Не испугаться и снова поверить

Надежда — это стремление души убедить себя в том, что желаемое сбудется. Рене Декарт.       Когда эмоции поглощают разум, то тебя накрывает ими с головой. Ты растворяешься в них, живешь ими. Будто бросился навстречу волнам, нырнул под них, а вот к берегу возвратиться никак не выходит – волной тебя всё дальше утаскивает в бездонный водоворот. Артём Свирин никогда не думал, что с ним произойдёт нечто подобное. С того момента, как он сам пришёл в кабинет к Глебу, по своей воле, он… полностью потерялся в ощущениях.       Ещё раз – всего лишь раз – он хотел получить то, чего жаждал так мучительно долго. Он утрамбовал внутрь себя вместе с разумом все свои принципы и свою правильность, вытащив наружу только спрятанные чувства и затаенные желания. Они, как сорняк, пустили корни и с каждым днем всё больше разрастались по всему телу, требуя и получая то, что нужно, тем самым ещё больше укрепляя свои позиции. Никакого анализа, никакой оценки своим поступкам – лишь животный секс, движимый одними инстинктами.       Они трахались везде где могли, пользуясь каждым удобным случаем. Глеб брал его пылко, напористо, жестко, так что излюбленными вещами в гардеробе у молодого врача стали свитера с высоким воротом, которые умело скрывали следы страсти от непрошеных глаз.       Поначалу всё обоих устраивало – никто ничего не спрашивал и не говорил. Но вот уже некоторое время Артём начал замечать изменения не только в Глебе, но и в себе. Секс между ними стал более чувственным, осторожным, нежным. Богунов мог долго не отпускать его, уткнувшись в основание шеи, вдыхать его запах. Наслаждаясь такими моментами, Артём молча прикрывал глаза и больше не пытался, как обычно, сразу сбежать от любовника. В их отношения подключились разговоры, посиделки за чашкой кофе, звонки, ночная переписка и даже пару раз совместные ужины.       Свирин упустил тот момент, когда в его душу Глеб незаметно посадил росток привязанности, не забывая ежедневно поливать и удобрять его. Всю жизнь Артём сторонился и боялся влюбленности, а теперь, уже по пояс погрязнув в этом чувстве, он не знал, как выпутаться из амурных силков. Слишком поздно заметил. Заигрался. Казалось, ещё чуть-чуть – и он скажет себе «стоп», но с каждым разом, не замечая, он тонул всё глубже и глубже в водовороте страсти. Понятия не имея, как поступить дальше, он продолжал слепо следовать своим желаниям, надеясь на хороший исход. В этом напряженном ожидании у него ничего не оставалось, кроме надежды.

***

       Было жарко, и от большого количества пара всё помещение ванной запотело. Свирин выбрался из душа, обернул полотенце вокруг бёдер и подошёл к зеркалу. Ладонью стерев узкую полоску конденсата, он увидел в ней свои глаза – горящие, шальные… Артём поднял руку и на этот раз провёл ладонью по всей зеркальной поверхности, избавляя ее от влаги. Улыбка расползлась на лице сама собой – его ждало свидание, и он уже опаздывал.       У них с Глебом была договоренность, что Артём приедет к нему домой к десяти вечера. Тимур уехал к Егору и должен был остаться у друга, потому что отец, накинув маску добродушного родителя, беспрепятственно отпустил его с ночевкой. Свирин вспомнил, как во время сегодняшнего занятия с его сыном Глеб мельтешил возле них, заглядывая в комнату под разными глупыми предлогами, и его это, откровенно говоря, веселило. Богунов напоминал любопытного ребёнка, крутившегося возле клетки с диковинной живностью.       В кои-то веки Артём решил сегодня наплевать на свою пунктуальность. Ему захотелось, чтобы Глеб томился в ожидании, зная что его партнер никогда не опаздывает. Захотелось увидеть его реакцию, когда он наконец-то переступит порог и, закрыв за собой входную дверь, прижмётся к ней спиной, ожидая действий хозяина квартиры.       Свирин, как нашкодивший ребёнок, ещё раз улыбнулся своему отражению в зеркале и полез в шкафчик за феном, чтобы наконец-то приступить к сборам.       На улице было темно и чертовски скользко. Пока Артём балансировал между опасными участками, всё же умудрился пару раз приложиться о землю своей пятой точкой. Уже выжженный в памяти дом, этаж, квартира, и вот он нажимает кнопку звонка.       — Чёрт, почему так долго?       Вместо приветствия Богунов сразу же затянул гостя внутрь и обрушился на него с поцелуем.       — М-м-м, погоди! — остановил его Артём.       — Не могу я уже ждать, — глухо прорычал Богунов, обхватывая ягодицы партнера, и, сжимая их, приблизил его к себе, доказывая свою позицию крепкой эрекцией в брюках.       — Тс-с-с, — поморщился гость, тут же наткнувшись на вопросительный взгляд. — Я пока до тебя добирался, всю задницу себе отбил.       — Ты же знаешь, что эта отговорка тебя не спасёт? — Глеб осторожно расстегнул молнию на куртке милого друга. — Но так уж и быть, я постараюсь быть аккуратным и нежным сегодня, — интимным шёпотом протянул он, помогая своему парню избавиться от верхней одежды, после чего вновь сминая его губы в жадном поцелуе.       Поцелуй отдавал страстью и нотами требовательности. Глеб целовал властно, напористо, и Артём с готовностью отвечал ему. Глебовы пальцы зарылись в густые русые волосы, то собирая их в кулак и оттягивая назад, то медленно перебирая мягкие вьющиеся пряди и лаская пальцами затылок, а Артёму только и оставалось, что хвататься за его шею и с наслаждением вжиматься в него.       Если раньше Свирину казалось, что их отношения были похожи на какую-то запутанную головоломку, то теперь все ее детали встали на свои места. Сейчас они с Глебом представляли собой нечто целое, соединясь наконец-то после стольких мытарств и терзаний.       Неожиданный звонок в дверь заставил их замереть и оторваться друг от друга.       — Тим? — вопросительно прошептал Артём, отлипая от двери и двигаясь в сторону.       Не хотелось бы сейчас оправдываться перед пацаном, что́ он делает в квартире своего пациента второй раз за день, да ещё и поздно вечером.       Богунов повернул замок и открыл дверь – на его лице промелькнула целая гамма эмоций: от удивления до злости.       — Добрый вечер, милый, — протянула незнакомка, заходя в квартиру. — Извини, что без предупреждения, но я не смогла ждать до утра.       Она поднесла наманикюренные пальчики к Глебовой щеке, едва касаясь её.       — Насть, какого чёрта? — с нажимом спросил Богунов, отодвигая от себя руку брюнетки.       Девушка улыбнулась и, чуть обернувшись, только сейчас заметила присутствие постороннего.       — Ой, — она удивленно уставилась на замершего в углу молодого человека, слегка растрепанного, с припухшими губами и чуть испуганного. — Ты не один?       Незнакомец совсем не походил на одного из бизнес-партнёров.       — Это лечащий врач моего сына, — отрезал Глеб.       — Анастасия, очень приятно, — барышня улыбнулась.       — Артём Львович, — кивнул ей молодой врач.       — Насть, может, ты просветишь меня наконец-то? — хозяин квартиры начал уже вскипать. — Вообще-то я сейчас весьма занят. Чем обязан?       — Глебушка, — пропищала деви́ца, и Богунов поморщился – ему явно не понравилось, как она исковеркала его имя. — У меня для тебя фантастическая новость! Оказывается, наши отцы сегодня пришли к соглашению и договорились о свадьбе. Мы скоро поженимся!       С этими словами брюнетка припала своими глянцевыми губами к неподвижному жениху.       Первые несколько секунд Артём ровным счётом ничего не понимал. Он лишь смотрел на то, как стильная незнакомка прижимается к Глебу и целует его.       — Это что, — тот буквально отодвинул от себя девушку, — игры твоего воспалённого сознания? О чём ты говоришь?       — Да нет же! — воскликнула барышня, хлопая ресницами. — Час назад мне позвонил папа и сообщил эту новость. Твой отец должен был заявить об этом завтра, но я не смогла удержаться – захотелось рассказать тебе самой. Я думала – ты обрадуешься, а ты… — она надула губки, словно пятилетняя девочка, — ты ведёшь себя как говнюк! Ещё и при посторонних. Я чувствую себя неловко. Дорогой, что о нас подумают?       — Это какой-то бред, — одной рукой Глеб начал тереть свой лоб. — Этому всему должно быть какое-то рациональное объяснение. Речь не шла об официальном браке.       — Ты не рад? Что за реакция? — она всплеснула руками.       Артёму казалось, что он вживую находится на съёмках какой-то мыльной оперы. И судя по всему, этих двоих действительно связывают отношения. Хотя, чему тут удивляться?       — Вы извините меня, — он нерешительно подал голос. Тут же две пары глаз уставились на него не мигая. — Глеб Викторович, я думаю, что мы всё обсудили. Если у вас возникнут какие-то вопросы по поводу лечения Тимура, то вы можете задать их непосредственно Фёдору Петровичу. — Артём поднял свою куртку, недавно впопыхах скинутую Глебом и теперь оказавшуюся возле ног кареглазой брюнетки. — Не буду мешать.       — Артём, подожди! — попытался остановить его Богунов.       Анастасия удивленно покосилась на жениха.       — Я считаю, будет тактичнее оставить сейчас вас с невестой наедине. А об остальном мы сможем поговорить с вами позже.       Глеб не проронил больше ни слова.       Покидая квартиру, Артём находился словно в тумане. Он слышал звук тишины за спиной, звук запираемой за ним двери, звук открывающегося лифта, но ничего не видел перед собой. И только на улице, когда морозный воздух ударил в лицо, немного пришёл в себя. И увидел… пустоту во всём мире.       Почему-то сейчас, в этой пустоте, о сложившейся ситуации в голове Артёма роем заклубились множества выражений, и он откидывал их одно за другим, как ненужные, до тех пор, пока не осталось всего одно – самое подходящее: как будто душу вынули. Да. В точку.       Естественно, у Глеба есть отношения!.. А как иначе? Зачем удивляться открывшемуся факту? Артём ругал себя за то, что даже не рассматривал эту деталь. На что он надеялся? О чем думал? Отдался на волю эмоциям? Отключил разум? Полностью погрузился в водоворот ощущений? Ведь знал, что когда-нибудь придётся вынырнуть, чтобы схватить глоток воздуха… столкнуться с реальностью… но… стало слишком поздно – дышать уже было нечем. Да и от него самого осталась одна лишь оболочка – изнутри вынули всё живое, там только пустота.       Нет, всё же одно чувство сохранилось. И оно причиняло сейчас адскую боль. Разрывало на части. Сковывало грудь и не давало вольно вздохнуть. Одиночество… Один на один. С никому не нужной любовью… Как он мог вовремя не заметить этого чувства?.. Теперь уже слишком поздно – даже надежды не осталось…