Путь Берсерка 2

Ощущалась тряска. Тряска и гул движка. Сильный толчок опрокинул меня на спину. Открыл глаза. хмурое небо, накрапывал дождь. Кожу на лице нестерпимо жгло, все тело ломило. Я начал скрести дощатый пол кузова, в тщетной попытке отвлечься от боли. В углу нашелся старый противогаз без фильтра со стеклами-глазницами. В моей голове зазвучал голос: «Надень его», — превозмогая боль, выполнил. Боль стала утихать до состояния терипмого зуда. Поднялся, выглядывая из-за борта. Лес. Осенний лес. Листья порыжели, но еще не опали. Кабина была закрытой, и я не смог разглядеть того, кто за рулем. В лесу чувствовалось движение. Грузовик остановился, выкинув меня поднятием кузова и поехал дальше. Ястал и, шатаясь, побрел вглубь леса. Повезло, что не ушибся, только слабость какая-то в теле. На мне был коричневый потертый балахон, под ним пододет темно-зеленый свитер из собачьей шерсти. Под балахоном была кобура со стечкиным. Пистолет был разрисован разноцветными закорючками, патроны в магазине отличались тем же. В основном были золотистые узоры на белом фоне, но были и красные и фиолетовые. За сапогом нашелся нож. Уже что-то. Нож был странным. На стыке рукояти и клинка имелся белый кругляш с золотистой пентаграммой. Чую, непростой это нож. Я мог бы принять его свечение за отражение солнца, да вот только отражать ему было совершенно нечего. В небе громыхнуло, и дождь усилился. Под защитой деревьев я не очень промок. Где оказался? Пока что не имею возможности это узнать. Равно, как и то, кто меня вез и почему выкинул. Надо бы найти себе лежку, желательно повыше. Спиной чую зверье. Знаю, что не нападут, но едва усну, проснусь уже в Вальхалле, рядом с наставником. Если пустят, что еще под вопросом. Нужно идти дальше. Какой-то странный лес, обычно звери ко мне ластятся, а здесь я их даже не вижу, только чуйка сообщает о том, что я не один. Внутренний зверинец не подавал признаков жизни. Надеюсь, это не надолго. Что-то уже темнеет. Точнее, стало еще темнее, чем было. Иногда гремел гром, содрагая все вокруг. Листья прилипали к сапогам, что категорически меня раздражало. Нужно сделать привал, только обезопаситься бы сначала. И просушиться. Предательски заурчало в животе. Сорвал кипу рыжих листьев и сунул в рот. Помимо горечи ощутилась легкая кислинка. Может они и ядовитые. Если и так, то буду уповать на свою живучесть. Пошел дальше. Немного полегчало, даже взбодрило чуть-чуть. Дождь прекратился, но небо так и продолжало хмуриться. Вдали послышались отзвуки выстрелов. Где выстрелы — там люди, где люди — там и нормальная жратва. Последний элемент этой схемы мне и нужен. Не стану же я здесь охотиться. Легонько побежал на звуки. Чем ближе я подходил, тем реже стреляли. Сквозь растительность проступил контур здания. Стреляли в нем. Сейчас там не раздавалось ни звука. Странно. Здание оказалось огромным заброшенным ангаром, заросшим донельзя. О его назначении догадываться бесполезно — он совсем старый. Я шагал по полу заброшенного ангара, хрустя осколками стекол и плитки. Вокруг лежали трупы. Их словно иссушило до состояния мумий. Все, как один в бронежилетах третьего класса защиты и с автоматами. Что с ними случилось? Краем глаза заметил движение, но переведя взгляд не увидел ничего. Перешел в режим Волка. Пахло смертью. Нет, Смертью. Иначе это не назвать. Из угла ангара метнулась тень, пролетела мимо меня и метнулась в окно. На все ушло меньше секунды, иначе я бы разглядел хоть что-то. Удар в спину вынудил мое тело совершить кувырок и махнуть ногой в сторону обидчика. Да, такой силищей он человека сразу бы убил. Моя нога вспорола воздух. Резвая тварь попалась. Из-под земли в центре ангара выросла фигура в черном балахоне, с капюшоном на лице, черная кисть руки сжимала тонкий меч. Его красные угольки глаз сверлили меня. «Давай, атакуй меня, чего встал?», — сообщили они мне. Перешел в медведя, так проще. Рука махнула в воздухе. Опять переметнулся! Махнул назад локтем, впервые его достал. Как предсказуемо зайти за спину. Грудь пронзило тянущее чувство, слабо похожее на боль. Словно какой-то шприц неумолимо высасывает из меня жизнь. Эта тварь стояла спереди, вонзив меч мне в грудь. Я подался назад, упав на арматуру. Мое тело вмяло их в землю, затем резко вскочило. Хорошо быть берсерком. Ударил ему туда, где у человека должна быть переносица. Откинулось, но ударило мечом еще раз. С виду это вороненый металл, как он меня пробивает? Уперся сапогом мне в грудь и вырвал меч из моей плоти, с хрустом провернув его в моем теле. — Аааарррх! — Выдыхаю, чтобы выпустить лишнее напряжение. Взял его за грудки, перевернул и воткнул головой в пол. Он тут же получил от меня с разворота. Обладает такой скоростью (или телепортацией?), а такой предсказуемый. Я уже выдохся от таких оборотов. Выхватил нож и с размаху всадил в тварь. Точно в солнечное сплетение. Тварь затряслась, словно ее било током. Рукоять нагрелась. Не сильно, просто приятно грела руку. Оно отпихнуло меня, впечатав в стену. От такого удара я выронил нож. Сознание отстраненно отмечает, что я столклулся с чем-то мистическим. Медленно идет ко мне. Оно знает, что я от него никуда не денусь. Удар об стену повредил мне спину, от боли я даже не мог пошевелить ногами. Рука сама потянулась к стечкину. Выстрел, второй, третий… Оно упало на пол, истекая черной, как смоль, кровью. После десятого выстрела, пистолет издавал лишь сухие щелчки. Зарядили лишь наполовину. Выбросил уже бесполезное оружие. К ногам потихоньку вернулась чувствительность. Подобрал нож и, взглянув на тяжело дышащую тварь, вогнал ей клинок под ребра. Снова затряслась, но теперь я ощутил, как оно теряет плотность, исчезает из этого мира. Вспышка света, и я остался в одиночестве. Нож почернел от крови этой твари, утратив свое свечение. По телу пробежала волна боли и жжения, вынудив меня упасть. Уже в который раз поднявшись, я поднял нож и вытер о край балахона. Он, кстати, не особо пострадал в битве. Ничего не изменилось, только заметил, что пентаграмма на рукояти стала красной на черном фоне. Зуд на лице, ставший уже привычным, превратился в жжение. Стянул противогаз, ощутив лицом порывы сквозняка. Непривычный холодок пробежался по макушке. Я машинально ее потрогал и замер. Лысый. Абсолютно. Накинул капюшон. Стечкин брать не стал. Автоматы тоже. Что-то не тянет меня мародерствовать. Вышел из ангара через широкие ворота. Едва угадывалась тропинка от главного входа. Пошел по ней. Почему-то я не чувствовал напряжения, словно незримые звери утратили ко мне интерес. Видимо, я стал для них частью ландшафта или просто невидимкой. Шел долго, аж ноги заболели. Пробился первый луч солнца. Не страшно. Даже если оно сильно печет, то в тени будет нормально. По крайней мере, выяснил, что сейчас где-то полдень. По дороге набрел на улей. Если бы не запах, ни за что бы не нашел. Серые пчелы, чуйка говорила, что они нормальные, не то, что зверье. Я знал, что они не ужалят, так что смело полез в дупло неизвестного мне дерева. Мед оказался темным и горьковатым. Похоже на каштановый, но самих каштанов я что-то не вижу. Наевшись до отвала, поискал у себя какой-нибудь пакет. Нашел во внутреннем кармане прозрачный пакет без ручек с какими-то шариками внутри. На матовых стеклянных шариках были нарисованы красные и золотые кресты с точками. Странно меня снарядили, очень странно. Вытряхнул их в карман, а пакет пополнил сотами. Мало ли, когда еще найду, что поесть. Запас поместил в левый наружный карман, в другие не влезал. Надеюсь, пчелам хватит того, что осталось. Стайка жужжащих пчел полезла ко мне в рукав. Странно, по логике должны были к меду в кармане лезть. Выгонять не стал все равно не мешают, только слегка непривычно возятся. Пока шел, тропинка совсем пропала в опавшей листве. Не думаю, что тут далеко до людей, если солдаты пришли оттуда пешком. И правда, вскоре я учуял запах костра и увидел, что лес переходит в опушку, затем в поле, с которого сняли большую часть урожая. Картошка, — это хорошо. Заметил наскоро поставленные вышки с солдатами в знакомой форме. Клоны. Они меня еще не видели. Не стал скрываться, а то могут подстрелить, как диверсанта. Один из них меня все же заметил, но едва наведя автомат, тот час же убрал, словно понял, что я не враг. На голове солдата был стальной шлем, судя по ущербному виду, выкованный где-то здесь. Во дворах обветшалых домов шныряли исхудавшие куры. Возле сарая лежали штабеля покойников накрытых брезентом. Ну и деревня. И никого на улице. Я уже просунул голову в дверной проем, как в сантиметре от моей головы рубанула сталь, вонзившись в дверной косяк. — Стривай, хлопче! — донеслось из полумрака избы.