Не испугаться и снова поверить

Бывают такие уникальные ошибки, которые хочется повторить. Борис Крутиер.       В разгаре рабочего дня Глеб, сидя в офисе, то и дело поглядывал на часы. Он уже минут пятнадцать перечитывал первую страницу документа, но всё никак не мог сосредоточиться на тексте: строки расползались, а буквы скакали перед глазами. Устало потерев переносицу и медленно выдохнув, он откинулся на спинку кресла. Ему не давал покоя один вопрос: сегодня понедельник, придёт ли этот дивноглазый заниматься с Тимом? По идее, если бы что-то поменялось, ему непременно бы перезвонил Фёдор Петрович, но всё-таки после того, что произошло между ними в пятницу…       Глеб прикрыл веки, и перед глазами сразу всплыла вре́завшаяся в память картинка: спутанные кудри светлых волос, горячее неровное дыхание, затуманенные чу́дные глаза, прикрытые длинными ресницами, терпко-сладковатый аромат тела и руки, судорожно сжимающие его плечи… Блядь! А потом этот взгляд с укоризной, когда послеоргазменная дымка рассеялась и Артём поспешно натягивал одежду, после чуть ли не выбежав из кабинета. Как будто пять минут назад не его тело выворачивало от накатившего оргазма.       Глеб не стал его останавливать. Вернувшись к столу и опять усевшись на край столешни, он стал переваривать случившееся. И как он мог сорваться? Что на него нашло?       До сих пор злясь на себя за этот порыв, Богунов считал, что ненавидит бывшего студента. В первую неделю даже придумывал план, как бы отыграться на нем, – всё-таки из-за него он попал в эту многолетнюю кабалу с отцом. Но дни шли, а план как-то само собой растворился и потерял свою силу, как рассеиваются грозовые тучи под лучами настырного солнца.       Сначала он старался не показываться Артёму на глаза – не хотел повлиять на лечение сына, предпочитал запираться в своем кабинете или вообще уезжать в офис. Но каждый раз что-то тянуло хотя бы на секунду увидеть этого человека, якобы нечаянно задеть, проходя мимо… коснуться. Глеб ощущал себя долбаным подростком с бушующими гормонами и не отдавал отчёт своему поведению.       С каждым днем он всё больше понимал, что ненависть тут совершенно ни при чем и под ее маской прячется совершенно другое чувство. Мириться с этим он не хотел, так же как не хотел признавать действительность. Этого просто не могло быть! Свирин – всего лишь ошибка прошлого, против него же и обернувшаяся. Ничего не значащая… Черт!       Богунов сдерживался из последних сил, но когда увидел молодого врача в непривычном образе: узкие джинсы, обтягивающие задницу; облегающая водолазка, под которой красиво прорисовывался рельеф мышц; а еще эти колдовские глаза, прячущиеся под густыми длинными ресницами, когда он ловил его взгляд на себе, – всё это стало последней каплей, чтобы сорвало предохранитель. И даже вчерашней сумасшедший секс с Настей нисколько не помог. Глеб не знал, на что идет и чем всё может закончиться, но после порции виски разум немного затуманился и ему стало всё равно: никакого волнения, только уверенность.       Открыв глаза, Богунов вновь глянул на часы. Без четверти пять. Несколько секунд – и он принял решение: сгреб бумаги в папку и поднялся из-за стола.       — Светлана, я сегодня поработаю с дома. Передай шефу, что документы я взял с собой и вечером перешлю ему всё необходимое по электронке.       — Конечно, Глеб Викторович!       — Если Виктор Александрович спросит, почему я был вынужден уехать, скажи, что мне нужно обсудить с врачом дальнейший план лечения сына.       — Я вас поняла, — кивнув, секретарь понимающе улыбнулась.       — Спасибо.       Богунов сдернул пальто с вешалки и быстро вышел из приемной.       Около часа в пробках, и вот он отпирает дверь собственной квартиры, впервые боясь в неё зайти. Он не хотел испытать разочарование, если там не окажется Артема, а ещё больше – противился тому, что как раз может почувствовать его из-за этого человека.       Неслышно прикрыв дверь и напряженно застыв в прихожей, Глеб стал прислушиваться к звукам, как какой-то вор. Через пару секунд, когда изнутри донеслись приглушённые голоса, облегченно выдохнув, он начал раздеваться, подумав: «Значит, не сбежал». Мысленное ликование, конечно же, было упущено из виду.       Оставив документы в кабинете, Богунов направился на кухню к кофемашине, вставил порционную капсулу и, выбрав нужную программу, нажал на кнопку включения. Голоса за спиной становились всё отчетливее, пока их источники не показались на кухне.       — Пап, ты дома? — удивленно спросил Тим. — Ты же сказал, что будешь только поздно вечером.       — Здравствуйте, — Глеб обернулся, и его взгляд столкнулся с настороженным видом Свирина. — Планы немного поменялись, и я вынужден сегодня доделать работу с дома.       — Добрый вечер, — откашлялся Артём.       Он выглядел сегодня иначе: темные джинсы и мешковатая серая толстовка с капюшоном, из-под которой выглядывала белая хлопковая футболка, делали его похожим больше на подростка, друга его сына, чем на молодого врача. Но Глеб знал, что́ скрывается под этими вещами.       — Составите компанию? — поинтересовался хозяин, кивая на кофемашину.       — А мы как раз… — начал Тим.       — Я, пожалуй, пойду. Спасибо, — прервал его Артём Львович.       — Но вы же сказали, что у вас есть время для чашки кофе, — чуть обиженно произнес пацан. — Еще хотели послушать про новый сериал, который я на днях посмотрел.       — Тимур… — начал было Свирин.       — Да не переживайте вы, я оккупирую вас ненадолго, — улыбнулся парнишка. — У нас сегодня запланированная игра с Егором – через час я должен быть в сети, иначе он мне башку оторвет!       — Могу уйти, чтобы не мешать вам, — вклинился Глеб. — Всё равно мне надо еще закончить с кое-какими документами. Как говорится, чем раньше сяду, тем быстрее управлюсь, — на этой фразе он подцепил кружку с дымящимся кофе и, обогнув этих двоих, покинул кухню.       Войдя в кабинет и прикрыв за собой дверь, Богунов сел за стол, сделал небольшой глоток напитка и принялся за работу. Былая нервозность исчезла, уступив место спокойствию и собранности. Прошло около часа, прежде чем он оторвался от компьютера. Кофе давно был выпит. Оказывается, задача была лёгкой и требовала только усидчивости и внимательности. Глеб с удовлетворением нажал кнопку «отправить», и нужный файл улетел адресату.       Блуждая взглядом по столу, Богунов наткнулся на телефон. «Наверное, дивноглазый уже ушел», — подумалось ему, но тут в голову пришла одна идея. Хмыкнув, он взял в руки айфон, промотал список контактов и написал сообщение: «Я ставил на то, что ты сбежишь». Глеб смотрел на экран, барабаня длинными пальцами по столу в ожидании ответа, но так его и не дождался. Отложив сотовый в сторону, он решил ещё раз перечитать бумаги к завтрашнему дню.       Послышался стук в дверь. Неужели после многих нравоучений сын решил последовать этикету, ведь Тим всегда бесцеремонно врывался к нему без предупреждения.       — Да, — произнес он удивленно.       Дверь распахнулась, и в кабинет, затворив ее за собой, вошел Свирин. Вздёрнутые брови выдавали Глеба с головой – такого сюрприза он не ожидал.       — Я и не думал сбега́ть. Твой сын всё еще мой пациент, почему я должен пренебрегать своей работой из-за случившегося? Судишь людей по себе? — в голосе молодого врача звучал вызов.       Богунов поднялся из-за стола и не спеша подошел к нему, удерживая взглядом.       — Ты меня удивил, — сказал он, становясь вплотную к Артёму. Он уже давно заметил, что совершенно плевал на личные границы, когда дело касалось этого человека. — Не боишься?       — Тебя? — И в это время Глеб по-хозяйски провёл кончиком носа по щеке гостя, вдыхая знакомый терпко-сладковатый аромат – его тяга к бывшему студенту была похожа на какую-то зависимость. — Нет, — хрипло закончил Свирин.       Хмыкнув, Богунов резко развернул его лицом к двери, прижимая к ней своим телом.       — Охотно верю, раз сам пришел, — шепнул он и быстро щелкнул замком, запираясь.       Уткнувшись в шею сзади, он мягко прикусил ее, ладонью плавно провел по груди, спустился вниз по плоскому животу, пока не остановился на поясе джинсов. Артём задержал дыхание, когда рука Глеба на миг замерла. Но уже через секунду ловкими движениями пуговицы были расстегнуты, а брюки приспущены вместе с бельём.       Богунова вело от вседозволенности – ему не сопротивлялись, Свирин лишь шумно выдохнул, не произнеся ни слова. Облизнув пересохшие губы, кончиком языка Глеб провёл по основанию его уха, а затем грубо прикусил мочку, тут же зализывая ее. Обхватив ладонью уже твёрдый член, он начал ритмично двигать рукой. Артём откинул голову и, устроившись на плече Глеба, прикрыл глаза. Его длинные ресницы подрагивали, высокие точеные скулы залил лёгкий румянец, из красивых полуоткрытых губ вырывалось горячее дыхание.       От этой картины у Богунова поплыло перед глазами. Слыша только оглушительный стук собственного сердца, ладонью он продолжал ритмично скользить вверх-вниз по горячему, возбужденному стволу, влажному от выступившего предэякулята. Рваный выдох Артёма… и Глеб почувствовал, как тёплое семя, ритмично выплескиваясь, залило его ладонь.       Не давая опомниться после нахлынувшего оргазма, он мягко, но ощутимо захватил Артёма, утягивая его в сторону стола. Без сопротивления нагнув его на столешницу и просунув свою ногу между его ног, Глеб сухой ладонью огладил упругие полушария, сжал одно из них и, оттянув в сторону, ладонью со спермой любовника смазал между его ягодицами и скользнул пальцами внутрь. Легкие, дразнящие прикосновения были встречены с покорностью. Складывалось впечатление, что дивноглазый заранее приготовился к сексу с ним. Эти мысли оглушили Богунова, и его повело с новой силой.       В тишине кабинета послышался звук расстегивающейся молнии. Глеб потянулся к ящику стола и, резко открыв его, выудил оттуда пакетик с презервативом. Разорвав зубами обертку, он раскатал его по собственной эрекции слегка подрагивающими от нетерпения и ошеломляющего возбуждения руками. Чуть надавив, он медленно начал входить в тело любовника, которое почти не сопротивлялось, а мышцы довольно быстро расслабились под его натиском. Слегка поморщившись, Артём всхлипнул, видимо, от минутного ощущения дискомфорта.       — Тише, мой хороший, — задыхаясь в нахлынувших эмоциях, произнес Глеб. — Тим дома. Ты же не хочешь, чтобы нас засекли, верно?       Хотя он был уверен, что в эту минуту сын был экипирован наушниками, полностью погружённый в виртуальный мир.       Партнер затих, подчиняясь. Было слышно лишь тяжелое дыхание обоих. У Глеба закружилась голова от его покорности. С каждым новым толчком Богунов медленно тонул, растворяясь в нем. От восхитительного чувства сжатия внутри Глеб сцепил челюсть, а пальцами инстинктивно крепко впился в его бедра, наверняка оставляя на них отметины. Глеба всего трясло. Скольжение становилось всё резче и чаще. Артём, опираясь руками о поверхность стола и пытаясь сильнее выгнуться, сам толкался навстречу несдержанной жаркой атаке, кусая свои губы, чтобы не застонать. Глядя на него, Глеб почувствовал приближающийся оргазм. Толчки стали глубокими и короткими. Уткнувшись любовнику в шею и тем самым глуша рвущийся наружу стон, Богунов, не выскальзывая из податливого тела, излился внутрь, ощущая бешеную пульсацию. Всё еще содрогаясь от остатков оргазма, он одной рукой перехватил Артёма за грудную клетку и прижал его к себе, чувствуя такое же сумасшедшее сердцебиение, как и у него самого.       — Я боялся, что этого больше никогда не повторится, — хриплый шепот смешался с тишиной кабинета и тут же растворился в ней.