Путь Берсерка 2

— Стрывай, хлопче! — донеслось из полумрака избы. — Стрываю, — сказал я, копируя говор неизвестного. — Чьих будешь? — Каких нальют, таких и буду, лучше с горла. — Проходи, коли не шутишь. Стальная шашка — теперь я разглядел ее — убралась в ножны с характерным щелчком. Фигура сдернула с окон занавески, наполнив комнату светом. Это был мужик средних лет побритый наголо, из макушки торчал лишь один чуб, в ухе золотая серьга. Голубые глаза разглядывали меня с интересом. Усы разделялись на два хвоста и свисали до широкой, бугрящейся мышцами груди. Незнакомец был лишь в одних красных шароварах и кожаных сапогах, покрытых слоем грязи, а то и не одним. Заметив мой интерес сказал: — Из казаков я. Бубен, — пожал протянутую руку. — Волчара. Берсерк. — Чуден ты, Волчара. Вроде одет монахом, а нечистью от тебя тянет, — указал пальцем мне на сапог. — Отсюда. Я вынул свой чудо-нож. Казака будто ледяной водой облили. Сплюнул через плечо сделал несколько витиеватых пассов руками, затем широко перекрестился. — Чур меня! Убери это! Я послушно спрятал нож. — Что с ним не так-то? — Нечистью пахнет, словно проклятый. Ты что с ним сделал? - казак решил взять дистанцию в пару метров, чтобы рубануть, если что. Я рассказал ему про ту тварь в ангаре. по мере рассказа он успокаивался, под конец он уже отпустил рукоять шашки. — Нечистый это был. Кровопийца. Он через железяку свою кровь пьет. Это наших бойцов он порешил. Теперь ты тоже так можешь. — Хочешь сказать, что я такой же, как он? — Нет, ты просто так же можешь, но с клинком не связан, если твой нож переломить, то ты не умрешь. Я в этом не очень понимаю, придут наши все объяснят. Я пока пожрать тебе дам. Поди, проголодался. Мой желудок заурчал от радости так, что говорить не пришлось. Он налил нам чая из старого самовара и принес консервы. Заметив как я ем руками, он сам положил вилку и повторил за мной. — Да, так удобнее. Он вытер руки о штаны и откинулся на спинку стула, поставив ноги на стол. Принялся ковыряться в зубах. Не долго думая, я повторил за ним. — Ты же не из этого мира. Это я тоже чую. — Ну да, я не отсюда. — Тема следующая: ученые увлеклись оккультизмом. Сначала по мелочи, затем вплотную. Напризывали всякой дряни и набодяжили орду суперсолдат. Наша задача — затолкать тварей назад. Ну, хотя бы стравить между собой. — Занятный мир. Что о тварях скажешь? — То, что моя шашка против них козырь. — Бубновый? — Агась, — он обнажил часть шашки с пентаграммой и крестами. В нее были вклинены дополнительные иероглифы, плюс круг из которого исходили солнечные лучи — это смесь закрепощения с отторжением. Твой нож выжигает их лишь при контакте. Выдернешь из его печени и все. Моя же заставит гореть их в агонии пока не сдохнут. Слабые выдерживают лишь неполные сутки. — По началу мой нож так же светился. — Он у нечисти силу вытягивает, переполнился, — я вопросительно приподнял левую бровь. — Ну, тварь такого уровня, что перед смертью клинок попортила. Тьму он из нее выкачивал, так святое оружие работает против них. В общем, твой клинок объелся ее Силы и стал проклятым. И это, вовремя, конечно, но за знакомство… — Может твоих подождем, чтоб только по одной. — И то верно, хлопцев надо дождаться. Покемарь-ка, пока на моей койке, они только к вечеру придут. Он отвел меня в тесную комнату, указав на обветшалую скрипучую кровать. Честно говоря, в лесу поуютней будет, только не в этом. Это не помешало мне моментально провалиться в мир сновидений. Из глубокого сна меня выдернул громогласный хохот Бубна. Звенели приборы, явное застолье. Выйдя в гостевую, освещенную лампой накаливания, увидел за столом казака, парня в халате с какими-то странными мечами (ей богу, на девку похож), огромную фигуру в балахоне, украшенным крестами и троих солдат. Казак сразу подорвался, указывая на меня ладонью. — Вот, наш гость, Волчара. Знакомься, Ронин, Монах, Богдан, Димон и Олег. — он указал поочередно на мечника, фигуру в балахоне и каждого солдата по отдельности. Солдаты олицетворяли мультик про трех казаков: Богдан самый плечистый, его лицо словно вытесано из камня, Димон мелкий, но приземистый, а Олег самый длинный. — Рад знакомству, — сказал Ронин, я только сейчас увидел, что у него один глаз зеленый, а другой карий, — я вольный самурай, имя, данное мне при рождении вам вряд ли что-то скажет. — Он умолк, словно ожидая, что я отвечу чем-то подобным. — Волчара, берсерк, могу использовать ярость в бою. — Боевой транс? — Прогудел Монах, кладя правую руку на стол. На ней была кожаная перчатка. — Можно и так, — судя по взглядам окружающих, Монах делал что-то ему не свойственное. Мне налили явно кустарное пойло мутно-коричневого цвета. Градуса почти не было, на вкус я узнал квас. Не знаю, кто готовил, но очень похоже на покойного Мишку. — Монах, ты превзошел себя, — сказал Богдан, прихлебывая напиток. Монах, значит. Кажется, когда-то пивоваренное дело было полностью монастырским ремеслом. Другим не позволялось. Наконец, народ чуть-чуть потеснился, дав мне место за общим столом. Тут же поставили тарелку с шашлыком и помидорами, долили квас в кружку. Наевшись, мы сидели в относительной тишине. Где-то тарахтел дизельный генератор. Идиллия. Еще бы поспать часик и будет, как на курорте. Вдруг, загрохотали выстрелы. Солдаты привычным движением похватали автоматы, затем выскочили наружу. Самурай выдернул мечи из ножен, Монах достал один меч, явно из арсенала Ронина, а казак свою козырную шашку. Я схватил проклятый нож, и мы выбежали наружу. В ночном полумраке я разглядел возню. Видимо, солдаты вступили в рукопашную с невидимым мне врагом, но при этом на вышках мелькали вспышки выстрелов. Я вошел в режим Волка. Теперь ясно разглядел солдат, дерущихся с гражданскими. Кинулся бить последних. Едва черная сталь клинка с хрустом разрубила врага, мое тело наполнилось силой, словно я выспался и ни разу не устал. Рукоять ножа приятно грела руку. Я рубил врагов, каждый раз наполняясь силой и наращивая обороты, под конец битвы для меня время вообще остановилось, словно я Флэш из старого сериала. Скатился в человеческое состояние. на меня смотрели, словно я принял демоническое обличие. — П-про́клятый! — выкрикнул кто-то. В человеческом состоянии я утратил ночное зрения, и фигуры в полумраке слились в единый черный фон. — Про́клятый! Про́клятый!.. — загомонили хором. Треск автоматный очереди заглушил гвалт, и мою грудь обожгло болью возле сердца. — Урроды… — сдавленно прохрипел я, падая на землю. Теплая кровь мигом пропитала одежду, пальцы похолодели. Из-за тучи крысилась недозрелая луна, в ушах нарастал гул. Похоже, из меня вышло два литра крови, не меньше. Сквозь пелену до меня донеслись отчаянные крики Я знал, что при такой потере крови человек испытывает эйфорию и галлюцинации, так что никаких иллюзий не строил…