Ты обязательно меня полюбишь

      Шепот зимы устилает землю. Он ведь такой хрупкий, мой мальчик. Как снежинка. Поймай в ладонь и растает. За секунду. И кажется, что совсем ничего от него не остается. Но ведь маленькую стаявшую капельку можно возродить.        Я познакомился с ним зимой. Возвращался домой, обронил кошелек. Мне тогда показалось, что он меня преследует. Страшно было — жуть! Думал, он меня убить хочет. Или ограбить. Или в подворотне зажать. Да мало ли что у преследователя на уме. И кричать-то страшно было… Бегом от него почти до самого дома. Он меня тогда у кафе за руку схватил, я так орать начал, дурак. А он всего лишь хотел вернуть мне кошелек. Стыдно было. В кафе с ним потом сидели. Он рассказывал, что работает фотографом в модельном агентстве. И говорил, что я самый приятный его собеседник за последние полгода. Это льстит. Он оказался веселым и довольно приятным. Мы потом с ним много раз гуляли, сидели так же в кафе, на выставки ходили. С ним было по-настоящему интересно. Пусть он и был гораздо старше меня.       А потом, в один прекрасный момент, я беру и все ломаю. Я сам согласился пойти к нему. Ведь он просто пригласил меня в гости. Знаете, что такое настоящая связь? Когда вас предает тот, кому вы так доверяете. Я хотел его. Да, он был не первым. И уж точно не последним. Подозревал ли я, что у него будут проблемы? Знал, но только от меня зависело, появятся они или нет. Если мне понравится... То зачем его подставлять? Тот, кто, казалось бы, может поддержать, когда плохо, развеселить и утешить. Тот, кто смотрит так тепло, так нежно. Я дал ему все. Я позволял ему меня обнимать. Потому что он мне понравился. Да, понравился. И от этого было еще хуже. Он ведь так хорошо ко мне относился… Стыдно перед ним. Так его подставлять. Я особо и не просил его остановиться. Но ему было… Наплевать? Неужели я встретил такого же?       Нет. Нет. Не наплевать. Он был по-своему нежен. В чем-то боялся сам себя… А я, черт возьми, ведь кайфанул. На самом деле — мне понравилось. Понравилось быть под ним, чувствовать, как давит вес его тела, как он дышит мне в ухо, будто собираясь что-то сказать. Меня сводили с ума его прикосновения, я задыхался от этого чувства! Лучший, с кем я уже бывал. И несмотря на все это, уже привычное, ожидание, что он сам испугается произошедшего… Самым страшным мне казалось, что он отвернется после этого. Догадается, что это я его затащил! Но я не хотел его терять. И до последней минуты я боялся, что после этого он меня выкинет на улицу, больше никогда не вспомнит. И только последние его слова, когда голова уже почти не соображала, вернули мир в мое сердце. «Ты обязательно меня полюбишь». Я не мог ему ответить тогда, но если это его игра… Я поддамся, пускай я и сам это затеял и он сам узнает об этом. Мы спали, обнявшись. И никогда еще мне не было так хорошо, уютно. И спокойно. Как будто нет в мире ничего более надежного, чем его объятия. Когда я проснулся, его уже не было рядом. Только доносился запах кофе. Такой безумный романтик. Кто бы мог подумать. Стал бы я его цеплять, если бы знал о таких привычках?       Я готовил завтрак, когда за спиной у меня послышались тихие шаги. Ты, наверное, крался. Хотел посмотреть, где я. Может, попробовать сбежать. Впрочем, отчего же не попробовать? Я вполне спокойно отпустил бы тебя. Ведь я уже знаю, что ты почти мой. Даже если сам ты об этом еще не догадываешься. Хотя, есть у меня догадки, что это я втянут в твою игру. Сняв турку с плиты, я обернулся и на моих губах невольно заиграла улыбка. До чего же ты трогательный! Пришел ко мне, обмотавшись покрывалом. Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Как трудно прочесть что-то в этом внимательном взгляде… Проходишь и садишься на кресло в углу, поджав к себе ноги. Интересно, что же ты молчишь? — Кофе будешь? — ты киваешь, и я разливаю горячий напиток в две чашки, одну ставлю перед тобой. Ты, осторожно, украдкой посмотрев на меня, берешь ее в ладони и делаешь маленький глоток, — сахар или молоко нужны? — Нет.       Твой голос совсем тихий, немного осипший. Видимо, ты сорвал его вчера. Из-под покрывала сейчас видны только твои тоненькие ручки, стертые запястья. Надо будет перевязать их тебе. Да и отмыть тоже не помешало бы. Проснувшись, я уже успел сходить в душ. А вот ты… Заметно, что тебе и сидеть-то тяжело. Только не верю, что до меня у тебя никого не было. Не похоже. Но... Сегодня мне немного стыдно, что я так торопился ночью. Нужно было быть нежнее. Но разве я мог сдерживать себя? Нет, мой хороший: с тобой это невозможно. Как только я отвожу от тебя взгляд, ты начинаешь смотреть мне прямо в глаза. Мнешься, будто хочешь что-то сказать, но не решаешься. Кажется, что я видел ухмылку? Не может быть. Я ставлю на стол конфеты и печенье, намеренно пододвигаю их ближе к тебе, но ты так и не притрагиваешься к ним. — Отнести тебя на кровать?       Ты мотаешь головой и решительно поднимаешься, направляясь обратно в комнату. Ты запинаешься у двери, но я сижу как раз рядом и успеваю тебя подхватить. Мой ангел упорно не смотрит мне в глаза. Укладываю тебя на кровать, сажусь рядом. Лежишь на боку, отвернувшись от меня. Смотришь в стену. — Ты боишься меня? — Нет, — голос у тебя совершенно дивный. Я бы слушал его часами. Такой красивый, мелодичный. В нем что-то невероятно родное и близкое сердцу. — Почему? — Это была моя идея, — от таких слов замирает сердце. Да, разумеется, я допускал мысль, что он будет меня ненавидеть или бояться, быть может, полностью уйдет в себя. — Но почему ты все же это сделал? — Потому что я люблю тебя, — поворачиваешься ко мне, и мы вновь встречаемся взглядами. Я сажусь ближе, глажу тебя по щеке. Мне нравится даже просто вот так вот сидеть с тобой. — А если я скажу, что ненавижу тебя теперь? — Мне будет больно, — я ложусь рядом с тобой и невольно любуюсь твоим лицом. По глазам еще видно, что ночью ты плакал. И я сам это помню… Неприятные воспоминания, но каким теплом меня обдавало в те секунды. — Вот как… И ты даже не обижаешься? Даже когда узнал, что я поступил так с тобой? Считай подставил. — Знаешь, что это такое, когда день за днем ты смотришь на любимого человека и не можешь его коснуться? Не можешь накрыть его губы поцелуем. Не можешь обнять. Не можешь рассказать ему о своих чувствах. Потому что это осудят. И ты, и все вокруг, и даже я сам, — мой милый, мой хороший мальчик. Жаль, что ты никогда не сможешь понять, какие чувства бушевали во мне в тот вечер. — Я знаю, — ты говоришь эту фразу очень серьезно и тянешь ко мне свои руки. Я осторожно касаюсь их, целую запястья. — Откуда тебе знать? . — Я жил с этим. Уже давно. — Я люблю тебя. — Почему я должен верить тебе? — Я докажу. — Хорошо, я дам тебе шанс. Но я хочу видеть тебя настоящего. Есть сигареты? Не смотри так. Я только выгляжу так. — Я докажу. А потом, хоть целую пачку.       Я притягиваю тебя к себе и целую — нежно, мягко. Ты не сопротивляешься, только складываешь свои холодные ладони у меня на груди и позволяешь мне продолжить. Руки начинают скользить по твоему телу, осторожно обходя вчерашние синяки, но успешно отыскивая твои чувствительные местечки. Например, вот здесь, под ребрами. Если провести кончиками пальцев, у тебя собьется дыхание. Или вот тут, на бедре. Если чуть царапнуть — ты шумно выдохнешь. Я глажу твою спину, и ты выгибаешься мне навстречу. Уже совсем не безвольно, осознанно. Утыкаешься мне в плечо, дышишь жарко, сбивчиво. Глажу твою талию, опускаюсь ниже, но тут ты вздрагиваешь и ударяешь меня своими ладонями. — Нет! Там еще больно. — Хорошо, хорошо...       Я бережно укладываю тебя на спину и на секунду замираю. Как тяжело вздымается твоя грудь. Как ты закусываешь губу. Подрагивают ресницы. Я целую твою шею, оставляя на ней темные пятна засосов. Хочу, чтобы ты весь принадлежал только мне. Только мой. Ласкаю твое тело и прикусываю соски, совсем мягко, но достаточно, чтобы сорвать с твоих губ вожделенный стон. Ты так пронзительно отзываешься на каждое мое прикосновение! Вчера я брал тебя грубо… Мне отвечал не ты. Только твое тело. А сейчас я чувствую именно тебя самого, мой ангел.       Сжимаешь своими тонкими пальцами простынь и испуганно смотришь на меня, когда поцелуями я опускаюсь до самого низа живота и пальцами касаюсь твоей плоти. Улыбнувшись в ответ, я нежно целую кончик, провожу по нему языком, слизывая драгоценную прозрачную капельку твоей смазки. Такой сладкий, ты сразу так бурно на это реагируешь, с громким стоном откидываясь на подушки. Жаль, что я особо не смогу наслаждаться этим восхитительным зрелищем. Это совсем не трудно, доставлять удовольствие. Когда знаешь, как нужно водить пальцами по твоему самому чувствительному месту, где нужно сжать, когда подуть, а когда взять в рот целиком… Пока я наслаждаюсь твоим вкусом, ты стонешь и выгибаешься на постели, шепчешь мое имя. Разве может быть большее удовольствие для меня?       Я двигаюсь мерно, плавно, то проводя языком, то просто целуя. Изредка — прикусывая. Раздвинув твои ножки, я все же очень осторожно касаюсь пальцем плотного колечка мышц, и ты громко стонешь мое имя, изливаясь. Мне нравится твой вкус. Он какой-то совершенно особенный. Я сглатываю, облизываю губы, ложусь обратно к тебе. Ты дышишь сбивчиво, тяжело, все еще краснеешь. Тянешься ко мне, и я покорно обнимаю тебя в ответ. Ты лежишь у меня на плече, вновь уставший, но совершенно довольный. Это видно по твоей улыбке. Мы лежали долго. С тобой счет времени совершенно пропадает. Наконец, до меня донесся твой голос. — Ты не доказал. — Что я могу еще сделать? — Пока — ничего… Но у тебя еще будет возможность. Ты улыбаешься хитро-хитро, даже не открывая глаз. Мне это нравится. Глажу тебя по волосам и глубоко вдыхаю твой аромат. Играть по твоим правилам? Хорошо. Не имеет значения. Главное, ты принадлежишь мне. А я, похоже, тебе. Весь. Без остатка. Только тебе.