тише, прости… Черт! — Глеб отдёрнул ладонь от его губ, так как тот умудрился укусить его. — Не трогай меня, слышишь?! — закричал студент. — Подожди, я не обижу тебя, — попытался успокоить Глеб. — Я всего лишь хочу поговорить! Извиниться. Все исправить, понимаешь? Но тот ничего не желал слушать и яростно брыкался, словно пойманный в силки кролик. В арке, как назло, никого из прохожих не было, и рассчитывать на чью-то помощь казалось бессмысленным. — Ты знакомый Кости! Я видел вас вчера вдвоём! Я расскажу ему всё! И всем расскажу, что ты сделал! Я разузнаю, кто ты, и напишу заявление об изнасиловании в полицию! — сорвался на истерику Артём. — Отпусти меня! — он инстинктивно двинул ногой, угодив Глебу точно в пах. Тот согнулся от резкой боли, и Свирин пустился наутек в сторону парка, к светящимся фонарям и почтеннейшей публике. Богунов со стоном выпрямился. Глядя вслед убегающему парню, он понял, что упустил свой шанс на извинения. Плюнув, он развернулся и направился в противоположную сторону. Уходя, Глеб, конечно, не заметил неподалёку стоящую фигуру, которая наблюдала за ним всё это время. Он понятия не имел, что его отец, беспокоясь за нестабильное эмоциональное состояние сына, наймёт своего человека, а тот проследит за наследником и доложит обо всех его действиях. И уж тем более Глеб не догадывался, что узнав, Богунов-старший сможет умело и хитро повернуть ситуацию с выгодой для себя – манипулировать людьми он умел безошибочно.***
Прошло несколько дней, и в квартиру Свирина позвонил незнакомый, импозантный мужчина, лет за пятьдесят, деловитый, серьезный. Открыв дверь, Артём поначалу подумал, что тот ошибся адресом. — Добрый день, — спокойно поздоровался мужчина. — Свирин Артём Львович, я полагаю? — Да, — недоумевая, подтвердил хозяин квартиры. — Здравствуйте. — Меня зовут Виктор Александрович. Я могу пройти? Думаю, этот разговор не следует обсуждать на лестничной площадке. Не переживайте, я не отниму у вас много времени – буду краток. — Конечно, — Артём жестом пригласил незнакомца внутрь. — Пройдемте на кухню. Дождавшись, пока незваный гость сядет за стол, молодой хозяин расположился напротив. — Артём Львович, вы успешно учитесь в медицинском университете. Планируете в будущем связать своё будущее с медициной? — поинтересовался Виктор Александрович. — Да. — Это похвально. Я уважаю тех людей, которые упорно идут по жизни, добиваясь поставленной цели. Но вот знаете что? Трудно чего-то добиться, если жизнь ставит палки в колёса или какие-то необдуманные поступки могут помешать идти к этой цели. Я прав? — Наверное… — Мой сын должен стать успешным человеком. Он приложил немалые усилия для этого. Более того, я тоже вложил много сил и средств для достижения его цели. Нехорошо получится, если один опрометчивый поступок перечеркнёт все наши совместные усилия и сын лишится того, к чему так долго и упорно шёл. — Но я не понимаю… — начал Артём, всё ещё не улавливая нить разговора. — А вам и не надо ничего понимать, кроме одного, — бесстрастно, но с нажимом перебил незнакомец. — Я не позволю вам сломать моему сыну будущее. Если вы собираетесь заявить на Глеба, — тут Тёма вздрогнул, наконец-то понимая, о чём идёт речь и кто сейчас сидит перед ним, — или у вас возникали подобные мысли, то хочу сразу предупредить, что у вас ничего не выйдет. Более того, вы вряд ли тогда сможете закончить ваше обучение и стать тем, кем вы так хотите. Я вам это гарантирую. Свирина начало трясти, но не от страха, а от нескрываемой злости. Он чувствовал себя не просто униженным, а раздавленным и вывалянным в грязи. — Поэтому давайте заключим с вами соглашение. Вы забываете о том неприятном инциденте, и живете себе дальше спокойно, и осуществляете свои мечты. — Мужчина полез в карман пиджака, доставая оттуда бумажный конверт. — Держите, это что-то в роде моральной компенсации… — Спасибо, — сквозь зубы процедил Артём, а потом сорвался: — Мне ничего от вас не нужно! Я обещаю вам, что никуда не пойду и даже не собирался! Прошу только об одном: покиньте, пожалуйста, мою квартиру. Он вскочил из-за стола и остановился возле открытой кухонной двери. — Хорошо, — незнакомец поднялся. — Заберите конверт, — дрожащим, но твёрдым голосом попросил Артём. — Вы уверены? — Да. Прошу… — Свирин держался из последних сил. — Как знаете, — взяв конверт со стола, незваный гость убрал его обратно в карман. — Можете не провожать. И, Артём, удачи. — Мужчина улыбнулся. Как только послышался хлопок двери, юноша стёк по стене на пол и опустил голову на колени. У него было такое чувство, будто его расплющили в лепешку. То, что они никогда не увидят его слёз, было единственным поводом для гордости. Будущий врач не знал, сколько он так просидел в тишине кухни, но одно понял точно: возвращаться сюда он больше не собирается.
