Из личной жизни трех богатырей. Невыдуманная история в Намимори

Было около полудня по римскому времени, когда со взлетной полосы одного из островов Средиземного моря в воздух поднялся частный ATR 72-600. Этот самолет вез на своем борту людей, которых не рискнула бы принять ни одна приличная авиакомпания. Да что там авиакомпания! Их предводитель на трапе лично поотбирал у своих спутников уйму колюще-режущих предметов и не допустил к пилотированию второго пилота первой вахты. — Мусор, в салон с железками не лезть!!! Бел, псина бешеная, не лыбься! А то я не помню, кто нам разгерметизацию чуть не подсупорил в прошлый раз над Тихим, мать его, океаном! Нет, Акулий мусор там тоже не выплыл бы!.. Акулий мусор! Куда ты прешь, я тебя не то, что за штурвал, я тебе сейчас и сортир чистить не доверю! Скуало сперва даже обиделся, но не сильно громко, ведь экстракт валерьяны в его крови только набирал обороты. Вообще, он очень любил пилотировать, ведь в рубку не долетали ни стаканы, ни прочие предметы, которыми «чертов босс» отмечал все воздушные ямы и прочую турбулентность. А орать по громкой связи он и сам умел. Даже при выключенных микрофонах. Леви-А-Тан поцеловал на прощание родную землю и занял свое место за креслом босса как большой зеленый парашют. Зеленеть Леви начинал при одном лишь виде самолетов. Лу загрузил в багаж пару чемоданов со своим самым страшным оружием — черными кружевными трусами по карате и дзюдо и духами с феромонами. Мармон проверил страховой полис на всю компанию, накапал на жабу «Авиамарина» и тоже занял свое законное место у окна. Босс проверил запас горючего в баре и дал команду «На взлет!». Им предстояло провести в полете не менее двенадцати часов, а учитывая небольшую вечеринку накануне, босс отдал приказ: «Всем дрыхнуть, мусор!». И, пропустив пару стаканов снотворного, принялся смотреть ужастик, который транслировался на лице его уже спящего заместителя. Занзас понятия не имел, что снилось Скуало, но мог предположить, что жестокое рубилово. Все тело капитана судорожно вздрагивало, дергалось левое ухо, и по губам можно было прочесть: «Живым не дамся!». От такого беспокойного сна Акульи патлы распространились на полтора кресла и плащ Занзаса, но тот решил сначала досмотреть захватывающую картину, а потом уже наехать на безмерно волосатый экран. Но вместо титров Суперби Скуало резко взмахнул левой рукой, чуть не одарив своего благодарного зрителя праздничным фонарем, и с сиплым спросонья «ВРОООЙ!» проснулся. — Ты че творишь, мусор?! Совсем нервный стал, зеленки попей, говорят — помогает, — посоветовал Занзас. — Еще один такой финт ушами, и я тебя в окно выкину. — Чертов босс! — выдохнул тот, нервно ощупывая свое лицо и одежду. В том кошмарном сне лицо Скуало уже давно было разбито, а из одежды остались лишь носки да паника. Видеть рядом с собой родного до боли и такого неагрессивного босса было просто неземным счастьем. Проведя свой коротенький инструктаж по ТБ на борту самолета, и предоставив Скуало радоваться жизни, Занзас сам задремал. Лучше бы он этого не делал! Возможно, кошмары передаются воздушно-капельным путем, но следующие несколько часов Занзас зарабатывал себе во сне первую седину на подбритых висках. Он видел страшные вещи. Вот словно сидит он в своем кабинете, слушает доклад Скуало. Слово за слово, хреном по столу, в общем — нормальная рабочая обстановка, поругались. От стакана заместитель уворачивается и вдруг, подойдя на беспечно близкое расстояние, садится на начальский стол! Занзас, оторопелый от такой наглости, смотрит на это явление Христа народу, а его Правая рука вдруг бросает на своего босса томный взгляд и взмахивает белесой гривой, словно девушка из рекламы шампуня. Наклоняется к лицу Занзаса и подносит клинок к его горлу со словами: — Слово скажешь — язык в узел завяжу. Вокруг шеи. И Занзас понимает, что сейчас его будут бить, возможно, даже ногами. Ведь Пламя Пламенем, а бритвенно-острый клинок у горла сильно мешает сосредоточиться. Но Скуало не бьет своего «чертова босса». Нет, он глядя Занзасу в глаза своим ледяным, гипнотизирующим взглядом, одаривает того жадным слюнявым поцелуем, смешанным с запахом рыбы и табачного дыма и… Дальнейшая сцена полностью повторяет «Войну и мир» от слов «В комнате уже никого не было…» и до «…но под большим секретом и шепотом» из «Преступления и наказания». Занзас вопит от ужаса и проваливается в другой сон. — Чертов босс, у нас будет ребенок. Обычно, при таких словах Занзас сначала хватался за пистолет, а потом за сердце, а при намеке на женитьбу — наоборот. Но их произносит его заместитель, стоящий в длинной бабьей ночнушке с кружевами, с пузом и милой улыбкой на киллерской морде. Занзас снова орет не своим голосом и… просыпается. Акулий мусор смотрел в иллюминатор и был ни капли не беременный, и вообще не приставал к Занзасу. Его мужественный профиль напрочь прогонял всякие мысли о неправильной ориентации, задержке жалованья и прочих глупостях. Занзас радостно хмыкнул и потянулся за бутылкой: — Мусор, пить будешь? — Да ты сдурел, мне ж за штурвал через три часа. — Вот и правильно, я сам тогда. За тебя, Акулий мусор! Бел тоже спал, и его диадема сползала все ближе к носу. Ему снился полузабытый нахал из будущего с зелеными волосами. Эта языкатая жаба игриво поводила плечом и нудила: — Бел-семпа-а-ай! Ваша агрессивность так подозрительна-а-а. Что это, подавляемое либидо-о-о? А Принц Потрошитель продолжал метать ножи в мерзкого мальчишку и соображал, как он будет оправдываться перед принцессой Дианой, буде до нее дойдут такие странные слухи. Ни одной гениальной мысли не приходило в венценосную голову и это бесило! Луссурия снова раскрыл свой ноутбук и тихо умилялся фикерскому чувству прекрасного. Он больше не пытался делиться впечатлениями с окружающими, за что ему все были благодарны. «Мамочка» нашел слезоточивый рассказ о себе любимом и сокрушенно покачал головой: — Боже, боже, ну куда же это годится! Разве ж можно в живого человека членом тыкать!.. Многочисленные поклонницы «Варии» упускали из виду то, что Лу был некрофилом. И это было обидно! Мармон тихо посапывал рядом с Белом. Ему снилось, что его судят за подделку паспортных данных (пол и возраст). А еще — за совращение малолетних коронованных особ и растление умов молодежи. Штрафные санкции и конфискация имущества были неизбежны. И это было очень страшно! Леви боялся спать. А вдруг он вот сию минуту понадобится боссу? Поэтому он коротал время, рассматривая альбом с репродукциями картин русского художника Врубеля. Русское искусство Леви просто обожал, ведь он не смотрел юмористических передач вроде «Наша Russia» или сериал «Реальные пацаны». Однажды в Москве Леви случайно попал в Третьяковскую галерею. Там он увидел полотна «Царевна-лебедь» и несколько вариантов «Демона». И если Демон был точной копией трезвого Занзаса, то свою Царевну-лебедь Леви встретил гораздо позже, в Японии. Для нее-то он и вез этот альбом с дарственной надписью на суахили. Чтобы кто не надо не прочел. Еще полгода назад, когда Леви впервые увидал это неземное существо, он понял, какие они — ангелы. Но похабник Луссурия гаденько захихикал и подтолкнул его локотком: — Леви, подбери слюнки! Этой нимфетке еще и шестнадцати нет! — Анх, уджа, сенеб! Да вызовет тебя Анубис срочной телеграммой! Я ж не в постель ее тащу. Я э-сте-ти-че-ски любуюсь! Хорошая ведь… мимоза. А «мимоза» нежно улыбнулась присутствующим, поправила повязку на глазу и надрала зад Мармону. И Леви понял, что погиб окончательно и бесповоротно. Ведь, как оказалось, в теле этой милой девушки гостит еще и очень серьезный парень. Но Громовержцу было не привыкать к безответным чувствам. Поэтому он продолжал наслаждаться эстетически и не искал себе лишних проблем. Хотя и вез подарок. А в наушниках его звенели слова песни Макса Покровского «Последнее танго»: Оправдываться поздно — я замечен! Лечиться тоже поздно — я убит. Напрасно был я строго засекречен, Семья рыдает, мафия скорбит! На теле многочисленные раны, Летит душа заблудшая в кювет… Несомненно, эта песня понравилась бы и боссу, и Хроме-сан, но первый спал, а до второй было еще девять часов полета.