Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

Бывает так: обрушивается на голову нечаянное счастье и забываешь, что дышать надо. Непонятно, за какие заслуги решили боги наградить закоренелого грешника, но им, конечно, виднее. И звучит в душе иллюзиониста, мастера ментального контроля, некроманта и просто счастливого человека Рокудо Мукуро давно забытая музыка. И кажется, прорежутся сейчас крылья за спиной, и он унесет свою любовь, свою милую Хроме прямо в это переменчивое небо Лабиринта. А тут судьба мордой об асфальт — хрясь! И вот выпадает его душенька из зыбкого марева на руки в состоянии, близком к истерике и ничего толком объяснить не может. Только и слышно сквозь судорожные всхлипы: — Не верю, Мукуро-сама не такой!.. И стоит он с девушкой на руках прямо под той цветущей сакурой, которую сам и создал для нее, как пустым мешком из-за угла ушибленный. Прямо, хоть тоже плакать начинай, но слезами-то горю не поможешь! А надо бы выяснить, кто посмел довести до слез его милую Хроме и порвать паршивца, как Тузик грелку. Поэтому иллюзионист, менталист, некромант и очень сердитый человек Рокудо Мукуро усыпляет Хроме и выходит в реальный мир. Предполагаемые виновники трагедии смотрели на него испуганными глазами и молчали, как мыши под веником. — И что вы сотворили с моей Хроме? — М-мукуро-сан! Мы не виноваты… — это сопливый босс. — Не смотри так на Десятого! — это его Правая рука в тротиловом эквиваленте. — Прив! — это неунывающий Хранитель Дождя. — Чаоссу, Мукуро! — Реборн. Так, все высказались. Храбрые бобики. А что у нас тут за пейзажная живопись на мониторе? Заговорщики затаив дыхание, наблюдали, как Мукуро усаживается за компьютер. Тсуне не хотелось видеть его реакцию на творчество неизвестного писателя и он нерешительно предложил чаю «дорогому гостю» и, не дожидаясь ответа, ретировался на кухню. — Мы поможем! — один голос заявили Гокудера и Ямамото и тоже смылись. Реборн остался наблюдать. Мукуро читал, и его обычная хитро-глумливая ухмылка постепенно превращалась в недобрый оскал. Чаю? Лучше, водки. Литр. Залпом! Кем только Рокудо Мукуро не был в прошлой жизни. Не был женщиной, не был валютным аферистом, не был палачом, а уж извращенцем точно не был. А вот какой-то безымянный цветок мухомора утверждал, что не только был, но и есть, и еще будет! Живописное произведение фан-арта описывало его куртуазные похождения по всему мужскому населению этого несчастного городишки так подробно и с таким старанием, что Мукуро резко захотелось провериться на вензаболевания и, заодно, уточнить с зеркалом, а есть ли у него на том самом месте родинка. Иллюзионист крепко зажмурился и потряс головой, пытаясь прогнать наваждение. Ему вдруг ярко представилась такая картинка: сидит он на крыше школы Намимори, весь такой из себя сексапильный. Штаны на бедрах чудом держатся. А чудо-то крупнее в три раза против настоящего. А под этой неприступной башней выстроились в рядок его обожатели. И Тсуна, и Бьякуран, и Ямамото, и кого там только нет! Все с цветами и гитарами, поют ему серенады и на коллективные потрахушки приглашают. А Мукуро им гордо показывает язык и отвечает, что не пойдет. Потому что сегодня у него потрахушки с Хибари-саном! Наваждение спало, зато появился зуд в руках, стискивающих боевой трезубец, как последнюю реальную вещь в этом бредовом мире. Он вскочил на ноги одним текучим движением и, едва не сшибив в дверях всю «чайную церемонию», стремительно вышел из дома. Яркое утреннее солнце заливало светом фигуру Рокудо Мукуро, отправившегося к зданию Средней школы Намимори. Если реальность не устраивала иллюзиониста, тем было хуже для реальности. В ушах гремела музыка боя, и рождались откуда-то слова: …У шамана три руки И крыло из-за плеча. От дыхания его Разгорается свеча. И порою сам себя, Сам себя не узнает, А распахнута душа — Надрывается-поет!.. Он шел отвоевывать СВОЮ реальность. Хибари сидел на своем обычном насесте — той самой крыше школы. Он ждал. Рано или поздно, эти травоядные должны явиться. Тигр не станет гоняться за своей добычей, он всегда ждет ее в засаде. Этот никчемный Савада таки огребет за то, что втянул Хибари-сана в свои нелепые игры и выставил в таком неприглядном свете на всеобщее посмешище. Забить до смерти! Вот чем закончилось приобщение к этой группе травоядных. Глава Дисциплинарного Комитета — извращенец! Чтоб ты так жил, неизвестный автор. Пока эти гуманные мысли занимали сознание Хибари, на горизонте возник новый персонаж. И Хибари Кея, щурясь против света, понял, что поторопился вычеркивать из своего черного списка коматозников. Ибо вот он, главный претендент на девичью честь и мужское достоинство Хранителя Облака. Идет, как пишет, еще и ухмыляется. Весело ему! Забью до смерти! Они сошлись на школьном плацу. Несколько мгновений мерили друг друга взглядами, стоя вполоборота. И вели безмолвный диалог: «— Что ты об этом скажешь?» «— Забью до смерти!» «— За что же? Неужели, за четырнадцать подходов?» «— Забью до смерти!» «— А поцеловать?» «— Забью до смерти!» «— Неужели ты думаешь, что мне было легче принять этот бред?» «— Забью до смерти!» «— Меня ждет та, чьи слезы дороже твоей пустой жизни.» «— Забью до смерти!» Лязгнуло оружие, и они закружились в извечной пляске смерти. Выпад — блок! Снова выпад, и снова — отбито. Кто знает, сколько бы продолжалось это завораживающее представление, но Мукуро стал отмечать, что его противник сражается, как отражение самого иллюзиониста. Взгляд его прищуренных глаз выдает не ту безрассудную ярость, которую Мукуро прочел в начале поединка. Нет, там была решимость погибнуть от того, что Хибари не видел другого выхода из сложившейся позорной ситуации. Это была попытка харакири! …У шамана три руки! Мир вокруг — как темный зал. На ладонях золотых Нарисованы глаза. Видит розовый рассвет Прежде Солнца самого, А казалось, будто спит, И не знает ничего!.. «— Глупый гордый мальчишка! Ты переживаешь лишь о себе и никого, кроме себя не видишь. Но разве ты один пострадал? Моя любимая сейчас страдает, маленькие мафиози решились вызвать меня и, возможно, нажить себе проблем. Почему они это сделали? Неужели, ради морального мазохизма? Может, для начала выслушаем их?» «— Мне не нужна компания этих травоядных!» «— О, так ты предпочитаешь харакири? А вот Савада Тсунаеши не приемлет такой путь. Он всегда выходит с минимальными потерями!» «— Травоядное!» «— Во время лесного пожара тигр и олень спасаются вместе. Глупо оказаться горелой тигриной тушей на пожарище, если стадо травоядных благополучно избегнет огня!» «— Хорошо. Я выслушаю травоядное. Но если мне не понравятся его слова…» «— Забьешь до смерти!» — Хибари-сан, Мукуро, не надо!!! — между двумя воинами вклинился встрепанным воробьем Савада Тсуна и застыл, разводя их руками в стороны. — Да мы и не деремся уже, — улыбнулся иллюзионист. Его левый глаз больше не был красным.