Мне раф и булочку с корицей, пожалуйста

После того раза, когда Саймон посетил репетицию группы Маркуса, они так и не разговаривали на свободные от работы темы. Из-за ночной шалости Ламберт просто не мог поднять глаза на своего босса или сказать ему хоть что-то внятное: почти любое предложение превращалось в кашу из букв и звуков. На удивление Саймона Маркус никак не комментировал такое поведение, не приставал с вопросами, а лишь похихикивал, — нормально вообще? — в сторонке. — И что, ты так собираешься себя вести и завтра вечером? — спросила Норт, расставляя на подносе лекарства под нужными фамилиями. Это никоим образом не мешало ей болтать со своим другом. — Да не пойду я никуда, — Саймон спрятал голову в руках, стоя у стойки медсестер. — Что ж у вас там такое вечером приключилось, что ты теперь его избегаешь? — она хитро прищурилась. — Ничего… — еле слышно ответил хирург. — С подарком-то определился? А то он точно будет нужен. — Это почему? — Саймон поднял взгляд на Норт. — А у него День рождения в тот же вечер. Я в принципе не уверена, что он попрется на наше бюджетное сборище в ординаторской. Наверно, отправится на какое-нибудь безумное пати. Саймон, конечно, хотел пропустить это мероприятие, но о подарке все же задумывался все эти дни. Он заметил в тот вечер, что барабанные палочки у Маркуса весьма потрепаны. Видно, что они не из дешевой древесины склеены и служили ему уже не первый год. Первый раз мысль о новых палочках посетила его уже на следующий день, но процесс самобичевания как-то выводил из состояния планирования подарка начальнику и переводил в неглубокую депрессию. Интересно, каким бы словом обозвала это Норт? — Думаешь, стоит пойти? — жалобно спросил Саймон у подруги. — Ну, как минимум явиться, чтобы поздравить однозначно следует. — Норт взяла в руки поднос с лекарствами и вышла из-за стойки. — Ладно, думай давай, а я пойду работать. Думать на эту тему Саймону было как-то некогда на работе. Операции были с промежутком в полчаса у разных врачей. Он помогал всем, как и прежде, отдавая приоритет своим и Маркуса больным. Ближе к вечеру, когда он сидел в ординаторской, то невольно стал свидетелем телефонного разговора, где Маркус с кем-то договаривался о вечеринке. «Норт была права — вечеринка явно обломается», — подумал про себя Саймон, потихоньку собирая свой рюкзак. — Ты завтра выходной? — закончив свой разговор, обратился к нему Маркус. — Да, все так. Завтра и послезавтра у меня не стоят смены. Ты хотел поменять что-то в моем расписании? — О, нет, конечно же нет, — Маркус отрицательно замахал руками. — Мой друг… Точнее, друг нашей семьи, устраивает вечеринку в честь моего назначения на должность главного врача отделения и еще в честь одного малозначительного события. Хотел позвать и тебя. Вот тут-то Саймон попал в очень и очень неприятную ситуацию. Во-первых, отказываться от приглашения начальника — не самая лучшая идея. Во-вторых, он и сам хотел бы поприсутствовать, но подарка у него нет. — Эм… Ну, да. Наверно, можно было бы зайти ненадолго. Но, ты же знаешь, что вечеринку для тебя готовили и медсестры. — А, конечно знаю. Они весьма странно вели свою разведывательную операцию, — Маркус подавил смешок. — Стали расспрашивать меня о том, какой алкоголь я люблю, затем, как я отношусь к дешевому алкоголю и что я предпочитаю ко всему этому на закуску. Я не стал долго мучить девочек и просто сразу пригласил их. Я в целом пригласил большинство наших коллег. Саймон с удивлением смотрел на Маркуса и не знал даже, что на это ответить. Весьма великодушно с его стороны. — Ты позвал весь персонал? — не удержался от вопроса Ламберт. — Ну, не всех, конечно. Твою Норт вот полчаса назад позвал, и еще парочку сотрудников, чье дежурство не выпадает на завтрашний вечер. Мне даже жаль тех, кто вынужден был отказаться. Тебе бы стоило видеть их глаза. Маркус рассмеялся, а Саймон прекрасно себе представлял щенячьи глаза Кэры, когда та была вынуждена сказать «нет». — Так что, — хитрые глаза уперлись прямо в Саймона, — ты придешь? — Да, приду. Не забудь сообщить адрес. — М, тогда я возьму твой номер в системе сотрудников и напишу тебе. Ты не против? — Да, конечно, — Саймон слегка засмущался, так как в первую очередь именно он должен был выяснить номер телефона своего руководителя. Как минимум из рабочих соображений. — Тогда, до завтра. — До завтра. Саймон вышел из ординаторской, явно ощущая на себе пристальный взгляд Маркуса. Почему-то, он даже не сомневался, что тот следил за ним до самого конца, пока не захлопнется дверь. Вечер обещал быть сложным: Саймону предстояло быстро найти необходимый подарок. Так как он уже представлял себе, что именно хочет подарить имениннику, то задача чуть упрощалась, но вот полное отсутствие просвещенности в этом вопросе возвращало его в первоначальную точку. Облазив весь интернет, рассмотрев все возможные сайты музыкальных инструментов, он пришел к выводу, что все это дешевая фигня. В какой-то момент ему даже пришла безумная идея сделать их самому, ведь подарок, сделанный своими руками, куда приятнее. Потом нашел на YouTube урок по изготовлению барабанных палочек и почти расплакался. Поняв, что положение безвыходное, он набрал Коннора. — Офицер Коннор слушает, — строго ответил друг. Саймон немного растерялся. — Аллоу! Саймон? — Да, привет. Ты чего такой официальный? — Да делать нечего в участке, фигней страдаю вот от скуки. — Тогда, возможно, у тебя найдется минутка для того, чтобы помочь своему безутешному другу? — Утешать тебя не стану, Саймон, — вздохнул Коннор. — Ты не в моем вкусе, прости. — Да ну тебя, Коннор. — обиделся Ламберт. — У тебя же в связи с профессиональной деятельностью большое количество странных и одновременно полезных связей? — Ну, в зависимости от того, что ты подразумеваешь под «странными». Если наркотики, то таких множество, но тебе я их доставать не стану. Даже если это какие-то афродизиаки, для соблазнения твоего начальника… — Коннор! — перебил его Саймон. — Ладно-ладно. Выкладывай. — В общем, мне нужен человек, который бы хорошо разбирался в музыке. А точнее, в музыкальных инструментах. Если бы это был еще какой-то коллекционер или антиквар, то было бы еще лучше. — М… — Коннор призадумался, — ну, вообще есть на примете один гражданин. Но он такой, как ты выразился до этого, «странный». Он как-то проходил у нас по одному делу свидетелем, так мы просто устали допрашивать — вечно несет всякую несуразицу, нескладно говорит и перескакивает с темы на тему. Очень сложный в коммуникации тип. — Ну, мне с ним не на литературный вечер идти, — нашелся Саймон. — А что именно тебе от него нужно? — Мне нужны… — Саймон замялся. — Барабанные палочки. — Чего? — удивленно спросил Коннор. — Ну, палочки барабанные. Чтобы играть на барабанной установке. — Ты там на что подсел? — Ты поможешь мне или нет? — Саймон начал уставать. — Да помогу я тебе, помогу, не злись. Думаю, что сегодня он уже во всю пузыри пускает, а завтра утром я ему позвоню. Так что жди. — Спасибо, дружище. — Да было бы за что. Друзья распрощались и Саймон отложил телефон на прикроватную тумбочку. Стоило бы лечь спать, чтобы с самого раннего утра отправиться на поиски подходящего подарка, но сон просто не шел. В итоге провозился и уснул только тогда, когда за окнами стало светать. Голова была тяжелой, мешки под глазами яркими, а настроение отвратительное — таково вот состояние Саймона Ламберта в это пятничное утро; прихватив его и адрес, который скинул в мессенджер Коннор, он покинул дом. Детройт всегда радовал Саймона, даже в ненастную погоду, а когда светило солнце, то повода для хорошего настроения искать вообще не приходилось. Но вот отчего-то именно сегодня, Ламберту было совсем не до радости. Вероятно, причина крылась в адресе некого Златко, который проживал в «Хуево-Кукуево», как выразился сам Коннор. В целом, поездка до пригорода Детройта Саймона ни капли не смущала, а даже отчасти радовала, так как выбраться из шумного, хоть и любимого города, удавалось не часто. Он хотел позвать Норт с собой за компанию, но был послан в некий город Хуяк и быстро отсоединен от разговора. Чуть позже, правда, она скинула ему извиняющийся стикер и объяснила, что хочет выглядеть вечером свежей и быть полной сил. Вот как раз те качества, которые будут отсутствовать у Саймона. Вспомнил об этом Ламберт уже стоя у порога дома Златко. Большие расписные двери открылись далеко не с первого раза. Саймону пришлось дважды позвонить и разок даже постучать, зазывно прокричав имя хозяина дома. На пороге пред ним предстал мужчина лет сорока или пятидесяти — из-за густой бороды и засаленных волос было сложно определить наверняка. — Проходите, — учтиво обратился к нему Златко. — Благодарю, — ответил Саймон, проходя в прихожую. От удивления он было не открыл рот. На стенах висели разного рода картины в дорогих рамах, идеально подобранные друг другу. Это были в основном темные тона, с изображениями природы и городов. На столике красовалась небольшая статуэтка оленя, вставшего на дыбы. Она почему-то привлекла внимание Саймона. — Аааа… Этот артефакт я достал из студии HBO, когда те закончили съемки «Игры престолов». Им она уже была ни к чему, а мне для коллекции самый раз! — хлопнул в ладоши хозяин особняка. — Проходи в дальнюю комнату. Я уже приготовил то, что ты искал. В большой комнате был расположен небольшой кофейный столик и потертый диван. На стенах все так же красовались картины, но в этот раз это были в основном портреты и изображения людей. Почему-то Саймон не сомневался, что каждый элемент интерьера тоже являет собой артефактное прошлое, но предпочел об этом умолчать. — Итак, — садясь напротив начал разговор Златко. — Коннор сказал, что вы ищите хорошие барабанные палочки, не так ли? — Да, все верно. — А какие именно? Этот вопрос поставил Саймона в ступор. А ведь и правда, какие ему нужны? За время поисков в интернете, он уже успел начитаться, что их качество зависит от дерева, из которого сделаны. А их качество напрямую отображается на игре. Также материал играет важную роль и в удобстве использования. — К сожалению, я не уверен, — смущенно ответил Саймон. — Ну, как же так, молодой человек? Вы приходите к антикварному специалисту — не последнему в городе, хочу отметить — и не в состоянии ответить, что от него хотите? Вы понимаете, что это так не работает? — Ну, понимаете, — Саймон почувствовал себя школьником, которого отчитывает учитель из-за плохой подготовки к уроку. К такому он был точно не готов. — Вот знаете, давным давно, когда я ездил в Россию, я побывал на приеме у одного высокопоставленного чиновника. Так тот тоже начал мяться, что-то бормотать себе под нос, словно он не про картину спрашивал, а про то, где подешевле в Штатах девку снять. Нет, я конечно знаю… М, клуб «Рай» знаете? Саймон тупо кивнул, вспоминая слова Коннора об особенности ведения диалога с этим индивидуумом. — Так вот, я когда однажды туда пришел, ой, — засмеявшись начал Златко, — такое было. Господи, до сих пор стыдно. Я ж не знал, что там нельзя… — Мистер Златко, — с улыбкой перебил его Саймон. — Ах, да. Палочки. Так вот! Знаешь ли ты, что качество дерева влияет на звук, который в итоге будут издавать барабаны? — Саймон согласно кивнул. — Лучше всего, конечно орех. Орех — благородное дерево! Палочки, сделанные из него более гибкие и покладистые в руках. Звук становится более утонченным, лишние вибрации поглощаются. Конечно, есть еще дуб, но тот выдает более топорные звуки, фу. Златко поморщился и тут же завел новую историю о том, как когда-то ему приходилось играть на скрипке, сделанной из дуба, так та выдавала такое звучание, словно кто-то в эту скрипку насрал и отдал самому Златко. — Я не знаю, из какого дерева мне нужны палочки, — с грустью констатировал Саймон. — Хорошо, — немного подумав начал Златко, — давай пойдем от другого. Какой человек, который будет играть на барабанах этими палочками? Какой? Ох, если бы Саймон начал рассказывать этому старику все то, что он думает о своем боссе, о том, какой он, как смотрит на людей и что говорит, то тот и сам бы заочно влюбился в Маркуса. — Он хирург, умело обращается со скальпелем и ножницами. Его игра на барабанах энергичная, а поведение в этот момент — заводное. Он играет в основном поп-панк и инди. — Хммм… — Златко внезапно нахмурился. — Тогда то, что я для тебя приготовил не подойдет. Я-то думал, там какой-то хипстер. Саймон невольно улыбнулся, представив себе вместо делового Маркуса хипстера с длинными носками и высокими отворотами. «Черт, даже в таком виде он все еще оставался слишком сексуальным!». Златко ушел в соседнюю комнату и вернулся, когда не прошло и десяти минут. В руках он держал аккуратный кожаный чехол с серебряной гравировкой «Metallica». — Эти палочки когда-то принадлежали Ларсу Ульриху, — начал Златко. — Ты же знаешь его? Наверняка! Он барабанщик Металлики, отыгрывал так, что кровь стыла в жилах. Сто лет не слышал в живую, но думаю, он все так же отлично исполняет! Саймон завороженно принял в руки уже раскрытый чехол. Одна к другой палочки аккуратно были закреплены на бархатной подушечке, на одной из них красовалась подпись бывшего владельца. Они были иссиня черного цвета с аккуратными белыми наконечниками. У основания был заметно истертый темно-зеленый цвет. Видно, что Ульрих не жалел рук, когда отбивал ими ритмы. Левая палочка была слегка надколота — на это свое внимание обратил Саймон. — На это не смотри! — заметил изучающий взгляд Златко. — Это, считай, уникальная деталь инструмента. Ламберт на минутку представил, как хорошо будут смотреться эти палочки в твердых руках Маркуса и невольно улыбнулся. Кажется, он нашел правильный подарок, и справился сравнительно быстро. До вечеринки оставалось еще около трех часов — чего было достаточно, чтобы вернуться домой, переодеться и отправиться. Правда, куда именно, Саймон пока не знал, Маркус все еще не прислал ему адрес. — Я возьму их, мистер Златко, — довольно улыбнулся Саймон. — Ох… Такого раритета лишается моя коллекция всего-то из-за одной провинности в центральном музее, — мужчина обреченно покачал головой. — Ну ты представь, они выставили саркофаг — древнейшая и самая значимая часть Египетской культуры — рядом с отделением средневековья! Нет, они пытались мне объяснить, что это временно, из-за ремонта, но моя натура не могла вынести такого соседства! — Вы что-то сделали? — уже в прихожей поинтересовался Саймон. Выслушать его стоило, тем более, он оказал ему такую огромную услугу. — Ну… Как сделал, — Златко почесал затылок. — Я попытался перетащить саркофаг в более удобное место. Тяжелый оказался, сука! Сначала Саймон не знал, как реагировать на такой акт правонарушения в центральном музее, вспоминая их строгие правила, а затем просто рассмеялся. Он пожелал Златко доброго здравия и порекомендовал больше ничего не двигать в музеях без разрешения на то руководства.

***

[20:40] Медсестричка: Ну, что. Жопку помыл? [20:40] Simon: И растянул. [20:40] Медсестричка: Уоу! Давай без таких откровений. [20:42] Медсестричка: Ты во сколько будешь? [20:42] Simon: Пока не знаю, Маркус все еще не прислал мне адрес. Ты случайно не знаешь? [20:42] Медсестричка: Случайно знаю. [20:44] Simon: И? [20:44] Медсестричка: Что и? Раз Маркус сказал, что сам тебе сообщит место, то вот его приглашения и жди. [20:44] Simon: Ты там совсем что ль весь свой мозг проспала? [20:45] Медсестричка: Поговори мне еще! [20:45] Медсестричка: Короче, место я знаю. Если Маркус тебе не напишет в течение часов двух, дай знать. Пришлю координаты. [20:45] Simon: А почему нельзя сделать это сейчас? [20:45] Медсестричка: Потому что ты, как обычно, всех своими глазенками голубыми соблазнишь, а мне потом переубеждай этих дамочек в том, что им ничего с тобой не светит — трата времени. [20:46] Simon: Ты там совсем кукухой поехала? [20:47] Медсестричка: Ты подарок нашел? [20:47] Simon: Нашел *blush* [20:47] Медсестричка: И? [20:47] Simon: Адрес мне пришли. [20:48] Медсестричка: Дурилка: D [20:48] Медсестричка: Ладно, жду от тебя сообщения. [20:48] Медсестричка: Но на самом деле не жду. [20:48] Медсестричка: Короче, увидимся на вечеринке! Саймон отложил телефон в сторонку, продолжая копаться в своем гардеробе. Он не был заядлым модником, поэтому в арсенале имелись лишь две пары джинс, одни брюки, море рубашек и жилеток, а также футболок. Неуверенность в выборе добавлял еще и тот факт, что Маркус все еще не прислал адрес места. Вряд ли он передумал на его счет, возможно, просто сильно занят. На глаза попалась светлая футболка с рукавами три четверти. На ней не было каких-либо узоров и лишних деталей, что показалось весьма уместным для мероприятия, на котором будет как много знакомых, так и незнакомых людей. Производить впечатление попугая не хотелось, а слыть безнадежным сычем-геем уж тем более. Саймон еще раз посмотрел на свой завершенный образ и в целом был весьма доволен: узкие светлые джинсы с легкими потертостями, в тон футболка и несколько фенечек на запястье для красоты. Волосы были аккуратно уложены на бок — Саймон всегда боялся переборщить с гелем, и в этот раз у него это вышло раза два или три. Приходилось перемывать и укладываться по новой. «Чувствую себя какой-то девчонкой, собирающейся на свидание», — присаживаясь на кровать, подумал Саймон. В руках завибрировал телефон. [21:31] BlackAngus: Ты собрался? Саймон растерянно посмотрел в экран. Затем он снова прочитал ник автора сообщения и опять ничего не понял. [21:31] Simon: Кто это? [21:31] BlackAngus: Отгадай :) [21:32] Simon: Мне сложно представить себе человека, который смог бы придумать себе такой ник. [21:32] BlackAngus: Человек, который очень любит мясо, например? [21:32] Simon: Возможно… [21:32] BlackAngus: Так ты собрался? [21:33] Simon: Ты так и не ответил: кто это? [21:33] BlackAngus: Если ты не ответишь на МОЙ вопрос, то вычту потраченные на бензин деньги из твоей зарплаты. Саймон вытер вспотевшую ладонь о штанину. А еще он понял, что сильно облажался, не узнав своего начальника. [21:34] Simon: Простите! [21:34] Simon: Я не хотел грубить вам. [21:34] Simon: Тебе [21:34] Simon: Да, я собрался, жду адреса. [21:34] BlackAngus: Выходи [21:35] Simon: Куда? О_о [21:35] BlackAngus: На улицу Саймон неуверенно прошел к окну. Перед его подъездом стоял черный автомобиль; марку он не видел, но был уверен, что машина не из простых, судя по любопытным взглядам проходяших мимо людей. [21:36] Simon: Да, я уже выхожу. [21:36] BlackAngus: Поторопись, иначе придется расплачиваться за простой. У меня оплата поминутная. Саймон просто закрыл чат и уткнулся лицом в ладони. Нужно было просто встать, одеться, затем натянуть свои темные кеды и выйти на улицу, где его уже ждет Маркус. Но последний взгляд в зеркало сделал свое дело — теперь он казался себе не таким симпатичным, аккуратным и уверенным. Всю бодрость, что была в нем буквально пять минут назад, как ветром сдуло. Он помялся в прихожей пару минут, выбирая кеды, снимая и надевая побрякушки. Одни казались слишком вычурными, вторые — гейскими, а третьи вообще нелепыми. Душевное равновесие нарушил вновь провибрировавший в заднем кармане телефон: [21:50] BlackAngus: Ваша задолженность составляет 10 минут [21:50] Simon: Я уже выхожу! Схватив лежавшие на столе часы, ключи и подарок для Маркуса, Саймон вылетел из квартиры, позабыв про свои побрякушки, взлохмаченную из-за переодетой футболки прическу и все остальные мелочи, которые ему буквально только что казались очень и очень важными.

***

В машине стоял терпкий запах дорогих духов и тишина. Молчание, которое было таким же густым, как и воздух в салоне, добивало — Саймон боялся проронить хоть словечко, а Маркус его и не вынуждал это делать. Спустя пару минут, как они отъехали от дома, Маркус все же потянулся к музыкальной системе: — Радио или определенный набор музыки? — На твоё усмотрение, — ответил Саймон. Из динамиков полилась спокойная музыка. Ламберт незаметно для самого себя стал расслабляться. Водитель же спокойно продолжал рулить к месту всеобщего веселья, однако вид у него был не самый бодрый. — Что-то стряслось? — спросил Саймон. — Рад, что ты поинтересовался, — с улыбкой ответил Маркус. — Перед уходом я заглянул к отцу… — С Карлом что-то не так?! — встревожился Ламберт. — Нет-нет, — его сразу же успокоил приятный баритон. — Он идёт на поправку. Просто, он с таким упоением рассказывает о практике, об операциях и необыкновенных случаях, что я невольно подумал о том, как же, должно быть, сильно ему будет этого не хватать. — Все мы, кто работает с ним, испытываем то же самое, — улыбнувшись ответил Саймон. Ему нестерпимо захотелось взять руку Маркуса в свою, но он благоразумно отказался от этой идеи. — Нам всем будет не хватать его шуток, его острого ума и советов. Я любил оперировать вместе с ним. — А со мной? — Что? — голубые глаза обратились к Маркусу, тот все так же смотрел впереди себя. — Со мной тебе нравится оперировать? — Да, — чуток помедлив ответил Саймон. — С тобой мне тоже нравится практиковать. — И со мной ты тоже будешь советоваться? — Маркус продолжал свой незамысловатый допрос. — Ам, да. Конечно, ты ведь мой начальник. — И только? — голос Манфреда звучал тихо, было сложно разобрать интонацию. — Прости? — Нет, ничего. Не бери в голову. «Что тут, мать вашу, происходит?!» — Саймон начал заметно нервничать, и до самых ворот дома он больше не проронил ни слова.

***

Местом проведения мероприятия был выбран дом Маркуса. Об этом Саймон догадался по табличке возле ворот: большой двухэтажный особняк, в современном стиле. В окнах здания зазывно мелькали разноцветные огоньки прожекторов и громыхала музыка. На Маркусе все так же не было лица. Он не подкалывал Саймона, когда тот перепутал комнаты, попытавшись войти в рабочий кабинет, он проигнорировал факт очень неловкого флирта от Лео с заискивающими взглядами в сторону брата — такой Маркус Саймону совсем не нравился. А точнее сказать, он его беспокоил. Не то чтобы Ламберт привязывался к людям из-за того, что они вечно улыбаются ему или ведут себя вызывающе. Скорее, он не привык видеть Манфреда таким сосредоточенным и хмурым. Он даже было подумал, что в этом есть его вина. — Ну что! — подскочившая рядом Норт мертвой хваткой вцепилась в его плечи. — Идём отрываться? — Что-то настроения пока нет, — пытался перекричать музыку Саймон, склонившись над самым ухом подруги. — И чем думаешь заниматься? — медсестра потягивала разноцветный коктейль, и явно была им довольна. — Пока не знаю. Осмотрюсь. — Чего?! — Осмотрю, говорю, пойду. Норт лишь махнула на него рукой, но явно не расстроилась. Она взяла верный курс в сторону длинноволосой блондинки. «Бедная пташка», — мысленно пожалел ее Саймон. В поисках тишины и укромного местечка Саймон наткнулся на небольшую оранжерею. Здесь было много самых разных растений: от тропических пальм до скромных, только-только показавших свои бутоны цветов. Сзади послышались шаги, Саймон испуганно развернулся и увидел Лео, который медленно направлялся к нему. В руках он держал два бокала темного напитка. — Виски с колой, угощайся. — Спасибо, — поблагодарил его Саймон. — Неплохо вы так задержались, — задумчиво проговорил Лео. Ламберту оставалось только немного смутиться. — Да ладно, я понимаю, что график для медиков хоть и существует, но носит скорее просто административный порядок. Саймон согласно хмыкнул. Ведь и правда, хоть у них и существовала определённый график дежурств, но вызвать могли любого в самый неожиданный момент времени. Это, пожалуй, был самый удручающий момент в его карьере. — А чего ты тут спрятался? — отпивая из бокала Саймон не сразу нашёлся, что ответить. Он делал глоток за глотком и только спустя половину бокала понял, что так и не успел перекусить дома, он рассчитывал сделать это на вечеринке. — Не могу сказать, что я прям прячусь, — начал уже слегка захмелевший Ламберт, — просто хотелось немного привыкнуть к окружению. — Так все окружение там, — Лео указал на дверь, за которой эхом доносилась музыка. — Да… Мм… Просто, когда Маркус в таком настроении, я не знаю как себя вести. — Ааа, вот оно в чем дело, — Лео улыбнулся уголком рта. — Так вот, что тебя беспокоит. Саймон сделал ещё один глоток, почувствовав, что его раскрыли. — Не могу сказать, что меня это беспокоит, — было начал он, но тут же был прерван ворвавшимся в оранжерею Рупером. — О! Вот ты где. Погнали, Лео. Надо чуток размяться перед выступлением. — Выступлением? — вопросительно посмотрел на Лео Саймон. — Угу, мы тут полабаем немного, чтобы завести публику. Маркус тоже будет играть, — опережая ответил на немой вопрос Лео. — Поговори с ним. Если это тебя так волнует, возможно, его тоже. Саймон лишь непонимающе посмотрел на брата Маркуса, а затем проводил его взглядом до выхода, так и не найдя нужного вопроса: что случилось с Маркусом? Что его тревожит? Это из-за работы или личной жизни? У него что-то болит? Это Карл ввёл его в такое состояние своими разговорами? Чуть постояв, Саймон понял, что задавать эти вопросы нужно не себе, а тому, о ком беспокоишься. Ламберт допил свой стакан виски с колой и вышел из оранжереи на поиски владельца дома. Маркус нашёлся в дальней комнате особняка. Он сидел, опершись руками на барабаны какой-то потрепанной установки. Он не сразу заметил заглянувшего Саймона, а увидев пригласил войти. — Что ты тут делаешь? — входя в комнату, спросил Ламберт. — Это же твой День рождения, все там внизу веселятся, отдыхают. — Да пусть веселятся, — Маркус провёл кончиками пальцев по обивке инструмента. — А ты знал, что в молодости Карл тоже любил барабаны? — Правда? — Саймон, не спрашивая разрешения, присел рядом. — Угу, он порой даже лекции прогуливал из-за группы. Ну, по крайней мере, так говорила мама. Не уверен, что это правда. — Воцарилось молчание, которое Саймон боялся потревожить. — У Карла болезнь Хантингтона. Он не рассказывал о ней никому, да и я сам узнал об этом только года четыре назад, когда стали появляться первые признаки. Он и в аварию попал из-за приступа… Буквально за пару минут до столкновения он связался со мной по быстрой связи и вызвал в клинику. Я, конечно, знал, что болезнь рано или поздно начнет проявляться, но все надеялся, что этот момент наступит как можно позже. Карл стар, — Маркус поднял полные грусти глаза на Саймона, — болен и готов к тому, чтобы навсегда положить скальпель на полку. Маркус грустно хмыкнул и посмотрел на свои руки. Они были твёрдыми, ни намека на какую-либо болезнь, которая могла бы нарушить это состояние. — Это значит, что ты тоже носишь этот ген? — еле слышно спросил Саймон. — Ага, и Лео. Он пока ничего не знает, поэтому прошу тебя ничего ему не рассказывать. — Конечно, — Саймон не знал, какие слова должен подобрать прямо сейчас, что сказать или сделать? — Послушай, Маркус. Саймон встал с насиженного места и потянулся в набедренную сумку. Уверенности в своих действиях Ламберт не испытывал, но прекрасно понимал, что сейчас Манфред нуждается в поддержке. — Какой бы ни была болезнь, ты с ней наверняка справишься. Если у твоего отца она проявилась только к этому возрасту, это означает, что и ты свой недуг сможешь встретить еще очень и очень не скоро. А может и вообще не встретишь вовсе. Даже если ген и обнаружен в крови, есть малая доля вероятности, что симптомы так и не начнут проявляться. — Он уверенно взял руки Маркуса в свои. Они были такими теплыми и мягкими, как Саймон и думал. Он прекрасно понимал, чего боится хирург, человек, чья карьера и будущее зависит целиком и полностью от того, как хорошо эти самые руки будут его слушаться. — Ты наверняка проживешь долгую и счастливую жизнь, запоминая каждый ее миг, наслаждаясь каждым мгновением и радуясь самым незначительным мелочам. Все это ты будешь помнить очень и очень долго! А руки, — он легко погладил кончиками пальцев по тыльной стороне кисти, — они будут слушаться тебя еще миллион-стопятьдесят-восемьдесят тысяч лет! Саймон ощущал себя каким-то наивным ребенком, который убеждает своего друга не плакать и верить в светлое будущее, словно тот разбил коленку. — Я, хоть и хирург, но связи и знакомства имею в медицине, — затем запнувшись он вспомнил, с сыном какого отца разговаривает и тут же приуныл. — Хотя да, ты, наверняка, имеешь связи влиятельнее моих. Но ничего! Если ты не сможешь оперировать, то сможешь ассистировать мне. Я буду делать все по твоей указке. Все же первые признаки — это потеря физического контроля конечностей. А если твои глаза еще начнут бегать хаотично из стороны в сторону, то и тут я приду тебе на помощь. Саймон еще что-то тараторил о том, что станет его руками и глазами, что не бросит в трудную минуту. Он плохо соображал, что говорит, не особо старался подбирать слова, а говорил искренне от всего сердца. Маркус же слушал его затаив дыхание, не отводя удивленного взгляда. Рука его все так же покоилась в теплых ладонях Саймона. Когда блондин наконец умолк и обратил на это внимание, то тут же отпустил смуглую руку, извинившись и отступая чуть назад. — Держи, — Саймон протянул аккуратный чехол Маркусу. — Я уверен, что пользоваться этим ты будешь еще очень долго, и подаришь людям десятки, сотни тысяч музыкальных композиций, отбивая ритм. Маркус принял подарок молча, не сводя глаз со смущенного лица. Тихо поблагодарив Саймона, он открыл чехол и тут же поднялся со стула. — Это же… Это! Саймон, откуда у тебя это?! — Маркус переменился в лице. — Ну, у кого-то хорошие связи среди врачей, а у кого-то — среди подозрительных и очень странных личностей. — Это же палочки Ульриха! По-детски счастливые глаза смотрели на Саймона, делая того безмерно счастливым. В голове промелькнула мысль, что он все же смог угадать с подарком и сделать Маркуса счастливым. А еще на душе стало тепло от осознания того, что именно он смог прогнать плохое настроение. — Они самые. Тут даже отколотая часть есть, — Саймон подошел поближе, чтобы указать на это самое место. Он встал немного перед Маркусом, чтобы не встречаться с ним взглядом, но Манфред уткнулся лицом в плечо мужчины, тем самым вызвав у того кратковременную остановку сердца. По крайней мере, так показалось самому Ламберту. — Спасибо, — слова благодарности прозвучали прямо возле шеи, обжигая горячим дыханием белую кожу. По телу пошли мурашки и Саймона слегка передернуло. — Д-да, пожалуйста, — он стоял не шелохнувшись, боясь спугнуть этот момент. Ему хотелось остаться в этом положении навсегда, вдыхать аромат одеколона и виски. Уединение потревожил телефонный звонок. Маркус вынужден был оторваться от плеча и ответить: из динамика отчетливо слышался крик Рупера, он звал их вниз. — Кажется, пора начинать официальную часть вечера, — улыбаясь сказал Маркус. — Да, пора возвращаться, — немного погрустнев, ответил Саймон. От Маркуса не ускользнул этот факт. — Ну что ты, доктор Ламберт, — голос Манфреда снова приобрел те самые издевательские нотки. — Еще весь вечер впереди. Успеем мы с тобой насладиться обществом друг друга. Последнюю фразу Маркус произнес прямо в лицо Саймону. Он приблизился к нему настолько, что Ламберт спокойно мог разглядеть маленькие крапинки в его глазах, пересчитать мелкие веснушки на переносице. Ламберт задержал дыхание, чтобы не издать случайно никакого неприличного звука. Манфред лишь хитро улыбнулся и подмигнул зеленым глазом. Не дожидаясь друга, Маркус вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. Саймон же почувствовал резкую слабость и бессилие. Он сполз на пол, закрыл лицо руками и искренне пожалел, что прямо сейчас нет под рукой ничего алкогольного, так как напиться очень хотелось. В голове крутилось только: «Блять, блять, блять! Пиздец!»

***

Праздник в особняке Манфреда не был похож на привычные для Саймона вечеринки. До этого он бывал в местах, где народ только пьет, а затем шумно поет в караоке. Здесь тоже пели, однако выступления этих людей были похожи на личные мини-концерты, предназначенные для узкого круга людей. Люси исполнила около трех раз песню Don’t speak по заказу Норт. Вторая слушала и, кажется, пару раз всплакнула. Такая реакция на песню не могла не радовать исполнительницу, поэтому она подарила еще парочку таких же душещипательных композиций. Во дворе компания медперсонала играла в бильярд. Лео каждый раз приговаривал, глядя на сад, что здесь лучше бы смотрелась джакузи вместо этого стола. Но Маркуса, кажется, вполне устраивал тот дизайн интерьера, что имелся прямо сейчас. Джакузи у него, кстати было, только на втором этаже. Его оккупировала какая-то компания, имена членов которой Саймон не знал. Кстати, сам же Ламберт старался, кажется, напиться до беспамятства, так как переварить образ играющего на барабанах Маркуса было очень сложно: напрягающиеся при каждом взмахе мышцы рук, натянутые связки, напряженная шея и зажмуренные глаза. Он все так же, как и в первый раз на репетиции, прикусывал нижнюю губу, когда переходил в более быстрый ритм. Создавалось впечатление, что ему больно, но вглядываясь затем в его глаза, можно было увидеть блаженство и удовольствие от происходящего. И вот парочку таких томных взглядов Манфред подарил своему покорному слуге. Именно рабом сейчас ощущал себя Саймон — он был целиком и полностью во власти этих глаз, этих губ и рук. Он клялся и божился, что в натурала не влюбится ни за что и никогда, но этот гребаный, мать его, Маркус не оставлял путей для отступления. Почувствовав, как алкоголь захватывает его разум, погружая комнату в какую-то крутящуюся коробку, Саймон отложил стакан. Он с горечью отметил, что напился и ему совсем не стыдно и не жалко. Скорее наоборот! В голове зародилась безумная идея — Саймону захотелось научиться играть на барабанах! Чем он хуже этого смуглого красавчика? Руки? Так и у него тоже их две, он отлично ими владеет. Долго Маркуса искать не пришлось — хозяин дома стоял в окружении своих коллег и друзей и что-то очень оживленно рассказывал. Заметив Саймона на горизонте, он извинился перед слушателями и направился к нему. Ламберт неуклюже поправил свою футболку, зачем-то отряхнулся и выпрямился. Стойка, как ему казалось, была уверенной. — Дружочек, да вы пьяны, — улыбался Маркус. Он даже не пытался скрыть издевки в своем голосе! Саймона этот факт явно разозлил. — Я нмагу быть пьным. Я чвствую сбя првсходно! — А мне кажется, что тебе стоит ненадолго прилечь, — Маркус взял под руку шатающееся тело и повел на второй этаж. — Ну, нит! — Саймон пытался выдернуть свою руку и встать прямо перед Маркусом. На одной из ступенек ему это даже удалось и он встал перед ним. Ламберт приподнял оценивающе бровь, затем опустил руку на голову Маркуса и провел ею до своей груди. — Тперь я выше тбя! — глупая улыбочка скользнула по бледноватому лицу. — Да-да, а еще ты явно сильнее меня, не так ли? — не дожидаясь ответа Маркус положил Саймона себе на плечо и продолжил путь наверх. — Я мгу идти сам! И вбще, я хотел попрсить тбя научить меня грать на брабанах! — Обязательно-обязательно, — тон Маркус выбрал словно успокаивал ребенка. Но тот факт, что Саймон ушел в слюни, его явно веселил. Манфред вернулся в комнату, в которой они были еще пару часов назад, где стояла старая барабанная установка, диван и тяжелый дубовый стол. Саймон пытался что-то спросить про одинокий фикус, стоящий в уголочке около окна, но так и не смог. Голова так сладко опустилась на подушку, которую любезно подложил Маркус. После того, как Белоснежка была убаюкана и уложена, Маркус попытался скрыться, но Саймон крепко схватил того за запястье. В голове шумело, все кружилось и вертелось, но желание прикоснуться к темной коже никуда не уходило. Он до последнего момента не хотел влюбляться, не хотел смотреть на своего начальника именно таким взглядом — полным надежды, желания и похоти. Голубые угольки горели в свете луны, приобретая какое-то магическое сияние. Они соблазняли, манили к себе, призывно зазывая ближе. Саймон сильнее потянул на себя руку Маркуса, заставляя того наклониться. Манфред оперся рукой о спинку дивана, нависая над Ламбертом. Саймон приоткрыл рот и жадно облизнул губы, Маркус не смог их долго игнорировать. Он медленно наклонился и накрыл легким и нежным поцелуем. Бледная рука тут же легла на шоколадную шею и потянула к себе. Горячий язык проникал глубоко, страстно и так пошло, что Саймон осознал, что от накрывшего его возбуждения он начинает тихо постанывать. Маркус все так же нависал над ним, лишь слегка поддавшись вперед. Ламберт коснулся кончиками пальцев упругого живота и почувствовал, как под ними заиграли десятки мурашек. Манфред издал еле слышный стон, напрягшись еще сильнее. Саймон чувствовал, как теплое наслаждение растекается по телу, как желание окутывает каждый его уголок. Напористый и страстный поцелуй Маркуса подтверждал, что тот испытывает те же чувства. Блондин слегка приподнялся, разрывая поцелуй. Он впился в затуманенный взгляд Маркуса своими блестящими от похоти глазами. Он прильнул губами к мочке уха, слабо покусывая и посасывая ее. Рука плавно перебралась в район паха, стоящего перед ним полного желания мужчины, и ощутила явное напряжение в штанах. Саймон довольно ухмыльнулся и посильнее сжал руку, чувствуя легкую пульсацию. Манфред хотел его, желал так сильно, что постанывал ему на ухо и крепко сжимал своих объятиях. Ламберт не сдавался и уже выпрямился, стоя на коленях перед объектом своего вожделения. Он приподнял футболку, оголяя темное тело, открывая перед собой гладкую кожу с еле видимой дорожкой волос, что так соблазнительно исчезала в тугих джинсах. Он жадно прильнул своими губами к кубикам пресса, обхватывая покрепче Маркуса. Теплые руки нежно легли на светлую голову и начали проникать в волосы, мягко массируя кожу, легко оттягивая. Было немного больно и приятно одновременно. Саймон неспешно расстегнул пуговицу на темных джинсах и приспустил их, высвобождая упругий член. Саймон приятно удивился размерам и довольно хмыкнул, обхватывая ствол своей слегка холодной рукой. Новая партия мурашек прошлась по телу Маркуса — он все так же молчал и постанывал. Иногда он шептал имя, протягивая каждую букву. Еще никогда Саймон не был так рад слышать свое имя. Мягкие губы легко коснулись головки члена, заставляя тело содрогнуться. Саймон медленно перевел руки на ягодицы, подвигая Маркуса ближе к себе, но тот внезапно отстранился. — Подожди, — задыхаясь остановил его Маркус. Саймон смотрел на него затуманенным взглядом. Прямо сейчас он был похож на маленького брошенного щенка, которому обещали вкусняшку, но отняли в самый последний момент. — Боюсь, что завтра ты будешь об этом сильно жалеть. — Что? — Саймон уже почти не понимал, что происходит. Комок подкатывал к горлу, глаза предательски защипало. — Ты слишком пьян, Саймон. Прости, я поддался искушению лишь на мгновение и теперь. Застегнув штаны Маркус отошел к столу и достал из ящика стола бутылку виски и стакан. Послышался звук наливающегося напитка. Он выпил его одним глотком и громко опустил стакан на деревянную поверхность. Саймон сидел с непонимающим видом еще какое-то время, а затем резко встал с дивана. Алкоголь снова ударил в голову и его повело куда-то в сторону, он успел ухватиться за книжную полку и устоял на месте. Он посмотрел на Маркуса взглядом полного обиды и разочарования. Он хотел сейчас заплакать, разреветься и закричать на Маркуса, но вместо этого молча вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Маркус не пошел за ним, а лишь упал в кресло и схватился за голову. Перед глазами все еще сменялись картинки выражений лица Саймона: от похотливого к плаксивому и обратно. Манфред осушил еще один стакан и вышел из комнаты лишь в тот момент, когда увидел отъезжающую машину от особняка.