Глава 10. Накануне
22 апреля 2013 г., 22:14
Когда опасность гибели Хибари-сана от вил Рокудо Мукуро миновала, Тсуна пригласил поединщиков за стол переговоров. Щедро пообещав зеленый чай и почти полную коробку печенья, он оглянулся на своего репетитора.
— Чаоссу! Хибари, разве распространение клеветы об учениках не запрещено школьными правилами?
Хибари лишь молча кивнул. Он оглядел столпившихся вокруг него запыхавшихся травоядных и усмехнулся, вспоминая сколько всего и всякого о каждом из них гуляет по просторам всемирной паутины. Под пристальным взглядом главы Дисциплинарного Комитета Гокудера и Ямамото почувствовали себя неловко и демонстративно отодвинулись друг от друга подальше. Тсуна, и без этих гляделок чувствовавший себя неуютно, еще раз позвал:
— Пойдемте же!
— А-а-ах! — протяжно зевнул Мукуро. — Я уже устал от этого бессмысленного мира. Я, пожалуй, займу ту уютную спальню на часок-другой. И Хроме не беспокоить!
Все закивали, выражая согласие хоть часовых в Мавзолее изобразить, лишь бы иллюзионист не гневался больше.
И тут в чистом небе Намимори раздался шум лопастей пассажирского вертолета и на крышу школы приземлилась компактная «вертушка» семьи Каваллоне.
— Реборн, что здесь делает Дино-сан? Неужели ты ему уже позвонил?!
— Никчемный Тсуна! Дино и сам узнал, он ведь куда более опытный глава семьи. И знает, откуда ждать подвоха. Мы с ним лишь согласовали встречу.
— Если эти травоядные хоть царапину на школе оставят, забью до смерти! — мрачно процедил Хибари.
Но выходящий из главных дверей Дино Каваллоне и так уже мог похвастаться свеженьким гипсом на руке. Он с улыбкой помахал встречающим, а его извечная свита чопорно кивнула.
— Чаоссу, Дробящий Мустанг! Что с твоей рукой? — поинтересовался Реборн.
— А, пустяки! Упал, ты же знаешь, у меня такое бывает! — беззаботно отмахнулся Дино и, почему-то, покраснел.
На самом деле упал он не просто так, а из окна, причем не случайно, а очень даже нарочно.
Это случилось два дня назад. Девушка Дино Каваллоне устроила ему «разрыв по-римски» (это не травма сексуального характера, а скандал с битьем посуды и выкидыванием чемоданов с балкона). А причиной всему была, угадайте-ка?.. Да, именно популярность молодого босса мафии у яойщиц всех национальностей, полов и возрастов.
Знойная итальянка Мария ни с того, ни с сего чуть не разбила ноутбук об голову своего возлюбленного, громко и витиевато выругала и велела на чем-то там сдохнуть от триппера. И даже направление указала пальцем. Средним.
Вернувшись в свой особняк, Дино заперся в кабинете с бутылкой вина, своим ноутом и неуемным любопытством. Порыскав по ссылкам, он узнал о себе столько потрясающих подробностей, что захотел тут же свести счеты с этой никчемной жизнью би-гея-педофила. Пылкая итальянская душа!
Конечно, самым подходящим средством для этого была бы пуля в лоб. Отыскав в столе антикварный револьвер, которым сроду не пользовался, Мустанг приставил дуло к виску и, прочтя коротенькую молитву за упокой своей многогрешной души, нажал на курок. Он был готов к смерти, как юный барабанщик, но судьба-индейка лишь показала язык. Выстрела не было!
Тогда Дино вызвал верного телохранителя Ромарио и строго спросил, какого ананаса револьвер не стреляет. Ромарио удивился, проверил барабан и выдал квалифицированное заключение: «Револьвер не стреляет, потому что не заряжен». Когда револьвер зарядили, Дино выставил своего верного соратника за дверь, ибо он и застрелиться не даст по-человечески. Но вторая попытка тоже не удалась. Такое могло случиться только с невезучим Мустангом — курок просто сломался!
Но отступаться от своего решения было бы малодушием, поэтому Дино поглядел на багет над высоким окном и, приговаривая о рожденном быть повешенным, стал ладить петлю на гардины. Но петля из галстука не желала затягиваться, а шнурок от штор не выдержал бы нашего висельника.
Оставался только парадный кнут. Пусть проводит в последний путь.
У оружия, по-видимому, были свои соображения на тему «Жить или не жить?», поэтому, не успел Дино спрыгнуть с подоконника, тяжелая рукоятка, закрепленная под потолком, стукнула его по макушке. От такого жеста судьбы злосчастный суицидник зашатался, выбил спиной стекло и полетел вниз головой с третьего этажа, прямо на мраморные ступени.
И надо же было именно в этот момент верному Ромарио выйти на крыльцо, атмосферой подышать! Дино рухнул прямо в заботливые руки подчиненного, приплющив того по ступеням и отделавшись сломанной рукой.
Да, самостоятельно Дино Каваллоне и руки на себя наложить не мог. Но он об этом никому не рассказывал.
Когда разросшаяся компания мафиози и сочувствующих добралась до дома Савады, Мукуро отправился отсыпаться, еще раз строго предупредив, чтобы не беспокоили Хроме. Вернулась мама Нана с шумным конвоем из двух малолетних киллеров и Футы. Радостно поздоровавшись с гостями, пообещала роскошный обед через пару часиков и заняла кухню.
Тсуна почесал в затылке:
— Ну и где же нам устроить военный совет? Ни в доме, ни в саду не скрыться от Ламбо, а посвящать его в такие вопросы еще рановато, так ведь Реборн?
— Да, не стоит травмировать детскую психику, он у нас и без того с пеленок контуженый.
Затем Реборн пересчитал по головам свой электорат и улыбнулся.
— Чаоссу! Мы пойдем в боксерский клуб! Ведь Рехей до сих пор не в курсе событий. И у него точно есть просторное помещение.
— Это что же, Торфяная Башка тоже теперь «приголубленный»? — протяжно вздохнул Гокудера. Он вспомнил, как пять часов подряд объяснял этому ЭКСТРИМалу по жизни, что тот попал в будущее, и затосковал.
— Еще бы! Разве могли наши сердобольные поклонницы так проигнорировать голубую мечту Луссурии?
Гокудера еще раз представил себе пятичасовую лекцию на тему «Геотрахия боевых искусств» и затосковал еще сильнее.
День Сасагавы Рехея начался экстремально позитивно. Он с утра пораньше пробежался в магазин спорттоваров, прикупил новенькую боксерскую грушу и на руках, словно молодую невесту, сам притащил ее в клуб. Сам закрепил на цепи и теперь ходил кругами, любуясь и даже стесняясь ударить.
А уж когда к нему на новоселье груши заглянула такая толпа потенциальных боксеров, радости Рехея не было предела.
— Экстрим! Дисциплинарный комитет с нами! — завопил он, увидав за спинами товарищей мрачную физиономию Хибари. — Вступай в боксерский клуб, Хибари-сан!
Но тот лишь покачал головой:
— Я не вступаю в группы.
На объяснение цели визита у Тсуны при поддержке его товарищей по несчастью и поощрительного пинка репетитора, ушло не более пяти минут.
— Экстрим! Так это правда, что ли?! — обалдел простодушный боксер.
— Брехня!!! — негодующе рявкнули Гокудера, Ямамото и Тсуна в один голос. Прям, три богатыря на страже нравственности родной Японии.
— Ну, тогда это экстремально подло.
— А ты ведь тоже… того… пропейрингован, — робко добавил Тсуна.
Есть такой анекдот.
«По ржавой водосточной трубе карабкается толстый рыжий кот. Лапы короткие, лезть неудобно, но кот все равно ползет вверх. Вдруг труба не выдерживает, обрывается и падает вниз. Кот, не разжимая лап:
— Не понял?!».
Так вот, такое же выражение лица стало у Рехея. Кто знает, сколько бы он так просидел, но Тсуна попросил у Дино его ноут.
Когда нашли соответствующую историю и даже картинку Сасагаве показали, он взревел раненым изюбром, подхватился на ноги и так засандалил по неповинной груше, что она оборвала цепь и отправила неласкового хозяина в глубокий нокаут. Мятущаяся экстремальная душа!
— Чаоссу! А завтра к нам прибывает «Вария»! — добил присутствующих Реборн. И Тсуна тоже почувствовал желание прилечь рядом с жертвой экстрима. На пару месяцев. В кому.
